ГЛАВА 6

Злата

Одергиваю слишком короткое для меня свободное сиреневое платье, пытаясь прикрыть ноги. Хотя Кэт продолжает утверждать, что платье идеально на мне сидит и вовсе не так вызывающее, как мне кажется. Подруга предлагает мне расслабиться и подсовывает уже третий коктейль. Мы в клубе, сидим за столиком, отмечаем день рождения Димы. Я улыбаюсь, потягивая из соломинки вкусный апельсиновый коктейль, но чувствую себя лишней на этом празднике. Помимо Кати и Димы с нами его друг с девушкой, которых я плохо знаю. Все по парам, смеются, перекидываются шуточками, которые я плохо понимаю и смеюсь невпопад. Дима постоянно обнимает Катю, его друг что-то шепчет своей девушке, а я просто смотрю на них и чувствую себя лишней.

— Злата, прекрати грустить, — говорит Дима, отрывается от Кати, накрывает мое плечо своей рукой. — Меня хватит на двоих, — продолжает он, обнимая меня и Катю одновременно, притягивает нас ближе к себе. — Всегда мечтал иметь двух девушек одновременно, тем более подружек, — шутит он.

— Мечты сбываются, — смеется Кет, понимая, что все это не всерьез. — Можно я украду у тебя твою вторую девушку на несколько минут? — подруга поднимается с места, берет меня за руку и тянет за собой.

— Только не шалите там, девочки. Я ревнивый, — подмигивает Дима, хлопая Катю по попе. Подруга тянет меня в туалет. Когда мы обходим зал и проходим мимо бара, мои глаза округляются, поскольку я вижу, что на высоком барном стуле сидит Юрий, пьет какую-то зеленую жидкость и провожает меня взглядом. Я дергаю ничего не замечающую Катю за руку, указывая взглядом на Юрия. Кэт усмехается и быстрее утягивает меня в туалет, запирая за нами дверь.

— Вот это настойчивость, — ухмыляется она, а мне не весело, вдруг становится еще неуютнее, чем было до этого.

— Думаешь, это не случайность?

— Злат, ну какая случайность? Таких совпадений не бывает. Я сказала ему, что мы идем в «Рио», и вот он здесь, — подруга поправляет свой черный топ, достает из сумочки блеск и наносит его на губы.

— Зачем он здесь? Я же все ему уже сказала, — подхожу к раковине, смотрю на себя в зеркало, чувствуя легкое головокружение.

— Злат, ну какая, к черту, разница? Игнорируй его! Развлекайся и показывай, что он для тебя никто. Хочешь, я попрошу Диму, и он весь вечер будет играть твоего парня?

— Нет, это лишнее. Я просто вызову такси и уеду домой. А вы развлекайтесь, — поправляю красивые локоны, которые накрутила мне Катька.

— Нет. Это исключено. Забудь о нем. Не замечай. Его нет. Развлекайся, расслабься. Я не отпущу тебя, — категорично заявляет она, хватает за руку и утаскивает за собой в зал. Дальше я просто пытаюсь делать так, как советует подруга: выпиваю еще пару коктейлей, смеюсь, подыгрываю Диме, изображая его вторую девушку. Когда я полностью отпускаю себя и прекращаю обращать внимания на Юрия, который не сводит с меня глаз, вечер приобретает совсем другие краски. Платье уже не кажется таким коротким, алкоголь крепким, а компания неуютной. Мы много шутим и смеемся, поздравляем Димку и идем танцевать. Кэт не бросает меня, постоянно танцуя рядом. А Дима говорит, что все вокруг ему завидуют, и у него самые красивые девушки. В какой-то момент я начинаю по-доброму завидовать. У нее есть парень, который ее любит и она обожает его. Их любовь можно потрогать, она не эфемерна, она реальная, настоящая, живая и очень яркая. А у меня — преследующий лживый преподаватель и наемный убийца, который не выходит у меня из головы.

Так проходит пара часов и несчитанное количество коктейлей, которые затмевают сознание и кружат уже не голову, а все вокруг. Подруга с парнем утаскивают меня на улицу, подышать и немного прийти в себя. Они курят, обнимаются, целуются, передавая друг другу сигаретный дым. А я глубоко дышу, прислоняясь к стене, понимаю, что хочу домой. Мне уже всего достаточно.

