ГЛАВА 7

Злата

Никогда не думала, что глаза могут быть настолько насыщенными, яркими и обжигающими. Он стоит возле кровати и просто смотрит на меня, похожий на молодого сильного хищника, который затаился перед прыжком. Он говорит, что я ничего не понимаю, а я прекрасно знаю, к чему все это приведет.

Можете осуждать меня, называть бестолковой и глупой. Мне все равно. Я хочу сделать это именно с этим мужчиной. Так подсказывает мое сердце, которое заходится аритмией при виде его красивого, сильного, мужественного тела.

Кусаю губы, сжимаю в руках мягкий плед, которым накрыта кровать. Глубоко дышу, недоумевая, почему он медлит. По телу проходят тысячи мурашек от того, что он осматривает меня, словно касается взглядом.

— Сними платье, — кажется, что это тихая просьба. А в моей голове его слова звучат приказом, которого нельзя ослушаться. Немного приподнимаюсь, берусь за края платья, медлю от неловкости. — Давай, Маленькая, снимай. Сама. Я хочу четко понимать, что все происходит по твоему желанию, — низким, немного хриплым тоном произносит он. И я решительно снимаю платье через голову, оставаясь в черных трусиках и бюстгальтере. Яр шумно втягивает воздух, делает шаг в мою сторону, а я по инерции немного отодвигаюсь назад.

— Боишься меня? — спрашивает он.

— Нет, — отвечаю я, чувствуя, как от его запаха и близости начинает кружиться голова. Бабочки внутри трепещут, бьются, словно хотят вырваться на свободу от того, что Ярослав, забирается на кровать, встает на колени напротив меня, и вновь водит глазами по моему телу.

— Сними бюстгальтер, — просит он, а я начинаю дрожать, но завожу руки за спину, расстегивая бюстгальтер, медленно спуская его с плеч.

— Ты очень красивая. Хочу видеть тебя всю, — произносит он, когда я не решаюсь полностью оголить грудь. Ярослав протягивает руку, рывок, и мой бюстгальтер отлетает в сторону. Соски мгновенно напрягаются и начинают болезненно ныть. Кажется, что все тело и каждая клеточка начинают гореть, требуя его прикосновения. Невероятное ощущение трепета, которое я никогда в жизни не испытывала. Ярослав поддается еще ближе, берет меня за согнутые колени и слегка раздвигает ноги, помещаясь между них. Я опускаюсь на мягкую подушку, а он наклоняется ко мне. Поднимаю руки, хочу дотронуться до его сильной обнаженной груди, но застываю, теряюсь, немного напрягаюсь, когда чувствую, как Ярослав вдавливается пахом между моих ног.

— Расслабься, Златовласка, — сам ловит мою руку и прижимает к своей груди. Вожу ладонями по его груди, и закрываю глаза от удовольствия ощущать его горячее тело. Он часто и горячо дышит мне в губы, и мышцы под моими ладонями каменеют.

— Останови это сейчас, иначе назад дороги не будет, — говорит мне в губы и тут же целует. Сначала нежно, мягко, лаская губы языком, а потом будто срывается, набрасывается на мой рот, всасывает губы, сплетает языки, не позволяя вдохнуть, заставляя дышать только им. Напряжение в теле пропадает и я действительно расслабляюсь. Тянусь к нему, прижимаюсь к его телу, и всхлипываю в его губы, когда он обхватывает мою ногу и закидывает ее на себя.

Он на мгновение отрывается от меня, смотрит мне в глаза, а я задыхаюсь от темного пронзительного взгляда, который говорит мне, что вся эта ночь принадлежит нам. Ярослав начинает покрывать поцелуями мою шею, ведет языком ниже, к груди, одновременно подставляя соски своим губам. Нежно ласкает соски языком, а потом втягивает в рот и долго посасывает. Из меня рвется стон наслаждения, который я, как ни стараюсь, не могу сдержать. Он слегка прикусывает ставшие чувствительными соски, и я прогибаюсь в его руках.

