Глава 19

Пока из купальной доносился плеск воды, сид мерял шагами комнату. В нем боролись два существа – одно требовало ворваться в ванную комнату, накинуться на добычу и навсегда заклеймить ее, обозначив своей. Чтобы больше ни Степлтон никто-либо другой не смел даже подойти к Софи Лэйн. Другое же так глубоко ощущало состояние девушки, ее страх, неуверенность и растерянность, которые завернуты в солоноватую горечь от предательства Джейсона, что сид внутри со всем его сластолюбием замолкал. – Что за наваждение… – пробормотал Колин, бросив взгляд на звездное небо в окне, потом хлопнул пару раз в ладоши. – Дарбур! Гном возник, как всегда, быстро и непонятно откуда. Все в том же несуразном камзоле, который упорно отказывался менять на что-то более подходящее. Борода торчит, глаза-буравчики внимательно смотрят на сида. – Я тут, – отозвался гном. – Принеси что-нибудь успокоительное, – попросил Колин. – Не сильное, просто, чтобы перестать нервничать. Гном обеспокоенно нахмурился. – Захворали? – спросил он. – Ежели захворали, у меня есть отличная настойка. Тетка делала. Она у нас славится ладными настойками. В миг поставит на ноги. Хотя… Вы и так на ногах. Тогда, эм… На уши. На уши точно поставит. Колин покачал головой. – Нет, – сказал он. – Это не для меня. Гном только теперь обратил внимание на шум из купальной комнаты и белесый пар из-под двери. На лице появилась сальная улыбочка, он хлопнул себя по животу и протянул: – А… Вон оно что. Девицу привели. Ну, тогда ясно. Чего ж не ясного. Хотя… Вообще-то не ясно. Он захлопал ресницами, глядя на сида, и Колин буквально услышал, как в голове гнома ворочаются шестеренки. Сид вздохнул и проговорил: – Все верно. Девица. Она в купальной. И очень расстроена. Взгляд Дарбура стал совсем обескураженным. – Не понял, – сказал он. – Она ж у вас в покоях. Плясать от счастья должна. – Должна, – согласился Колин и покосился на рубашку, которую до сих пор так и не надел. – А не пляшет. – Чего это? – С ней дурно поступили, –пояснил сид. – Так что не до плясок ей. Но обещаю, Дарбур, это не за горами. Гном как-то недоверчиво посмотрел на сида, явно чувствует неладное. Но все же крякнул и кивнул. – У пленты есть куча снадобий, – сказал он. – Попрошу у нее. – Попроси, – сказал Колин, и когда гном удалился, так же незаметно, как и появляется, подошел к окну. Свежий ночной воздух немного остудили его разгоряченное сознание и тело. От одной мысли, что там за тоненькой дверкой девушка, по ее бархатной коже стекают капли, а она, окутанная молочной дымкой, нежится под теплыми струями, сознание перетекало вниз. Упершись ладонями в оконную раму, сид несколько раз вдохнул и выдохнул. Нужно держать себя в руках, он не может, он не посмеет ворваться туда после всего, что с ней случилось. Несмотря на ее гадкое поведение с ним, он не опустится до такого. Он не животное. Хотя очень хочется. Позади щелкнуло, Колин обернулся и на миг застыл, пораженный видом беззащитной, невинной девушки, обернутой в его банный халат. Тот значительно большее нее, и Софи кажется вдвойне хрупкой. Мокрые волосы свисают до пояса, губы и щеки раскраснелись от теплой воды. Глаза широко распахнуты, и она робко смотрит на Колина, сжимая в руках сверток одежды. От босых ног на полу остались мокрые следы. Девушка как-то виновато на них покосилась и сильнее прижала одежду к груди, будто та может защитить. Сид ощущал волны страха и недоверия от нее, и его буквально разрывало. А беззащитность делали Софи еще более желанной. – Не бойся меня, – проговорил он быстрее, чем успел придумать что-то получше. – Это не так просто, – отозвалась девушка, разглядывая его идеальный торс с четко очерченными мышцами. Сид видел, как она смотрит на его тело, и его самолюбию это льстило – он знал, что Софи никогда не видела ничего прекраснее, а слизняк Степлтон не годится ему не то, что в подметки, а даже в нитки для этих подметок. – Проще, чем ты думаешь, – сказал Колин, хотя в данной ситуации это прозвучало не очень убедительно. – Как ты себя чувствуешь? – Спасибо, лучше. Хотя ощущение, что я все еще грязная. Колин в тысячный раз мысленно обругал придурка Степлтона, который едва не загубил душу этого невероятного создания. – Это пройдет, – пообещал сид. – Ты просто напугана и устала. Можешь поспать, если хочешь. Моя кровать удобней