Глава 13

Посетители оторопело оглянулись на него, в баре повисла тишина. Гарах собирался опрокинуть в рот пинту, но так и замер с кружкой у губ и вытаращится на него. Огрицы тоже застыли и глазеют на него с опаской, поглядывая под стойку, где хранят дубинки. Колин обвел гневным взглядом всех, но среди посетителей так и не нашел, на ком спустить злость. Хмурый и мрачный, он широкими шагами приблизился к стойке и сел, рядом положил коробку с атласной лентой, которую даже при подрыве не выпустил из подмышки. Кулаки легли на столешницу, взгляд вперился в одну точку. – Эй, Маккенна, – осторожно спросил Гарах. – Ты чего? – Трицикл, – процедил сид, еще сильнее сжав кулаки и те заскрипели. – Трицикл. Управляющий покосился на окно, но там только прохожие и, время от времени, моноколесницы со скрипом прокатываются по брусчатке. – Не понял, – сказал он и все же отпил, затем поставил емкость на столешницу и отодвинул, качая головой, мол, добавки не надо. Колин зло смотрел вперед, но вместо бутылей на полках бара видел лишь своей горящий транспорт, в который он вложил столько сил и средств. Он механически пошарил рукой, и огрица молча сунула ему стакан с пузырящейся водой. – Что понимать? – огрызнулся Колин. – Ты его видишь? – Трицикл? – озадаченно произнес Гарах. – Ну, не вижу. – Так чего спрашиваешь? Послышался недовольный выдох громилы. Повисла пауза, он, видимо, ждал объяснений, но сиду хотелось крушить и ломать, а вовсе не растолковывать, что и как. Он сопел и скалился, сверля точку перед собой, будто намеревался воспламенить взглядом воздух. Наконец управляющий в лице громилы Гараха сурово заворчал и, резко развернув к себе, проговорил с нажимом: – Так, хватит нести околесицу. Говори нормально, что случилось. Колин Маккенна скинул с плеча его здоровенную ладонь и сделал большой глоток из стакана. – Что случилось? – сказал он зло. – Случилось то, что меня чуть не подорвали. Вот что. – В каком смысле? – опять не понял громила. Сид поморщился, верный и надежный друг обычно был наблюдательным, не просто так он поставил его управлять «Люксотом», но иногда проявлял чудеса тугодумия. – А в каком смысле можно кого-то подорвать? – спросил Колин резко. – Но ты же в порядке? – спросил Гарах, на всякий случай оглядев его с головы до ног. Колин кивнул раздраженно. – Я да, а мой трицикл похож на обезглавленного коня. Весь перед раскурочен, сидение оплавилось. Если б не успел спрыгнуть, поджарился бы, как свиная ляжка. До Гараха, наконец, стало доходить. Лицо сначала вытянулось, потом потемнело, густые брови сошлись на переносице и между ними образовалась глубокая морщина. Гарах и в спокойном состоянии выглядел угрожающе, но, когда начинал злиться, им можно было пугать разбойников Танцующего леса. Народ все еще пялится на сида, который слишком взъерошенный и мрачный для такого создания. На громилу тоже поглядывают с опаской – знают, что в ярости он опасен, как боевой носорог. Гараху явно не нравилось такое чрезмерное внимание, он гаркнул: – Эй, чего уставились? Нечего тут смотреть! Что, грязного и лохматого сида никогда не видели? Так он каждое утро такой. Эй музыканты, а ну-ка гряньте что-нибудь забойное! Долговязые ребята с длинными волосами, завешивающими лицо, засуетились в закутке на сцене. Загудел бас, потом занялся ритм ударника, и через некоторое время весь «Люксот» наполнился музыкой, которую Колин как-то слышал на звукофоне. Его принес заезжий гость, оказавшийся сопровождающим и, видимо, важной шишкой из Ардэна, если носил карманный звукофон. Они стоят так дорого, что позволить себе их могут только бессмертные маги, эльфы и вот такие сотрудники. Хотя Колин предполагал, что звукофон не является его собственностью, и выдан в аренду, пока гость работает сопровождающим. Гость тогда уверял, что в далеких землях песня очень популярна. Он был очень убедителен, и теперь во всем Брассе ее крутят на всех вечеринках и во всех клубах. Вокалист заголосил о том, что