Глава 25
Переезд и куча эмоций не прошли для меня бесследно – я чувствовала себя крайне плохо.
Дикая усталость буквально валила с ног! Переживания выворачивали меня наизнанку, до непрекращающейся тошноты, которая накатывала «девятым валом». Шторм в моем организме только набирал обороты, тучи опасений и волнений закрыли собой ранее безоблачное небо счастья. Полностью затянули, не оставив даже просвета, беспокойством сгустив воздух в нашем новом доме. Я чувствовала его разреженность, как будто перед грозой…
А вы, замечали, как пахнет воздух перед бурей?!
Тишиной…
Ветер ненадолго притихает – минут на десять-пятнадцать максимум, но небо уже темно-серое, вязкое, на улице стремительно темнеет, давление падает, и запахи ощущаются, как будто бы, сильнее: вот так пахнет мокрый асфальт, а вот чуть подул ветер, пройдя через соседний с нами участок-парк, но не спугнул откуда-то взявшихся, припозднившихся, пчёл с клумбы. Этот запах хоть и похож на то, что будет после того, как гроза закончится, но всё-таки совершенно другой, полный бесконтрольного ожидания. Что интересно, хоть в разных местах нашей страны начало грозы пахнет по-разному, всё равно, есть некое сердце аромата – его суть…
Я прекрасно помню тот, после первой грозы в нашей квартире, разыгравшейся после моего молчания, скрытия звонка Гази…
Скрываю ли я сейчас факт своей беременности?! Нет, я просто выжидаю время, тая его. И у меня есть на это веские причины!
Мои причины. Которые я посчитала весомым аргументом. Именно поэтому я чувствовала грозу наших отношений! Бурю на море моих волнений. И плакала… Тихонько, скрывая свои страхи, от невозможности сдержать плещущие волнами эмоции, бьющие по берегу моей веры, разрушая его, подмывая слезами. Дело было не в том, что я сомневалась в сашином решении, а в том, что я не хотела его торопить, заставлять жить, обреченно признавая свое отцовство. А то, что он был не готов к нему – я не сомневалась!
Как я могла обвинять его в неготовности, если сама была ошарашена, оглушена «благословенным сюрпризом» ?!
Я признала его, приняла, полюбила, но как я могла ждать этого от Саши, который всем своим видом показывал мне, что, совершенно, к этому не готов?! Имела ли я право огорошить его своим подарком, или проще было дождаться той, благословенной бури, что зарождалась между нами и уже мелькала вдалеке первыми молниями раздражения. Впервые, такие огромные, прорезающие собой весь небосвод покоя, они сверкали, освещая собой наше счастье, громыхали, раздражая слух возможными обвинениями…
Ревела ли я?!
Ревела! Потому, что понимала, что все это крайне не вовремя, но, поддавшись своей глупости, сама, тайком, прекратила принимать противозачаточные таблетки. Забыла! Не подумала! Не ожидала! Не готова…
Плакала ли я?!
Все так! Как и нескончаемый осенний дождь, затянувший небо, который стал полным отражением моего состояния. Я увидела его замечательным, но полным беспокойства. Он капал на деревья, и их ветви так переливались! Когда падал этот осенний дождь, все листья жили, шелестели, кричали о моем неспокойствии! Этот поздний дождь был мелкий, серый, знобящий, но одновременно чистый и откровенный. Когда с неба полилась дождевая вода, подъездная мощеная дорога стала скользкой. Но она будто дремала. А рядом с промозглым дождем, об руку, шел туман…
Скатилось тихое молчаливое солнце. Яркие краски листьев кружатся, вертятся по ветру… Нахмурилась черная туча – безмолвия между нами. Пожелтела трава откровенности…
И вот, на деревьях уже иней. И меня окружила осень черного цвета…
Я уходила домой, а осенний дождь все также монотонно моросил, бил по моим нервам…
***
Нужно одеться. Сегодня – первый ужин…
Знала, что не должно быть сюрпризов, поэтому оделась просто, накинув на плечи сашин пуловер. Последние дни я все время выбирала его вещи, кутаясь в них, словно в броню, как в кокон спокойствия. Чувствуя на себе его запах сандала – мне, несомненно, становилось легче, на крыльях мнимой поддержки.
