Глава 10

Госпожа Маккенна в вопросах готовки была неудержима, поэтому Колину и его отцу пришлось сперва справиться с перепелками в подливе, затем большой порцией салата, пирогом с начинкой из персиков и, лишь когда настало время чая, Колин смог выдохнуть. Мать не выпустила бы его, не убедившись, что дорогой сын наелся на месяц вперед. Распустив ремень, Колин откинулся на спинку стула. Несмотря на то, что мощный организм сида быстро справлялся с едой, сейчас требовалось время, чтобы переварить все, что приготовила мать. – Итак, Колин, – проговорила она, деликатно отправляя в рот крошечное пирожное, – расскажи нам, какие у тебя новости. Мне интересны подробности. Ты ведь направился прямиком к отцу, он-то наверняка уже в курсе всего. Она хитро посмотрела на него и подмигнула. Колин немного смутился, он знал, что именно интересует мать, но говорить об этом не любил. Протерев губы салфеткой, он произнес: – Да ничего особенного. Отцу, вроде, уже все рассказал. Если коротко – клуб процветает, учеба идет, финансовых проблем нет. Идеальные брови Сандры Маккенны вскинулись, она закатила глаза и отмахнулась. – Колин, меня не интересуют дела, – сказала мать. – Я уже давно высказала свое мнение по этому поводу и, если тебя оно не волнует, что ж, ничего не могу поделать. – Дорогая, – смешался отец, – ты у меня, конечно, красивая, но, думаю, твои советы в вопросах дел излишни. Сандра Маккенна послала мужу гневный взгляд, но старший сид улыбнулся ей так, что она тут же смягчилась, плечи расслабились. Колин про себя усмехнулся – отец применяет на матери те же приемы, что и он на девушках. На секунду ему показалось, они оба забыли, что за столом сын. Отец явно испускает чарующие потоки, Колин это чувствует, он ведь тоже сид, а мать с готовностью эти потоки принимает. В глазах появляется озорной блеск, а на губах улыбка. Колин не желал становиться свидетелем любовных игрищ родителей, он громко покашлял. Отец и мать встрепенулись, быстро отводя друг от друга взгляды. Хьюго Маккенна хмыкнул и покровительственно глянул на сына, а мать на секунду опустила взгляд. До Колина донеслось сопение – она приводит в порядок дыхание. – Всё было очень вкусно, – с деланным воодушевлением проговорил он, стараясь замять неловкий момент. – Перепелки, и пирог, и вот эти… гм, сладкие шарики. Старший Маккенна усмехнулся, Колин с облегчение отметил, что потоки от него исходить перестали. – Твоя мать всегда была искусницей во всем. От фразы повеяло двусмысленностью, Колин не выдержал. – Отец, ради богов, избавь меня от ваших подробностей. Губы Хьюго Маккенны растянулись в широкой улыбке, он запрокинул голову и расхохотался так, что по всему дому разлетелось эхо. Мать тоже захихикала, и Колину показалось, что против него сговорились. Нахмурившись, сид уставился в чашку и сделал вид, что очень сосредоточен на разглядывании чаинок. Наконец, старший Маккенна перестал хохотать. Отерев глаза пальцами, он проговорил: – Не обижайся, Колин. Просто видел бы ты свое лицо. – Представляю, – буркнул Колин. Сандра Маккенна тоже уже пришла в себя после внезапного порыва и произнесла так, как это умеют только матери: – Ну довольно тебе, Хьюго. Хватит смущать нашего несмущаемого сына. Тот снова хохотнул, но от приступа смеха удержал, а мать продолжила: – Но Колин, я ведь не просто так спросила. И, как уже говорила, интересуют меня не дела. Ты ведь наш единственный сын. И мы беспокоимся о твоем благополучии, даже если это не заметно. У тебя есть постоянная девушка? Колин ощутил, как брови, помимо воли, поднимаются. Он поставил чашку на блюдце и сказал: – Ты же знаешь, я не люблю эту тему. – Но все же, – не отступала Сандра Маккенна, – тебе уже двадцать один. – Всего лишь двадцать один, – заметил Колин. – И я сид. О какой постоянной девушке может быть речь, если они на меня вешаются толпами? Я не жрец из Святилища Мира, чтобы добровольно отказываться от такого. Сандра Маккенна пробарабанила пальцами по столу и сказала: – Для сида двадцать один год уже достаточно, чтобы нагуляться. У тебя есть фора. – Готов категорически не согласиться, – отозвался