лед между людьми почему-то тает, они от кого-то спрятались в дожде, или что-то в этом роде – Колин плохо понимал языки славянской группы. Но работал над этим, и сейчас содержание песни только подливало масла в огонь его гнева. Если он не думал о трицикле, то думал о выскочке Софи, а это тоже совсем не успокаивало. – Они не могут петь что-нибудь другое? – спросил сид. – И без того тошно. Гарах пожал плечами. – Песня тут не при чем, – сказал он. – Ты сам это знаешь. Этих ребят все клубы с распростертыми объятиями ждут. А играют они у нас. Так что ты это, давай, не ори. Есть догадки, кто хотел тебя подорвать? – Не хотел, а подорвал, – поправил его Колин резко. Гарах покачал головой. – Если бы подорвал, – сказал он. – Ты б тут не сидел. – Не придирайся. – Так что думаешь? – А что думать, – огрызнулся Колин, вытирая лоб, и на пальцах остались разводы от сажи. – Это Фергюсон. Точно он. И я сейчас пойду и вытрясу душу из него и всей его шайки. Крылья носа сида затрепетали, он сжал челюсти так, что заходили желваки. Но когда дернулся, чтобы встать, громила положил ему на плечо длань, и Маккенне показалось, что его придавила гора. Он всегда удивлялся, как в простом человеке, пусть и очень крупном, могло храниться столько силы. – Что? – хмуро спросил сид. Гарах ответил, качая головой: – Погоди. Надо разобраться. Сид ощутил, как гнев в тысячный раз за день начинает рваться наружу, он проговорил глухо: – Чего тут разбираться? Вломить ему так, чтоб он наконец понял, кто сид, а кто гоблинская полукровка. – Надо разобраться, – повторил громила. – Издеваешься? – не выдержав, выпалил Колин, высвобождаясь из его хватки. – Или решил переметнуться на сторону Фергюсонов? Громила упер кулаки в бока и посмотрел на него, как на пьяного дебошира, который возжелал петь на сцене, не обладая при этом ни слухом, ни голосом. – Не мели ерунды, – сказал он. – Просто, прежде, чем заявляться в нижний город прямиком к Рою, надо найти хоть какие-то доказательства, что это сделал именно он. – С каких пор ты вдруг стал таким рассудительным? – пренебрежительно бросил сид. Но доля смысла в словах громилы была. Прийти в нижний Брасс, где бесчинствуют банды, гоблинов, полукровок, где совсем рядом Танцующий лес, и твари из него, если верить слухам, все чаще выбираются на окраины города – не самая умная идея. Колин никогда там не бывал и видел нижний город исключительно с высоты моста, который проложен от среднего Брасса до самого Шельдорского тракта. Он нахмурил брови, а Гарах проговорил: – Тебе разве один Фергюсон желает бока помять? Колин поморщился, но согласился нехотя: – Вообще-то твоя правда. Не он один имеет на меня зуб. Но большинство просто злопыхают. Они бы не решились на такое. Подорвать меня! – Но кто-то ведь это сделал. – И я уверен, это полукровка, – произнес сид, кивая, – только у него достаточно нахальства и отсутствия мозгов, чтобы вот так, среди бела дня… – Но просто так предъявить ты ему не можешь, – напомнил Гарах, внимательно вглядываясь в него, видимо, пытаясь увидеть в глазах непреодолимое бешенство. Тогда уж он навалится всей массой, и огриц позовет, чтоб сверху уселись, потому что рассерженный сид по силе своей превосходит двух крепких мужчин. – Не могу, – согласился сид. Огрицы, как всегда молчаливые и внимательные, вновь наполнили опустевший стакан сида, вода запенилась, пузырьки заструились к поверхности, и Колин как-то засмотрелся. День и впрямь томностью не отличался. Начиная со вчерашнего, жизнь резко насытилась событиями, которых он не всегда желал. Появление полукровки в его клубе, строптивая выскочка, от одной мысли о которой его всего прошибает жаром, поездка к предкам, трицикл… Такого обилия движений у него не было со времен, когда ему было двенадцать, и ему приходилось убегать от Роя и его прихвостней. Но сейчас он далеко не тот бесхребетный слизняк, каким был в детстве. Он владелец "Люксота", сид, мечта женщин и зависть мужчин. Он разберется и