Глава 19

Пару дней пролежала пластом.

Очень помогала баба Маша, со своим травяным чаем, который, несомненно, поднял меня на ноги. Списала все на сильнейшее отравление, потому, что проснувшись сегодняшним утром тошноту как рукой сняло, поэтому запланированный поход к врачу отпал сам собой. Нет, я не халатно относилась к своему здоровью, просто температуры не было, и кроме симптомов интоксикации организма, других за это время не проявилось.

Спускаясь вниз, на кухню, искренне улыбнулась, увидев, что в огромной квартире, вновь не одна.

Хлопотавшая на кухне, баба Маша была окружена запахами свежесваренного кофе и сырников, которые она недавно нажарила. Целая тарелка, со сметаной, горячих, манивших запахом ванили, наверняка, бесподобных на вкус – и рот наполнился слюной, появившийся от вмиг разыгравшегося аппетита.

Решительно отодвинув от меня кофейник, настойчиво придвинув чашку полную до краев травяного отвара, баба Маша продолжала хозяйничать на кухне:

– Доброго утра, деточка!

– Доброе, – вновь потянувшись за привычным кофе, была остановлена осуждающим взглядом старушки.

Разочарованно хмыкнув, подтянула к себе предложенную чашку с чаем, обняла ее ладонями, грея руки, вдыхая аромат, ласковой рукой, сделанного для меня напитка. Имбирный, пряный, очень приятный, неимоверно согревающий поднимающимся вверх арома-паром…

Почему я раньше никогда не брала в расчет такие чаи, бездумно отдав предпочтение чашке кофе?! В них есть свой, особенный шарм и уют.

Глубоко вдохнув, сделала неполный глоток, наслаждаясь растекающимся по языку теплым напитком.

– Как твое самочувствие сегодня?

– Спасибо, чувствую себя прекрасно! – начала я, но взгляд упал на бархатную коробочку с кольцом, которая, по-прежнему, маячила на поверхности кухонной барной стойки.

Отодвинутая заботливой рукой, но не поменявшая своего «места жительства» она, сиротливо покрывалась пылью, в ожидании своего хозяина, как и я, все это время, ждала кукловода моей жизни, который, до сих пор, не счел нужным появиться.

Мой тихий вздох был услышан.

– Вернется, мой мальчик, не переживай! Он такой, всегда таким был, сколько его помню: с самого детства, один, не привыкший держать отчет ни перед кем за свои действия и поступки. Все, что он делает – считает правильным. Ему очень сложно научиться жить с кем-то, выставляя напоказ свои чувства. Это не значит, что у него их нет. Это большой труд – борьба с самим собой. Ты ему очень дорога. А что дорого ему – дорого мне, поэтому ешь, порадуй старуху. – Пододвинув ко мне пустую тарелку, настойчиво положила на нее два сырника.

По прошедшей недавно экспертизе останков мы узнали, что в злосчастной машине, все-таки, было два человека, поэтому я больше не сомневалась, что Саша появится, закончив свои дела, но вот быстро пролетавшие дни совсем не прибавляли мне в этом уверенности.

Скучала.

Обида на него давно прошла, изгнанная вмешавшимся во внутреннюю борьбу трезвым взглядом на сложившуюся в Чечне ситуацию. Сергей был прав. Уехать оттуда вместе не представлялось возможным. Он попытался оградить меня от возможной катастрофы. Одному ему легче было справиться с проблемой, нежели, постоянно отвлекаясь, беспокоиться за меня.

Ждала.

Старалась не накручивать себя, подходя с холодным разумом, без лишних эмоций днем, ночами – продолжала видеть нескончаемые сны о нем. Хотя они в корне изменили свою направленность, сражая наповал своей сексуальностью, не стали от этого для меня менее мучительными.

Изнывала.

Каждое утро просыпаясь в изнеможении, как пыткой, навязанным безумным возбуждением, не получая желанной разрядки, казалось, начинала сходить с ума, превращаясь в тоскующую по нему нимфоманку.

Два дня неожиданной болезни подарили мне долгожданный перерыв, разрушив эротические чары сновидений.