Спускаясь вниз, улыбалась, стараясь не показывать своего беспокойства. В последние дни я все время держала эмоции внутри, которые, уже к вечеру, переизбытком чувств распирали меня, наваливаясь непрекращающейся тошнотой.
Каждый раз, сбегая по ступеням, гладила перила, не переставая удивляться искусности дизайнера и гармоничной подборкой дерева. Оно излучало тепло по всему дому мягкой, пряной волной запаха свежей древесины ведя, маня меня в библиотеку дома, где все было отделано с той же любовью, с тем же вкусом…
Но я свернула к столовой…
И была ошарашена количеством гостей… цепким взглядом, моментально, выхватив самое дорогое…
– Мама! – вскрикнула я! – Мамочка!!!
Мама, папа, сестричка Вика – мои глаза хаотично бегали по приглашенным, блаженствуя от увиденного. Прошло столько месяцев! Я даже не ожидала увидеть сегодня близких родственников! Была так занята своими переживаниями, оглушенная подводящим здоровьем и совсем забыла о них, самых родных, любимых.
Непривыкшие к толпе глаза, начали различать знакомые лица: Сережа, Анжелика, Олег, баба Маша…
Саша, вновь, подарил мне столько счастья!
***
Но стало только хуже!
Сегодня он собрал всех, но я прилипла только к его глазам – черным, темным, страшным…
Сейчас с нами был не он, а от зверь, живущий в нем.
Не он!
Шептала я себе, стараясь не портить вечер, переключаясь, пытаясь занять свое внимание другим: теплотой атмосферы, окутавшей стол, заражаясь радостным смехом, звучавшим со всех его концов, реагируя на близость, сочившуюся ото всюду, пропитавшую собой, своим уютом всю природу столовой нашей кухни! Только близкие! Самые родные! Которые, шутя, шумно общаясь друг с другом, не замечали моего состояния…
Замечал только он…
Пытливо следил за мной глазами зверя, темными, завораживающими своей глубиной, а я тряслась, лишь сильнее накручивая себя, раздуваясь от надуманных чувств, словно огромный шар-оголенных эмоций, и он, взглядом, медленно сдирал с меня кожу, обнажая, испытывая на прочность, в ожидании ответов…
Я видела это!
Или, все же, мне так казалось…
Целуя близких родственников, друзей, смеясь над их непринужденными рассказами о нашем детстве, я дрожала… В ожидании бури-недопонимая, вглядываясь в провалы глаз зверя, следящего за каждым моим движением, стараясь прочитать, как раньше выхватить хоть строчку из моего, написанного им же, приговора.
Но он молчал. Молчала и я.
Мама что-то красочно объясняла, смешно размахивая руками, Сергей слушал, периодически искренне улыбаясь… Папа спорил с Сашей, шумно преподнося свою точку зрения на тему холодного оружия… Вика и Лика были сражены рецептами бабы Маши, перепробовав, казалось, все блюда, приготовленные ею… Олег смеялся над ними, переевшими, грузно откинувшимися на спинку своих стульев, наверняка, ослабивших пуговицы на джинсах… «соблюдающими строгую диету».
Дом! Настоящий, полный живых разговоров, смеха, улыбок – это то, чего мне так не хватало для настоящего, безграничного счастья.
Почувствовав объятие крепких рук, выдохнула и без стеснения откинулась на обнимающего меня сзади мужчину. Мой зверь! Целует меня в макушку, бережно притягивая спиной к себе, делясь со мной теплом своего тела. И только сейчас я понимаю, что те эмоции, что я принимала за злость – лишь крайнее беспокойство за меня, страх, сводящее с ума ожидание, как следствие моей глупой недосказанности. Он переживал все это время не меньше меня, даря мне одиночество, давая возможность самостоятельно прийти в себя.
– Прошу вашего внимания, – громко перебивает мои размышления Саша, – сегодня, мы собрали вас всех не просто так.
Чувствую его волнение, которое, тембром голоса, проходит сквозь мое тело, сливаясь со мной.
