Глава 15

Обратно Колин Маккенна несся на изумрудно-зеленом механозмее, который извивается над дорогой, словно пытается выскользнуть из-под наездника. Но кузнец предусмотрительно приварил к его спине удобное седло с упорами, чтобы не соскользнуть при большой скорости. А скорость, если верить все тому же гному, механозмей развивал не хуже трицикла. – Заряжается от любых магических предметов, – сообщил кузнец, перед тем, как отправить сида на все четыре стороны. – Сейчас его заряда хватит на сутки. А дома поставишь рядом… Не знаю, да хоть с адуляритом. – Светильником? – удивился Колин. Гном сдвинул плечами. – Ну магический же камень, – сказал он невозмутимо. – Не только же светить он может. Теперь же сид держался за ручки в форме вытянутых назад рогов и маневрировал между такими неповоротливыми и медленными моноколесницами. День стал разгораться, и народ на улицах нехотя, но все же появлялся. На Колина верхом на диковинном транспорте оборачивались не меньше, чем, когда он разъезжал на трицикле, и раздутая гордость сида ликовала. Некоторое время он просто катался по улицам, привыкая к механозмею, хотя слушаться он стал достаточно быстро. Но Колину нравилась сама мысль о том, что горные гномы позволили и доверили ему такое сокровище. К тому же, когда починят трицикл, эту змею придется вернуть, так что нужно пользоваться случаем и наслаждаться. Потратив на обкатку около двух часов, в «Люксот» сид вернулся уже после обеда. Во избежание повторения истории с трициклом, он впустил механозмея на задний двор, куда обычно подвозили продукты и заготовки для кухни. Рабочие оторопело глазели на это гномье чудо, пока он размещал его возле адулярита так, чтобы не мешал грузчикам работать, но при этом заряжался. Гарах поймал его, когда Колин поднимался по ступенькам на второй этаж. – Эй, сид, – крикнул громила и приблизился, – ты чего такой счастливый? Колин не стал отпираться, он и без посторонних догадывался, какая довольная у него сейчас рожа. – Выгляни на задний двор, – посоветовал он. Гарах с удивительной для такого крупного человека сбегал к запасной двери и вернулся с круглыми глазами. – Это чего же? Механозмей? – Ага. – Ты где его взял? – оторопело спросил Гарах. – Горные гномы выдали во временное пользование, – ответил сид, поднимаясь еще на одну ступеньку. – Пока трицикл починят. Хоть не придется в шахты везти. Кстати, распорядись, чтобы его доставили в гномий квартал к главному кузнецу. Тому, что в полом камне работает. Гарах все еще таращил глаза. Он почесал лоб и проговорил: – Доставят, доставят… Это ты перед той блондинкой покрасоваться хочешь? Колин буквально ощутил, как в груди кольнуло, мир как-то быстро стал терять краски, а он невольно поморщился. Пока был у гномов, о выскочке Софи даже не вспоминал. Казалось, душевное равновесие и спокойствие вновь обретены, а наличие такого шикарного транспорта обеспечит его необходимым для их поддержания вниманием. Но услужливый друг детства любезно напомнил о том, зачем он вообще поднялся в такую рань в выходной. – О чем ты говоришь? – сказал сид, делая вид, что ему вообще все равно, что творится в мире. – Ой, только мне не надо заливать, – сказал Гарах. – У тебя на морде все написано. Колин вновь поморщился. Благодаря дару сида ему всегда удавалось скрывать истинные эмоции, показывая лишь те, что необходимы в тот или иной момент. Видимо, эта выскочка так его злит и выводит, что даже его физиономия готова это демонстрировать. – Чушь, – все же сказал он и поинтересовался, переводя тему: – Новости есть? Гарах неоднозначно пожал плечами и произнес: – Скрытники приходили. Сказали, в нижнем Брассе разброд и шатания, вонь и грязь. В доме Фергюсонов целыми днями гомон, грохот кружек и гогот. Празднуют они там что ли… Как в таверне. Но пока ничего подозрительного. – Празднуют говоришь? – хищно прищурившись, проговорил Колин. – Интересно знать, что. – Да кто их разберет, – отозвался громила. – Они ж народ простой, без изысков. Может какой урожай отмечают. Или женят кого. Колин процедил, ощущая, как наконец успокоившаяся злость вновь начинает пробуждаться, как