Возбуждение накрывает с головой, когда Яр в одну секунду оставляет нежность и будто срывается, начиная терзать мое тело. Его поцелуи становятся порывистыми и жадными, засосы чередуются с укусами, причиняя легкую боль, которая отдается болезненным желанием внизу живота. Я не маленькая глупая девочка, и прекрасно понимаю, что сейчас произойдет. Я понимаю и то, что мы никогда не станем обычной влюбленной парой, но все равно хочу, чтобы Ярослав стал моим первым мужчиной. Это безумие, но я готова сойти с ума вместе с этим мужчиной. Пытаюсь сжать ноги, но Ярослав не позволяет мне зажаться, поддевая умелыми пальцами мои трусики. Его жаркие поцелуи и горячий язык ведут дорожку удовольствия к моему животу.

Ярослав медленно спускает мои трусики вниз, стягивая шелковую ткань с ног, которые я тут же сжимаю, как только чувствую холод от потери его близости.

— Не бойся, маленькая, — говорит, вновь разводя мои ноги. — Для начала я сделаю тебе хорошо. Тебе понравится, — ласково произносит он, и широко разводит мои ноги, вынуждая полностью раскрыться перед ним, показать мокрую плоть. Да, там мокро и горячо. Он аккуратно прикасается к складочкам, раздвигая их пальцами, а потом делает то, чего я совсем не ожидаю. Ярослав наклоняется и нежно целует нижние губы. А я от неожиданности вновь резко сжимаю ноги.

— Прекрати смущаться. Я хочу узнать вкус твоего удовольствия, — говорит он, вновь настойчиво разводит мои ноги, прикасается губами к клитору.

Проводит языком вверх-вниз, а я закрываю глаза и начинаю дрожать. Это так порочно и даже грязно. Мне стыдно, но так хорошо, и я впервые не могу сдержать стон. Извиваюсь, цепляюсь руками за его волосы, сжимая их, наверное, причиняя ему боль. Он немного отстраняется и дует на клитор, заставляя содрогаться всем телом. Его палец скользит у входа в лоно, и я еще больше смущаюсь от того, что ощущаю новый прилив влаги. О, Боже, это так откровенно и…. Сильно сжимаю плед, когда его язык начинает кружить вокруг клитора, а губы всасывать, словно целуясь с моими нижними губами.

Хочется оттолкнуть его от себя и одновременно притянуть ближе. Ярослав хватает меня за бедра, сильно сжимает, не позволяя извиваться, для того чтобы медленно и уверено довести меня до точки невозврата. До того момента, когда не возможно не стонать, когда все стеснение и стыд теряются в ярком удовольствии.

— Ярослав, — его имя само собой слетает с пересохших губ, когда наслаждение становится невыносимым. Мышцы лона сокращаются, сжимая его ласкающие пальцы на входе. Ведомая наслаждением от его горячего языка, сама шире развожу ноги. Он хорошо чувствует все, что мне нужно. Сильно посасывает клитор, слегка кусая, и внутри меня что-то взрывается, опаляя острым, ярким наслаждением. Оргазм разливается по телу, а Ярослав продолжает ласкать мое лоно, медленно водя языком по складочкам.

Он зацеловывает внутреннюю сторону бедра, что-то шепча в мою кожу, а я ничего не слышу, мне никогда еще не было так хорошо, и так мало. Я хочу чувствовать его тело, хочу ласкать его сама. Хочу шептать о том, как мне хорошо и смотреть в его невероятные темно-зеленые глаза. Яр поднимается с кровати, а я сжимаю дрожащие ноги от того, что он вновь осматривает мое тело. Закрываю глаза и слышу его тяжелое дыхание, шорох, и звук расстегивающейся молнии. Мне страшно и, несмотря на то, что он делал минуту назад, все равно неловко и немного стыдно. Еще минута тишины, и я чувствую, как прогибается матрас, его теплые руки вновь разводят мои ноги и он накрывает меня своим полностью обнаженным телом.