Уплетая завтрак, поражалась своему неуемному аппетиту! Наверняка, это волшебный имбирный чай подстегивал во мне неконтролируемый голод.

Увидев входящего в кухню Олега, улыбнулась, предложив ему присоединиться, но он отрицательно покачал головой, терпеливо ожидая окончания моей трапезы. Он продолжал возить меня на работу утром, вечером забирая, не нарушая приказа шефа охранять меня, полученного им еще в Чечне, до сих пор, никем не отмененного. Дисциплина и безоговорочная преданность Саше меня в нем поражали. Наверняка, у них есть своя история знакомства, которую я непременно выспрошу когда-нибудь…

То, что я вернулась на работу, Саше очень не понравится, но сидеть дома, в одиночестве, изводя себя мыслями и неуемной фантазией, я не могла. А мое воображение могло разгуляться, дай только волю!

Поэтому допив чай, отставив кружку, встала, поблагодарив бабу Машу за приготовленный для меня завтрак. Единожды уже попытавшись помыть за собой посуду, была сбита с толку гневной тирадой о том, что я отбираю у нее работу, поэтому больше не пыталась помочь, если меня об этом не просили, уважая ее место и статус домоправительницы в этом доме. Меня это полностью устраивало потому, что с ней я не чувствовала себя одиноко, всегда была окружена заботой.

– Береги себя, деточка, – услышала вдогонку, и приятное тепло растеклось по всему организму.

***

День подходил к концу, я закрывала кофейню, домывая остатки посуды, когда совершенно неожиданно для меня, звякнувший дверной колокольчик оповестил о припозднившемся клиенте. По привычке бросив взгляд на вошедшего, обомлела от кольнувшего ощущения дежавю: в дверях стоял Саша… с огромным букетом кремовых лилий.

Хмурый, с черными глазами и яркими вспышками молний ярости в них…

– Что ты здесь делаешь?

– Это первый вопрос, что пришел тебе в голову, спустя месяц отсутствия?! – подняв одну бровь, подражая ему, парировала я.

– На данный момент! – зло продолжил он, как ни странно, все еще ожидая от меня ответа.

– Я здесь работаю, если ты не понял, – сказала, по привычке, из крайнего упрямства, вздернув подбородок вверх, зная, что это разозлит его еще больше.

– Тебе, смотрю, мало приключений, и ты ищешь их с завидной регулярностью.

Видя мое решительное сопротивление, его злость, как буря, только набирала обороты, рискуя разрастись до масштаба урагана, но мне было наплевать! Ожидая от него объяснений, я получила лишь показательную словестную порку при встрече.

– Ты не мог предположить, что мне очень не понравится твое незапланированное исчезновение?!

– Ты не могла подумать, что я буду взбешен твоим решением вновь выйти на работу?!

Подойдя ко мне, по пути положив цветы на пустой столик, он оттеснил меня к стене. Захватив, как и тогда, в плен своих рук, расставив их по обе стороны от моего лица, лишая возможности выскользнуть. Я смотрела в его глаза, наблюдая за непрекращающейся грозой в них, видя черные тучи до краев наполненные беспокойством, пропитанные гневом, вызванным моим открытым неповиновением, а он в мои серые, влажные – впервые замечая в них ливень непролитых за месяц его отсутствия слез, что я не успела скрыть от него, что сейчас стояли в моих глазах стеной из дождя.

– Прости меня, маленькая, я снова облажался, – тихо, едва слышно, прошептал он наклонившись к самому моему уху, шевеля волоски на моем виске своим горячим дыханием.

Выдохнул, а я вдохнула, снова обмен дыханием, как прелюдия…

Не удержала эмоций, хлынувших через край, пропустив одинокую, крупную слезу, которая переливаясь множественными гранями моих скрытых переживаний, предательски скользнула из уголка глаза, но была мгновенно перехвачена родными губами. Сердце защемило от чувственности момента. Мазнув по щеке, жадно собрал каплю разочарования, щедро поделившись со мной своими чувствами.

