ГЛАВА 10

Ярослав

Я любил на нее смотреть. Просто наблюдать со стороны за ее действиями. Не важно, что она делает и чем занимается, я мог часами наблюдать за ней.

Наверное, со стороны я выглядел невменяемым, но мне было плевать. Первое время Злата стеснялась и говорила, что я похож на маньяка, выслеживающего свою жертву. Так и есть. Я — маньяк, повернутый на маленькой девочке, которая даже не представляет, сколько всего я хочу с ней сделать. Она казалась мне особенной, не такой, как все девушки и женщины, которых я знал. Мне казалось, в этой чистой девочке нет изъянов. Она прекрасная, совершенная, милая и очень нежная.

Вот уже неделю Злата живет со мной. Всегда рядом, за исключением мучительных часов, когда я сидел в машине возле ее университета и нервно отсчитывал часы до конца занятий. Я запретил ей работать. Девочка оказалась строптивой и отстаивала право на работу. Я не мог и не хотел рассказать ей о том, что ей грозит опасность, что за каждым ее шагом следят. Она просто должна всегда быть со мной и даже это не гарантировало ей стопроцентной безопасности. Я не хотел пугать ее и заставлять переживать. Пусть живет в придуманном розовом мире и верит, что жизнь прекрасна. Не нужно ей все это. Я хотел оградить ее, защитить и попытаться выторговать у судьбы маленький кусок счастья.

Время подошло. Студенты медленно покидают университет, а вот Злата задерживается. Ненавижу эти секунды, которые, наверное, являются моим наказанием. То время, когда пульс учащается и нервы на пределе, потому что ее нет. Даю ей еще десять минут, нервно отсчитывая время. Кажется, я в жизни ни за кого так не боялся. До трясучки, до замирания сердца и скручивающей боли в животе.

Проходят отведенные десять минут, я почти выхожу из машины, но замираю, поскольку моя девочка появляется на пороге университета. Выдыхаю, приоткрываю окно, прикуриваю сигарету, расслабленно наблюдая за Златой. Давай, моя хорошая, иди ко мне, не задерживайся. Она останавливается, о чем-то болтает с подругой, передает ей какие-то тетрадки, смеется, когда к ним подходит парень и обнимает ее подружку. Черт, помимо дичайшего страха за нее, к моим чувствам примешивается ревность. Я ревную ее ко всем: к подруге, которая отнимает у меня минуты, что я могу провести с ней, к этому парню, который прикасается к ее руке, быстро и невинно здороваясь. К толпе студентов, которые проходят мимо и обращают на нее внимание. Она щурится от яркого солнца и пытается найти меня, продолжая болтать с подружкой. Я просто любуюсь ей, давая возможность пообщаться с кем-то еще кроме меня.

Моя девочка, наконец. прощается с друзьями, спускается с лестницы, пробегается глазами по стоянке, замечает мою машину и улыбается обожаемой мной ослепительной улыбкой. И я, как идиот, улыбаюсь ей в ответ, хотя прекрасно знаю, что она меня не видит. Еще мгновение и Златовласка будет у меня в руках. Она почти доходит до стоянки, но резко останавливается, оглядывается и застывает на месте. Злата оглядывается на меня, хмурит брови и смотрит с какой-то мольбой, словно о чем-то просит. И уже через несколько секунд я начинаю понимать, что происходит. К Злате спешит ее преподаватель. Мудак, которому я сломал нос и приказал не приближаться к ней. Но он, сука, видимо испытывает судьбу. Дергаюсь, почти вылезая из машины, но заставляю себя остановиться и дать шанс Злате самой отшить мудака. Мне нельзя привлекать внимание, и это, сука, бесит.

Он что-то ей говорит, но держит расстояние. Она молчит и только лишь иногда кивает. Они ничего не делают, просто разговаривают, а у меня руки сами с собой в кулаки сжимаются. Хочется выйти из машины, схватить ее и увезти домой. Потому что она моя, а этот мудак не имеет права даже смотреть в ее сторону. В какой-то момент их разговора Злата хмурится еще больше, сжимает губы, разворачивается и покидает преподавателя, не дослушав его до конца. Она быстро садится в машину, посылает мне растерянный взгляд, пытается улыбнуться, но выходит натянуто.

