Глава 18

Некоторое время они так и сидели. Колин убаюкивал девушку, та всхлипывала и тряслась. Первое время сид испытывать лишь ярость, которая никак не хотела успокаиваться, и странное чувство, до селе не знакомое, но очень сильное. Описать его можно было как желание оберегать, укрыть эту маленькую дурочку от всех, потому что это его дурочка. Это он имеет на нее права, это он станет тем, кто откроет ей удивительный мир плотских наслаждений. И никто не смеет вставать у него на пути. Все же, спустя некоторое время, гнев стал отступать и внутри зашевелилась сидивская суть, которая на присутствие обнаженной девушки, укрытой одним лишь одеялом, реагировала однозначно. Колин вдруг так отчетливо ощутил ее манящий, с нотками мяты, запах, ее тепло, беззащитность, что едва удержался, чтобы не стащить с нее покрывало. Но это опасно. Девушка и так напугана, она сейчас в его власти и полностью ему доверяет. Нельзя нарушать этот тонкий мир. У него еще будет возможность завершить спор в свою пользу. – Ты как? – спросил Колин девушку, немного отстраняясь. – Не знаю, – ответила та, шмыгая носом. – Тебе лучше уехать с вечеринки. Софи кивнула, опуская взгляд, а сид поднялся с постели и подобрал с пола ее платье и белье. – Вот, – сказал он, протягивая ей вещи, – оденься. Девушка робко высунула руку из одеяльного домика и втянула одежду внутрь. Затем подняла заплаканные глаза на Колина, как бы вопрошая. Тот стоит, как ни в чем не бывало, и ждет, пока девушка соберется. Он прекрасно знал, что большинство из них на сборы тратят массу времени, но сейчас совсем не тот случай. Тем не менее, Софи все еще смотрела на него с немым вопросом. – Я буду одеваться, – сказала она как-то обеспокоенно, и до Колина, наконец, дошла причина ее замешательства. Он так привык, что женщины с готовностью разгуливают перед ним нагие и вообще только и ждут, чтобы сорвать с себя при нем одежду, что даже не подумал, что бывает иначе. – Я посмотрю, ушел ли этот придурок, – сказал сид и вышел в проход, перешагнув выломанную дверь. Ее придется возместить. Но ничего, у него достаточно средств. Если пришлось бы, он разнес бы всю комнату. Выйдя в коридор, Колин глубоко вдохнул и шумно выдохнул. Он правильно сделал, что позволил девушке уединиться – увидь он ее сейчас нагую вновь, с молочно-белой кожей, таким соблазнительными бедрами, сочную, было бы крайне сложно не повести себя так же, как идиот Степлтон. Урод. Как он посмел притронуться к ней, как посмел принуждать. Самое последнее и позорное – склонять женщину к близости с помощью силы. Любой, кто так поступает, расписывается в неспособности добиться ее расположения другими способами. Расписывается в свое слабости. Едва сид подумал о Джейсоне, как едва успокоившиеся ярость и гнев вновь стали закипать. Пришлось закрыть глаза и считать огриц, для успокоения. Позади зашуршало. Когда Колин обернулся, перед ним застыла Софи, какая-то маленькая, хрупкая и уязвимая. Голубое платье обтягивает фигуру, теперь он знает, что под ним красное белье. Именно его девушка надела перед ночью, которая должна была стать для незабываемой. Краска для ресниц все еще размазана по лицу, и Софи напоминает плачущего арлекина. Белые волосы растрепаны, а рыжие пряди напоминают еловые ветки – распушенные и колючие. – Готова? – спросил он, не смея отвести взгляда. Софи кивнула. – Давай-как волосы пригладим, – проговорил сид, делая к ней шаг. – А то пальцами тыкать начнут. Они и так начнут. Прежде, чем девушка успела что-то сказать, сид цапнул на полке с какой-то утварью первое, что попалось под руку. Этим оказалась шелковая лента. Приблизившись настолько, что ощутил тепло девушки, Колин сделал вид, что собирается ее обнять. Софи напряглась, а он быстро и ловко стянул ей волосы в низкий хвост. – Так лучше, – сказал он отшагивая. – У народа вопросы и так будут. Не надо добавлять им