Колин. – Мне вообще не понятно, как сид может нагуляться. – Но Хьюго как-то справился с этим, – парировала она. Отец послал матери какой-то суровый взгляд, и она поджала губы, Колин воспринял это, как помощь со стороны отца и решил укрепить позиции. – Мама, как ты себе это представляешь? – сказал он. – Вокруг слишком много женщин, чтобы я остановился на одной. А мой дар, сама говоришь, дает небывалые преимущества. Отец как-то загадочно хмыкнул, а мать все же произнесла как-то опечалено: – Значит, постоянной девушки у тебя нет. – Верно, – согласился молодой сид и оттянул ворот рубашки, потому что от еды вдруг стало жарко. – Но если разговор зашел в эту сторону, у меня возникла странная ситуация. И, кажется, только вы сможете помочь понять, что не так. Отец с матерью переглянулись, и Колин мог поклясться, что видел, как между ними пронеслись молнии. – Приятно, что ты обратился к нам, – произнес Хьюго. – Выкладывай. Когда Колин ехал сюда, он не думал о том, как будет проходить разговор на такую пикантную тему, и теперь пытался подобрать правильные слова, чтобы донести мысль, но не выставить себя идиотом. – В общем, – начало он медленно и вдумчиво, – я хотел узнать, может ли дар сида давать сбой. Колин посмотрел на отца, затем на мать, которая присмирела еще сильней, как мышка. Потом снова перевел взгляд на отца. Тот сосредоточенно жует кусок ветчины, разглядывая ее то с одного, то с другого бока. – Ты не хуже меня знаешь тех, на кого магия сидов не действует, – проговорил он как-то заученно, словно в тысячный раз читает лекцию, – Пленты, огры, ведьмы. Не маги, а именно ведьмы… Колин покачал головой. – Об этих я действительно знаю, – сказал он. – Но речь не о них. Совсем не о них. Отец перестал жевать и перевел взгляд на сына. – В самом деле? – спросил он, и от Колина не укрылось то, как отец коротко покосился на мать. Та все еще сидит тихая и кроткая, смиренно ковыряя персиковый пирог. Колин знал, что мать ведет себя так только когда речь идет о чем-то важном. И его напрягало, что он даже не понимает, в чем дело. Однако отец спокоен и невозмутим, что приводит в замешательство. – Возникла девушка, которая каким-то образом противостоит моим чарам, – продолжил молодой сид, не зная, как еще привлечь внимание к своему вопросу. Отец отложил недоеденную ветчину и отпил из чашки. – И что ты хочешь услышать от меня? – спросил он. Колин протянул озадаченно: – Ну, как минимум, что со мной все в порядке, и я не подхватил какое-нибудь сидовское бешенство. – Сиды не болеют, – напомнил Хьюго Маккенна. – Знаю. Но что тогда не так? Эта девица не ведьма, не плента и уж точно не огрица. Красивая. Очень красивая, и дерзкая, как гоблин. Что бы я ни делал, сколько бы очарования не напускал, она холодная и непримиримая. И можно было бы списать на случайность, но она отшила меня два раза. Отшила! Меня! А это уже закономерность. Хьюго и Сандра Маккенна вновь переглянулись. Отец многозначительно хмыкнул, а щеки матери почему-то стали покрываться легким румянцем. Колин решил, что они вновь пытаются заигрывать друг с другом в его присутствии. И, несмотря на то, что соответствующих потоков от отца не исходило, он поморщился. – Ничего не могу сказать по этому поводу, – вдруг сухо произнес отец. – Что? – не понял Колин. – Что слышал, сын мой. – Как? Совсем? – изумился молодой сид. Для него отец всегда был кладезем знаний, и он никак не ожидал, что когда-нибудь услышит от него подобное. Старший Маккенна покачал головой, откидываясь на спинку стула. – Вот ни слова, дорогой сын. У Колина возникло стойкое ощущение, что родителям известно больше, чем говорят, но вытащить из них информацию против воли не смогли бы даже эльфийские пытки. А те славятся изобретательностью в этом деле. Он потряс головой и проговорил: – Так, погоди, отец, ты хочешь сказать, что со мной все в порядке, но не знаешь, что все это значит? Или как? – Я хочу сказать, – ответил Хьюго Маккенна настойчиво, – что ничего не могу сказать по этому поводу. – И как это понимать? – Так и понимай. Колин таращился на отца и пытался сообразить, что происходит. Но никакое логическое