Затаив дыхание, вслушиваюсь…
– Я, впервые, не стесняясь, обращаюсь к вам с просьбой о помощи. Всегда все делал сам, а тут, без нее, видимо никак не справлюсь. Больше месяца назад я сделал Лизе предложение, но она не приняла его. Решив собрать вас, я надеялся на то, что в кругу самых близких нам людей, друзей, на повторное – она согласится…
Молчание чуть не свалило меня с ног.
– В противном случае, мне придется ее выкрасть! – подытожил он.
Смешки вокруг, разрядив атмосферу, только добавили речи пикантности.
И только я поняла, что он не шутит…
Замерла, молча, боясь даже развернуться в его руках… Поэтому он это сделал сам, обойдя меня, отойдя на шаг, засунул руку в карман, вытащив совсем не ту бархатную коробочку с кольцом, которая была раньше, а простой платиновый ободок. Держа его в пальцах продолжил:
– Лиза, выходи за меня!
Смотрю в черные глаза зверя и тону в них, утопаю в любви, озером расплескавшейся, невысказанной, темной. Не Саша. Но тоже мой! Яростный, жестокий, властный, но такой ранимый сейчас, замерший, не дышащий, в ожидании моего ответа…
– Ну же, Лизка! – не сдержалась сестричка, громко сглотнув в тишине столовой.
А у меня от беспокойства пропал голос!
Открываю и закрываю рот, как выброшенная на берег рыба, и не даю ответа… Не могу совладать с собой, кричу «согласна», рву связки, но молчу. Не дыша, смотря лишь в его глаза, не замечая ничего вокруг, недвижимая, парализованная подаренным счастьем. Да, бывает и такое!
И, чувствуя мое состояние, он вдыхает за меня, мой темный зверь, а я, в ответ, выдыхаю тихое «да»…
Еле слышное, на крыльях дыхания, шепотом победы над нашими страхами…
– Да! – уже четко, осознанно, вверяя ему себя полностью, признавая, безгранично любя.
Забыв о кольце, он делает шаг ко мне, но я тоже встречаю его шагом и мы, сталкиваясь, смеемся… Громко, заливисто, не стесняясь гостей в доме, видя и слыша только друг друга, как закрытые куполом нашей нежности!
– Нет, нет, подожди! – улыбается Саша, – Кольцо! Без него никак! С ним ты уже не пойдешь на попятный!
Я принимаю его опасения, протягивая руку за простеньким кольцом, которое, моментально влетает мне на палец. Самое обыкновенное, без украшений и изысков, но такое дорогое для меня, самое драгоценное!
– А поцелуй? – шутит Сергей.
– Будет и поцелуй, – подмигивает ему Саша, обнимая меня.
Сладкий! Такой нежный, совсем не характерный яростному зверю. Красивый, наверняка, показательный, но от этого не менее приятный, дарящий, делящийся, богатый эмоциями.
– Люблю тебя… – шепчет только мне, для меня одной, у самых моих губ.
Тихо, едва слышно, впервые.
– Я беременна… – вырывается у меня в ответ, нежнейшим выдохом-ответом в его губы.
***
Смеялась!
Не ожидала, что мы так быстро покинем гостей, оставив тех праздновать наше счастье в одиночестве.
Схватив меня в охапку, извинившись перед ничего не понимающими приглашенными родными, Саша решительно поднял меня в хозяйскую спальню.
Смотрит на меня, вглядываясь, отводя волосы от лица, бережно проводя кончиками пальцев по скулам, оглаживая лицо, беря его в свои ладони, наклоняясь, награждая поцелуем.
– Я знал…
– Откуда? – удивленно спрашиваю я.
– Там, в кофейне, ловя выстрелы, увидел наше будущее. Думал, что мне показалось, но не ошибся. Девочка?
– Пока не знаю. Но очень надеюсь подарить тебе сына!
– Девочку, хочу рыженькую девочку, которую видел тогда, перед смертью, назвав ее своим сердечком!
– Когда я увижу Сашу? – не сдержалась я, вглядываясь в черноту его глаз.
Удивительно, но он сразу понял, о чем я.
– Думаю, что беспокойство за тебя уйдет, и он обязательно объявится! – отшутился мой зверь.
Смотрю на него, безумно красивого, сильного, безжалостного и задаю себе вопрос:
«Можно ли приручить Зверя?»
И ответ настолько прост в своей правильности:
«Нет! Можно только полюбить его!»