И я приняла их, видя насколько он открыт передо мной, душевно обнажен…

И мне не нужны слова, я все чувствую, замечая с каким трепетом он прикасается ко мне… запутываясь пальцами в моих волосах, оглаживая скулы, поднимая мою голову навстречу себе. Прикрываю глаза в предвкушении, ожидании, диком нетерпении, но разочарованна целомудренным поцелуем, наказанная им за взбесившую его непокорность.

– Ну нет! – доведенная до отчаяния нескончаемыми эротическими снами и ежедневной неудовлетворенностью, перехватываю инициативу, поднимая руки вверх, оплетая ими его голову, за затылок притягивая к себе.

И он смеется, склоняясь ко мне, с желанием целуя меня…

Так, как я это люблю! Жарко, до дрожи в ногах, властно, с неконтролируемой страстью, заражая своим нетерпением.

– Лиза, – шепчет едва оторвавшись, – как же я соскучился!

Наше уединение бесцеремонно нарушено вновь беспокойно звякнувшим колокольчиком…

Все происходящее занимает доли секунд и, поначалу, я не понимаю, что происходит опешив настолько, что с трудом слежу за шоу-программой, преподнесенной нам очередным, замысловатым витком жизни:

Неожиданно для меня, Саша напрягается, резко развернувшись, полностью закрывая меня собой, заводит руку за спину, выхватывая оттуда пистолет. Хочу ухватить суть происходящего, но не могу, полностью закрытая широкой спиной, другой, заведенной назад рукой, удерживаемая на месте любимым мужчиной…

Я слышу лишь хлопки, глухие, страшные, бьющие точно в цель – каждый из них, фантомно, прямиком по моему сердцу. Мгновение, все стихает, и он оседает, пытаясь удержаться, хватаясь за близко стоящий столик, но падает на пол, случайно утягивая за собой принесенные для меня цветы…

Я вижу в дверях, забежавшего на шум выстрелов, Олега, замечаю, лежащего в луже крови, мертвого мужчину восточной внешности, остекленевшими глазами вперившегося в потолок, смотрю на оружие в его руках, но не позволяю, запрещаю глазам двигаться дальше…

Это же сон! Снова кошмар, который просто не может быть правдой!

Но по мгновенной реакции Олега, понимаю, что все происходящее как никогда реально.

Быстро! В считанные секунды, падаю на пол, вслед за Сашей, прикрывая руками кровоточащие раны на его теле, но их так много! Кровь, толчками, выплевывается из рваных дыр, и я молю его сердце замедлить ритм, чтобы не так быстро разгоняло по венам кровь, чтобы выиграть время у смерти.

Краем уха слышу, как Олег вызывает скорую, подбегая ко мне, срывает с себя рубашку, прижимая ее к зияющим ранам, второй рукой проверяя у Саши пульс. Мне же и проверять не нужно! Я и так, через руки чувствую, как бешено стучит его сердце! Отбивает свой беспокойный ритм за нас двоих, потому что мое молчит, остановилось вовсе!

Больно! Так больно, что вдохнуть не могу…

Вижу только, насмешкой, рассыпавшиеся по полу лилии, теперь красно-белые, как жуткое напоминание о произошедшем. Застывшее бледное лицо, обрамленное этими цветами, и я кричу, откидывая их от него в стороны, скользя и размазывая густую горячую кровь по полу… Ломаю длинные стебли, безжалостно сминая руками багровые цветы, яростно, вымещая на них свою беспомощность, понимая, что время неумолимо отсчитывает секунды жизни. Моей и его. Потому, что моя – неразрывно связана с ним, и этого уже не изменить!

Как в бреду, с силой оттянута Олегом в сторону, прижата к стене, давая шанс бригаде реанимации, которая прибыла в считанные минуты, превратившиеся лишь для меня в бесконечные часы.

– Хорошо, все будет хорошо, – твержу себе, нет, ему, в надежде, что он слышит.

Знаю, что слышит!

По – другому просто не может быть! Мы столько с ним пережили, что и это испытание не станет для нас невозможным. Я знаю это!