— Открой глаза, моя вкусная, сладкая девочка, — просит он. И я распахиваю глаза, рассматривая красивое лицо Ярослава. Сама тянусь к его губам и целую их, чувствуя свой собственный вкус. Он покрывает поцелуями мою шею, немного грубо, резко и несдержанно всасывая кожу.

— Останови меня, моя хорошая. Останови прямо сейчас, — шепчет он в мою кожу, а сам обхватывает мои бедра, немного приподнимает и упирается членом в мое лоно. Мотаю головой из стороны в сторону, не желая его останавливать. Я знаю, что будет больно, но с ним не страшно пережить эту боль. Он прекращает терзать мою шею, возвращается к губам, целует. Долго, нежно ласкает мои губы. А я напрягаюсь — его достоинство немного входит в меня.

Зажмуриваю глаза в ожидание боли, но ничего не происходит.

— Нет. Маленькая, ты должна расслабиться. Забудь обо всем. Смотри мне в глаза, моя красивая девочка, — и я смотрю, и тону в этом бесконечно глубоком взгляде.

— От тебя пахнет летом, — шепчет он мне, и медленно водит членом по моим мокрым складочкам, заставляя вздрагивать от каждого прикосновения к очень чувствительному клитору. — Твой запах полевых цветов сводит меня с ума, — его руки, сжимающие мои бедра, начинают нежно ласкать. — У твоих губ медовый вкус, — он втягивает мою нижнюю губу и действительно пробует ее на вкус. Страх и напряжение отступают. Бабочки в животе уже давно сгорели от невероятного жара. Они сгорают и возрождаются. Я сама обхватываю его шею, зарываюсь в его волосы на затылке и тяну его ближе. Выгибаюсь ему навстречу, постанывая от трения его члена об мою плоть. Я отпускаю себя и куда-то парю. И в этот момент, Яр одним резким толчком входит в меня на всю длину. Всхлипываю от боли, и сильно кусаю его губу. Мы застываем. В последующие несколько секунд, я чувствую только жгучую боль, которая медленно отступает, оставляя ощущения дискомфорта.

— Вот так, маленькая, теперь ты моя, — шепчет он мне в губы. Ярослав отстраняется, смахивает прилипшие волосы с моего лица, начиная медленно двигаться. Один толчок, второй, третий, а я не могу расслабиться, цепляюсь за его плечи, чтобы не дрожать.

— Больно?

— Больно, — честно отвечаю я, и он тут же останавливается, сжимая губы, тяжело дышит через нос. Видно, что эта остановка дается ему с трудом.

— Продолжай, пожалуйста, — тихо прошу его, обвивая его торс ногами. — Я хочу чувствовать тебя, — и сама подаюсь к нему, вынуждая продолжить движения.

И он не выдерживает, рычит мне в губы, приподнимается, опирается на руки и начинает медленно двигаться.

— Смотри мне в глаза, Златовласка. Я хочу видеть чистое голубое небо, — задыхаясь, просит он и ускоряет движение. Я перестала чувствовать боль и дискомфорт, ощущая невероятную наполненность и единение с этим мужчиной. Он двигался во мне размеренными толчками, а я в этот момент смотрела на него и думала, какой он сильный и мужественный. Меня переполняют тысячи чувств и эмоций. Я испытывала душевное наслаждение и удовлетворенность. В момент, когда его толчки стали более сильными и грубыми, мне захотелось плакать. Плакать от того, что я поняла, что вот он, тот мужчина, которого я ждала. Пусть это звучит ужасно. Но мне было абсолютно все равно, кто он и чем занимается. Главное, что он есть. Он здесь, со мной, во мне, и я вижу свое отражение в его малахитовых глазах. Я выгибалась ему навстречу, ласкала его плечи, грудь, искала его губы, и стонала от эйфории. Нет, я не получила физического наслаждения, мне было хорошо от того, что я видела удовольствие в его глазах. В какой-то момент Ярослав словно застыл, хрипло застонал, выпрямился и резко вышел из меня, кончая мне на живот, обжигая кожу теплой жидкостью.