объяснение в голову не приходило. – Эм… – протянул он озабоченно. – Ладно… Может я тогда, гм, поеду? Мать наконец вышла из состояния покорной молчаливости, встрепенулась и выдохнула: – Что? Так скоро? Ситуация становилась непонятной всё больше. Родители демонстрировали такую смесь гостеприимства и отстраненности, что даже для сидов было странно. И он мог бы списать все на их увлеченность друг другом, но сейчас никаких потоков не ощущал. Косясь то на одного родителя, то на другого, он протянул озадаченно: – Угу. Поеду. У вас еще дела. Наверное. Не хочу отвлекать. Мать вздохнула с неприкрытым огорчением, и Колин еще больше растерялся. Да, сиды не трясутся над своими детьми до бороды, но всегда помогают, если это действительно необходимо. Ключевое слово «действительно». И после некоторых размышлений Колин решил, что отец счел его вопрос не достойным того, чтобы в его решении помогала семья. Даже если эта помощь заключается в простом совете. Это напрягло. Напрягло немного больше, чем могло бы, а ощущение, что ему не договаривают заставило кровь кипеть. Хотелось спросить «что вы скрываете?», но знал – если не ответили в первый раз, во второй и думать не чего. Под внимательными и взором отца он несколько раз вдохнул и выдохнул, приводя хаос мыслей в порядок, затем сказал: – Спасибо за ужин. Мама, ты как всегда великолепна. Отец, рад был повидаться. – Взаимно, – отозвался старший Маккенна, – всегда тебе рады. – Сейчас я в этом не уверен, но буду иметь ввиду, – произнес Колин и поднялся из-за стола. Он коротко поклонился и, не дожидаясь, пока мать начнет причитать, мол, не доел, как же можно вот так уходить, да разве он не останется на ночь, вышел в прихожую. Его разрывали противоречивые чувства, которые в сочетании с общей ситуацией составляли просто взрывной коктейль. Родители повели себя странно, выскочка Софи вела себя странно, ему срочно требовалось что-то, что убедит его в том, что он все еще Колин Маккенна, сид из рода Маккенна. Парнишка в возле вешалки, почтительно поклонился и распахнул дверь, а Колин уже выходя, услышал из гостиной: – Хьюго, может стоило помягче? – Нет, дорогая, он и здесь все должен сделать сам. Это важно. Нахмурившись, как грозовая туча, сид спустился по ступеньками. Родители не разрешили его сомнений, а только добавили вопросов. Что именно он должен сделать сам? Он и так давно взял жизнь в свои руки, и отец сегодня прямо заявил, что гордится этим. Так в чем дело? Что за дело, которое отец даже не стал озвучивать? Чувствуя, как мысли бурлят и перемалываются, он направился к своему трициклу. Охранник развернул его носом к воротам, чтобы удобнее было выезжать. Но сразу ехать в «Люксот» желания не было. Сейчас хотелось выплеснуть все накипевшее, гнать на трицикле, драться, поймать какую-нибудь… Возле калитки чуть левее ворот он вдруг заметил девушку, которая передает корзинку охраннику. Тот принял и пошел куда-то в сторону входа в дом со стороны кухни. В голове вспыхнуло, Колин хищно облизнулся. Девушка еще не знает, что попала на охоту, где охотник совсем не она. Ощущая, как стремительно превращается в машину для соблазнения, Колин быстро приблизился к калитке, пока не вернулся охранник. Едва девушка взглянула на него, ее зрачки расширились. – Здравствуй, милая, – проговорил сид колдовским голосом. Собственное вожделение так рвалось наружу, что он еле дошел – штаны показались слишком узкими. Хотелось накинуться на нее прямо здесь, но удерживало то, что сейчас еще светло, и скоро вернется Шон, который пошел, по всей видимости, за деньгами. Он так давно не выходил на охоту для себя, а не за деньги, что сейчас его просто распирало. А недавние события с выскочкой Софи и не желание родителей что-либо объяснять просто сводили с ума. Софи… Сладкая, девочка с пухлыми губами, аппетитной грудью и задницей, которую хочется отшлепать, а потом целовать… Дрянная девчонка, выскочка, которую ему предстоит обуздать. Он непременно это сделает, ведь от этого зависит его репутация. Девушка перед ним совсем на нее не похожа. Рыжая, округлая, она не отрываясь смотрит на него. Губы распахнулись, взгляд