Глава 24

— Надо же, как завелся, — с ехидной улыбкой парирует симпатичная блондинка, которая является, по сути, моей копией, только в женском обличье.

Угораздило же нас родиться двойняшками! Врагу не пожелаю такую родственницу. Хотя местами она бывает очень даже адекватной и понимающей, но в большинстве случаев пытается выставить себя непробиваемой стервой.

Неужели она думает, что мужики на это поведутся?

— Отец, давай по делу, — игнорирую я выпады сестренки. — Ты меня вызвал, чтобы нравоучения почитать и обсудить сплетни моей сестры? У нее вместо мозгов золотая кредитная карта, и всех, у кого такой нет, она считает нищебродами и вторым сортом, — всё-таки не сдерживаюсь и произношу в довольно грубой форме.

— Захар, угомонись! — папаша повышает голос, жёстко меня останавливая. — Не забывайся, она все-таки твоя сестра, и также, как и мы с матерью, беспокоится о твоём будущем!

— Я польщен, — цежу сквозь зубы, наблюдая за ехидным выражением лица Леры, которая, по всей видимости, ловит кайф от того, что наш родитель встал на ее сторону и пытается меня поставить на место.

— Давай о деле, — перевожу взгляд на отца. — У меня очень мало времени.

— Та девочка… — не торопясь произносит мужчина, однако я его резко перебиваю:

— Даже не начинай! Ты можешь пытаться перевоспитывать меня и обсуждать все мои достоинства и недостатки, но оскорблять Настю не смей! — я смотрю пристально в глаза отца, а он кривит губы и барабанит пальцами по столешнице.

Вижу, что ему не нравится мой отпор, как и нежелание плясать под его дудку, но он молчит. Сканирует меня насквозь, видимо, до конца не понимая, что на меня это больше не действует — ни его угрозы, ни его злобные взгляды и выпады.

— Даже так? — наконец-то произносит, растягивая гласные буквы.

— Я же говорила, — поддакивает ему Лера.

— А ты вообще заткнись! — вскакиваю с места и тычу пальцем в сестру.

— Захар! — отец повышает голос, но я его игнорирую.

— Ты меня уже достала со своей подругой-шлюхой, которая вешается на шею каждому встречному! — эмоции бьют через край, и даже реплики отца на повышенных тонах сейчас не помогут. — Я тебе сто раз говорил — хватит мне ее сватать! И не смей лезть в мою личную жизнь, — еще сильнее повышаю голос, глядя на Леру, которая без должной защиты папы немного теряется.

— Хватит! — отец второй раз бьет кулаком по столу, но я не собираюсь больше спорить ни с ним, ни со своей горячо любимой сестренкой.

Я ей устрою, когда мы останемся наедине — жаль, что по голове нельзя ей настучать, чтобы мозги встали на место. Хотя, откуда там мозги — одни сплошные шмотки, клубы, бутики и кредитки с шестью нулями.

Как же она меня бесит! За последние несколько дней умудрилась так вывести меня из себя, что еще немного, и я начну ее ненавидеть!

— Тогда озвучь свою просьбу, и я поеду, — уже спокойнее произношу, правда, так и остаюсь стоять посреди кабинета. Если отец и дальше продолжит со своими нравоучениями, то я просто развернусь и уйду, не желая больше слушать его бредни или ехидные комментарии его любимой принцессы. Пусть вдвоем общаются, а меня увольте.

— Я хочу, чтобы в пятницу ты пришел на прием, — видимо, мои пламенные речи доходят до сознания папаши, и он делает правильные выводы, больше не провоцируя меня на дальнейший скандал.

— Только вместе с Настей, — отвечаю, глядя в упор на отца. — Без нее не приду.

— Хорошо, — мужчина кивает головой в знак согласия. — Пусть будет по-твоему.

— Папа, — Лера поворачивается к нему всем корпусом. — Ты сбрендил на старости лет? Она замухрышка из какого-то Задрюхинска! Хочешь, чтобы твой сын нас опозорил, появившись под ручку с этой…

— За словами следи! — нагло перебиваю сестру, бросая в ее сторону гневные взгляды. — Достала уже лезть, куда тебя не просят!

— Тогда почему же ты, дорогой братец, до сих пор ее не привел в наш дом и не познакомил с родителями?