А потом он падает на меня, прижимая тяжестью тела, утыкается в шею и целует, уже нежно и ласково, продолжая тяжело дышать. Я никогда не думала, что так бывает: чтобы больно и одновременно хорошо. Что можно получать удовольствие от единения с человеком. С мужчиной. С моим мужчиной.

Никогда не думала, что этот сильный пугающий, жестокий мужчина может быть настолько нежен, осторожен и ласков. Он сказал, что я пахну цветами и летом. А я бы сравнила его запах с океаном — темным, пугающим, бездонным, но таким завораживающим и всепоглощающим.

— Ну скажи мне, Златовласка моя, каково это, стать женщиной? — спрашивает он, а сам подхватывает меня под бедра, встает вместе со мной, приказывает держаться за него и несет в ванную.

— Это прекрасно, — отвечаю я, смотря, как он ухмыляется.

— Врешь ты все, моя хорошая, — говорит он, ставя меня в ванну, и включает теплый душ. — Тебе было больно и ты не испытала даже малую долю удовольствия от секса. Но я обязательно покажу тебе, что такое быть настоящей женщиной. Но не сегодня. — Он ставит меня под воду и убирает прилипшие мокрые волосы с лица. А я осматриваю его тело, опускаю голову вниз, и краснею от того, что вижу его немаленький член со следами моей крови.

— А тебе было хорошо со мной? — спрашиваю я, смущенно отводя взгляд.

— Нет, маленькая, мне не было хорошо, — усмехаясь, говорит он.

— Извини, у меня это было впервые, и я совершенно не знала, что надо делать, — начинаю оправдываться, понимая, что не смогла подарить этому мужчине наслаждение.

— Злата, девочка моя, — обхватывает мое мокрое лицо, вынуждая смотреть в глаза. — То, что я испытал, нельзя назвать просто «хорошо». Все что происходило — было, чистым и настоящим. Впервые я не могу назвать это просто сексом. Это нечто большее и значимое, то, что я никогда не забуду, произносит он, а я просто киваю и улыбаюсь, словно умалишенная.

А дальше он мыл меня, не позволяя ничего делать самой. Он ласкал мое тело мыльными руками, закрывал рот поцелуями, не давал произнести и слова. В этот момент я думала, что так выглядит мое счастье.

Потом он вытирал меня полотенцем, и смеялся, когда я попросила его футболку. Ярослав насмешливо заявил, что в его кровати я должна спать голой.

Когда мы пришли в спальню, он сменил простынь с пятном моей крови, а я смущалась и отводила взгляд, чувствуя себя неловко. Но когда мы легли в постель и Яр уложил меня себе на грудь, накрывая нас одеялом, все смущение прошло. Мне было тепло и уютно в его руках, в его постели и квартире, из которой я еще совсем недавно хотела сбежать…

— Ярослав, можно вопрос? — уже засыпая, говорю я.

— Нет, маленькая, — играя с моими волосами отвечает он. — Оставь все разговоры и вопросы на потом. Дай насладиться этим моментом.

Многие считают запах сигарет противным, неприятным и отравляющим. Но когда я проснулась ранним утром и почувствовала табачный дым, то поняла, что это мой любимый запах. Так пахнет мой мужчина и это означает, что он где-то рядом. Тянусь на кровати, ощущая, как ломят мышцы и немного саднит между ног. Но это приятная боль. Настолько приятная, что хочется повторить все сначала. Открываю глаза, немного щурясь от яркого майского солнца, озаряющего комнату. Поворачиваю голову к окну, и вижу обнаженного Ярослава, стоящего ко мне спиной. Он курит сигарету и смотрит в окно. А я смотрю на его сильную спину, перекатывающиеся от каждого движения мышцы, и понимаю, насколько мой мужчина красив. Я не хочу думать и анализировать. Для меня стерлись все грани между хорошим и плохим. Мне просто очень хорошо в его постели, рядом с ним и я счастлива настолько, что хочется кричать. Внутри меня случился маленький персональный апокалипсис, который перевернул всю мою жизнь. И я просто счастлива, здесь и сейчас.