медленно затягивает поволокой. – Зд-дравствуй… – проговорила она запинаясь. – Что ты делаешь здесь одна? Такая красивая, такая соблазнительная, – произнес сид хрипло, источая тугие волны очарования. Ему срочно требовалось впиться в женское тело. – Я… принесла молоко… – произнесла девушка. Колин скользил взглядом по её сочной, как спелый персик, фигуре, пышной груди, которую видно через неосмотрительно глубокое декольте. Вокруг него рюши, талия перетянута корсетом, а широкие бедра прикрывает светлая юбка в пол. – Какая умница, – прохрипел Колин, сам едва соображая от вожделения. – Хочешь быть еще большей умницей? Она смотрела на него очарованно, дыхание участилось, Колин всей кожей ощутил, как она тянется к нему, как желание захватывает ее с головой и вот она уже протягивает к нему ладонь. – Для тебя я буду самой лучшей умницей, – проговорила она кусая губу и теряя остатки самообладания. Сид взял ее за руку. – Тогда пойдем, милая, – сказал он. – Не будем смущать прохожих. Здесь есть одно укромное местечко. Девушка охотно последовала за ним, как покорная овечка за волком, которого приняла за пастуха. Колин вел ее знакомой дорожкой, по которой, когда еще жил здесь, часто водил девушек. Скоро ему полегчает, скоро эти тугие штаны перестанут мешать, скоро его мысли очистятся… Впереди замаячили заросли самшита, высокого и выстриженного в форме замка. Колин ускорился. Чувства буквально разрывали его, срочно требовалось спустить пар, а зовущие потоки девушки только подливают масла в огонь. В заросли он девушку буквально втащил. Едва оказались внутри, он накинулся на нее, как голодный медведь, стал мять и сжимать ее податливое тело. Та обхватила его руками стала прижиматься, постанывая и пытаясь поцеловать. Но Колину не хотелось нежностей. Ему требовалось срочно избавиться от переполняющих эмоций. – Нет, милая, – прохрипел он ей в ухо, – мы будем делать иначе. – О, как скажешь… – промурчала девушка, – только сделай это, прошу… Я никогда такого не испытывала… – Не сомневаюсь. Зацепив пальцами вырез, он потянул его вниз, пышная грудь оказалась на свободе, и сид сжал ее жадными пальцами. Девушка застонала и подалась вперед, а он стал спешно задирать ей юбку. Когда отодвинул трусики, девушка застонала еще громче, и в голове Колина мелькнула мысль, что охранник наверняка услышал. Но сейчас ему было все равно. Пропустив руку под ее коленом, Колин, приспустив штаны, одним толчком оказался в ней и задвигался настойчиво, резко и ритмично. Девушка цеплялась за него, кричала, прижималась, словно пыталась слиться и раствориться в нем, как сахар в воде. Он чувствовал – ей будет сложно после такого встретить кого-то, кто смог бы утолить ее голод, но ему нужно, просто жизненно необходимо взять ее прямо здесь, прямо сейчас… Движения становились все быстрее, он уперся ладонью в ветку, от чего все заросли заходили ходуном. Кровь ушла вниз, мысли растворились, превратившись в туман. Когда он совершил еще один резкий толчок, мир на секунду исчез, и сид разрядился, стискивая зубы, чтобы не застонать. Зато девушка закричала громко, хрипло, и Колин успел подумать, что если до этого их мог слышать только охранник, то теперь наверняка даже прохожие в курсе, что тут происходит. Отстранившись от девушки, он быстро застегнул штаны и вытер лоб. Девушка обмякла и по изгороди сползла на лавку, которой они так и не успели воспользоваться. – Я никогда такого не испытывала… – пробормотала девушка, таращась в небо и не обращая внимания на то, что лежит с обнаженной грудью и задранным подолом. – Ни с кем… Сид приводил в порядок дыхание. Едва он спустил пар, жить стало немного легче – мысли очистились, гнев и злость отступили, а в теле появилась прежняя легкость. Друзья рассказывали ему, что большинство обычных мужчин после такого наоборот слабеют и отваливаются спать, чтобы восстановить силы. Но сиды, несмотря на то, что в момент соития многое отдавали, наоборот ощущали подъем. Девушка перевела осоловелый взгляд на сида и повторила: – Никогда и ни с кем… – И больше никогда не испытаешь, милая, – сказал Колин и вышел из зарослей.