— Злата, пошли танцевать.

— Нет, я еще немного подышу и, наверное, поеду домой.

— Ты серьезно? Вечер только начался.

— Ну, для кого-то начался, а для кого-то закончился, — усмехаюсь я и немного пошатываюсь, спотыкаясь на ровном месте. Плетеные серебряные босоножки на высокой шпильке были совсем неподходящей обувью.

— О мать, да ты напилась, — смеется Димка. Ладно, поехали домой.

— Нет, оставайтесь. Я доеду вон на том такси или на том, — указываю на вереницу машин возле клуба.

— Дим, иди, договорись с таксистом, рассчитайся и запиши номер машины, — строгим голосом приказывает Катя. Дима покорно идет к машинам, договаривается с мужчиной, указывая на меня, записывает в телефон номера и возвращается к нам. Катя наказывает позвонить ей, как только я доеду, и визжит, когда Дима подхватывает ее на руки и затаскивает в клуб. Я отталкиваюсь от стены, стараясь идти ровно и не упасть. Не успеваю дойти до машины, как меня кто-то бесцеремонно хватает за талию и разворачивает назад.

— Да что Вы… — не договариваю, встречаясь взглядом с Юрием.

— Отпусти меня! — оглядываюсь по сторонам, понимая, что на нас обращают внимание.

— Злата, просто поговори со мной. Всего пять минут, и я сам отвезу тебя домой, — просит он и тащит к своей машине.

— Нет. Я не хочу, — сопротивляюсь, но я пьяна, а он взрослый мужик, который сильнее меня. Он волочит меня к машине, открывает пассажирскую дверь и буквально заталкивает на сидение, захлопывая дверцу. Да как он смеет! Ведет себя так, как будто я его! Пока мой преподаватель обходит машину, я пытаюсь выбраться. Оглядываюсь назад и понимаю, что все безразличны к тому, что меня силой запихали в машину. Дергаю ручку двери, но открыть ее не успеваю, поскольку Юра садится в машину и отдергивает мою руку, блокируя дверь.

— Выпусти меня! Я буду кричать! Я вызову полицию!

— Злата. Успокойся. Ты пьяна. Я все понимаю. Мой поступок ввел тебя в такое состояние, я готов все объяснить, — а я смеюсь в голос от того, что он думает, что я напилась из-за него.

— Не надо мне ничего объяснять. Просто оставь меня в покое, — откидываюсь на спинку сидения и закрываю глаза, поскольку голова кружится сильнее, все плывет перед глазами и начинает немного тошнить. Юрий заводит двигатель и трогается с места.

— Куда ты меня везешь? — сдавленно говорю я, пытаясь подавить тошноту.

— Я просто отвезу тебя домой, — как-то недовольно поговаривает он. Открываю глаза и вижу, что мы действительно движемся в сторону моего дома. Сама не понимаю, как отключаюсь с мыслями, что больше никогда не буду так напиваться. Я вообще редко пью, только по праздникам и то пару бокалов шампанского или красного вина. Не удивительно, что обманчиво вкусные коктейли, где намешаны разные виды спиртного, так сморили меня.

Просыпаюсь от того, что чувствую, как кто-то прикасается к моему лицу. В первые секунды теряюсь, не понимая, что происходит. Дергаюсь, когда вижу перед собой лицо Юрия, очень близко, в миллиметрах от моего. Меня обдает горячим дыханием и запахом его резкого парфюма, который раньше казался мне приятным, а сейчас меня тошнит от него. Он обхватывает мое лицо и пытается поцеловать.

— Что ты делаешь? — откашливаюсь, пытаясь проглотить ком, стоящий в горле.

— Тихо, закрой глаза, — шепчет он, почти прикасаясь к моим губам.

— Юра! Остановись! — собираюсь с силами, отталкиваю его от себя. Но он просто отшатывается, хватает мои запястья, сильно сжимает и вновь тянется к моему лицу. А я втягиваю воздух, отворачиваюсь, одновременно пытаясь вырваться. Но он сильнее сдавливает мои руки, прижимает к сидению, и начинает лихорадочно покрывать мокрыми поцелуями мои щеки, скулы, везде, куда может достать.