Вот же неугомонная — чувствует поддержку отца и продолжает стоять на своем. А он тоже хорош — взял бы и заткнул сестрице рот, чтобы больше не лезла в чужие дела. Так нет же, вроде как поддерживает нейтралитет — и вашим, и нашим, как говорится. И Лерке поддакивает, и со мной не спорит — тоже мне, стратег великий выискался.

— Кстати, сынок, — вступает в нашу перепалку отец. — Действительно, почему до сих пор с девушкой не познакомил?

— Когда посчитаю нужным, тогда и познакомлю, — шиплю в ответ, держась на самом крою пропасти под названием “агрессия”. Сейчас точно вспылю, если эти двое не перестанут на меня давить.

— Вот видишь, папа, я была права, — фыркает Лера, правда, мне все равно, что она имеет в виду. — Ты вечно потакаешь Захару, не думая о чести нашего имени. Что скажут люди, увидев эту колхозницу в кругу нашей семьи? Если бы я, к примеру, привела в дом сантехника, что бы ты сказал на это?

— Благословил бы, если это действительно твой выбор, — раздается спокойно-уравновешенный женский голос за моей спиной. А я и забыл, что дверь в кабинет по-прежнему открыта, и мама может слышать всю нашу перепалку с отцом и Лерой.

— У меня такое чувство, что кто-то забыл, — она делает акцент на последнем слове, а ее драгоценный супруг резко поникает, опуская плечи, — как жил в общаге в студенческие годы и питался дешевыми сосисками. Он так же забыл, — мама подходит и становится рядом со мной, — как мы считали копейки, когда дети родились. Когда я не могла себе позволить купить новые колготы, а ты, дорогой, мечтал хотя бы о Жигулях. Про Мерседесы даже речи не шло.

— Света, не начинай, — как-то вяло возражает ей отец, однако его речи проходят мимо ушей моей самой любимой в мире женщины.

— Это я только разминаюсь, до начала еще далеко. А ты, — обращается к сестре, которая взглядом ищет поддержки у отца, однако тот сам сидит, потупив взор и глядя на стол прямо перед собой. — Ядом заканчивай брызгать, а то уже тошнит от твоего ехидства и злобы. Со своими кавалерами будешь в остроумии упражняться — как раз твой уровень развития, дорогая.

— Мама! — выкрикивает сестра и начинает краснеть, вызывая у меня улыбку на лице.

Я давно понял, кто в нашем доме главный — это до Леркиных куриных мозгов никак дойти не может.

Мамуля, как обычно, на высоте — стройная ухоженная блондинка с гордой осанкой и строгим взглядом. Многие на это ведутся и стараются не пререкаться с ней, однако я прекрасно знаю, что это лишь маска. В глубине души она самая добрая женщина в мире.

И неизменный борец за справедливость — никогда не обидит слабого, и так же будет воспитывать, если ты виноват, несмотря на возраст.

— Будешь умничать и лезть, куда не просят, — продолжает женщина, стоящая рядом со мной, — перекрою кислород. Ты меня знаешь, Лера, я слов на ветер не бросаю. Это Захар у нас уже самостоятельный, а ты еще соплячка зеленая, которая без мамы с папой даже шагу ступить не можешь.

— Зачем ты так, — в глазах сестры появляются слезы, однако мама даже бровью не ведет, зная все ужимки сестры наизусть.

— И не надо давить на жалость, со мной эти номера не прокатывают, — выражается на молодежном сленге, а я в очередной раз улыбаюсь. — В пятницу Захар придет на прием со своей девушкой, и вы вдвоем будете вести себя достойно и прилично, это понятно?

Судя по молчаливой паузе от обоих моих родственников, то понятно — оба сопят, при этом отец тяжело вздыхает и кривится, как от зубной боли, а Лерка все так же пытается пустить слезу, до сих пор не понимая, что на ее фальшь никто в этом доме не поведется.

— Надеюсь, что так и будет, — первым прерываю затянувшееся молчание.

— Сынок, — мама поворачивает голову в мою сторону. — Помощь нужна?

— Сам справлюсь, — киваю в ответ и целую ее в щеку, шепча на ушко: — Спасибо большое. Люблю тебя.