— Привет, я скучала, — а я вижу, что девочку что-то беспокоит. Не умет Златовласка лгать. Ненавижу, когда мне лгут или что-то скрывают, пытаясь прикрыть все это милыми улыбками. Молча целую медовые губки, завожу двигатель, и выезжаю со стоянки. Проезжаю мимо ее преподавателя намеренно открыв окно, награждаю ублюдка предостерегающим взглядом. Злата затихает и всю дорогу смотрит в окно, словно нашла там что-то интересное. А я даю ей возможность рассказать все самой. Но девочка не оправдывает мои ожидания.

— О чем вы говорили? — стараюсь быть спокойным и не выдавать своего раздражения.

— С кем? — спрашивает она, хотя понимает, о ком я говорю. Стискиваю челюсть и молчу, пытаясь не сорваться. Какого хрена, всегда искренняя и открытая Злата строит из себя дуру, не желая отвечать на мой простой вопрос?!

— Мы говорили об учебе, — выдает она спустя несколько минут напряженного молчания. Она замолкает, начиная нервно теребить подол своего короткого василькового платья. Торможу возле супермаркета рядом с нашим домом, прикуриваю сигарету, выпускаю дым в отрытое окно.

— Злата, не зли меня, рассказывай.

— Ну… Я.… — когда девочка волнуется, она всегда заикается или говорит невнятно, и это еще больше напрягает. Но я терпеливо жду, когда она соберется и выдаст мне информацию.

— В общем, он не допускает меня к экзамену.

— Причина?

— Я не знаю. Он устроил какой-то не понятный спектакль. При всех перевернул все работы и сказал, что я не сдавала ему кучу работ. А я сдавала. Я все сдавала! — уже обиженно и эмоционально произносит она. — Но он нагло заявил мне в глаза, что моих работ нет, приказал выйти из аудитории, чтобы не мешала ему, а заняться учебой.

— А на стоянке он…? — не договариваю, позволяю ей продолжить фразу.

— А на стоянке он сказал, что если я утверждаю, что делала все работы, то тогда мне не составит труда предоставить их ему завтра. Но это не реально за полдня написать кучу работ, — ее голос срывается от обиды. Ублюдок. Мужики так не поступают. Но этот «недомужик» решил отыграться на девочке, пользуясь своим положением, действуя подло, исподтишка. — И я теперь не знаю, что мне делать. Давай быстрее зайдем в магазин, купим, что надо и поедем домой, я попытаюсь восстановить хотя бы половину работ, — ее голос становится тише, а на ясно голубых глазках наворачиваются слезы обиды.

Обхватываю ее лицо, глажу щеки, скулы, не позволяя ей заплакать.

— Не надо ничего сдавать. Завтра все будет хорошо и все твои работы найдутся, — ласкаю ее нежное лицо и вижу протест в ее глазах.

— Яр… Не надо. Это мои проблемы, и я с ними справлюсь сама, — решительно заявляет она.

— Нет, девочка моя, — обхватываю ее подбородок, вынуждая смотреть в глаза. — Все твои проблемы теперь решаю я.

— С каких это пор? — дерзко произносит она, вызывая мою злобную усмешку.

— С нашей первой встречи, там, на крыше, — Злата сглатывает и меняется в лице. Да, моя хорошая, не стоит забывать, кто я такой. Она пытается вырваться, но я не позволяю.

— Яр, не трогай его. Он может пойти в полицию и тогда…. Думаю, тебе не нужны такие проблемы, — я вновь слышу ее очень громкое сердце, которое начинает сильно стучать.

— Не бойся. Убивать и калечить я его не собираюсь, — я не позволяю ей ответить или возразить. Накрываю ее губы и жадно целую, обхватывая затылок, притягивая к себе. Сплетаю наши языки, заставляя отвечать мне, тем самым принимая мою власть. И она принимает. Медленно, не уверенно, но отвечает.