еще. Пойдем. Покорную и оцепеневшую от шока, Колин повел девушку вниз. Ему безмерно нравилась эта ее покладистость, нравилось, что она не зубоскалит в его присутствии. И пусть ее миролюбивость сейчас продиктована пережитым ужасом, он сможет убедить её, что ему можно доверять. Выйдя из дома, Колин за руку повел ее прямиком к механозмею. Лейт и Ленокс стоят возле гигантской бочки с круглыми глазами. Один из близнецов раскрыл рот, явно намереваясь крикнуть что-то очень неподходящее, но сид послал ему такой суровый взгляд и покачал головой, что тот захлопнул рот и чему-то понимающе закивал. Колин ощущал восторженно-завистливые взгляды девиц и парней. И даже потоки Аманды и девушки, которую пришлось оставить, тоже уловил. Но, среди прочих, оказался и тот, который заставил его оглянуться – темный, сырой, какой-то неприятный. Джейсон Степлтон сидит перед бассейном на корточках и умывает лицо. Капли стекают розовые, что значит, почти отмылся. Он с ненавистью смотрит на Колина и Софи, губы кривятся и будто шепчут угрозы. Одного вида Джейсона хватило, чтобы едва успокоенная злость всколыхнулась новой волной. – Поедем отсюда, – скомандовал сид, кладя ладонь на плечо девушке и все еще хищно косясь на Степлтона. Откуда-то возникла Кристин. Она подлетела, как бабочка и проговорила торопливо, не обращая внимания на Софи: – Колин, ты уже уезжаешь? – Есть дела, – отозвался сид. – Как жаль, – надув губки, проговорила девушка. – Я думала, ты останешься подольше. У нас еще столько запланировано. Конкурсы на раздевание, например. Последнее она произнесла так, словно это должно было бесповоротно убедить сида остаться. Но Колин покачал головой. – Очень рад, – сказал он, раздвигая сидение на механозмее и превращая его в двухместное. – Надеюсь, вы отлично проведете время. – Но без тебя вечеринка будет уже не та, – растеряно и с явной досадой произнесла Кристин. Колин, тем временем, подхватил Софи и усадил ее на механозмея, словно она сама не могла с этим справиться. Девушка все еще пребывает в шоке, потому не стала сопротивляться и возмущаться. Сид оказался в седле позади Софи, и хотел рвануть с места. Но, видя, едва не плачущее лицо хозяйки вечеринки сжалился. Чуть свесившись с механозмея, он провел пальцем по ее щеке, и произнес: – Я знаю, милая. Но у меня действительно дела. Не расстраивайся, мое появление и так сделало ее незабываемой. Очарованная прикосновением сида, девушка прерывисто вздохнула. – Это правда, – покорно произнесла она. – Вот и славно, милая, – отозвался сид. – А стоимость двери и ремонт я оплачу. – Какой двери? – не поняла девушка. Но Колин уже ухватился за ручки механозмея, напоминающие вытянутые назад рога, и направил его над тропинкой к воротам. На них, как и следовало ожидать, глазели, охали, девушки явно желали быть на месте Софи, которая, как промокший воробышек сидит в его объятиях. Он и представить не мог, что будет испытывать такое странное удовольствие, лишь обнимая эту девочку. Вот она, совсем рядом в его руках. Он чувствует ее тепло, ощущает сердцебиение и потоки, говорящие, что она вообще не понимает происходящего. Ничего, милая, Колин о тебе позаботится. Он не даст и волоску упасть с твоей белокурой головы. Если этот недоделок посмеет хотя бы посмотреть на тебя косо, он разорвет его на мелкие кусочки. Они плыли по ночным улицам Брасса. Фонари из адуляритов подсвечивают их голубоватым светом, время от времени проносятся метлы с их неугомонными наездницами. Воздух свежий, прохладный и поднимается со стороны нижнего города. Софи поежилась. – Замерзла? – спросил сид. А когда она кивнула, освободил одну руку от управления и обнял ее. Девушка напрягалась, Колина буквально ударило волнами страха и паники. – Я просто хочу согреть, – сказал он, как можно спокойней. – Ты напугана. Еще не хватало, чтобы простудилась. Не бойся меня. Софи, видимо, это