Глава 26

Он не заметил, как преодолел весь верхний город, в голове пульсировали слова отца. Софи. Софи его избранница. Действительно, как он сразу не догадался. Она ведь вышибла ему землю из-под ног, едва появилась в «Люксоте». Хотя нет… Он увидел ее еще раньше, с балкона, когда дышал воздухом после ночи с одной из девиц. И все же не смог догадаться. Отец в чем-то прав, такие испытания сиды должны проходить в одиночку. Чтобы доказать, прежде всего, себе, что по-настоящему понимают природу своей силы, умеют ею управлять. Но для него еще не все потеряно. Он вызволит Софи, где бы она ни находилась. Вытрясет душу из полукровки и, если надо, развяжет войну кланов. За это никто по голове не погладит, но ради Софи он пойдет и не на такое. Он лавировал между моноколесницами, круто закладывал на поворотах, едва не столкнувшись с одной из них, решил срезать через кварталы гномов. Там обычно не такое движение. Едва повернул и проехал несколько десятков метров, взгляд выхватил шумную компанию недалеко от кузницы того самого гнома, который чинит его трицикл. – Даже боги мне благоволят, – прохрипел сид и направил механозмея прямо в толпу. Он не мог поверить своей удаче. Шайка Фергюсона по какому-то чудесному случаю оказалась на его пути. Здесь, в квартале гномов именно в это время. Очень опрометчиво с их стороны. Люди едва успели броситься в рассыпную, когда механозмей с разгона влетел в самую гущу. Раздались крики и ругань, махина врезалась в горшок с кустом, перевернув его и рассыпав землю, а сид налету спрыгнул на землю. – Где он! – проорал Колин бешено сверкая глазами. Ладонь легла на карман, откуда торчит скрученный хлыст, и парни, крепкие и тренированные ребята, как-то разом отшагнули. Сид повторил грозно, чувствуя, как теряет терпение, и сила внутри начинает распирать, норовя вырваться, как лава из пробудившегося вулкана: – Где Фергюсон! – Да чего ты разорался, Маккенна, – раздался насмешливый голос сбоку. – Что, не рад встрече? А мы тут к кузнецу зашли, посмотреть, не завалялось ли у него какого годного транспорта… Возможно полукровка намеревался пошвыряться колкими словами, поунижать противника, но едва сид услышал его, в груди что-то взорвалось. Мир накрыло красным. Сквозь какую-то дымку он услышал: – Зовите Гараха!.. А потом с ревом разъяренного быка ринулся на полукровку. Колин плохо соображал. Он бил, его били, боль вспыхивала то в одном. То в другом месте, в пылу и ярости он забыл о хлысте, который с таким барабанным боем достал из родительского дома. Они катались с Роем по земле и жестоко били друг друга так, что будь это простые люди, хватило бы и одного удара, чтобы вырубить. Сквозь шум крови в ушах сид слышал какие-то голоса, смешки Фергюсона, но никто не пытался приблизиться, чтобы разнять. Они еще долго бились бы. Если бы в какой-то момент сиду не удалось вывернуться и швырнуть полукровку в стену. Та проломилась от мощного удара, и пока Рой пытался встать, Колин налетел на него. В руке сверкнул хлыст, сид замахнулся и прокричал страшным голосом: – Где она! Он держал Роя за шиворот, как котенка, готовый в любой момент обрушить на него праведный гнев. Фергюсон покосился на хлыст, в глазам мелькнуло что-то похожее на страх. Хотя сид не был уверен, что такие как Рой умеют его испытывать. – Где! – снова прокричал он. Фергюсон сплюнул в сторону и прохрипел: – У тебя совсем крыша поехала, Маккенна… – Отвечай! – рявкнул сид. Рой криво усмехнулся, обнажая покрасневшие зубы. – Что-то плохо понимаю, – отозвался он. – Плохо? – зарычал Колин. – Я тебе помогу. Отвечай, где Софи? Что ты с ней сделал? Иначе вот этот хлыст исполосует тебя так, что будешь месяц заживать. Для