Вот так моя хорошая. Ты моя. И я отвечаю за тебя. Но ты ни на минуту не должна забывать кто я и на что способен.

— Яр, — произносит мне в губы, и пытается прервать наш поцелуй.

— Что, Маленькая?

— Может не надо ничего делать, все как-нибудь решится… — смотрит на меня с надеждой.

— Как-нибудь не решится маленькая. Забудь про все. Оставь это мне. Просто готовься к экзамену.

— Обещай, что ты ничего ему не сделаешь, — произносит она, и я срываюсь. Вот откуда эта гребанная мольба в глазах. Она боится за своего преподавателя!

Отрываюсь от нее, откидываюсь на спинку сидения, закрываю глаза, пытаясь не наделать глупостей и не пугать девочку. Внутри все горит огнем от того, что она считает меня монстром и боится за своего преподавателя. Хотя так оно и есть. Все правильно, я монстр и хладнокровный убийца. И хорошо, что девочка об этом не забыла и вернула нас в реальность.

— Пошли в магазин, — выхожу из машины. Злата покорно идет за мной и становится рядом, тяжело вдыхает, опускает глаза и берет меня за руку, сплетая наши пальцы.

— Ты не понимаешь. Я не за него переживаю, а за тебя. Второй раз он может не промолчать и заявить в полицию. А как я поняла, лишнее внимание тебе ни к чему. Я за тебя волнуюсь, — продолжая смотреть вниз, произносит она.

— Я понял, пошли, — сжимаю ее маленькую ручку и тяну за собой в магазин. Не знаю, почему я сейчас холоден с ней. Она просто маленькая, наивная, искренняя девочка. Но своей наивностью она окатила меня ледяной водой и напомнила, кто я есть на самом деле. Я расслабился с ней, забыв обо всем. А в моей профессии это может стать фатальной ошибкой.

В магазине мы не разговаривали. Злата выбирала продуты, постоянно смотря на полки и витрины, а я ходил за ней и обдумывал свой план об устранении Вахи. В тысячный раз прокручивал в голове сотни вариантов, но стопроцентного не находил. Я устал. Смертельно устал убивать. Не хочу больше. Я и так сгорю в аду и хочу хоть немного пожить спокойно на земле в раю с моей девочкой. Злата показала мне, что жизнь может быть другой, цвета радуги. Не кроваво-красная через прицел винтовки, а яркая с множеством других оттенков. И я хочу маленький кусочек этого рая. Хочу стать нормальным человеком и прожить обычную жизнь. Возможно тусклую и ничем не примечательную, но так, как я хочу, а не по приказу.

— Угадай, «кто»? — я ушел в свои мысли и не заметил, как сзади ко мне приблизилась Настя и закрыла глаза. Я узнал ее по приторному голосу и таким же сладким духам. Оторвал ее руки от себя и перевел взгляд на Злату. Она застыла с пакетом молока в руках и во все глаза рассматривала Настю, которая с усмешкой обошла меня и встала вплотную, совершенно не обращая внимание Златовласку.

— Я тебя потеряла. Где ты пропал? Почему не заходишь? — Настя, как всегда, вульгарна и эффектна. На ней короткое черное платье с длинными рукавами, которое до неприличия облегает ее тело, выделяя полную грудь без бюстгальтера. Она ведет бордовыми ногтям по моей груди и заглядывает в глаза. — Я скучала. У меня сегодня свободный вечер. Я думала, проведу его в компании с мартини, — она показывает бутылку в другой руке и подмигивает мне. — А тут такая встреча. Заглянешь?

— Не загляну, — отступаю и вижу, как Злата выходит из ступора, кладет пакет молока назад на полку и осматривает молочную продукцию, делая вид, что выбирает, а сама сжимает руки в кулачки. Моя девочка ревнует. Мне нравится ее ревность, хочу узнать, какая она в гневе. Хочу усмирить ее ярость поцелуями и жаркими прикосновениями.