не убедило – сидит все такая же деревянная и оцепеневшая. Сид выругался про себя – идиот Степлтон так перепугал девочку, что она теперь тени своей бояться будет. А ведь первый опыт самый важный. Он должен оставлять только приятные воспоминания, иначе женщины потом очень долго не могут доверять, не могут получать удовольствие. И хорошо, если им встретится сид, который покажет, какими удивительными бывают вершины блаженства. Но тем, кому не выпала такая удача, приходится оставаться в темном неведении. Но с Софи этого не случится. Чтобы доказать мирность намерений, Колин стал говорить на отвлеченные темы. – В этом квартале раньше жило семейство Огонаглов, – начал он, – но они перебрались повыше. Теперь их дом рядом с домом Маккенна. Их отец пролез в совет управы Брасса и смог отхватить приличное состояние. Сид ощущал, что девушка не особо слушает, но напряжение немного ослабло, он продолжил: – Лет сто назад здесь было всего три дома, один из которых наш. Там на самых верхах города. Но потом стали появляться новые, приезжие. Покупать землю, как Салливаны или эти… Он запнулся, поняв, что упоминать о Степлтонах сейчас совсем не к месту, но быстро нашелся. – …разные в общем. Но, вообще, это неплохо. С появлением новых богатых семей город стал облагораживаться. Ты знала, что мы держим независимый фонд для благоустройства Брасса? Это не фонд управы. У них там своя история. Нет, у нас свой фонд, откуда выделяются таафей, если нужно, к примеру, кому-то помочь с открытием дела или брусчатку в отдельном месте переложить. Девушка все больше расслаблялась от его болтовни. И сид продолжал вещать о семьях Брасса, политиках, истории кварталов, противостоянии некоторых семей нижнего и верхнего города. Он рассказывал все подряд, даже о строительстве Шельдорского тракта, который появился так давно, что уже никто не помнит. Мышцы Софи все больше расслаблялись, и Колин с облегчением стал ощущать, что потоки от нее исходят уже не такие напуганные. Он умело поворачивал механозмея одной рукой, лавируя по широким улицам верхнего Брасса, кивал на помпезно оформленные дома и здания городского значения. – Куда ты меня везешь? – вдруг спросила девушка. – В «Люксот», – коротко ответил сид, и его вновь окатило волной страха, исходящего от Софи. – Я хочу домой, – дрогнувшим голосом сказала она. Сид кивнул, хотя она сидит впереди и не видит. – Обязательно. Но с начала «Люксот». Тело Софи вновь стало деревянным, от нее заструились потоки ужаса и безысходности. Внутри Колина все сжалось – последнее, что он хотел бы вызывать у женщин, а особенно у Софи, это страх. Он хотел объяснить ей, что бояться нечего, но вдруг с удивлением понял, что они доплыли до бара. – Зачем ты меня сюда привез? – нервно и едва не плача спросила Софи. – Хочешь показать всем, как я унижена? Колина больно укололо в груди. Он поморщился и направил механозмея к заднему двору и черному ходу. – Я не собираюсь никому и ничего показывать, – сказал он и остановил транспорт у двери. – Тогда зачем? – спросила девушка. Колин спрыгнул на землю и, подхватив ее за талию, снял с сидения. Софи смотрит на него с нескрываемым страхом. Сид в который раз ощутил эти тугие, тяжелые волны, которые ни с чем не перепутать. – Затем, милая, что ты только что испытала ужасный стресс, – сказал он. – И пока я не буду уверен, что ты в порядке, останешься здесь. – Но я… – Когда все выяснится, я лично отвезу тебя, куда пожелаешь, – не дал ей вставить сид. Отворив дверь, он повел Софи через склады и кладовки к лестнице. В «Люксоте» полумрак, играют музыканты, народ пляшет, сидит за столиками и у бара, поэтому по ступенькам они поднялись незамеченными. Когда сид ввел девушку с свои покои, облегченно выдохнул – гном привел их в порядок, и теперь не стыдно привести даже короля. Он про себя даже усмехнулся: сид представлял, что Софи окажется в его