лесной зверь в берлоге: – Что-то мне кажется, отмечают они не урожай. И не свадьбу. – Хм. А что еще? – Ну, например, успешный подрыв трицикла одного известного сида, который чудом не покалечился, – произнес Колин. – Ну, наверняка мы этого не знаем, – заметил Гарах. Колин произнес, играя желваками: – Я чувствую. Это точно он. Ты что, выгораживаешь полукровку? Гарах замахал руками. – Больно надо. Иди уже, куда шел. А то у тебя совсем крыша едет от этих баб и войн с Фергюссоном. Скрытников я услал дальше следить. Так что если добудут чего-то действительно дельного – сообщу. Отмахнувшись от громилы, мол, делай, что хочешь, сид поднялся к себе. Несколько часов маялся в ожидании, ловя себя на позорных мыслях, что не хочет себя занимать ничем и никем. Обычно он, сид, заставлял всех с трепетом ожидать его появления, а затем купался в лучах славы и внимания. Колин никогда не думал, что окажется по другую сторону, и это раздражало, бесило и приводило в замешательство. Ощущения явно не нравились. От них пахло беспомощностью и зависимостью, а Колин Маккенна не допускал даже мысли, что он может до кого-то снизойти подобным образом. Зарычав на себя и на весь мир, он подошел к мини-бару в стене и достал новую бутыль кертерберийского. Открыв, Колин пригубил прямо из горла, сладковатая жидкость потекла по горлу, наполняя теплом и пряным вкусом. В голове сразу полегчало, мысли из мрачных и тяжелых стали превращаться в цветные. Он сид. Он Колин Маккенна. Он поспорил с близнецами, что выскочка Софи вскоре примкнет к неисчислимым рядам его побед. А он, вдобавок, получит ценное снадобье сорта «Аруэлла», которое, вообще-то, можно купить у семьи О’Келли. Но трофей куда приятней, когда получен за заслуги. Сделав еще несколько глотков, сид прошел к кровати и упал на нее навзничь, раскинувшись звездой. Перебирая в голове разные варианты того, как будет воспитывать дрянную девчонку, он задремал. Очнулся, когда в окно стали доноситься довольный гогот и смешки. Сид открыл глаза. В комнате потемнело – на Брасс опустились сумерки, значит голоса с улиц принадлежат посетителям «Люксота», которые жаждут попасть в любимое заведение. За окном темнеющее небо, на котором появляются первые звезды. Время от времени мелькают темные полосы – это ведьмы. Вечные трудяги. Колин потер глаза. Он даже не думал, что уснет так крепко и так на долго. Пришлось вновь принимать душ. Окинув себя в зеркале придирчивым взглядом, он расслабленно выдохнул. Сид, как всегда, безупречен и неотразим, в черной, раскрытой на груди рубахе, брюках и сапогах он чувствовал себя удобно. А это залог уверенности. Его подмывало нестись вниз по ступенькам, вскочить на механозмея и мчаться к дому Карин… Кристин… Ожидание и без того невыносимо утомило, чего прежде не случалось по определению, ведь раньше он ничего так не ожидал. Тем не менее, Колин резко вдохнул, выдохнул, пригладив волосы назад, и чинно вышел из покоев. Так же чинно под взглядами посетителей и огриц спустился в бар, послав сдержанное приветствие всем, и все еще чинно вышел на задний двор. Механозмей подзарядился и по его изумрудной поверхности прокатываются магические всполохи. Через несколько мгновений сид уже плыл верхом на нем по улицам Брасса, чувствуя, как от седла исходит легкое покалывание – остаточное явление после зарядки. К дому девушки он нарочно подлетал медленно, чтобы все могли осознать всю глубину его неотразимости и успешности. Колин про себя хмыкнул – Рой Фергюсон задымился бы от бешенства, увидь его верхом на таком транспорте. Дом девушки, как и все дома верхнего Брасса, окружен высокой оградой. Многие делают ее из сплошного камня, как в доме Маккенн, например. Чтобы посторонние не глазели. Но здесь ограда из решетки. Ковка хорошая, но все, что творится во дворе – на всеобщее обозрение. Ограду и сам дом украсили гирляндами из колотого адулярита разных цветов. Деверья во дворе тоже мерцают от сияющих камешков, и сид подумал, что Катрин или Кристин старалась изо всех сил, чтобы уже на входе всем стало ясно, здесь дорого, классно и круто. Под восхищенные взгляды и