— Тогда свободен. — Мама смотрит мне в глаза и улыбается, а спустя несколько секунд отворачивается и обращает свой взор на супруга с дочерью. — А с вами мы продолжаем беседу.

Медленно подходит к креслу, аккуратно усаживается и закидывает ногу на ногу, всем своим видом показывая, что разговор будет очень долгим.

— У меня важный телефонный звонок, — бухтит отец, протягивая руку вперед и хватая мобильник.

— А у меня встреча, — Лера делает шаг вперед, однако строгий тон нашей родительницы мгновенно расставляет все точки над “i”:

— Сидеть! А тебе стоять!

Вот как у нее так получается? Даже не повышая голоса, она может поставить человека одной фразой на место — отец убирает мобильный в стол, Лерка прилипает к подоконнику, а я снова усмехаюсь.

— Света, может, потом? — кривится папа, однако его вопрос остается без ответа.

— Ты еще здесь? — мама поворачивает голову в мою сторону, а я закрываю глаза и руками показываю, что мне все понятно.

И я ухожу. Разворачиваюсь и уже в хорошем расположении духа покидаю кабинет, слыша голос сестры за спиной:

— Мама, почему ты всегда на его стороне?

— Потому что он всегда прав, в отличие от тебя, — и снова стальные нотки, без истерики или крика.

Какая же она у меня молодец! Обожаю ее и всегда готов поддерживать!

Остается теперь только птичку уговорить — ох, чувствую, нелегкий у нас предстоит разговор. Надо будет подумать о возможном компромиссе, чтобы Настя не сопротивлялась, а согласилась пойти со мной на этот дурацкий прием.

Потому что без своей птички я туда ни ногой.

Всю дорогу думаю о разговоре с отцом, точнее о том, что он так запросто поверил Лере и фактически принял ее сторону. Конечно же, запретить мне встречаться с Настей он не может, да и под напором мамы слова поперек не скажет, даже если девушка ему не понравится (в чем я очень сомневаюсь), однако его попытка давления на меня слегка расстраивает. И вся ситуация в целом бесит, особенно ехидные выпады Леры.

Чувство тревоги не перестает покидать меня, возможно из-за того, что на подсознательном уровне жду пакости от сестры, в которую словно бес вселился, не иначе. Где та милая девочка, что была когда-то добрая, нежная и отзывчивая, всегда готовая прийти на помощь и поддержать в трудную минуту? Как она могла так быстро превратиться в высокомерную дрянь с полным отсутствием уважения к окружающим людям? Где мы её упустили, и почему вовремя не обратили внимания, не замечая, в кого она превращается?

Ладно, стерва, я тебе еще устрою. Станешь у меня снова шелковой и покладистой. Хотя я об этом уже думал, но ничего — тем слаще будет месть, если не выпускать эти мысли из головы.

Сам не замечаю, как быстро пролетает время, и я снова подъезжаю к зданию общежития. Паркуюсь на небольшой стоянке, выхожу из машины и быстрым шагом направляюсь к входной двери. На пороге сталкиваюсь с двумя парнями — в принципе, мне нет никакого дела до них, однако все равно мажу взглядом. В одном из парней узнаю гостя Насти, который мне еще в прошлый раз не понравился. И сейчас, натыкаясь на злой взгляд темно-карих глаз, понимаю — приходил он отнюдь не к Карине, в чем меня пытались переубедить девочки. А именно к моей птичке.

В противном случае, чем я заслужил ненависть и неприязнь в глазах парня? Хотя, понятно, чем — его пристальный злобный взгляд с головой выдает поклонника моей птички и его симпатию к красивой блондиночке из триста двадцать четвертого номера, куда я сейчас направляюсь.

Поздно, красавец, она моя, и я никому ее не отдам. Может, ему заранее руку сломать или ногу, чтобы больше сюда не шарился? Хотя, парень мог приходить к кому-то другому, а не к Насте, однако от одной только мысли о том, что он все-таки был у моей птички, закипаю внутри. Бесит он меня неимоверно.

Точно придется руки или ноги ломать, чтобы доходчиво было.

Резко открываю дверь и захожу в огромный холл — как говорится, от греха подальше. Ревность бьет ключом, но я пытаюсь взять себя в руки, пока отдаю водительские права вахтеру, объясняю, куда и к кому направляюсь, а после уже не торопясь поднимаюсь по лестнице на третий этаж. Вдох-выдох, вдох-выдох, и прочь все ненужные мысли.