— Тихо, не сопротивляйся, моя девочка. Тебе понравится, расслабься, — хрипло шепчет мне. А меня тошнит уже не от алкоголя, а от него.

— Отпусти меня немедленно! — требую я, вырываю руки, впиваясь ногтями в лицо, царапая. Меня захлестывает паника. Раньше он никогда так не поступал, он был нежен и аккуратен и всегда спрашивал моего разрешения, прежде чем обнять или поцеловать. А сейчас он не был похож на себя. Это кто-то другой, кто хочет взять меня силой. Я продолжаю сопротивляться, одновременно подавляя рвотные позывы. Юрий резко отрывается от меня, когда с его стороны разбивается боковое стекло машины. Осколки разлетаются, рука из темноты хватает его за шкирку и отшвыривает от меня.

— Какого хрена! — ругается Юрий, снимает блокировку с двери, но не успевает выйти — дверь открывается, и его буквально вышвыривают на асфальт.

Сначала я думаю, что это просто кто-то из прохожих, возможно сосед услышал мои крики и решил мне помочь. Быстро выхожу из машины, и вижу, как Юрий хочет подняться, но тут же падает назад от прямого удара в челюсть от мужчины в темной толстовке с черными кожаными перчатками на руках. На моих глазах жестко избивают человека, а мне кажется, что я лечу в пропасть. Я не вижу лица моего спасителя, но точно знаю, что это ОН. А когда мужчина достает пистолет и не позволяет Юрию вновь подняться, не остается никаких сомнений.

— О боже! Я… — обрываюсь, подбегая к Ярославу, не понимая могу ли узнавать его и называть по имени.

— Да кто ты такой?! — спрашивает Юрий, утирая кровь из носа, но не спешит подниматься из-за наставленного на него пистолета. — Это моя девушка. Мы просто развлекались, — заявляет Юрий, переводя на меня взгляд, прося подтвердить его слова. Ярослав переводит на меня взгляд, слегка повернувшись в мою сторону, смотрит исподлобья, очень зло, с агрессией. А мне плевать, я задыхаюсь от счастья вновь его увидеть. Что он здесь делает?! Он приехал ко мне? Я сумасшедшая. Рядом с ним настолько сумасшедшая, что мне плевать на то, что он наставляет оружие на Юрия, я смотрю только на него.

— Он твой мужчина? — тихо и холодно спрашивает он.

— Нет! Это мой преподаватель, — отвечаю я, не узнавая свой голос.

— Преподаватель? — невесело усмехается он, надвигается на онемевшего от страха Юрия, приставляет оружие к его лбу. Яр взводит курок, и я вздрагиваю от характерного щелчка. Я не знаю, на что он способен. Точнее знаю, поэтому кидаюсь к Яру, цепляясь за его руку с пистолетом.

— Не надо, — прошу его, а у самой жжет пальцы от прикосновения к его сильной руке.

— Отошла! Иди домой! — командует он. А я даже и не думаю его слушаться. Он дергает плечом, скидывая мою руку. Никогда не чувствовала себя в таком диссонансе. Меня трясет от страха и одновременно в животе трепещут бабочки от встречи с Ярославом.

— Значит преподаватель? Ну тогда слушай меня, преподаватель. Если еще раз прикоснешься к Злате своими грязными пальцами, я тебе их сломаю. А потом сломаю руки, ноги и отстрелю яйца. Ты понял меня, преподаватель? — сквозь зубы проговаривает он. А Юрий словно онемел, кивает головой и смотрит огромными глазами то на Яра, то на меня. Мое сердце обрывается, когда Юра кричит от того, что Ярослав нажимает на курок и раздается щелчок. Я ничего не соображаю в оружии, но понимаю, что пистолет не был заряжен. Яр усмехается, видя ужас в глазах Юрия, убирает пистолет, хватает меня за руку и тянет вглубь двора. И я бегу за ним, постоянно оглядываясь на Юрия, который так и не сдвинулся с места.