той, что в доме у Катрин, Карин… Тьфу, как ее… Глаза девушки округлились, она посмотрела на постель сида, словно она не покрыта эльфийским шелком, а полыхает, как костер, на котором в страшных сказках жгли ведьм. – У тебя в кровати? – только и смогла выдохнуть она. – На диване не так удобно, – ответил Колин, изо всех сил стараясь не смотреть на вырез ее халата. Софи произнесла неверяще: – Ты хочешь, чтобы после всего я легла с тобой в кровать? Колин даже дернулся от ее слов. Осознавать, что ей на столько противна даже мысль о близости с ним, оказалось неожиданно больно, но еще хуже оказалось то, что она подумала. – Ты считаешь меня бездушной тварью? – спросил он. – Поверить не могу. Я ведь спас тебя. Она помнила об этом, Колин это знал и чувствовал, но, видимо, бунтарская натура даже в такой момент давала о себе знать. Все же девушка опустила взгляд и сказала сбивчиво: – Спасибо. Если бы не… Он бы… А я не… – Всё-всё, – прервал ее сид, видя, как ей тяжело дается разговор об этом. – Не надо. Это кончилось. И больше не повторится. Можешь лечь на моей кровати. Не переживай, простыни чистые. – А ты? – все же спросила девушка. – Я лягу на диване, – отозвался сид и кивнул в его сторону. – Не беспокойся, я не притронусь к тебе. «Если сама не захочешь», – добавил он про себя. Робко, словно ступает над пропастью по канату, Софи приблизилась к постели и потрогала шелковые покрывала. Несмотря на страх, Колин ощутил от нее волны восторга – никогда прежде девушка не видела такой роскоши. И уж никогда не спала на шелковых простынях. Сид любовался ее мягкими чертами, сочными, как спелые ягоды губами, взгляд невольно сползал ниже, где под банным халатом скрываются две упругие полусферы. Он их уже видел, он знает, как они восхитительны, и сейчас ему больше всего хочется к ним прикоснуться. Он закрыл глаза и сделал вдох, пытаясь успокоить пробуждающегося сида, которого только удалось успокоить. Но Софи совсем рядом, ее запах, ее потоки сводят с ума и заполняют разум, заставляя его опускаться все ниже. Перед глазами поплыли образы, в которых Колин успокаивает девушку самым привычным и доступны ему способом. Он скрипнул зубами, с неимоверным усилием вернув самообладание, а когда в комнате раздался густой низкий кашель, открыл глаза. У кровати с подносом стоит Дарбур, глаза хитро щурятся и косятся на девушку. Та таращится на него, видимо, впервые видит гнома. – Все принес! – громко заявил тот. – Взял у пленты самое мягкое. Он приподнял поднос, демонстрируя маленький серебряный бокал в самой середине. – Спасибо, – проговорил Колин, радуясь появлению гнома, которое хоть немного, но отвлекло от грез. Он взял бокал и поднес девушке. – Вот, выпей, – сказал он. – Что это? – спросила Софи. – Успокоительное, – отозвался сид и вопросительно посмотрел на гнома. Тот как-то замешкался, от него прокатились волны растерянности, и Колин моментально отвел бокал в сторону. – Дарбур? – проговорил сид. – Это ведь успокоительное? – Ээ… – протянул гном. – Ну? Лицо гнома приобрело озадаченное и виноватое выражение. Он сунул поднос подмышку и поскреб подбородок. – Что-то я, видать, недопонял, – наконец произнес гном. Девушка непонимающе захлопала ресницами, а Колин строго посмотрел на него и поднес бокал к носу. По запаху в нем смесь мяты и пустырника, но сид смог уловить запах, который он бы ни с чем не спутал. – Дарбур, это концентрат Шатавари? – выдохнул он. – Так это… – пробормотал гном. – Ты с ума сошел? Гном растеряно развел руками, поднос из подмышки вывалился и загремел на мраморный пол. – Так я это, – стал оправдываться помощник. – Ну, думал, вам помощь нужна. Подсобить решил. В голове сида пронеслось все, начиная от наказания, заканчивая благодарностью за неумелую, но трогательную заботу гнома о его мужской судьбе. Он вытер лицо ладонью и, выдохнув, проговорил: – Значит, Дарбур. Мне не требуется помощь, тем более в тех вопросах, в которых ты хотел помочь. Я ценю твою заботу, но пожалуйста, избавь меня от подобных вторжений в личную жизнь. Идет? Гном глуповато улыбнулся, мол, что поделать, облажался, затем поднял поднос и спросил: – Так это, успокоительное приносить? Колин послал ему строгий взгляд и сказал: – Успокоительное. Именно успокоительное, а не концентрат Шатавари. Дарбур совершил театральный поклон, нелепый и