ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ

Боясь пошевелиться, Рафаэль восхищенным взглядом разглядывал лицо красавицы, примостившейся на его плече. Это получилось совершенно случайно. Амина, измученная переживаниями за сына, которого оперировали, заснула. Видимо, в поисках опоры, её голова не нашла ничего лучше, чем крепкое мужское плечо. И теперь он, Рафаэль, мог любоваться ей. Говорят, что насколько красив человек, можно понять тогда, когда он спит. В это время взор наблюдающего уже ничто не отвлекает – ни взгляд, ни разговор. Можно сконцентрироваться на человеке, увидеть то, что прежде было не дано. Мышцы расслабляются, будто маска спадает, и ты видишь человека настоящим. Впрочем, спящая Амина не особо отличалась от той, которая бодрствовала. Нетрудно было догадаться, что Рафаэль укрепился в мысли, что она – настоящая, не умеющая притворяться. От этого сердцу становилось еще теплее. Ласковый взгляд заскользил по темным женским бровям, перешел на лоб. Он у Амины был изящно вылеплен, про такой говорят «красивый, высокий лоб». От внимания Рафаэля не прошла мимо морщина, что была на нем. «Как часто приходилось ей переживать и плакать», – с поразительным для самого себя сочувствием, отмечал он про себя. Не то чтобы Рафаэль являлся прожженным циником, но и особой сентиментальностью прежде не отличался. А теперь.. Что-то необратимо переменилось в нем. Он уже знал по какой причине это произошло. В его жизни случилось долгожданное, прежде несбыточное. Рафаэль впервые полюбил. Взор его спустился на прямой нос, пробежался по ровному овалу лица и остановился на губах. Нет, первой мыслью Рафаэля не было, какими они на вкус. Он вспоминал, как эти губы улыбались, как звонкий смех срывался с них. Мужчин знал – пройдут годы, но он до конца своих дней будет вспоминать этот волшебный, пронизанный очарованием, эпизод. Амину, смеющуюся под дождем, её смех, напоминавший звон колокольчиков, и грохот собственного сердца. Потом, конечно, Рафаэль подумал о поцелуе. Ему почти нестерпимо сильно захотелось прижаться к желанным губам. Но! Он ни за что бы не позволил себе эту наглость, которая сейчас, в его уме, воспринималось, как насилие. Рафаэль слишком уважал Амину, чтобы поступить так низко. Какая же любовь без уважения? Черные ресницы задрожали, Амина нахмурилась и приоткрыла тяжелые веки. Пару секунд она непонимающе всматривалась в красивое лицо мужчины. А потом, вдруг, опомнилась. Лицо её стало красным от смущения, в глазах отразилось смятение. – Прошу прощения, – выпрямляясь, пробормотала Амина. – Со мной такой впервые. – Всё в порядке, – Рафаэль понимающе улыбнулся, – ты просто переволновалась. – Ты прав, – она тяжело вздохнула и обняла себя за плечи. Её тоскливый взгляд устремился в сторону стеклянных дверей, там, где находилось хирургическое отделение. – Сколько они там? – тихо спросила. – Тридцать шесть минут. Веки Амины задрожали. Она прикрыла глаза на пару секунд, а когда открыла – вспомнила, что пришли время утреннего намаза. – Мне намаз нужно прочитать, – тихо сообщила Амина. – Ты сможешь определить, в какой стороне юг? – Сейчас узнаем, – Рафаэль вытянул руку и посмотрел на часы. Они были у него крутые. Мало того, что водонепроницаемые, суперточные, так еще у них имелся компас. Этакая игрушка для больших мальчиков. – Вон там юг, – он махнул в сторону стены. – Хорошо, – Амина поднялась и неуверенно огляделась по сторонам, – здесь есть туалет? Рафаэль поднялся и прошел по коридору. – Вот тут, – сообщил он. Амина, краснея, поспешила в туалет. Закрывшись, сняла платок, засучила рукава до локтя и сделала омовение. Полотенца тут не было. Не беда. Не впервые сталкивалась с таким. Аккуратно повязав платок и приведя себя в порядок, она вышла в коридор. Чуть покраснела, обнаружив, что все это время Рафаэль стоял неподалеку. Их взгляды снова встретились, и Амина, смутившись, спешно отвела глаза. Женщина спешно пошла к тому месту, где собралась читать намаз. – Погоди, – догнав её, попросил Рафаэль. Амина непонимающе посмотрела на него. – Секунду, – он стянул свой, без сомнения, дорогой пиджак и положил его перед Аминой. Прямо на пол. Сердце женщины