с этим, нужно только немного подумать. Одна из огриц пододвинула ему блюдо с тонко нарезанными кусками вяленого мяса. В воздухе появился дразнящий аромат, и в животе невольно заурчало – после пиршества в особняке Маккенны Колин успел потратить изрядно сил. Он взял один кусок и стал методично жевать. По языку растекся пряный, слегка острый вкус. Так делали мясо только огры, свято храня секрет от посторонних, и Колин Маккенна одобрительно кивнул барменше. Та ухмыльнулась и хмыкнула, мол, я всегда знаю, что и кому нужно. Гарах косился на музыкантов, которые играют уже что-то нейтральное и спокойное, посетители на сида оглядываться перестали. – Ну? Чего делать будем? – спросил громила, облокотившись всей массой на барную стойку. – Надо разведать, что там у Фергюсонов происходит, – сказал Колин, глядя в одну точку на столешнице и все так же мерно жуя. – Уверен, после неудачи они снова станут размышлять, как достать меня. И, не то, чтобы я считал их мыслителями, но едва ли захотят снова повторить провал. – Так мне послать ребят? – спросил громила и тоже схватил кусок мяса из тарелки. Тот кивнул. – Посылай. Только скажи, чтоб не светились. Мне нужно доказательства, а морду я ему потом и сам начищу с огромным удовольствием. Гарах тихо свистнул кому-то, из темноты за баром вынырнули два человека непонятного возраста. Оба приземистые, в темных плащах, будто сошли со страниц фолианта о лазутчиках. Сид смерил их недоверчивым взглядом. – Это кто? – спросил он приглушенно и чуть наклонившись к Гараху. Тот сообщил с напускной небрежностью: – Да нанял утром, чтоб поглядывали за мелочами в округе. А то вторжение полукровки как-то некрасиво получилось. Гарах старался выглядеть невозмутимо, но сид чувствовал – друг детства напрягся и пытается прикинуть, верно ли поступил, взяв на работу двух неизвестных без ведома руководства. Колин внимательно посмотрел сначала на одного, затем на другого. Оба неприметные, какие-то плохо запоминающиеся, такие для сыскной работы подойдут лучше всего. Сид прислушался к своим ощущениям, но те молчат, и, кроме сомнений Гараха ничего не улавливают. – Хорошее решение, – наконец произнес Колин, и громила с облегчением выдохнул. Наклонившись к одному из них Гарах что-то быстро прошептал, оба скрытника, как про себя назвал Колин новых сотрудников, кивнул и как-то незаметно исчезли из "Люксота". Колин даже не сразу сообразил, что они ушли. – Где ты их нашел? – спросил он, оглядываясь на дверь. – Не поверишь, – ответил управляющий. – На базаре увидел, как репу стырить пытались. Они, видал, какие незаметные. – А ты, значит, заметил, – хмыкнул сид и взялся за очередной ломоть. Гарах кивнул. – Заметил. Хотя сам не пойму, как. Видать, брешь у них какая-то в их маскировке пробилась. Так-то они слабенькие, хлипкие, только за счет своей неприметности выживают. Магия у них такая. Врожденная. Колин поковырял языком в зубе и поинтересовался озабоченно: – А эти, как ты говоришь, неприметные, у меня воровать не будут? У меня в подвале только одних вин и магических вод на пол миллиона таафей. Гарах покачал головой. – Не будут. Я им оклад в десяток таафей каждому назначил. И койки в старой кладовке. Ею все равно не пользуются, только пустует место. А у этих отродясь такого не было – чтоб и платили, и крыша над головой, и питание. Обычно Колин нанимал сотрудников самостоятельно, используя свою силу сида, чтобы ощутить, насколько можно доверять кандидату и чего от него ждать. Гарах же такими способностями не обладал, но знали они друг друга давно, да и управленством в «Люксоте» занимается не первый год. Пришлось довериться его выбору. – Имена у этих скрытников есть? – спросил сид, выдыхая натужно, что означает – он согласился с новыми работниками, но будет следить в оба и пусть только попробуют облажаться или попасться на краже репы. – Скрытников? – не понял Гарах. – Ну они ж скрываются? – уточнил сид. – Значит скрытники. – Ааа… – протянул громила и