— Если мне не изменяет память, в нашу последнюю встречу ты кричала мне, что я похотливый извращенец, сволочь и требовала, чтобы я больше не приходил, — понижаю тон, а сам смотрю, как Злата перебирает баночки с йогуртами и роняет одну на пол, но не спешит ее поднимать.

— Я всегда так говорю Яр, — усмехается Настя. — Но это еще ни разу тебя не останавливало. Ну что, может подвезешь меня домой? — Настя тянется к моей щеке, но я отшатываюсь. Достаточно игр.

— Сама доедешь. Мне некогда, — резко отвечаю я, отрывая ее от себя, и демонстративно отряхиваю плечо, на котором была ее рука.

— Ты хам и та же сволочь, — недовольно фыркает Настя. — Я не открою тебе, когда ты следующий раз придешь. Забудь ко мне дорогу!

— Уже забыл, — усмехаюсь я. И отхожу от Насти, давая понять, что я закончил разговор. Слышу, как Настя быстро уходит звонко цокая каблуками.

— Ты уронила, — поднимаю йогурт и подаю его Злате, но она не реагирует и сжимает сладкие губки. Разворачивается, растерянно осматривает тележку с продуктами, дергается, когда я обхватываю за талию, и молча убегает из магазина. Черт! Похоже, я перегнул. Идиот! Бросаю продукты и бегу за моей девочкой. Выбегаю из магазина, осматриваюсь, на мгновение теряя ее из вида. И меня накрывает паникой от того, что я не знаю где она. Но я быстро нахожу ее в толпе прохожих, удаляющуюся быстрым шагом. Быстро иду за ней, стараясь не привлекать к себе внимание. И это еще одна моя ошибка.

Девочка доходит до ближайшей остановки и садится в автобус, который тут же отъезжает.

— Твою мать, — матерюсь в голос и бегу назад к машине.

Выруливаю на трассу, бью по сигналу, крича какой-то курице на джипе, чтобы освободила мне дорогу. Гоню за автобусом, который завернул и скрылся из виду, а я ни хрена не знаю его маршрута. Сворачиваю, осматриваю ближайшие остановки. Беру телефон, набираю Златовласку, но в ответ получаю лишь монотонные гудки. Давай, дурочка моя, ответь мне. Набираю ее номер еще раз, но автоматический голос сообщает мне, что телефон отключен. Боже, какой я мудак! Она же маленькая еще и не понимает таких игр. Я совершенно потерялся и потерял из виду чертов белый автобус. Тормознул на какой-то обочине, вышел из машины, пнул по колесу, совершенно не понимая где мне ее искать. Она одна. И это пугает еще больше. Я, сука, должен был не отпускать ее от себя ни на шаг. Меня трясет от злости на себя и дикого страха от того, что я не знаю где она. Достаю из пачки сигарету, пытаясь собраться с мыслями и понять, где мне ее искать.

Чиркаю зажигалкой, которая никак не хочется загораться. Нервы не выдерживают, и я швыряю зажигалку на асфальт. Облокачиваясь на капот своей машины, закрываю глаза и слышу, как перед моим лицом раздается щелчок зажигалки. Открываю глаза и вижу перед собой одного из псов Вахи.

Молодого парня, который нагло мне улыбается, предлагая покурить. Наклоняюсь, прикуриваю, а сам смотрю ему в глаза, замечая, как с его лица сползает улыбка. Да, я умею стирать дерзость одним взглядом.

— Девочка доехала до дома и зашла в собственный подъезд, — сообщает он мне и быстро уходит, прыгая в черную ауди с тонированными стеклами. Я глубоко затягиваюсь, запрокидываю голову и начинаю громко смеяться, потому что не знаю, радоваться мне или напрягаться от того, что шакалы всегда за нами следят. В голове мелькают слова Вахи, что я не должен переживать за Злату, поскольку за девочкой хорошо следят. Может мне, сука, позвонить и спасибо ему за это сказать?! Бл*дь! Он не упустил возможности намекнуть мне, что за нами следят.