комнате при совсем других обстоятельствах. В покоях полумрак. Адуляриты сияют бледно, мягким голубоватым светом, сквозь открытое окно видно ночное небо, а ветерок делает воздух свежим и прохладным. – Так, – деловито произнес сид, пытаясь переключить себя в деловой режим, – тут темно. Свет! Едва он выкрикнул это, адуляриты мигом вспыхнули, и комната осветилась, как в самый погожий день. Девушка охнула. Несмотря на страх, от нее потянулись тонкие струйки восхищения. Что не удивительно – она ведь из деревни и никогда подобной роскоши не видела. «Ты еще не такое увидишь, милая, – подумал сид. – Я покажу тебе такое небо в алмазах, что ты думать забудешь об сегодняшнем ужасе.» – Есть хочешь? – спросил он. Девушка покачала головой. – Хорошо, – проговорил сид и кивнул на дверь из матового стекла. – Тогда душ там. Не спорь. Тебе нужно смыть с себя… вот это все. – Я не хочу принимать душ в твоем доме, – тихо, но твердо произнесла Софи. Она все еще стоит в середине комнаты, как школьница на первом уроке у доски. Стопы вместе, руки вытянуты вниз, а пальцы сцеплены, будто она провинилась. – Верю, – сказал сид, подходя к шкафу. – И понимаю, как сильно ты испугана. Но можешь быть уверена, в этом доме никто не посмеет тебя обидеть. – Для чего же ты, вместо моего дома, привез меня сюда? – спросила девушка, и сид уловил дрожь в ее голосе. Он скрипнул зубами – идиот Степлтон все-таки травмировал ее мысли. Придется все исправлять. Но он исправит. Колин стянул с себя испачканную в своей крови и в крови Джейсона рубашку и швырнул в корзину. Он чувствовал, что Софи смотрит на него, но привычных в таких случаях волн вожделения от нее не ощущал. Крепкая девочка. Его взгляд упал на коробку с атласной лентой. Колин хмыкнул. Софи здесь, в его покоях, но момент совсем не подходящий чтобы дарить подарки. Он покачал головой и взял свежую рубашку. Затем вытащил чистое полотенце и подошел к девушке, все еще перепуганной. – Ты собираешься… – начала она, но запнулась, и Колина буквально ударило тяжелой волной ужаса. Он поверить не мог, что Софи считает, будто он собирается сделать с ней то, чего не дал совершить Джейсону. Его скривило, будто жует лимон. – Милая, – сказал Колин, – запомни пожалуйста: я никогда и ни одну женщину не принуждал к постели насильно. Я сид. Для сида нет большего позора, чем надругаться над девушкой. В истории сидов я слышал о таком лишь раз. И поверь мне, это позор всей расы. Он сам не вынес груза вины. Я повторяю, милая – здесь ты в безопасности. Привез я тебя сюда потому, что желаю быть уверенным, что ты в порядке, не собираешься пить зелье погибели или делать еще какую-нибудь дурь. А сейчас, если мне удалось хоть немного тебя убедить в чистоте моих помыслов, иди в душ. Или пойду я. Тоже, знаешь ли, хочется смыть кровь и пот. Он протянул ей полотенце. Конечно, он лукавил, когда говорил о чистоте помыслов. Но все это не сейчас. Потом. Когда она действительно перестанет бояться и будет готова. Софи смотрела на него широко раскрытыми глазами. – И ты не станешь?.. – вновь попыталась спросить она. – Ты ведь сид… – Вот именно, – согласился Колин. – Сид, а не похотливый придурок, который только вчера узнал, что и куда совать. – Вчера? – непонимающе спросила Софи. Колин отмахнулся. – Это фигура речи. В общем, надеюсь кранами пользоваться умеешь. Делали гномы, но там все просто. Правый горячая вода, левый – холодная. Рассыпатель немного барахлит, хотя чинили недавно. Но вода идет нормально. Халат на вешалке. Не успела девушка вновь запротестовать, как сид развернул ее за плечи и мягко, но настойчиво подтолкнул к двери из матового стекла. – Не подглядывай, – растерянно произнесла девушка. Колин вскинул ладони, мол, как скажешь, а сам подумал, что сделать это будет не так просто, особенно после того, как лицезрел ее шикарное, манящее, словно сливочный пудинг, тело.