смешной в исполнении коренастого низкорослика, и скрылся. Когда они вновь остались вдвоем, Софи спросила, все еще оторопело хлопая ресницами: – Что такое Шатавари? Колин покривился. Ему не хотелось, чтобы у нее сложилось неверное впечатление, но все же проговорил: – Это вытяжка из особого растения, которая заставляет женщин истово желать мужчину. Софи даже охнула. – Ты же обещал, что… – И, как видишь, – прервал ее сид, – обещание держу. Он вернулся к окну и выплеснул содержимое бокала на улицу. Затем подошел к тумбочке, где до сих пор стоит початая бутыль кертерберийского и хотел налить, но, встретился взглядом с девушкой, передумал. Почему-то ему вдруг сильно не понравилось, если она станет думать, что он слаб к подобным напиткам. Софи и так о нем не самого высокого мнения. – Так значит, ты всем подаешь эту Шата?.. – проговорила она изумленно. Колин скривился. – Нет конечно, – сказал он. – Я вообще никому и никогда ее не подавал. Я и так достаточно хорош, чтобы женщина возжелала меня. А Дарбур как-то перестарался с заботой. – Но со мной твои фокусы не проходят, – не успокаивалась девушка. – Ты голодна? – перевел сид тему, не желая разговаривать с предметом своей неудачи о самой неудаче, которую он намеревается в ближайшее время превратить в победу. Он ощутил, как от Софи прокатилась волна разочарования – она явно собиралась продолжить разговор, но не решилась спорить в такой момент. Покачав головой, девушка произнесла: – Нет, не хочется ничего. Робко, будто боится, что кровать ее укусит, она опустилась на край. Сид едва сдержал улыбку, ощутив потоки удовольствия от нее – эту постель тоже делали в Терсиэле, и простыни ткали там же. А это недешево и очень качественно. Колин сел на диван, наблюдая за девушкой, как за рыбкой в специальном стеклянном коробе, какие держит его мать. Даже сейчас, едва не обесчещенная, в доме того, кого боится и не уважает, эта девушка старается быть смелой, хотя получается не очень. От этого она кажется еще соблазнительней. Какой он идиот, что привез ее сюда. Ему придется мучиться, ведь дал обещание не прикасаться к ней. А Софи совсем близко, такая ароматная, мягкая, такая непорочная, нетронутая… Он зарычал, откидывая голову на спинку дивана. Софи испуганно подняла на него взгляд. – Я что-то не то сделала? Сид хотел ответить – «Да, ты сделала не то, когда отвергла меня в первый раз. И во второй. И в третий. Хотя совершенно не понятно, как тебе это удалось. Если бы ты была паинькой, была милой и покладистой, то не оказалась бы в постели со Степлтоном, который не достоин даже смотреть в тою сторону. Даже дышать одним воздухом с тобой. Ты сделала не то, когда поверила мне, потому, что, да помогут мне боги, я не представляю, как переживу эту ночь, зная, что ты лежишь в моей постели, а я, как последний дурак, пообещал к тебе не прикасаться.» Но вместо этого проговорил: – Всё в порядке, милая. Сдвинув свои вещи на край, девушка с ногами залезла на кровать и, поджав колени, натянула халат на стопы. – Почему ты это делаешь? – спросила она. – Делаю что? – Помогаешь мне, – уточнила девушка, и Колин вновь ощутил ее взгляд на своем торсе. Он хмыкнул про себя. Как бы она не сопротивлялась его чарам, глаза не обманешь. А они видят, как он хорош. – Как я, по-твоему, должен был поступить? – спросил он, и их взгляды встретились. Софи поняла, что он заметил, как она невольно разглядывает его. Щеки медленно стали наливаться румянцем, она смущенно отвела взгляд к адуляриту. – Не знаю, – отозвалась она робко. – Как ты вообще понял, что я там… Что я… Она запнулась, не зная, как выразить мысль. Колин положил руку на спинку дивана, теперь его грудные мышцы видно еще лучше, и произнес: – Почувствовал. Взгляд девушки вновь вернулся к нему, изумленный и растерянный, невольно скользнул по животу сида, и Софи зарделась еще больше. – Как это? – спросила она, вновь отворачиваясь. Колина веселила ее робость. Наконец-то она стала проявлять качества, положенные девушке в его присутствии. Но, надо отдать ей должное, держится Софи до сих пор очень стойко. Куда больше занимало его собственное состояние – откуда в нем это глупое стремление защитить выскочку, помочь. С какой стати он пообещал ее не трогать, если единственное, чего он сейчас хочет – это именно трогать ее. Прикасаться, освободить от