подпрыгнуло и учащенно забилось. Но не от страха, а от совсем иных чувств. Она, ошеломленная его поступком, часто-часто заморгала. – Вместо коврика, – с улыбкой добавил Рафаэль и, чтобы не смущать её, вернулся на то место, где они прежде сидели. Амина начала читать намаз. Сама того не понимая, она заплакала. Переживания, чаяния – всё это она относила Господу. Кто, как не Создатель, знает, что происходит с Его рабом? Кто, если не Он, поможет? Амина молилась о сыне, о благом исходе операции, а еще… Молила Всевышнего благословить её. Потому что понимала – она не могла больше сопротивляться. Сердце сделало свой выбор. Когда Амина закончила намаз, в коридоре послышался звук приближающейся каталки. Женщина поняла – это её сына везут с операции. Амина поспешила к нему навстречу, но Рафаэль опередил её. Склонившись на мальчиком, который сонно улыбался, мужчина ласково коснулся его черных волос. – Молодец! Настоящий герой! Вот это понимаю, мужик растет! – подбадривал Рафаэль ребенка. Амина сглотнула. Столько искренности, столько любви было в этом моменте. Никогда её бывший не проявлял себя подобным образом, а Рафаэль… Он был совсем другой. Настоящий мужчина. Сильный. Честный. Благородный. Любящий. И этот человек признался ей в любви! Разве это не чудо? Не Милость Господа, которую она так просила? – Всё хорошо, операция прошла на отлично, молодцы, что приехали, не стали ждать, – Максим, хирург и по совместительству старый друг Рафаэля, устало улыбнулся. Друзья еще что-то говорили, но Амина не слушала их. Сына завезли в палату, и женщина поспешила к нему. Нежно обняла его голову, расцеловала любимые щечки. – Сыночек, хвала Аллаху, всё хорошо. – Мам, я знал, что всё будет хорошо, – сын ласково коснулся материнской ладони, – да не переживай ты, мамочка. Не плачь. – Это я от радости, – спешно вытирая слезинки, улыбнулась Амина. Положенное время Амина и Рафаэль были в палате, всячески развлекая сына и не давая ему спать. Затем, когда подошло время, его пришли проверить реаниматолог и Максим. Врачи, удовлетворенные состоянием прооперированного, дали добро, и ребенок Амины, наконец, заснул. В палате стало непривычно тихо. Какое-то время Рафаэль и Амина сохраняли молчание. Каждый думал о своем. Тишину первой нарушила Амина. Она, отвернувшись, посмотрела на Рафаэля. Тот сидел на свободной кушетке и с задумчивой улыбкой смотрел на спящего ребенка. – Помнишь, я обещала дать тебе ответ после утреннего намаза? – взволнованно начала Амина. Тут пришел черед волноваться и Рафаэлю. Кто бы мог подумать, что он на это способен. Но именно это мужчина испытывал в эти секунды – дрожь в коленях, сдавленность в груди и грохот сердца. – Помню, – кое-как совладав с собой, улыбнулся Рафаэль. Амина ответила ему улыбкой – теплой, полной благодарности и нежности. – Так вот мой ответ. Я согласна, Рафаэль. Лицо его озарилось счастливой, по-мальчишески привлекательной улыбкой. – Но у меня будут условия, – продолжала Амина, не сводя с него сверкающих глаз. Ей было трудно озвучивать это, но работа над собой, подкрепленная сеансами с психотерапевтом, сделали свое дело. Пересилив природный альтруизм, женщина поняла, что должна будет это сделать. – Весь во внимании, – уже предугадывая какой будет ответ, улыбнулся Рафаэль. – Если у тебя действительно серьезные намерения, я хотела бы чтобы ты начал соблюдать ислам. Тоже читать намаз, держать пост. Кроме того, основываясь на прошлом опыте, я буду вынуждена попросить, чтобы мы составили брачный контракт. К тому же напоминаю – что мусульманин должен подарить своей жене махр. Для махра я хочу, чтобы ты оплатил обучение моим детям – школу и высшее образование. Всем пятерым. Если тебе это не подходит, скажи прямо сейчас, и мы разойдемся в разные стороны. Будь на месте Амины другая женщина,   Рафаэля возмутила бы просьба относительно брачного контракта. не любимая женщина, Но он любил её, и зная печальную историю Амины, желая дать ей уверенность в завтрашнем дне, мужчина, не моргнув, согласился. – Я согласен на все твои условия, Амина, – он сделал шаг в её сторону. – Могу ли я поцеловать тебя? – Еще нет, – с улыбкой отвечала она, – пока еще нельзя.