Срываюсь с места и лечу к ее дому. Несусь на полной скорости, нарушая правила, нервно сигналя попутным машинам, требуя освободить мне дорогу.

Впервые в жизни хочется дать себе под дых, чтобы упасть и задохнуться от боли. Нельзя играть с чистой невинной любовью.

Бросаю машину у дома, даже не закрыв ее. Плевать. Сейчас ничего не имеет значения. Почти сбиваю с ног выходящую из подъезда женщину и спотыкаюсь об ее маленькую собачку, которая визжит и огрызается, так же как и хозяйка, посылающая мне проклятья. Влетаю на нужный этаж и нервно бью по кнопке звонка. Дверь довольно быстро распахивается и передо мной предстает ее подруга. Темноволосая девушка с короткой стрижкой и очень длинной челкой, которая постоянно падает ей на глаза.

— Позови Злату, — прошу я и делаю шаг вперед, намереваясь пройти в квартиру, совершенно забыв, что девушка впервые меня видит.

— Ооо, это ты, тот загадочный мужик, с которым она жила, — с ехидной улыбкой говорит девушка, преграждая мне дорогу.

— Не жила, а живет, — поправляю ее я. Я бы мог избежать лишних ненужных разговоров, оттолкнуть девушку и ворваться в квартиру, чтобы забрать свою девочку домой, там, где ей и место. Но я держусь, не желая быть еще большим мудаком.

— Злата! — громко кричу я в надежде, что она выйдет сама.

— Да не кричи ты. Нет ее, — заинтересованно осматривая меня, говорит она.

— А где она?

— А с чего ты взял, что я тебе скажу? — девушка прищуривает глаза и складывает руки на груди, выводя меня из себя. — Что ты ей сделал?

— Слушай меня внимательно, — подступая к ней вплотную, сквозь зубы произношу я. — Я не собираюсь перед тобой отчитываться. Или ты зовешь Злату, или я сам прохожу в квартиру и забираю ее, — девушка упирается руками мне в грудь и отталкивает о себя. Я поддаюсь ей и немного отступаю, оставляя выбор за ней.

— Ты ее любишь? — в лоб спрашивает она, приводя меня в растерянность.

— Люблю, — ответ вылетает сам с собой, так естественно, что я сам себе поражаюсь. Девушка с минуту молчит, цокает языком, а потом указывает наверх.

— На крыше она. Это ее любимое место. Она всегда там, когда ей грустно. А если ты обидишь ее еще раз, то будешь иметь дело со мной, — угрожающе произносит она, вызывая мою усмешку. Ничего ей не отвечаю, срываюсь наверх, на место нашей встречи и своеобразного знакомства.

Поднимаюсь на крышу, толкаю дверь, которая с легкостью поддается, и выхожу на крышу, замечая Злату у парапета. Стоит почти на краю и смотрит вниз.

Ветер треплет ее прекрасные волосы, заигрывает с ее платьем, оголяя красивые бедра. А я застываю на входе. Выдыхаю. Вот она моя маленькая. Никогда больше ее не отпущу. Иду к ней, смотря, как она обнимает себя руками, выпрямляет спину и замирает, чувствуя мое присутствие. Я жду, когда она обернется, жду слез, истерики, претензий и обвинений. Но Злата гордо расправляет плечи, продолжая смотреть вдаль. Подхожу к ней вплотную, хватаю за талию, отодвигая от края крыши, разворачиваю лицом к себе и прижимаю, сильно стискивая талию.

— Уходи. Катись к этой шлюхе и живи с ней! — зло произносит она, пытаясь оттолкнуть меня. А я улыбаюсь как умалишенный, приходя в восторг от ее ревности.

— Ты правильно заметила, она — шлюха, просто ничего не значащая для меня пустышка, — разворачиваю ее, немного толкаю вперед, прижимая к стене входа на крышу. А она бьет маленькими кулачками меня в грудь и пытается вырваться. Моя эмоциональная девочка, даже не подозревает, какой пожар разжигает внутри меня.