охи, Колин Маккенна влетел во двор и направил механозмея к свободному пяточку у крыльца. Он ощущал томные взгляды девушек и завистливые парней, по венам растекалось блаженное тепло. Вот оно, то самое удовольствие, которое ему просто необходимо. Обожание, почитание, а он, как истинный король должен смотреть на это все с легким снисхождением. С грацией умелого хищника сид спрыгнул с механозмея, тут же к нему подбежала девушка в которой узнал хозяйку вечеринки и чье имя никак не мог запомнить. – О, Колин! Колин Маккенна! – выдохнула девушка, очаровательно хлопая ресницами. – Не могу поверить! Ты пришел! Пришел в мой дом! Девочки, я же говорила, он придет! Она развернулась и помахала кучке девушек, которые сбились, как стайка воробышков, и блестящими глазами смотрят на сида. На лицах глуповатые улыбки. Всё то, к чему привык Колин. Хотя с неприятной для себя досадой успел заметить, что выскочки среди них нет. – Идите сюда! – подозвала она и, спохватившись, развернулась к Колину. – Та же не против? Если ты против, чтобы они подходили, я их прогоню. Колин, ты против? Девушки как-то всей массой подались вперед, но как-то неловко, потом замешкались. А Карин-Кристин заискивающе заглянула ему в глаза, и сид ощутил от нее волны беспрекословного подчинение и готовности выполнять все, что он пожелает. Это потешило его оскорбленное выскочкой самолюбие, сид улыбнулся одной из своих обезоруживающих улыбок и произнес: – Зачем же прогонять красивых девушек, милая? Пускай подходят. Она облегченно выдохнула, но сид ощутил, как в ней борются противоречивые желания – с одной стороны хочется показать, как она крута, если смогла заполучить такого желанного гостя, с другой – нежелание делить его с кем-то еще. Девушки, видимо, ощутили, как незримый барьер рухнул. Они быстро приблизились и облепили его, как пчелы благоухающий цветок. От каждой из них исходили такие волны желания, что Колин заулыбался – ему было просто необходимо вновь ощутить это безоговорочное обожание. – А ты приехал один? – спросила миниатюрная рыженькая, с распахнутыми зелеными глазами. – Один, – подтвердил сид, – на вон той красотке. Он кивнул в сторону механозмея, и девушки хором ахнули. – Какая красота… – Это же легендарный гномий транспорт… – Какой он большой… Девушки наперебой восторгались механозмеем, его временным владельцем, и Колин Маккенна все больше ощущал себя вновь довольным и удовлетворенным жизнью. Хотя взгляд его продолжал врем от времени соскальзывать в сторону в поисках той, из-за кого он вообще приехал на эту сходку, и кому положено популярно объяснить, как вести себя с Колином Маккенной. – А ты покатаешь нас на своем змее? – поинтересовалась пухлогубая брюнетка и откинула волосы за спину, демонстрируя тонкие ключицы под платьем. Колин потянулся к ее волосам, и все замерли, завидуя и радуясь за подругу одновременно – ведь сам Маккенна сейчас коснется ее. Но тот убрал руку, словно передумал, и произнес ласковым голосом, от которого все девушки разом закусили губы: – Мой змей только для избранных, милая. – А что надо сделать, чтобы ею стать? – наивно спросила брюнетка. Он наклонился к ее уху, и девушка застыла, распахнув глаза, губы раскрылись. Сид ощущал ее сердцебиение и тугие волны вожделения, которые исходят от нее с завидной ритмичностью. – Заинтриговать меня, – ответил он, – и иметь очень, очень много таафей. Девушка досадно замычала и, вытянув руки вниз, сцепила пальцы замком, от чего ее маленькая грудь приподнялась. Видимо так она пыталась использовать последний шанс заполучить внимание сида. – А без таафей никак? – спросила она и захлопала ресничками. – Нет, милая, – с улыбкой проговорил Колин, – без таафей никак. Катрин-Кристин-Карин спешно отодвинула ее, встав между ней и сидом. – Что ты пристала к нему? – строго проговорила она, оглядываясь на подругу, и уже вновь повернувшись к Колину пропела мелодичным голосом: – Колин, ты чего-нибудь хочешь? Может пунш? Или давай я покажу тебе дом. Здесь столько интересного, столько укромных мест. Маккенна чувствовал всех этих девушек. По мановению его руки они готовы