— Проснулась? — спрашивает Яр даже не оборачиваясь. Он меня не видит, но я все равно киваю головой. — Сегодня прекрасное утро, — произносит он, выкидывая окурок в распахнутое окно. — Но думаю, каждое утро с тобой может стать самым прекрасным, несмотря на погоду за окном, — я млею от его слов, но мне совершенно не нравится его холодный, отстраненный тон, словно он не мне это говорит, а читает сухой текст, не вдаваясь в смысл. Ярослав разворачивается, а я сажусь на кровати, плотно натягивая на себя одеяло. Он смотрит мне в глаза, и я тону, растворяюсь и пропадаю в его взгляде. Я теряю себя рядом с ним. Смотрю на него обнаженного, и краснею от того, что вспоминаю нашу вчерашнюю ночь. Почему-то становится стыдно и неловко. Я не знаю, что сказать и как себя вести.

— Как ты себя чувствуешь? — уже мягче, с заботой спрашивает он, надвигаясь на меня.

— Хорошо, — отвечаю я, сильнее стискивая одеяло. А он хватает за края одеяла, и резко, с силой срывает его с меня, оставляя полностью обнаженной.

— Ничего не болит? — Ярослав забирается на кровать и накрывает меня своим сильным телом.

— Нет. Ай! — вскрикиваю, когда он подхватывает меня за талию, переворачивается и сажает на себя. Теряю равновесие, падаю на него, упираясь руками в грудь. Он ловит ртом мой сосок, слегка прикусывает его и посасывает. Постанываю, немного ерзаю, ощущая твердый член, который упирается мне в ягодицы. Он продолжает играть с моей грудью, посылая по телу приятную истому, ведет ладонями по моим бокам, надавливает на спину, притягивая меня ближе к себе.

— Скажи мне, Злата, какого хрена твой преподаватель, отвозит тебя домой и позволяет себе лапать тебя в машине! — вздрагиваю от перемены в его настроении. Его тон меняется. Он проговаривает все со злостью и раздражением, одновременно больно кусая мой сосок. Замираю, пытаюсь подняться, но Яр сильнее надавливает мне на спину не позволяя отпрянуть от него. Он оставляет мою грудь, зарывается в волосы, не разрешая отвернуться.

— Отвечай! — приказывает он, и в его глазах загорается пугающий блеск. Его темно-зеленый взгляд может как обжигать и ласкать, так и пугать. Он отпускает мою талию, запускает руку между нашими телами, накрывает лобок, ведет ниже, подбираясь к складочкам. Охаю от мгновенного жара, разливающегося по телу, пытаюсь сжать ноги, но он грубо их раздвигает. Ярослав отпускает мои волосы, сгибает свои колени, толкает меня назад, вынуждая облокотиться на его ноги.

— Раздвинь ноги шире, покажи мне себя, и отвечай, — вкрадчиво проговаривает он. И я, не задумываясь, делаю, как он говорит. Запрокидываю голову, и кусаю губы от того, что его умелые, немного шершавые пальцы раздвигают мои складочки и ласкают клитор.

— Злата, не зли меня, отвечай! — рычит он, слегка щипает клитор. А я не могу понять, что со мной происходит, но меня одновременно пугают и возбуждают его действия.

— Я… Мы с ним… Аааа, — стону, не в силах собраться с мыслями и сформулировать предложение. Его пальцы массируют клитор, умело надавливают на самую чувствительную точку, вынуждая меня дрожать.

— Дальше. Что «вы»? — спрашивает уже тихо, с хрипотой в голосе.

— Он ухаживал за мной, мы долго переписывались в интернете… — задыхаюсь от того, что он ласкает клитор, скользит по складочкам, проникает внутрь, собирает влагу и вновь возвращается к клитору. Дразнит мня, доводя до сумасшествия.