— Видела, как она для тебя ничего не значит. Она трогала тебя, а ты даже не оттолкнул ее! — моя маленькая так вкусно ревнует.

— Ничего ты не видела. Посмотри мне в глаза, — и она смотрит. А я с ума схожу от ее злого ревнивого взгляда.

— Отпусти меня, и иди к… — она не успевает договорить, потому что я закрываю сладкий ротик поцелуем. Злата продолжает меня бить, кусает мои губы, заводя меня до предела. Сильнее прижимаю ее к стене, просовываю язык, преодолевая сопротивление губ. Давай, моя хорошая, сдавайся, твое тело уже дрожит в моих руках. Продолжаю насильно ее целовать, задираю ее платье, подбираясь к кромке маленьких трусиков. Насильно раздвигаю коленом ее ножки и отодвигаю тонкую полоску ткани, поглаживая нежные горячие складочки. И все, моя бойкая девочка сдается, впускает меня в свой ротик, сплетая наши языки, вскидывает руки, зарывается в мои волосы, и тянет на себя. А я просто схожу с ума от ее страсти. Оказывается, моя девочка может быть такой горячей, страстной и дикой. Она — мой рай, мой кайф и мой наркотик. Злата прогибается, рвано дышит мне губы, когда я оставляю ласку и врываюсь двумя пальцами в ее тугое, горячее лоно. Зарываюсь в ее волосы, немного сжимаю, запрокидываю голову и смотрю в уже пьяные глаза. Не целую, просто дышу ей в губы, и улавливаю ее реакцию на мои немного жесткие ласки.

— Не смей больше сбегать от меня, Маленькая! — рычу ей в губы, продолжая растягивать ее влажное лоно двумя пальцами. Сам содрогаюсь от ее сладкого стона в мои губы. Хочу ее здесь и сейчас. Хочу заменить свои пальцы членом и еще раз доказать ей, что она моя. Раз и навсегда. Плевать мне на то, что творится вокруг нас. Не отпущу ее от себя больше никогда. Я перегрызу глотки за нее, сам сдохну, но никому ее не отдам. У меня была куча развратных девок, которые творили такие вещи, что мне самому было гадко на утро. Но Злата своей чистотой и невинностью заводит в тысячу раз сильнее. Меня просто разрывает от чувств к этой девочке.

Вынимаю мокрые пальцы из ее лона, распределяю влагу по ее киске, ласкаю клитор и смотрю, как Злата откровенно наслаждается моими ласками. Уже не стесняясь и не сдерживаясь громко стонет мне в рот, задыхается, хватая ртом воздух и содрогается, когда я начинаю интенсивнее растирать ее клитор, готовя для себя. Чувствую, как моя отзывчивая девочка начинает содрогаться и инстинктивно сжимать ножки, царапая мою шею, готовая кончить от моих пальцев. Она жалобно всхлипывает, когда я прекращаю ее ласкать, отнимая мокрые пальцы от ее пульсирующей вершинки. Целую скулы, веду языком к шее, облизывая нежную кожу, одновременно расстегиваю ширинку, высвобождая давно каменный пульсирующей член. Сжимаю его в руках, чтобы не кончить, как только войду в ее тугую мокрую киску.

Свободной рукой сжимаю ее грудь, наклонюсь ниже и через ткань тонкого платья втягиваю в рот острый возбужденный сосок. Сильно кусаю твердую бусинку, причиняя девочке легкую боль, от которой она вскрикивает. Все, не могу больше терпеть.

— Держись, Маленькая, — подхватываю ее попку и насаживаю на себя. Быстро, одним толчком, наблюдая, как она откидывает голову и бьется об стену.

— Ярослааав, — стонет мое имя, сильно стискивая плечи, за которые держится.