Это все ужасно, я должна его бояться и не бежать за ним. И меня трясет, но не от страха, а от того, что он сжимает мою руку. Ярослав открывает пассажирскую дверь своей машины, и я добровольно в нее сажусь. Он садится за руль выезжает со двора, везет меня в неизвестном направлении. А мне все равно, куда он меня везет, я тереблю край короткого платья, впитывая в себя его образ. Сейчас он кажется мне таким красивым. Вот таким: злым, напряженным невероятно сильным, пугающе красивым. Он смотрит на дорогу, а я хочу, чтобы посмотрел мне в глаза. Я так давно не видела его глаза. Во мне бушует столько чувств, что я прикрываю глаза, чтобы хоть как-то с ними справиться. А в голове пульсирует ненормальная радость от того, что он приехал ко мне. Иначе как бы он оказался в моем дворе? Напряженную тишину заполняет пиликанье моего старенького кнопочного телефона. Блин, я совсем забыла позвонить Кате и сказать, что со мной все хорошо.

— Ты почему не позвонила? — кричит она в трубку.

— Извини, я забыла. Со мной все хорошо. Кать, я не дома, и не знаю когда буду там. Я все потом объясню. Не переживай и не поднимай панику, усмехаюсь я.

— Что-то мне совсем это не нравится. Ты опять с тем мужиком, о котором нельзя говорить?

— Да, — тихо, почти шепотом отвечаю я, замечая, как руки в черных перчатках сжимают руль. — Все, мне пора, — сбрасываю звонок, сжимая в руках маленький аппарат.

— Что это? — вдруг спрашивает Яр, глазами указывая на мой телефон.

— Это телефон. Мой новенький телефон, за который я до сих пор плачу кредит, ты утопил в реке, — заявляю я, усмехаясь, а он резко оборачивается ко мне, ловит мой взгляд и окунает меня в темно-зеленую бездну, на дне которой плещется моя погибель. Но я так хочу утонуть в этих глазах. Но он отворачивается от меня, продолжая неотрывно смотреть на дорогу, ловко маневрируя среди машин.

Он привез меня к себе домой, в ту самую квартиру, из которой я так сильно хотела сбежать. А сейчас я добровольно вышла из машины и пошла вперед, звонко цокая уже надоевшими мне каблуками. Я знала дорогу и сама заходила в нужный подъезд и поднималась на второй этаж. Он молча открыл двери, пропуская меня внутрь. Пока он запирался на все замки, я судорожно глотала воздух, вдыхая запах этой квартиры.

В комнате темно и видно лишь силуэт мужчины, который снимает с себя толстовку, отшвыривая ее в сторону. А я прислоняюсь к стене, сглатываю и жду, что будет дальше. Голова еще немного кружится, но сильное опьянение прошло. Я пьяна неизвестностью, ожиданием и близостью этого мужчины. Мне совсем не страшно, меня распирает от желания прикоснуться к нему, прижаться к груди и крепко обнять.

Он оборачивается, снимает перчатки и идет на меня. А мое сердце готово выпрыгнуть из груди и бежать к нему навстречу. Я даже руку к груди прикладываю, чтобы унять его стук. Он подходит вплотную, опирается на стену возле моей головы, и дышит так тяжело, словно мы бежали всю дорогу. Я смотрю на него и сама задыхаюсь от его мужского запаха, который оказывается в тысячу раз острей, чем от его толстовки, которую я обнимала по ночам.

— Что ты делала в этом чертовом клубе? — со злостью спрашивает он.

— Откуда ты знаешь, что я была в клубе? — не понимаю я.

— Отвечай на вопросы! — он повышает тон, и я вздрагиваю, зажмуриваюсь, когда он бьет кулаком по стене возле моей головы.

— Я… Мы… — моя смелость и эйфория от встречи тут же пропадают. Мне страшно и горячо одновременно. — Я была там с друзьями. Мы отмечали день рождения парня моей подруги.