— И? Дальше! Что между вами было?! — вновь толчок в мое лоно, сразу двумя пальцами, растягивая стенки влагалища, причиняя легкую боль.

— Я так не могуууу, — срываюсь в стон, поскольку его пальцы вновь возвращаются к клитору и начинают его интенсивно массировать.

— Можешь, маленькая, — ухмыляется он. — Стони для меня и кричи ответы. Ты же хочешь кончить? Хочешь, — сам отвечает на свои вопросы. Немного замедляет движение пальцев, обхватывает мою грудь, сжимает ее, мнет, перекатывает соски между пальцев.

— Мы встречались пару раз, но между нами ничего не было! — я на самом деле кричу ему ответы, потому что он ласкает мою грудь и клитор одновременно, и это невыносимо хорошо.

— Он прикасался к тебе?! — резко останавливается, подхватывает мою талию и кидает меня на кровать, разводит ноги, встает на колени между них, обхватывает свой большой член, на котором выступает капелька влаги, и начинает водить головкой по моим мокрым складочкам.

— Нет, мы… просто… Ничего не было… — мой голос дрожит, поскольку он медленно входит в меня. Растягивая, причиняя легкую боль.

— Врешь, Златовласка, — Ярослав закидывает мои ноги себе на плечи. — А я хочу знать правду, — он наклоняется ко мне, входит до конца. Ноги дрожат, боль смешивается со жгучим желанием, которое жаром разносится по всему телу.

— Мы просто целовались, пару раз, не более, он… Аааа, — стону я, поскольку Ярослав начинает движение. Никогда не думала, что боль может быть сладкой. Мне нравится чувствовать его внутри себя, мне нравится, как он двигается во мне, и наполняет меня собой.

— Дальше. Продолжай! — он выпрямляется, полностью выходит из меня, обхватывает мои ноги, и нежно ведет по ним губами.

— Но я поняла, что не хочу быть с ним. И сказалааааа, — срываюсь в стон, поскольку он вновь водит членом по моим влажным складочкам, задевая чувствительный клитор. — Я сказала ему, что между нами все кончено и попросила оставить меня в покоееее. Ярослав! — хватаю ртом воздух, потому что чувствую, как внизу живота зарождается невероятное удовольствие, еще немного, и я кончу.

— Но он не оставил тебя в покое?! — спрашивает он, вновь врывается в меня, уже резко и на всю длину. Сама от себя не ожидаю, но внутри меня что-то взрывается, накрывая волной дикого наслаждения, и я кончаю с оглушительным «Да». То ли отвечаю на его вопрос, то ли просто кричу от наслаждения.

Ярослав останавливается, запрокидывает голову, тяжело дышит, потом наклоняется ко мне, и впивается в мои губы, начиная двигаться во мне сильными толчками, с каждой секундой ускоряя темп. Обхватываю его шею, зарываюсь в короткие волосы на затылке, немного дергаю, вынуждая его отстраниться.

Я хочу смотреть в его глаза и видеть, что ему хорошо со мной, так же, как и мне с ним. Его толчки становятся сильными, грубыми, сокрушительными и болезными. Но я обвиваю его торс ногами и поддаюсь к нему, потому что даже боль с ним сладкая. Его глаза темнеют, а дыхание сбивается. Телом чувствую его дрожь, он хрипло стонет, останавливается, выходит из меня, обхватывает мою руку, подносит к своему члену, вынуждая его обхватить.

— Сожми его, — просит он, и я делаю так, как он говорит, ощущая, как горят щеки от смущения. Ярослав немного толкается в моей руке и я интуитивно сжимаю его сильнее. Плоть в моих руках дергается, немного пульсирует, и мою руку заливает теплая вязкая белая жидкость.