раздеться до нага прямо тут, несмотря на присутствие других парней, которые с завистью поглядывают в их сторону. Это грело душу, льстило, радовало и успокаивало. Покрутив головой и не найдя той, из-за кого сюда приехал, Колин двинулся по дорожке меж газонов, окруженный лучами славы и теплом девичьих сердец. Он вновь ощущал себя на коне. – Колин, а ты будешь плавать в бассейне? – спросила девушка с высоким хвостом. – У Кристин есть бассейн. Там так красиво! Сид усмехнулся. – Боюсь, милая, – сказал он, – если я начну раздеваться, поднимется переполох. – Ой! – воодушевлено выдохнула девушка. – Пусть поднимется! Пусть поднимется! Мы будем счастливы, если он поднимется. – Я уже не уверен, что понимаю, о чем ты, – хмыкнул сид. Девушка покраснела, по взгляд остался таким же щенячьим, а остальные девушки, включая хозяйку тусовки, которая все-таки Кристин, облизали губы. Кристин потянулась к нему, видимо, хотела взять за руку, но не решилась и спрятала пальцы подмышку. – Но бассейн и правда очень красивый. Я знаю, у вас в доме старшего Маккенны не только бассейн, но мы с девочками весь день его украшали. Надеялись, что ты приедешь. И не зря. – Как мило, – отозвался сид, одаривая девушку очаровательной улыбкой. – Если бы знал, что вы так стараетесь, сам бы приехал помочь. Девушки в голос простонали от досады – они ведь упустили возможность побыть наедине с ним, попытаться привлечь его внимание. Кто знает, может одна из них способна смягчить его непокоряемое сердце. Он ощущал от них такие разные и, одновременно, одинаковые волны желания, обиды, надежды. И ему нравилось. – Ну, – сказал он, на всякий случай оглянувшись. – Пойдемте посмотрим, что там за бассейн. Девушки запищали, захлопали в ладоши и, потеряв всякий страх, потащили его куда-то по тропинке. Он не сопротивлялся и наслаждался, чувствуя, как борются в них природные желания с нормами морали. А прикосновения к нему это только усугубляли. Маленькая рыженькая девушка и вовсе взялась за его руку и идет, закрыв глаза и кусая губы. Колин почти видел, что творится в ее прелестной головке, какие образы рисуются. От нее валили не просто потоки, а целые волны желания и готовности. Такую Колин никогда бы не пригласил в постель потому, что она слишком слаба и после первого же раза подсела бы на него крепко и навсегда. Ее жизнь была бы разрушена, она не вышла бы замуж, не родила бы детей и вообще, весь ее мир свелся бы только к нему. Несмотря на то, что обожание и сладострастие ему были необходимы, его личным убеждением было не портить жизнь девушкам, неспособным прийти в себя после ночи с сидом. Не все представители его вида разделяли такие взгляды. История рассказывала о сидах, намеренно порабощающих всех, кто попадался на глаза. Но Колин Маккенна считал это не спортивным. Спустя несколько минут они вышли на задний двор к бассейну. Тот и впрямь оказался украшен очень старательно и изыскано. Гирлянды адуляритов сверху, по бортам и на дне создают ощущение, что в нем не вода, а ночное небо, деревья вокруг тоже мерцают, откуда-то звучит музыка. Видимо, Кристин пригласила музыкантов. В бассейне плавает парочка, народ ходит, смеется и что-то пьет. – Очень неплохо, Кристин, – похвалил сид девушку, и та буквально расцвела. Она обвела подруг взглядом победителя, мол, смотрите, меня, а не вас только что и прилюдно похвалил Колин Маккенна. Так что отныне вы челядь, а я королева в белом. – Тебе принести что-нибудь выпить? – спросила она с улыбкой. – Можно, – отозвался сид. Кристин повернулась к одной и девушек и сказала повелительным тоном: – Слышала? Принеси что-нибудь выпить Колину Маккенне. Сид сдержал смешок, но девушка, к кому был обращен приказ, только закивала, бросая на него очарованные взгляды и куда-то убежала. – А мы пока пройдем дальше, – предложила Кристин, облизывая губы. – В доме есть еще много всего интересного. Колин хотел пожать плечами, но взгляд его упал на пару чуть в стороне у раскладных кресел. Внутри все мигом вскипело, в груди ухнуло, а в голове вспыхнуло. Опершись спиной на грудь Джейсону Степлтону в его объятиях сидела выскочка Софи.