— Какого хрена не уехала с друзьями или на такси, а села в машину к этому уроду?! — спрашивает так, словно следил за мной и знает каждый мой шаг, и меня вдруг окатывает разочарованием. Едким, горьким разочарованием. Потому что он не ко мне приехал, он просто встретил меня в клубе и потом, видимо, следил за мной. Наверное, контролировал меня. Только зачем? Я вновь закрываю глаза и сжимаю губы, чтобы прекратить перед ним оправдываться.

— Отвечай! — требует, почти рыча в мои губы. Какого хрена твой преподаватель лапал тебя?! — а я не понимаю, почему он так злится. Если он следил за мной, тогда видел, что Юрий насильно затащил меня в машину. Хотя я была пьяна и не хотела привлекать внимание, и со стороны это могло казаться совсем иначе, чем было на самом деле. — А ты у нас не так проста, как кажешься, — почти шипит, прикасается к моим губам, и больно прикусывает нижнюю губу.

— Он сказал, что отвезет меня домой, я была пьяна и поверила ему. А возле дома в машине я не хотела, чтобы он меня трогал, — в каком-то отчаянии сообщаю я, потому что мне кажется, ему необходимо это знать. Ведь Яр поэтому злится. Он тяжело дышит мне в губы, прижимает всем телом к стене, а я чувствую, как его трясет вместе со мной. Не могу больше стоять, ноги подкашиваются, и я хватаюсь за его плечи, чтобы не упасть. Сжимаю твердые напряженные предплечья и чувствую под пальцами что-то мокрое и теплое, а Яр шумно втягивает воздух.

— Что это? — резко отнимаю руку, растирая теплую жидкость между пальцев. А он отшатывается от меня, и быстро уходит в ванну. Снимаю босоножки, откидывая их в сторону и бегу за ним. Похожу в ванную и вижу, как Яр смывает кровь с глубокого пореза на предплечье, которая уже залила его футболку. В глазах темнеет от вида крови, всхлипываю, зажимая рот рукой.

— Тебе срочно нужно в больницу! — говорю я а, он сверкает малахитовым взглядом в мою сторону и усмехается, словно я сказала глупость.

Ярослав

Все шло четко по плану, пока я не увидел ЕЕ. Мне захотелось рассмеяться в голос настолько громко, чтобы заглушить пульсирующие мысли в голове. Она танцевала с лощеным парнем, одновременно лапающим Злату и ее подругу. Я отказывался в это верить. В какой-то момент мне просто казалось, что я схожу с ума и она — моя галлюцинация. Не может, бл*дь, такого быть, чтобы эта девочка встретилась мне при очередном заказе!

Зажмуриваю глаза, но видение не рассеивается. Мне нужно следить за объектом, не сводить с него глаз и ждать, когда девушка заведет его в туалет без охраны. Держу руку в кармане, сжимая струну до онемения пальцев. А другой рукой перебираю четки с крестом, пытаясь отключиться от шума, вспышек света и сосредоточиться на жирном мужике, который сегодня умрет. Ваха дал четкие указания убрать тихо, без шума и крови, но перед смертью поведать, кто и за что приговорил его к казни. В такие моменты я должен быть эмоционально мертв. Эмоции мешают убивать. Вся агрессия обрушится на меня лавиной потом… Но я давно научился с этим справляться.

Невероятно красивая танцующая Злата вновь выбивает меня из колеи. Я не могу привлекать к себе внимания и подойти к ней. Не могу оттащить от Златовласки лапающего ее ублюдка. Я и не должен этого делать. Эта девочка не должна для меня существовать. Она должна быть такая же безликая, как все люди вокруг. Но ни хрена! Ни хрена! Мне не все равно. Меня выворачивает наизнанку от ее красоты, веселья и раскованности. Она совершенно другая. Злата стоит спиной ко мне, а на ней, маленькое, невообразимо короткое яркое платье, которое поддергивается при каждом ее ритмичном движении, почти оголяя бедра. Ее красивые золотистые локоны взлетают и опадают ей на ровную спину. Она пьет много коктейлей, постоянно смеется над шутками холеного парня и очень красиво танцует. И я ничего не могу с собой поделать. Ее вид отвлекает меня от работы.

Теряю бдительность. И не замечаю, как объект уходит в туалет. Срываюсь с места, медленно иду к отдельным вип-уборным для избранных мира сего.