проговорил, проскрёбывая щетину на щеке: – Есть. Хотя мне понравилось «скрытники». Имена-то такие, что язык в узел сворачивается. Один Аделбречт, другой Ландоберкт. Колин зажмурился и произнес: – Ясно. Будут скрытниками. Музыка сменилась в очередной раз, теперь пошло что-то плавное, будто они нарочно пытаются умиротворить беспокойного сида. Гарах послал им одобрительный взгляд, и ребята заиграли с большим рвением. Колин и впрямь немного остыл. Огрицы, видимо, добавили в шипучку настойки мяты, она всегда действует на него успокаивающе. Мысли пошли ровнее. В действительности он не был полностью уверен, что во всем виноват Рой Фергюсон. Но ему очень хотелось, чтобы это было так, потому что никто, кроме него не мог подстроить такую подлую диверсию. И его появление вчера в баре прямое тому свидетельство. Колин резко выдохнул, раздув нос, и перевел хмурый взгляд на коробку слева. Во всей этой неразберихе, в голове, как из тумана, выплыло аккуратное личико со вздернутым носиком и фиалковыми глазами. Гарах заметил его задумчивый взгляд и спросил: – От мадам Лолиты? – Угу, – буркнул сид. – Тебе же горничная покупает шмотки, – удивился громила. Колину не хотелось делиться с ним своими душевными изысканиями, поэтому отмахнулся и сказал: – Это не мне. – А кому? – не отставал Гарах. Взбудораженный всем, что произошло за последние два дня, сид огрызнулся: – Я что, на допросе? Громила примирительно вскинул ладони. – Ни в коем случае, – сказал он. – Ты успокойся, а? Поднимись к себе. Отмойся, а то рожа, как у трубочиста. И рубашка, вон, порвана. Опустив взгляд Колин обнаружил небольшую дырку возле кармана, видимо зацепило осколком от подрыва. Он скривился – рубашка совсем новая. Но громила вновь оказался прав, ему требовалось привести себя в порядок. Ощущение, что его, как котенка, изваляли в грязи, вдруг стало невыносимым. – Следи тут за всем, – сказал он поднимаясь и хватая со столешницы коробку. Сид старался не смотреть на Гараха – вроде он сам решил, что пора в свои апартаменты, а не громила ему ткнул на грязную рожу. Тот охотно ответил: – Иди-иди, давай, охмуритель. Морду умой. Колин развернулся и направился в сторону лестницы, но Гарах его окликнул: – Сид, а тебе ничего не надо? Тот оглянулся, засовывая коробку подмышку. – Например? – Ну, – протянул громила. – Ты же в стрессе. Не делай такую рожу, ты не невинный овец. Я слишком давно тебя знаю. Вообще-то Гарах был прав, и сида распирало от невыпущенных эмоций, они кипели и клокотали, как ни пытался загнать их в глубину. И дать им волю, направить в мирное русло – необходимо, иначе может разнести клуб. – Мда, – проговорил Колин и окинул оценивающим взглядом зал. Посетителей немного – своим грозным появлением он некоторых изрядно напугал. А те, кто есть, в основном мужчины. Женщин мало и, кажется, ни одной подходящей. Сморщив нос, будто к лицу поднесли прокисшей ухи, он произнес: – Оно, может, и надо. Но вариантов не вижу. – Совсем? – обеспокоенно спросил громила, который, как никто другой знал, чем чреваты забродившие силы в организме сида. Он лично несколько раз разбирал погромы. Колин вновь мазнул взглядом по людям. – Аж самому обидно, – сказал он. В этот момент дверь открылась, и в «Люксот» вошла девушка, немного старше Колина. Он смутно помнил ее по приемам у Салливанов, и она была чьей-то кузиной из верхнего Брасса. Высокая, слишком худая по меркам Колина, с бледной кожей и тусклыми волосами, убранными в низкий хвост. На ней чопорная юбка до колен, чопорная блуза и еще более чопорный воротник. Но ее старомодный стиль сейчас интересовал Колина меньше всего. Он знал, что эта девушка состоятельна, а строгость воспитания и самолюбие не позволит ей привязаться к нему слишком быстро. Гарах проследил взгляд сида и хмыкнул. – Ветер поменялся? – спросил он. – И пора поднимать паруса, – отозвался Колин и направился к девушке, надевая одну из улыбок, перед которыми не устоит ни одна женщина. Ни одна. Кроме Софи.