— Злаааата, — тянет мое имя, и целует, уже нежно, аккуратно, кажется целую вечность. Все что сейчас произошло, может показаться грязным и пошлым, но для меня это самое прекрасное, что было в моей жизни. Теперь я понимаю, почему люди так помешаны на сексе. Это нельзя описать словами, это надо прочувствовать, и пропустить через тело и душу.

Ярослав.

Знал, что нельзя ее трогать. Понимал, что ей может быть больно, после того как отобрал у нее девственность, но ничего не смог с собой сделать. Это влечение и желание обладать ей сильнее меня. Я просто хотел получить еще один ее оргазм, хотел ласкать и смотреть на нее в момент, когда она рассыпается в моих руках и красиво, протяжно стонет. Но когда услышал про ублюдка-преподавателя, с которым она встречалась, не сдержался. Хотелось заклеймить ее и доказать, что Златовласка моя. Сам не пойму, кому я это доказывал — себе, ей, или долбанной вселенной, по законам которой мы никогда не сможем быть вместе.

А она лежит на моей груди, залитая ярким солнечным светом, переплетает наши пальцы, и крепко сжимает, словно чувствует, что я вновь ее отпущу. Но уже навсегда. Только от этой мысли щемит где-то в районе сердца, заставляя чувствовать себя полной мразью. Я захотел чего-то светлого и чистого в своей жизни, и я это получил… Забрал у этой девочки самое дорогое, а своей сделать не могу. Нет, она моя, где-то внутри меня и останется моей навсегда.

Только вот ее надо отпустить, чтобы жила и была счастлива. Такой, как я, никогда не сможет сделать ее счастливой, и не сможет подарить ей настоящую долгую нормальную жизнь. А она достойна лучшего, даже тот же самый ублюдок-преподаватель больше достоин ее, чем я. И я сжимаю ее маленькую теплую ладошку, прижимаю к себе, наслаждаясь запахом лета, и эгоистично хочу продлить этот момент. Понимаю, что с этой девочкой мало каких-то нескольких часов, с Златовлаской мало будет целой жизни, но я хочу продлить эту агонию, чтобы потом сделать больно не только себе, но и ей.

— Проголодалась? — спрашиваю я, когда слышу, как урчит ее желудок.

— Нет, совсем чуть-чуть, — смущенно улыбаясь, отвечает она. Девочка совсем недавно стала женщиной, а все равно краснеет и смущается, оставаясь невинной.

— Иди в душ, а я съезжу в магазин. Чего ты хочешь? — спрашиваю я, приподнимаюсь, и тяну Злату за собой, чтобы заглянуть в ее нежно-голубые глаза.

— Не знаю. Я хочу все, что хочешь ты, — красиво улыбаясь, говорит она, водя пальчиком по моей груди.

— Я тебя хочу вместо завтрака, обеда и ужина, — усмехаюсь я. — Но нам надо поесть. Так что не нужно скромничать. Скажи мне, чего ты хочешь? Или я скуплю весь супермаркет.

— Хорошо. Я хочу апельсинового сока, и… — она игриво прикусывает пальчик, хитро мне улыбаясь. — И купи продуктов, все, что ты любишь, я хочу приготовить тебе обед, — я помню, как она готовила мне завтрак, когда была моей пленницей и прекрасно помню, как вкусно она готовит, поэтому эгоистично хочу еще раз попробовать ее еду.

— Хорошо, малышка, — целую ее немного припухлые от моих ласк губки, сажаю на кровать, поднимаюсь и иду к шкафу одеваться.

— И купи что-нибудь сладкого. Я люблю молочный шоколад с орехами, — говорит она и уже не стесняясь, осматривает мое тело.

— Будет тебе шоколад. И прекрати на меня так смотреть, а то мы точно останемся сегодня голодными, — говорю я, а Злата смущенно хихикает. Надеваю на себя первые попавшиеся джинсы, белую футболку, и достаю еще одну футболку для Златы, кидаю ее на кровать.

— Оденься, маленькая, иначе я вновь тебя изнасилую. А тебе нельзя.

— Почему нельзя? — наивно спрашивает она, но все же надевает футболку, пряча от меня свое красивое нежное тело.