убедительности он поднес его к носу полукровки и оскалился. Тот скосил на хлыст глаза, потом покривился с усмешкой. – Не понимаю, о чем ты. – Не понимаешь? – рявкнул сид и пнул того в ребра, от чего Фергюсон скорчился, но на лице все равно проступила победная ухмылка. – Про подрыв трицикла тоже ничего не знаешь? Последний шанс, Рой, говори, где она… Колин замахнулся хлыстом, в воздухе пронеслись испуганные вздохи – многие знали, что хлыст из волоса морского коня оставляет ужасные порезы и причиняет такую боль, что кричат даже огры. На лице полукровки снова мелькнуло подобие страха, но он проговорил: – Я не знаю никакую Софи. И трицикл твой не подрывал. – Врешь, тварь! Я выбью из тебя правду! Колин колыхнул рукой, в воздухе свистнуло, и когда жгучий хлыст готов был обрушиться на Фергюсона, раздался гулкий голос: – Это не он! Колин на секунду замешкался. В следующий момент его сшибла массивная туша и повалила на землю, придавив приличным весом. Из всех друзей только Гараху иногда удавалось справиться и удержать сида. Но сейчас даже ему долго не выстоять – внутренняя мощь рвется на волю и требует возмездия. – Гарах, пусти! – взревел сид. – Я выбью признание из полукровки! Выбью! – Это не он! Не он! – заорал громила ему на ухо и продолжал орать до тех пор, пока сид не перестал вырываться. Лишь тогда Гарах поднялся и сказал, дыша, как после длительного бега и вытирая лоб: – Не он это. Не Рой. Полукровка, сел, вытирая лицо рукавом, на котором остались багровые разводы. – Понятия не имею, о чем он, но ага, это не я, – согласился он как-то снисходительно глядя на сида и качая головой. Громила сурово покосился на него, а Колин все еще пыхая злостью, как бешенный кабан, поднялся и проговорил: – Что это значит? Что значит, не он? – Фергюсон не причем, – повторил громила, согнувшись и уперев ладони в колени, видимо, он действительно бежал. – Как не он? – с презрением спросил сид и послал полукровке такой взгляд, от которого тот должен был расплавиться. Но Рой все так же сидит на кирпичах и скалится, вытирая губы. Гарах продолжил, немного приведя в порядок дыхание: – Скрытники. Пришли. Сказали, что нашли, кто подорвал трицикл. Им гномы помогли. Подземники отыскали какими-то своими ходами, кто совершил, а скрытники допытали, кто зачинщик. Они узнали…. Гарах сглотнул и стал говорить дальше: – …заказал подрыв не Рой. У него не хватило бы хитрости. Колина дергало от каждого слова громилы. Он ошибся, едва не покалечил полкровку, гоблинского полукровку, чем точно развязал бы вражду между кланами. – Тогда кто? – выкрикнул сид так, словно Рой все равно виноват во всем. Громила зло зыркнул на Колина и проговорил: – Не успели сказать. Прибежали парни Фергюсона и стали орать на весь «Люксот», что ты их главаря убивать начал. – Да вы издеваетесь! – перехваченным голосом произнес сид, в груди все горело, будто туда сыпанули раскаленных углей. Хотелось найти выход, но его все не было. Всего пол часа назад он был уверен, с кого спрашивать за всё, но сейчас в голове пустота, а в груди раскручивается огненная воронка. Если это не полукровка, то он не знает – кто. Он потерял свою избранницу, и в этом только его вина. Его тщеславие и эгоизм. Они, возможно, уже погубили ту единственную, кого он действительно хочет видеть рядом. Его качнуло, пальцы выпустили рукоять хлыста, сид проговорил хрипло: – Я не знаю, где она… Не знаю, где Софи. Из толпы послышалось покашливание. – Гхм-гмх. Все устремили взгляды на двух невысоких человечков, которых до этого вроде здесь не было. А может и были, но никто почему-то внимания на них не обратил. – Вообще-то мы знаем, – произнес один из них тихим, похожим на