Мне сейчас нужно успокоиться, потому что разговор с Настей предстоит тяжелым. Уверен, она начнет сопротивляться, а мои методы давления, если вдруг вспылю, только усугубят ситуацию еще больше.

Господи, где же терпения столько набраться? Дожился, с одной птичкой справиться не могу. Точнее, боюсь, что не справлюсь.

Двигаюсь по длинному коридору третьего этажа, мысленно продумывая предстоящий разговор с девушкой, как прямо перед моим носом открывается дверь и оттуда вылетает знакомый паренек, которому я неделю назад чуть руку не сломал.

— Вовка! — слышен женский вопль, и спустя пару секунд на пороге комнаты появляется его обладательница с веником в руке. — Я тебе устрою, гад такой!

Паренек прячется за мою спину, а его подруга попадает прямиком в мои объятия. Чувствую, если сейчас ее не удержу, то этому сáмому Вовке будет туго. Все же, мужскую солидарность не отменяли, и надо парню помочь.

— Красавица, куда торопишься? — крепко держу девушку за талию и улыбаюсь.

— Здрасьте, — она смотрит на меня в упор, перестает трепыхаться в моих руках и махать веником, зато в глазах появляется неподдельный интерес.

— Что натворил? — поднимаю одну бровь вверх, а девчонка берет себя в руки, отходит на шаг назад, вырываясь из моих объятий, опускает руку с веником вниз и довольно резко произносит:

— Нажрался вчера, гад такой, пока я к родителям ездила.

— Лиля, я не специально, — слышу стонущий голос за спиной, однако это только усугубляет ситуацию.

— Я тебе сейчас устрою “не специально”!

Взмах руки с веником, шаг вперед, и снова девушка в моих объятиях. Ох, и неугомонная она, честное слово! Но мне, как ни странно, нравится.

Потому что настоящая. Без фальши, как моя сестрица или ее подружки.

Вот она, реальная жизнь!

— Лиля, — я произношу с небольшим нажимом в голосе, и девушка снова резко успокаивается. — Предлагаю Вовчика простить. Под мою ответственность. Он больше пить не будет, да? — последнее слово вырывается довольно громко, в надежде, что паренек поймет мой тонкий намек, однако он оказывается тугодумом.

— Я, правда, не хотел, — очередной скулеж за спиной, и мне уже самому хочется взять этот злосчастный веник в руку и треснуть Вовчика по его тупой башке.

— Не слышу! — еще громче произношу, так и не поворачивая головы назад, потому что смотрю в глаза светловолосой красотки.

— Больше не буду, — тяжело вздыхает Вова, однако его подруга не унимается:

— Поклянись!

И спустя несколько секунд очередной стон на выдохе и негромкое:

— Клянусь.

— То-то же, — Лилия машет веником и снова отходит на шаг назад. — Кстати, а ты к кому? — прищуривает один глаз, все также с интересом меня рассматривая.

— Я к Насте, — киваю головой на соседнюю дверь. — Не знаешь, она дома?

— Пять минут назад я заходила к ним за хлебом, обе готовились к контрольной, — довольно бодро рапортует девушка, имея в виду, что и Карина тоже на месте.

Это, кстати, большой плюс, так как она — моя союзница. И мне кажется, поможет уговорить птичку не сопротивляться, а пойти на этот дурацкий прием.

— Спасибо, — улыбаюсь девушке на прощание и двигаюсь к нужной двери, слыша за спиной девичий голос:

— Пошли, горе мое. Больше бить не буду.

Черт, это реально смешно — маленькая пигалица гоняет с веником по общаге здорового лба, который ей даже возразить не может. Не спорит, не сопротивляется, а просто убегает. И если бы не я, неизвестно, чем бы закончилась их беготня.

Как ни странно, но представляю на месте Вовки себя — а что бы я делал, если бы Настя решила меня таким способом перевоспитывать? Хотя, ясно что — закрывался бы руками от ударов, пытаясь улучить момент, чтобы схватить птичку и затащить в спальню. Для бурного примирения. От одной этой мысли руки сжимаются в кулаки, так как сразу становится тесно в штанах.