— Потому что это пока слишком много для тебя, маленькая, — подхожу к Злате, обхватываю ее подбородок, и вновь целую медовые губки. — Все, иди в душ, я быстро. И я тебя закрою.

— Я вроде в этот раз бежать не собиралась, — Злата смеется мне в губы.

— Район здесь, как понимаешь, неспокойный, да и соседи у меня не образцовые, — говорю я и быстро покидаю квартиру, напоминая себе, что мне нужно в магазин.

Ее присутствие и близость пьянили похлеще алкоголя. Она порхала по моей квартире, готовила нам обед, попутно отвечая на тысячи моих вопросов. Я хотел знать о Злате все. Когда она родилась, где жила, с кем дружила и кого ненавидела. На кого учится, где работает, о чем мечтает и кем видит себя в дальнейшей жизни. И она с улыбкой на красивых губах все мне рассказывала. А я слушал, улавливая каждое ее слово и движение. Мне казалось, что именно вот так выглядит мой рай, мое счастье и моя жизнь. Когда красивая девушка, к которой меня безумно тянет, готовит нам обед в моей футболке на голое тело.

Несколько раз я буквально силой удерживал себя на месте, чтобы не усадить ее на кухонный стол, не задрать футболку и не взять ее еще раз. Малышке нужен отдых. Но мне было хорошо просто сидеть и слушать ее голос. Я жалел о каждой минуте своей черной жизни. Ведь могло быть все иначе. Я же мог жить нормальной жизнью и встречаться с такой, как она. Просто наслаждаться каждым днем, дарить счастье этой маленькой девочке. Но… вся моя жизнь давно не зависит от меня. Моя судьба давно предрешена. Где-то там уже написана дата моей смерти, которая приближается с каждой минутой. Наверное, поэтому я и позволил себе взять эту девочку, чтобы знать, что все это было не зря. Что в моей жизни был вот этот светлый и счастливый момент. И хочется кричать. Что не отдам ее никому. Не отпущу! Моя она! Только моя! И тут же проклинал себя за эти мысли.

Весь оставшийся день я не мог от нее оторваться, просто ласкал и целовал, заставляя ее говорить. Рассказывать все что угодно только, чтобы слушать ее и понимать, чем живет моя Златовласка.

А ночью вновь любил ее, но уже по-взрослому. Вырывая из нее стоны и мольбы, позволяя ласкать себя и наслаждаться ее нежными прикосновениями. И сходил с ума, потому что все было по-настоящему, потому что ее никто до меня не трогал. Я первый. И, несмотря на то, что девочка знает, какое я чудовище, она все равно отдается мне и наслаждается каждым моим прикосновением. Я думал, что давно душевно мертв, а в эти наши мгновения мне казалось, что я действительно живой.

Она уснула без сил, крепко обнимая меня, а я так и не смог сомкнуть глаз. Боль медленно разливалась по всему телу от каждого громкого стука ее сердца.

Всю ночь я вдыхал ее чистый запах, гладил ее тело кончиками пальцев, трогал ее золотистые волосы и смотрел на часы, отсчитывая секунды, мечтая остановить время. Утром я должен ее отпустить. Просто вышвырнуть из своей черной жизни, потому что ей нет в ней места. Не может ангел жить в аду.

Сочинял речь, подбирал слова, готовился. А потом вдруг понял, что не нужны никакие речи, надо просто отпустить. Оторвать ее от себя и не сметь жертвовать ее жизнью ради собственного счастья.

Я закрыл глаза, еще раз вдохнул ее аромат полевых цветов, ощутил под пальцами нежную кожу, прикоснулся губами к ее обнаженному плечу, попробовав ее медовую кожу на вкус, и аккуратно переложил на кровать. Пусть поспит еще немного в моей кровати, наберется сил перед тем, как я сделаю нам больно. И если ей, возможно, будет просто больно, но это со временем пройдет, то себя я просто убью, уничтожу и растопчу.