шелест осенний листвы голосом. Сид застыл в немом вопросе. Показалось, в воздухе зазвенел лед, стало так тихо, что он услышал даже сердцебиение Фергюсона. Который все еще сидит на камнях. В другой ситуации, о Колин спросил бы, откуда они здесь взялись, как поняли, где его искать. Но это в другой ситуации. Не сейчас. – Говори, – приказал сид. Двое синхронно кивнули. – Охотно, – отозвался второй. – Не зря же мы увязались за Гарахом, когда тот выскочил, как ошпаренный из «Люксота». Громила окинул обоих суровым взглядом, но парочке словно все равно, что о них думают – стоят в неприметных плащах и шляпах, и будто сливаются с воздухом. Первый скрытник продолжил: – Дело в том, что расследование и поиск доказательств привел нас в начале в Высшую Школу парафизики. – Все оказалось весьма запутанным, – сообщил второй. – И сперва мутным, – согласился первый. – Как вода в… – Гаане, – закончил фразу первый скрытник и продолжил: – Но потом ниточки потянулись к особняку на берегу этой самой Гааны. Там, кажется… – …живет семья, год назад переехавшая в Брасс, – вторил ему другой. – Мы расследовали… – …и выяснили, что эта семья имеет прямое отношения к вашим неприятностям, – сказал один из скрытников, имена которых запомнить не представляется возможным. Внутри Колина в очередной раз пыхнуло, мир полыхнул белыми искрами, он выдавил, скрипнув зубами: – Степлтон. Скрытники кивнули разом. – Именно он заказчик подрыва, – сказал первый. – Мы собрали следы сульфура на месте подрыва и обращались к ведьме. Второй продолжил следом: – Все сошлось. У нас есть доказательства и официальный документ. Заверенный подписью ведьмы о проведении процедуры вываривания с целью установления личности. В подтверждение он достал из внутреннего кармана плаща какой-то свиток и, развернув, ткнул в каракули. Но Колин уже плохо воспринимал их слова. В голове пульсировало лишь одно – Степлтон. Оттолкнув Гараха, он вытащил из-под осколков горшка механозмея и оседлал. – Ты куда? – перекрывая ему пусть, грозно спросил управляющий. – Угадай, – отозвался сид. – Отойди, Гарах. Перееду. Пару секунд громила и сид обменивались испытующими взглядами, затем Гарах все же отшагнул. Механозмей зашелестел. Когда сид готов был сорваться с места, откуда-то сбоку раздалось хриплое: – Эй, Маккенна. Оглянувшись, он едва успел поймать за рукоять хлыст. Сид окинул хмурым взглядом полукровку, швырнувшего ему кнут, а тот, на его немой вопрос ответит, всё так же хрипя: – У тебя бабу увели, как я понял. Нельзя чужих баб трогать. Никому и нигде. У гоблинов за это отрезают… Он многозначительно посмотрел вниз. Колин криво хмыкнул и в следующую секунду ветер рвал его волосы, а механозмей нес в вверх по переулкам, срезая путь, в сторону одинокого дома на обрыве Гааны. *** Особняк Степлтонов даже издалека выглядел так, словно в нем не живут уже сотню лет. Заросший плющом, с низенькой кованой оградой, больше напоминающей забор погоста. Сам дом чуть на холме, со стороны реки тянется белесая дымка тумана, и над всем этим призрачно сияет луна. Еще подъезжая сид ощутил слабые колебания потоков. Именно тех, которые вызывают в нем такой трепет, тех, что он не перепутать ни с какими другими. Это Софи. Она где-то там. И она боится. На территорию он ворвался, как ураган. Охранник если и был на воротах, то вместе с воротами остался валяться где-то в зарослях падуба – Колин на механозмее с разгона протаранил хлипкие сооружение. Окна во всем доме темные. Лишь в одном горит свет, бледный, как луна и тревожный, словно сон в ночь темных празднеств. Бросив механозмея, сид ринулся ко входу, перелетая через три ступеньки. Его всего потряхивало от осознания, что он