— Да, Маленькая, повторяй, — поднимаю ее бедра и вновь опускаю на себя до предела. Еще пара таких движений и Злата уже кричит мое имя. И это заводит и возбуждает еще больше. Невероятно хорошо находиться внутри нее, чувствовать, как она туго меня сжимает и, потеряв стыд, кричит мое имя на всю крышу, совершенно забывая, где мы находимся, полностью отдаваясь своим чувствам. Она содрогается, кусает свои медовые губки и уже хрипло стонет, вынуждая меня сорваться и бешено трахать ее, потеряв контроль. Ее мышцы до боли сжимают мой член, и я стискиваю ее бедра и кусаю сладкие губы, пока она так вкусно кончает, закатывая глаза. В глазах темнеет, тело вибрирует от дикого удовольствия чувствовать, как Златовласку накрывает экстазом. Моя девочка кончает, безвольно повисая у меня на руках. Резко выхожу из нее, ставлю на пол, стискивая челюсть. Сжимаю член, двигаю рукой и кончаю, чувствуя, как все тело сводит судорогой. Вздрагиваю, когда ее горячие нежные пальчики прикасаются к моей головке и размазывают последние капельки спермы.

— Маленькая развратница, — усмехаюсь, прячу еще пульсирующий член в боксеры и застегиваю джинсы. Притягиваю ее к себе, чувствуя, как девочка до сих пор рвано дышит.

— Яр, я….

— Тихо, — прижимаю ее к своей груди, глажу по шелковым волосам. — Прости, это я идиот. Все женщины в миг для меня потерялись с тех пор, как я заглянул в твои глаза на этой самой крыше. Каждую гребанную минуту я думаю о тебе. Я живу для тебя и о тебе. Не сбегай от меня больше. Иначе я сойду с ума. Всегда будь рядом. Сейчас тебе очень опасно одной.

— Насколько опасно? — спрашивает она и сильнее жмется к моему телу.

— Максимально, Маленькая. Не хочу тебя пугать. Просто будь всегда со мной, что бы ни случилось. Мы — не простая пара. Наши отношения, они… — черт, как объяснить, что мы встретились на беду. Как все ей рассказать и не привести девочку в ужас.

Я замолчал, держа все в себе. Я хотел, чтобы она жила в своем мире, где все хорошо и не так страшно, как в реальности. Со всем остальным я должен справиться сам. Обязан. Уже не ради себя. Ради нее.

— Поехали домой, нам нужен душ, — беру ее руку и тяну за собой.

— Подожди, мне нужно зайти к Кате и сказать, что со мной все хорошо.

— Она уже в курсе, что с тобой все хорошо. Просто позвонишь ей.

— Вы что, разговаривали? — спрашивает она меня, когда мы выходим из подъезда.

— Конечно разговаривали. Это она сказала, что ты на крыше.

— Не может быть. Что ты ей сказал? — усмехаюсь, но на вопрос не отвечаю, открываю дверь своей машины, помогаю ей сесть. Обхожу машину, сажусь за руль и везу нас домой.

Вечером я запер Злату в своей квартире и отправился к ее ублюдочному преподавателю, чтобы доходчиво, раз и навсегда убедить оставить мою девочку в покое. Я не собирался бить его или угрожать оружием, можно убеждать не только силой, но и словами, но для этого нужно было оставить все эмоции дома.

Я подъехал к его пятиэтажке и около часа ждал, когда ублюдок приедет домой, постоянно переписываясь со Златой, посылая ей разные пошлости, и заставляя мне так же отвечать. Я следил за подъездом дома преподавателя, и одновременно набирал сообщения. Я заставлял писать ее все, что она чувствует, когда я прикасаюсь или целую, лаская языком ее чувствительные места. Заставлял писать мне, чего бы она хотела, и описать мне свои фантазии. Она начинала, а я продолжал, в красках описывая, как я буду ее брать в разных развратных позах. Черт, с этой девочкой я заводился просто от букв и слов, которые она мне присылала, становясь более раскованной. Я представлял, как она набирала мне сообщения и краснела от того, что писала.