И надо скорее увидеться с птичкой, чтобы от одной ее улыбки потеплело на душе.

Стучу в дверь триста двадцать четвертого номера, а оттуда слышится двойное и довольно громкое:

— Войдите!

Делаю глубокий вдох, а затем резкий выдох. На пару секунд закрываю глаза, чтобы окончательно взять себя в руки, так как уже предчувствую нелегкий разговор, а ещё начинаю медленно и постепенно закипать. Однако весь поток негативной энергии мгновенно пропадает, как только я открываю дверь и переступаю через порог знакомой комнаты.

Карина сидит на своей кровати, оперевшись о стену с планшетом в руках, а птичка, от одного вида которой становится тепло на душе, наоборот, как королева восседает за столом с конспектом. Улыбаюсь, глядя пристально на Настю, за что получаю ответную улыбку на губах девушки и взгляд, полный нежности.

— О, а вот и гости пожаловали! — Карина первой прерывает затянувшуюся молчаливую паузу, а также нашу игру во взгляды с птичкой.

В любое другое время я, конечно же, разозлился бы, что кто-то отвлекает меня от лицезрения симпатичной блондиночки, на которую я готов смотреть часами, но только не сейчас. Не могу же я с порога поссориться со своей единственной союзницей, на чью помощь рассчитываю безоговорочно? Даже план придумал, как переманить Карину на свою сторону, если она вдруг решит поддержать Настю и встать на ее защиту.

С двумя женщинами справиться намного тяжелее, поэтому не стоит заранее усугублять ситуацию своим недовольством.

— Захар, — моя любимая птичка встает со стула и направляется ко мне. — Ты чего здесь? Вроде ж договорились завтра увидеться.

— А соскучиться я не могу? — поднимаю одну бровь, наблюдая, как девушка подходит ко мне и обвивает за шею своими тоненькими пальчиками.

— Можешь, конечно, — от одной ее улыбки сносит башню, и я, не стесняясь присутствия Крины в комнате, обнимаю Настю за талию и целую.

Нежно и аккуратно, как будто она хрустальная и вот-вот разобьется, если я не буду крепче ее держать.

— Ой, — птичка первой отрывается, — раздавишь, — тихо смеется, все также удерживая меня за шею.

— Кажется, мне пора сходить в гости за конспектом, — раздается голос Карины, и я перевожу на нее взгляд.

Девушка отбрасывает планшет на кровать и собирается встать, однако это в мои планы не входило. Нельзя ее отпускать, иначе будет туго.

— Не выдумывай, — подмигиваю Настиной подруге. — Ты нам ни капельки не мешаешь, да, птичка? — снова перевожу взгляд на любимую девушку, ища поддержки в ее лице. И она не подводит.

— Конечно, не мешаешь, — отрывается от меня и поворачивается лицом к сидящей на кровати соседке по комнате. — Не надо никуда уходить.

— Да мне правда не трудно, — не унимается Голубева, однако я впиваюсь в нее взглядом, мотая головой из стороны в сторону, пока не видит моя симпатичная блондинка, и Карина понимает, кивая в ответ и заново усаживая свою симпатичную пятую точку на кровать.

— Не понял, дамы, — мой голос снова звучит довольно бодро и весело. — Мне чаю кто-нибудь предложит?

— Ой, точно, — спохватывается Настя и бежит к двери, где в углу стоит небольшой столик. — Сейчас я чайник поставлю. Жаль, нет ничего сладкого.

Мысленно бью себя по голове, так как сам должен был догадаться. Разговор с отцом немного выбил из колеи, и я даже не подумал, что еду в гости к девчонкам. Тоже мне, кавалер выискался — элементарных вещей, Захар, сделать не можешь.

Птичка хватает чайник и выбегает из комнаты, закрывая за собой дверь. Мы с Кариной провожаем ее взглядом, а после ее ухода переводим глаза друг на друга.

— Слушаю внимательно, — произносит девушка, подтягивая колени к груди.

Какая же она понятливая, и это мне в ней нравится. Чувствую, с этой красавицей договориться будет проще, чем с птичкой.