опоздал, что с его милой девочкой могло что-то случиться. И все из-за него, из-за его эгоизма и раздутого самолюбия. Сдавив рукоять хлыста, он с силой постучал в дверь. – Открывайте! Я знаю, вы там! Внутри послышалась возня, но никто не открыл. Тогда Колин снова затарабанил. Когда и в этот раз ничего не изменилось, он взревел: – Я предупреждал! Чуть отойдя, он разогнался и, словно таран, налетел на дверь. Та с грохотом слетела с петель, посыпались щепки, сид едва устоял на ногах – пришлось пробежать несколько метров, чтобы удержать равновесие. Тряхнув головой и смахивая с волос деревяшки, Колин бегло огляделся. Внутри дом Степлтонов оказался еще мрачнее и безжизненней. Покрытая пылью мебель, паутина по углам, все сквозит таким запустением и древностью, что сид моментально понял – с четой Степлтонов что-то не так. И удивительно, как им так долго удается скрывать это. Под лестницей что-то шевельнулось, Колин, переполненный решимостью и гневом, метнулся туда и вытащил из темноты низкорослика, напоминающего что-то среднее между человеком и гномом. – Не бейте, не бейте, – скрипучим голосом попросил низкорослик, закрываясь ладонями. – Я простой слуга, слуга… – Где Софи? – прорычал ему в лицо сид. Прислужник вжал голову в плечи и стал выглядеть еще более жалко. – Я ничего не делал, – запричитал он. – Ничего не делал… Мне нельзя уходить с поста… Только сейчас сид заметил толстую цепь, которой прислужник прикован к полу. Ее длины хватает только до входной двери. Колин зарычал на него и на себя. – Куда ее увели? – спросил он, встряхивая прислужника одной рукой. – Я не знаю, я не знаю… – Если не ответишь, я выбью из тебя признание, – пригрозил сид и поднес к носу прислуги хлыст. Тот перепугано вытаращился на сверкающие крючки и пролепетал: – Не бейте, не бейте… – Где она? – Подвал, подвал… – чуть не плача проговорил прислужник. – Господа всегда уходят в подвал… – Где вход? – резко спросил сид. – В кухне… Прислужник кивнул куда-то вперед, и Колин, отбросив его на ворох тряпья, где тот, видимо, проводит большую часть времени, бросился в сторону массивной двери. Сорвав створку, он влетел в кухню, которая, судя по такому же запустению, по назначению никогда не использовалась. Ржавые приборы, покрытые пылью тарелки, полумрак и паутина на свечах. Но здесь сид наконец смог четко уловить волны Софи. Она совсем близко. Колин едва не отделился от тела, как в прошлый раз, но удержался – сейчас он не может терять время. Заметив в темноте небольшой проход в стене, он бросился в него. В нос тут же ударили запахи сырости и воды. На крутых ступеньках едва не покатился кубарем, но ход оказался узким и Колин успел упереть ладони в стены. Спуск оказался долгим, как сама вечность, в полной тьме он ориентировался только на волны, которые тугими струями поднимаются снизу. Спустя некоторое время он с замиранием дыхания различия голоса, а еще через несколько мгновений заметил бледно-синее свечение. – Пожалуйста, не надо, – донесся жалобный голос Софи, и Колина обдало огнем. Его девочка там, в опасности. – Все могло пройти куда безболезненней, – ответили ей насмешливо, и сид узнал Джейсона. – Джейсон, отпустил меня, – плакала Софи. – Ну нет, дорогуша, – отозвался Джнйсон, послышались шаги и шелест подола, видимо, он перемещается по подвалу, хотя и не понятно, почему в одеянии с длинным подолом. – Ты слишком вкусна. Наша семья пять лет охотилась на такую, как ты. Настоящих фэйри встретишь редко. Так что ты лакомый кусочек. Маккенна тебя, конечно, подпортил, девственная кровь имеет особый привкус и мощь. Но, ореол невинности на тебе все еще есть, а значит и сила. Сойдет. Колин с трудом понимал, о чем