бесформенного халата, медленно стягивать белье, если она на ней осталось… – Колин? – позвала его девушка, и звук ее голоса вырвал сида из грез. Она впервые назвала его по имени, без язвительности и упреков, от этого захотелось улыбнуться, но сид сдержался. – О чем мы? – спросил он, глядя на девушку так, словно та только возникла перед ним. – Как ты понял, что Джейсон и я… – спросила она, и сида окатило неприятной волной. – Не знаю, – честно сказал он. – Обычно я чувствую настрой людей, особенно женщин. Их желания. Мне доступны ваши порывы раньше, чем вы сами их осознаете. Мужчин тоже чувствую, но они реагируют на меня, как положено самцам – либо с завистью, либо с агрессией. Потому, что девушки чувствуют во мне то, чего не хватает им. – Всегда? – спросила Софи. Колин покосился на нее, пытаясь понять – издевается она или нет, но девушка вновь перевела на него взгляд, невинный и искренний. Он кивнул. – Да. Он не стал говорить о том, что на нее его чары почему-то не действуют. Пусть думает, что она так же подвластна ему, как и остальные. – И ты почувствовал все это… – проговорила Софи, все больше пунцовея, – так далеко. Мы ведь были в доме, а ты на улице. – В этот раз все было несколько иначе, – признался сид. – Я не только чувствовал, но и видел. Возможно, мой дар растет. Глаза Софи округлились, губы раскрылись, а щеки стали совсем как спелые яблочки. Она выдохнула: – Ты видел? Ты все видел? Как… Как мы… Как он… И меня… – Успокойся, милая, – прервал ее запальчивою и сбивчивую речь сид. – Во-первых, я и после видел тебя без одежды. А во-вторых, там нет ничего, чего бы я не видел раньше. Софи как-то растерянно отвернулась и сид едва не засмеялся, уловив от нее потоки обиды. Подумать только, эта невинная козочка расстроилась из-за того, что он назвал ее обычной. Хотя, разумеется, он лукавил, как лесной гоблин, желающий подороже продать награбленное. Софи прекрасна. Она действительно великолепна. Он никогда прежде не встречал девушки с таким идеально женственным телом, такими губами, таким запахом… Но сказать ей об этом – значит признаться в слабости, а это не входит в его планы. Вернулся Дарубр. На этот раз с плентой, чтобы Колин не посмел усомниться в его честности и раскаянии. Сид покачал головой – иногда гном старается так сильно, что в самую пору скрываться от этого старания. – Вот, – прогудел помощник. – Привел пленту, а то скажете, что я опять чего напортачил. Давай, выдавай свою бутылочку. Плента, миниатюрная и гибкая, как веточка, вытащила откуда-то серебристый пузырек и бокал, быстро накапала несколько капель. Под удивленным и внимательным взглядом Софи, Колин подманил пленту и понюхал содержимое бокала. – Алтей и ромашка? – спросил сид. Плетна кивнула. – Дарбур ввел нас всех в заблуждение, – сообщила она. Колин вскинул брови. – Всех это кого? – Меня, Гараха и Лориана, – как-то растерянно произнесла плента. Софи охнула, а Колин проговорил сурово: – И что же вам сказал наш сердобольный гном? Плента покосилась на помощника, окончательно выбитая из колеи, и произнесла: – Ну… Что у вас девушка и вам требуется помощь. Послышался облегченный выдох, а за ним смешок, сид грозно посмотрел на Софи. Та сразу присмирела, хотя Колин явственно ощущал ее насмешливое настроение, которое, видимо, не искоренить никакими проблемами. Затем положил ладонь на колено и пробарабанил пальцами. – Значит так, – сказал он. – Мне не требуется никакая помощь. Уяснили? Я сид. Помните, что это значит? Это первое. Второе. О присутствии в моих покоях девушки, конкретно этой, знать не должен никто. Не потому, что мне требуется помощь, а она мне не требуется, а потому, что она попала в беду. И лучше, чтобы сегодня никто не беспокоил ни меня, ни ее. Это ясно? – Ясно, – в голос и виновато произнесли гном и плента. – И Гараху с Лорианом скажите, чтоб не трепались, – добавил сид, затем взял бокал у пленты и, поднявшись, приблизился к оторопевшей Софи. – Можете быть свободны. Оба. Когда гном и плента удалились, сид протянул девушке бокал. – Вот, – сказал он. – Это поможет. – Уверен, что там нет никаких добавок? Мне, вроде, уже лучше. В ответ сид пригубил из бокала. – Пей. Теперь это дело принципа. Софи вздохнула и сделала несколько глотков. Носик слегка поморщился, а Колин с усмешкой проговорил: – Лекарства редко бывают вкусными.