Немного задерживаюсь, когда два шкафа, охраняющих объект, выходят из коридора. Они проверили помещение и их послали на хрен. Шлюшка постаралась, выполнив свою задачу на пятерку. Теряюсь в толпе обнюханных мажоров, которые ржут как кони, заходя в темный коридор, ведущий к отдельным туалетным комнатам. Оглядываюсь, убеждаясь, что охрана не следит. Прохожу к крайней двери, медленно толкаю ее и ухмыляюсь, когда молодая шлюшка с облегчением выдыхает, и быстро поднимается с колен. Извини, мужик, бабы погубили весь мир, развязали великие войны и тебя тоже погубит шлюха. Мужик лихорадочно застегивает ширинку и посылает меня на хрен, но уходит девушка. И мы остаемся наедине. Молчу, пока на танцполе не взрывается оглушительная музыка вместе криками и свистами публики.

— Ты кто, бл*дь, такой?! Пошел на х**, или тебя отсюда вынесут! — угрожает мужик, не понимая, что через семь бусинок четок, которые я отсчитываю в кармане, бояться будет он. Я закрываю глаза, глубоко вдыхаю, отключая мозг и эмоции. Дальше все происходит на автомате. Один визг мужика, и вот он уже в моих руках, с зажатой на горле струной. Он пытается неповоротливо сопротивляться, но застывает, понимая, что каждое его движение может перерезать ему горло. Он хрипит и покрывается липким вонючим потом. Источает смрад страха.

— Кто ты… такой? — хрипя и заикаясь, произносит он, когда я немного ослабляю струну. Я бы сделал все быстро, предпочитая не вступать в диалог, но Ваха приказал записать его речь на диктофон. Ему нужно получить кайф от хриплых скулений и страха.

— Я все сделаю, на все согласен, на кого ты работаешь? Я заплачу больше… — он не договаривает, потому что я решаю, что показательное выступление закончилось.

— Я — никто. Но можешь называть меня Монахом, хотя ты вряд ли сможешь еще что-либо сказать. Свои последние слова ты уже произнес, — медленно затягиваю струну, чувствуя, как у объекта начинаются судороги, но он еще меня слышит, в отражении зеркала смотря на меня расширенными глазами.

— Ваха обещал, что позаботится о твоей больной матери и похоронит тебя с почестями, — тихо, передаю я, немного ослабляю хватку, чтобы Ваха услышал его предсмертный хрип, втягиваю воздух. Вдох, без выдоха…. Я оборвал жизнь очередного человека. И в мой адский котел добавили еще больше серной кислоты, в которой я буду гореть вечно…

А дальше все, как всегда: действую на инстинктах, подогретый внутренней агонией, как всегда после заказа. Иногда я думаю, что проще быть отмороженным ублюдком. Нет, я такой и есть. Но, видимо, не до конца, потому что мне требуется время, чтобы сбросить это чертово напряжение.

Выхожу через черный выход, откуда несколько минут назад вышла шлюшка, которая затащила, мужика в туалет. Я точно знал, что до утра девушка не доживет. Ее найдут либо повешенной, либо с передозировкой героином. Но мне абсолютно на это плевать. Это уже не мои проблемы. Людей губят деньги, пороки и похоть.

Хочется вернуться в зал и утащить за собой Златовласку. Потому что, как бы я не старался, не смог не думать о ней. Но мне, мать ее, нельзя возвращаться в клуб. Я должен исчезнуть, испариться и забыться в каком-нибудь элитном притоне, кормя своих демонов водкой и телами шлюх. Быстрым шагом через спальные районы я продвигаюсь на заброшенную неохраняемую стройку. Снимаю с себя куртку, перчатки, сжигаю, взорвав газовую зажигалку. Струну отшвыриваю в глубокий котлован, больше похожий на болото. Болото, в котором мне хочется утопиться. Выкуриваю сигарету, отправляю Вахе запись с диктофона, вышвыриваю окурок в догорающий импровизированный костер из моих вещей. Прохожу в один из ближайших районов, сажусь в свою машину, надеваю на себя толстовку и срываюсь с места. Мной руководит непонятное желание и инстинкт забрать то, что принадлежит мне. Я не знаю, с чего демон, проснувшийся внутри меня, решил, что Злата моя. Но он ведет меня назад в клуб, на место заказа, куда я никогда не возвращался, даже спустя долгое время…