речь, но все, что нужно, уже услышал и больше не мог сдерживать внутреннего зверя, сида, безудержного и мощного. С яростным ревом он влетел в подвал, освещенный бледный светом синих адуляритов. Сквозь красную пелену гнева увидел, как вокруг распластанной на каменном алтаре Софи в синих балахонах стоят фигуры. Его собственное зрение поддернулось мерцанием, и он скорее ощутил, чем увидел – это твари из Танцующего леса. Перевертыши. Целое семейство, которое поммело не только выбраться на окраину нижнего города, но и каким-то образом облюбовало целый особняк в верхнем Брассе, заимело место в высшем свете, а одна из них даже учится в Школе парафизики. – Твари… – прохрипел сид, разматывая кнут. – Как вы смогли… Но ни один из перевертышей не шелохнулся. Только тот, что ближе всех, подал голос, который определенно принадлежит Джейсону. – Сид, ты силен, – сказал он. – Но ты в нашем Логове. Нас семеро, а ты один. Ты ведь понимаешь, что станешь закуской после нашего пира этой сочной девочкой? Не такой вкусной после тебя, но все еще очень заманчивой… Колина распирало от ярости, сияние лилось из глаз, как из прорванного крана. – Зачем весь этот маскарад, перевертыш? – прорычал он глухо. – Ты ведь мог в любой момент ее похитить. Джейсон жеманно взмахнул рукой, будто на прогулке погожим днем отгоняет мух. – Ах, бедняга сид. Ничего не смыслит в меню перевертышей. Но, так и быть, прежде, чем мы сожрем и тебя, поясню. Колин сумбурно соображал, как выпутываться из этого, как вытаскивать Софи, бросал косые взгляды в стороны, ища пути побега, а перевертыш произнес: – В Танцующий лес, знаешь ли, люди не особо ходят. А фэйри тем более. Но разве мы должны страдать от голода? И вот, в первый же день, когда мы стали воплощать свой план, нам попадается Софи. Потомок настоящей фэйри, которое само об этом не знает. Что-то лицо у тебя вытянутое, сид. Ты сам не знал, да? Перевертыш Степлтон гнусно усмехнулся, а Колин сквозь яростный шум крови в ушах все же смог осознать его слова. – Что ты несешь? – рявкнул сид, – От нее не исходит магии. Все с той же гадкой усмешкой Джейсон произнес: – Исходит. Но так слабо, что лишь такие, как мы способны уловить этот сладкий запах силы. Сочный, сытный… Такой питательный, когда фэйри сами отдают её. Добровольно… Изначально мы просто хотели похищать людей, никто бы не заметил. – Твари… – процедил сид, сильнее стискивая в кулаке рукоять хлыста. – Как будет угодно, – небрежно фыркнул Джейсон. – Вам всё равно не выбраться из нашего логова. Фэйри… Их кровь для нас, как нектар. Дает долголетие и насыщение на несколько лет. Колин, продолжая искать взглядом варианты отступления и спасения девушки, проговорил, чтобы потянуть время: – Глупо. Софи слишком заметна, ее многие знают. Перевертыш кивнул с безразличным видом, хотя по тону понятно – ему не нравится об этом говорить. – Верно, – сказал он. – Софи чересчур известна. Ее исчезновение вызвало бы волну. Поэтому пришлось скорректировать план. Все шло хорошо. А ее убежденность в целомудрии играла только на руку. Оставалось лишь убедить всех, будто она так влюбилась, что бросила учебу и уехала со мной играть свадьбу. Зная ее отношение к близости, Софи бы не хватились, а мы тем временем, наконец, насладились бы ею. От каждого его слова Колина обдавало жаром. – Это не прошло бы бесследно, – скрипнув зубами, ответил он. – Она слишком любит учиться, не все поверили бы, что она просто так все бросила. – Не беспокойся, – отмахнулся перевертыш. – Все было продумано. Была готова легенда. Влюбленные ехали к Шельдорскому тракту через нижний город. А он так близко к Танцующему лесу. Там всякое творится. Происходящее плохо сочеталось