— Тут такое дело, — я усаживаюсь на кровать Насти и закидываю ногу на ногу. — Не буду ходить вокруг да около, скажу кратко и по делу. Отец меня слегка прижал и заставил в пятницу появиться на идиотском приеме. Я не люблю подобные мероприятия, когда ты выступаешь в роли обезьяны в клетке, но сама понимаешь, иногда это необходимо. Вроде там договор века заключили, хотят отметить…

— И соберется модная и хищная тусовка, — перебивает меня Карина, усмехаясь.

— Типа того, — киваю в ответ, понимая, что самое главное еще впереди. Однако старт положен, дальше станет легче объяснить, что я хочу от девушки.

— Чем я могу помочь? — она приподнимает одну бровь вверх, пристально глядя на меня, однако во взгляде читается исключительно интерес, и никак не упрек или укор, чего я ожидал.

Точнее, рассматривал и такой вариант, однако рад, что ошибся.

— Помоги уговорить Настю пойти со мной на прием, — выдаю на одном дыхании, а моя собеседница хмыкает в ответ. — Знаю, что она начнет сопротивляться, потому прошу меня поддержать.

— Ты сдурел? — Карина таращит на меня глаза и крутит пальцем у виска. — Как ты себе это представляешь? Да она упрямее нас с тобой вместе взятых, ты ее еще плохо знаешь.

— Я не могу туда не явиться, но и без Насти не пойду, — сам понимаю, что несу какую-то чепуху, закипая внутри все сильнее. — Блин, Карина, помоги ее уговорить. С меня полный список расходов на наряды, макияжи, прически, и все, что полагается в этом случае. Меня отец живьем съест, если я там не появлюсь.

— Она не пойдет, — девушка кривится, правда, по глазам вижу, что задумывается.

— Если я начну давить, то она точно не пойдет, а вот если ты поддакнешь, — делаю паузу, наблюдая, как моя собеседница тяжело вздыхает. — Тогда есть шанс уговорить. Давай так, — снова запинаюсь, так как собираюсь выдать главный аргумент, чтобы подруга точно помогла. — С тебя помощь, с меня любое твое желание, даже самое невероятное. Скажи мне, что ты хочешь, и я сделаю.

— Любое? — с интересом в глазах, а также с удивлением в голосе произносит Голубева. — Ты уверен?

— На все сто, — спокойно отвечаю, так как в глубине души понимаю — Карина поможет.

Однако такого желания из уст симпатичной (не такой красивой, как птичка, но это исключительно мое мнение) брюнетки я уж точно не ожидал.

— Хочу свидания с Валевским, — девушка ехидно улыбается, а у меня глаза постепенно округляются. — Знаю, вы дружите, и он тебе не откажет. Обычное свидание — посидим в кафе, поболтаем и разъедемся по домам. Цветы дарить не обязательно, так и быть.

Вот это новость, ай да Карина! Я даже предположить не мог, что мой лучший друг Роман ей нравится, раз она использует свое единственное желание (а любая другая на ее месте загадала бы такую сумму, что моя банковская карта точно бы не выдержала), мечтая встретиться с этим балбесом.

Валевский парень неплохой, только уж слишком безответственный. Хороший друг, который всегда придет на помощь, веселый парень, однако он точно не пара Карине. Но раз я пообещал, значит, придется слово держать. Тем более, что попросить Ромку об услуге не проблема, и он мне точно не откажет.

— Не буду спрашивать, зачем тебе это надо, но сделаю, не вопрос, — усмехаюсь и пожимаю плечами, наблюдая, как в глазах сидящей напротив девушки загорается огонек.

— Договорились! — выдает она, даже не моргнув глазом, но тут наш диалог приходится прервать, так как в комнату заходит Настя с чайником в руке.

Делает всем чай, ставит одну кружку передо мной, после чего усаживается на стул со своей, переводя взгляд с меня на свою подругу.

— Что-то не так? — интересуется птичка, в очередной раз глядя на мою улыбающуюся физиономию. — Такое чувство, что вы тут заговор какой-то устроили. А ну, колитесь, что задумали.

— Господи, ты нас еще в терроризме обвини, — фыркает Карина, а я давлюсь смехом от ее грозного тона. — Поговорили по душам, о своем, так сказать, о женском.