И вот я стою напротив клуба, сам не понимая, как здесь оказался, мной руководит не холодный расчет, а какой-то гребаный инстинкт. Девочка болтает с друзьями, которые почему-то оставляют ее и заходят в клуб. Ни хрена не понимаю, почему всех не разогнали из-за трупа в туалете, возможно, не хотят поднимать панику и привлекать внимание. Это играет мне на руку. Из последних сил держу себя в руках, стискивая руль до хруста. Решаю просто убедиться, что она спокойно доехала домой и оставить ее в покое. В мои планы не входило идти с ней на контакт. Вот она идет к такси, а я ловлю каждое ее движение, сильно сжимая челюсть, удерживаю себя на месте. Напрягаюсь еще больше, когда замечаю, как девочку догоняет какой-то урод, бесцеремонно хватает ее за талию и разворачивает к себе. Дергаюсь, открываю двери машины, но тут же захлопываю их назад, замечая, что Злата не удивлена его появлению. Он тащит ее за собой в машину, и она покорно идет за ним. Она не моя! И может делать все что угодно и с кем угодно. Но моему внутреннему демону плевать на это, он жаждет вырвать уроду руки, которыми он прикасается к ней. Все вновь пошло не так… Девочка вновь переворачивает мою жизнь…

Я ехал за ними. И даже когда убедился, что он привез ее домой, я не уехал. Мне сразу не понравилась эта возня в машине. В темноте ничего не видно, но я по инерции надеваю перчатки, лежащие в бардачке, и запихиваю ствол за пояс. Выхожу из машины, похожу ближе.

Спусковым механизмом до точки невозврата, послужили ее крики и требования отпустить. И меня сорвало. Никогда не проявлял агрессию, тем более не махал пушкой перед обычными людьми. Я сторонился всех конфликтных ситуаций и общества. Меня называли Монахом, из-за моего образа жизни. Я ни с кем не общался, не имел друзей и привязанностей. Я читал библию, Новый Завет, осознавая все грехи и пороки, которые ложились толстым грязным слоем на мою душу. И всегда целовал крест на четках, перед тем как отправить человека на тот свет. Я определенно богохульствовал, и это не добавляло мне плюсов на высшем суде.

Мне везет, что на боковом стекле нет пленки, один удар в нужную точку и стекло автомобиля разлетается на мелкие осколки. Хватаю за шкирку мужика, навалившегося на Злату, и отшвыриваю от нее, ударяя его об лобовое стекло. Я выбил костяшки пальцев, и распорол себе руку об торчащее стекло, но в тот момент я этого не замечал.

Я старался не думать, что их связывает. В тот момент я просто хотел его крови. Нанес первый удар, ломая мудаку нос и получил ненормальный кайф.

Злата бегала вокруг нас, но я боялся смотреть ее сторону. Потому что маленькую сучку тоже хотелось наказать. Вырядилась в короткую тряпку, напилась, виляла почти голыми бедрами, танцевала с одним парнем, а уехала из клуба с другим. Мужик еще не понимает, насколько близок он к смерти. Пытается скалиться, машет кулаками, пока не получает очередной удар и ствол, приставленный ко лбу. Когда он говорит, что Злата — его девушка, и они просто развлекались, мне срывает крышу. Если бы не заряженный пистолет, я бы отправил этого преподавателя на тот свет. Моему демону было мало крови. Он беснуется и хочет еще. Дальше ничего не помню — все яркими вспышками. Хватаю ее, тащу в машину. Срываюсь с места, видя перед собой только белые полосы трассы. Краем уха слышу ее разговор с подругой.