Отложил телефон, замечая проезжающего ублюдка. Он вышел из машины и открыл двери для какой-то блондинистой шмары в коротком белом платье.

Он что-то прошептал довольно молодой девушке на ухо, на что та наигранно засмеялась. Не удивлюсь, если эта девочка — его ученица. Юрий оказался падким на молодых студенток. Интересно, скольких он уже пропустил через свою постель? План возник мгновенно. Злата права, мне не нужно лишнее внимание от правоохранительных органов.

Я вышел из машины, натянул капюшон черной толстовки, облокотился на капот, прикурил сигарету, смотря, как Юрий шлепает девку по заднице и достает из машины пакет. Он указывает ей направление к своему подъезду и замечает меня. Отворачивается, делая вид, что не узнает, и направляется вслед за девушкой.

— Юрий! — окрикиваю я его и затягиваясь сигаретой. — Извините, забыл как Вас по отчеству, — притворно любезно произношу я, вынуждая его посмотреть в мою сторону. — Я не займу у Вас много времени, — надо отдать мудаку должное, он не хочет казаться перед девушкой трусом, передает ей пакет и медленно подходит ко мне. Мне даже нравится, что за нами с интересом наблюдает девушка, так я смогу не сорваться.

— Предупреждаю сразу, — тихо произносит он, тронешь меня, и в этот раз я не промолчу, а засажу тебе за решетку.

— Не бойся, в этот раз я марать об тебя руки не собираюсь, — делаю затяжку и выпускаю дым в его холеное лицо. — Тут просто странным образом потерялись все работы одной студентки. А мне надо, чтобы они завтра нашлись и она спокойно, на общих основаниях, сдала экзамен. И ты, извращенец, больше не будешь препятствовать ее учебе, — бросаю окурок к нашим ногам, давлю его ботинком, и прячу сжатые кулаки в карманах. Мудак нервно сглатывает, дергается, оглядываясь на девушку, и смотрит на мои карманы. И это хорошо, что эта трусливая тварь помнит о том, что при мне всегда оружие.

— Я не имею никакого отношения к пропажам ее работ, я вообще был на больничном, — мне надоедает этот цирк, мое терпение кончается, и я не уверен, что сдержусь и не подпорчу его физиономию еще раз.

— В общем, так, у меня в кармане флешка с наблюдениями за твоей личной жизнью. На ней записано, как ты таскаешь своих студенток к себе домой и трахаешь их, а после они чудесным образом сдают экзамены и зачеты. Одна из твоих студенток была столь любезна и записала на всякий случай ваши сношения на камеру, где подробно видно, как ты ставишь зачеты и принимаешь экзамены. Если ты не хочешь, чтобы эти записи оказались у твоего руководства и выше, ты оставишь Злату в покое, — я нервничал, потому что блефовал и выдумывал на ходу. Но выдохнул и усмехнулся мудаку, когда он побледнел и поменялся в лице.

Он долго молчал, переваривая информацию, бегая глазами, а я наслаждался от того, что попал в цель. Я приблизился к нему вплотную, схватил за грудки идеальной рубашки и резко притянул мудака к себе. — Да, мудак, я сделал домашнее задание, и думаю, оно стоит беспроблемных зачетов и экзаменов для Златы. А ты, урод, если еще раз посмеешь хотя бы косо на нее посмотреть, я закопаю тебя живем. Ясно? — трусливый ублюдок теряет дар речи и быстро кивает. Отталкиваю его от себя, демонстративно поправляю его воротник, и с силой хлопаю по плечу. — Было приятно пообщаться, Юрий Михайлович, быстро сажусь в машину, врубаю громкую музыку и мчусь к моей девочке. Завтра я планирую познакомить ее со своей мамой. Своеобразное такое знакомство. Можно сказать, нестандартное. Познакомить девушку с матерью, которая каждый мой визит знакомится со мной заново. Ну, это все не важно.

Важно то, что я познакомлю друг с другом двух дорогих мне женщин, потому что они все, что есть в моей кровавой жизни.