— Кстати, о женском, — я встреваю в их диалог, так как сейчас подходящий момент озвучить свою просьбу. — Нас с тобой, — обращаюсь к птичке, глядя ей прямо в глаза, — пригласили на прием, — делаю паузу, наблюдая, как девушка вспыхивает. — В пятницу вечером.

— Я не пойду, — резко выдает, однако я даже не расстраиваюсь раньше времени, так как другого ответа в принципе не ожидал. — И не уговаривай.

— Почему? — делаю глоток уже слегка остывшего чая, пытаясь сохранять ледяное спокойствие.

Внутри бушует пламя, готовое вырваться наружу. Жаль, огнетушителя нет под боком — уж он-то мне точно не помешает в данной ситуации.

— Почему не пойду, или почему не уговаривай? — уточняет Настя с небольшим нажимом в голосе.

— И то, и другое, — снова отпиваю из своей чашки, чтобы хоть чем-то занять руки, а также скрыть выражение лица за посудиной.

— Потому, — девушка вскакивает с места, судорожно сжимая и разжимая пальцы. — Не пойду, и все тут.

— Это не ответ, — я пытаюсь говорить спокойно, однако чувствую, что голос срывается на повышенный тон.

Как же с ней тяжело, с этой трусливой птичкой! Неужели непонятно, что я буду рядом и в обиду ее никому не дам? Она — королева, по крайней мере, для меня так уж точно, и мне глубоко плевать на мнение окружающих, их обсуждения за спиной, а также похотливые взгляды мужской половины приглашенных. Хотя, с последним пунктом я погорячился, тут уж мне точно не плевать, однако кто-то из них может получить фингал под глазом. Или сломанную руку — тут уж, как повезет.

— Захар, послушай, — вижу, что Настя нервничает еще сильнее. Голос немного подрагивает, и она, так же, как и я, пытается держать себя в руках. — Я абсолютно не против того, чтобы ты ходил на приемы, встречался с друзьями или родителями.

— А я абсолютно против, — прерываю ее речь, заставляя замереть на месте и посмотреть, наконец-то, на меня, а не бегать по комнате и нервничать. — Встречаться, как ты говоришь, с друзьями или родителями, а также ходить на приемы без тебя. Ну, чего ты испугалась? Я буду рядом, и никому не позволю тебя обидеть, — делаю намерено паузу, давая девушке возможность переварить мои слова. — Насть, послушай, — отставляю чашку в сторону и встаю с кровати. Медленно подхожу к птичке, заставляя ее поднять голову вверх. — Нам рано или поздно все равно придется это сделать.

— Я не могу, — она опускает глаза, а я срываюсь.

— Настя, ну почему? — вырывается довольно резко, так как мои эмоции не поддаются контролю. Вот же упрямая птичка, так и до нервного срыва недалеко!

— Потому что тебе, Захар, пора домой, — встревает Карина и тоже встает с кровати, подходя к нам. — Давай, давай, — толкает меня в плечо в направлении двери. — А то сейчас поссоритесь.

Ее последняя фраза звучит довольно грубо, но я понимаю, что девушка права. Я сорвусь, Настя расплачется, и мы точно поссоримся, причем на ровном месте и без особого повода.

Тяжело вздыхаю, бросаю последний взгляда на птичку, которая даже не поворачивается в мою сторону, чтобы попрощаться, и переступаю через порог их комнаты.

— Позвони мне, если нужна помощь, — шепчу, залезаю в карман куртки и протягиваю Карине визитку. — И спасибо большое за поддержку.

— Всего хорошего, — бросает напоследок девушка и закрывает за мной дверь.

Теперь вся надежда только на нее.

Иначе я тоже не пойду на этот дурацкий прием и поссорюсь с отцом. Прямо замкнутый круг, не иначе.

Спускаюсь по лестнице на автомате, забираю документы у вахтера и выхожу на морозный воздух. Уже начинает темнеть, потому что на улице декабрь, и дни намного короче ночей. Но мне сейчас все равно, так как мысли заняты совершенно другим. Точнее, другой, которая никак не хочет мне довериться окончательно.

И уже сидя в машине с заведенным мотором, достаю из кармана смартфон и набираю сообщение:

“Птичка, я тебя люблю”.

Нажимаю кнопку “отправить”, и через минуту приходит ответ:

“Я тебя тоже”.

Слава Богу, хоть злиться перестала.