Очнулся я только в квартире, когда предъявлял ей этот долбанный поход в клуб. Как будто имею на это право. Кусаю ее губы, наказывая неизвестно за что. Меня трясет в какой-то агонии от ее солнечного летнего запаха и того, что мое тело ломает взять ее и долго трахать возле этой стены. Она просто малолетняя дура, которая не понимает, что еще минута, и я возьму ее возле стены как шлюху, не щадя. Дикое напряжение сковывает все тело. Я слышу оглушительный стук ее сердца и, кажется, оно барабанит у меня в ушах. Сейчас я не контролирую себя. Злата хватается за мои плечи, и я вздрагиваю от ее прикосновений. А она растирает в руках мою кровь и с ужасом спрашивает, что это. В этот момент моя рана и ее невинные глаза спасли девушку от неизбежного.

Я залетел в ванную, смывая с себя кровь холодной водой. И ни хрена не понимаю, что она здесь делает. Зачем я ее привез?! А она не дает мне опомниться, забегает в ванную и что-то кричит про больницу. Оглядываюсь, смеюсь ей в лицо, а сам вновь тону в синих омутах. Боже, ее глаза могут погубить весь мир. Мне кажется, я уже в них утонул и захлебнулся, потому что как ни старался, не смог ее забыть. Босыми ножками ходит по кафельному полу, цепляется за мою руку, смотрит взволнованно на рану. Это просто царапина, а в ее глазах я вижу такое волнение, что смех в горле застревает.

Злата вдруг выбегает из ванной, и через минуту возвращается с аптечкой. Она прекрасно помнит, что и где у меня лежит, словно хозяйка в моем доме.

— Сними футболку, — просит она, закусывая розовые губки. Делаю так, как она говорит, отшвыриваю тряпку на пол. Сажусь на край ванны и наблюдаю за ней. Мне не больно, я не чувствую раны, достаточно было смыть кровь, но мне нравится наблюдать за Златой. Она с такой заботой и аккуратностью обрабатывает мою руку, что мне вдруг действительно становится больно. Щемит где-то в районе груди, от того, что впервые за долгие годы кто-то заботится обо мне. Такая настоящая, красивая, живая. Она пахнет летом и счастьем. Жизнью, свободой, тем, чего у меня нет.

Мое напряжение никуда не делось, мой демон еще не уснул, но она его усмирила, заставила затаиться и просто наблюдать. Она поливает мой порез перекисью и хмурится. Мне не больно, я вообще ничего не чувствую, а Златовласка сводит брови и морщится, как будто больно ей. Дует на рану.

Поднимает на меня глаза, чтобы увидеть мою реакцию. Наверное в этот момент меня сорвало. Я пропал в омуте синих невинных глаз, которые были лучом света в моем темном, кровавом мире. Она дрожащими руками бинтует мое плечо, а я уже трогаю ее золотые локоны, накручивая их на пальцы.

Подношу волосы к лицу и шумно вдыхаю запах полевых цветов. Она замирает, а я уже не понимаю, чей стук сердца слышу — ее или свой. Резко встаю, выхватываю аптечку из ее рук и отшвыриваю ее в раковину, слыша звон баночек и медикаментов. Демон требовал ее ласки и хотел ласкать ее сам. Дергаю ее на себя, не даю опомниться, накрываю ее губы, врываюсь в сладкий рот и прижимаю к себе до хруста в костях. Отрываюсь от нее, смотрю в ее глаза с поволокой и не понимаю, смогу ли остановиться в этот раз. Скорее всего, нет, если сама не остановит. Забираюсь под ее короткое платье, обхватываю бедра, поднимаю, вынуждая оплести ножками мой торс и обхватить шею.

— Ты понимаешь, что я сейчас с тобой делать буду? — выношу ее из ванной, чувствуя, как она сильнее стискивает мою шею, царапая ногтями. Она кивает головой и прикрывает глазки, не выдерживая моего взгляда. Заношу ее в спальню, кидаю на кровать.

— Не понимаешь. Ничего ты не понимаешь. Зря ты в этот клуб пришла. Сегодня я тебя не отпущу.

— Не отпускай, — тихо, как мышка говорит она и прикрывает глаза. Все! К черту контроль! Я лечу в бездну и делаю то, о чем потом буду жалеть. Хотя кому я вру! Ни хрена я не буду жалеть. Нельзя жалеть о самом чистом моменте в своей жизни…