с реальностью, но Колину приходилось верить – это действительно перевертыши из Танцующего леса и они умудрились провернуть такое прямо под носом у комендантов в самом верхнем Брассе. Тварь искривила губы и сказала, сплевывая под ноги: – Но тут вмешался ты и все испортил. – Очень этому рад, – зло отозвался сид. Голос Джейсона понизился, стал шипящим, с какими-то свистами и клекотом, он добавил: – Так даже лучше. Теперь все можно свалить на тебя, ревнивого сида, который не вынес груза вины, за то, что принудил девушку. Но довольно слов… Пора ужинать… Сквозь мерцания в глазах Колин видел, как изменились тела перевертышей. Вытянувшись, они стали похожи на долговязые тени с такими же вытянутыми лицами. Послышалось шипение и клокотание, двое из тварей бросились к нему. Еще двое потянулись к Софи, она закричала так отчаянно, что сид взревел и кинулся в атаку. Все перемешалось, посыпались удары, он бил и получал в ответ жестокие раны, острые, как лезвия, зубы впивались в его тело, норовят выгрызть кусок прямо с живого. Но Колин орудовал кулаками и хлыстом, со свистом рассекая воздух. Подвал наполнился ревом, криками, грохотом и эхом которые должны услышать в самом Терсиэле. Он бился, как загнанный в угол медведь, которому нечего терять, кроме своих оков. Единственное, от чего внутри все сжималось – это осознание того, что если он не спасет Софи, ее сожрут так же, как и его. – Колин! – раздался жалобный голосок девушки. Ему удалось на мгновение отшвырнуть перевертыша, который пытался укусить его за ногу. Одна из тварей склонилась над Софи и собирается впиться в мягкое место на шее. – Пошел вон! – заорал Колин, с места срываясь к ним. Он налетел на тварь, сшибив ее, как буйвол хлипкие забор. Вдвоем они улетели в стену, раскрошив часть кирпича. Сид замахнулся для удара, но обнаружил, что под ним только камни. Резко обернувшись, Колин увидел всех семерых перевертышей, которые полукругом приближаются к нему. – Что ж, – проговорил один из них, который, видимо, прежде был Джейсоном, – если ты так рвешься, можешь быть первым. С протяжным воем, от которого стынет кровь, они всей массой бросились на сида. Он отбивался, нападал, раздавали удары хлыстом направо и налево, и они, видимо, давали эффект, но твари словно чем-то подпитывались – восстанавливались быстрее, чем он. Его сила сида крушила перевертышей, но они вновь и вновь восставали, и даже его недюжинная мощь уступала их бесконечному напору. Колин дрался уже не за себя. Он дрался за любимую женщину, ради которой готов умереть прямо сейчас, и его разрывает от боли мысль, что погибни он – твари перекинутся на нее. Силы его слабли, но Колин продолжал сыпать удары. Когда он промахнулся, по толпе перевертышей покатился победный вой. С жутким смехом и улюлюканьем твари набросились на него, впиваясь клыками и когтями. Сид понял – это конец. Но продолжал биться, чтобы хоть немного продлить жизнь той, ради которой пришел в это логово. В голове пронеслись картины их знакомства, ее милое личико со вздернутым носом, удивительные фиалковые глаза. Теперь он знает, откуда этот цвет – она фэйри. Или может ее родитель фэйри. Это не важно. Вот она хмурит брови возле бара, а вот вскидывает подбородок… Как он прикипел к ней. Если она погибнет, ему тоже все это не интересно. Может даже лучше, что он забрался сюда – так он будет избавлен от жалкого влачения жизни без избранницы. Единственной для сида. Каким-то глубинным чутьем он понимал, испытав вкус настоящего чувства единожды, он уже не сможет насытиться подделкой. От укусов и ран он постепенно стал терять концентрацию, искренние в глазах плавно затухало. Сквозь мелькающие руки и ноги тварей он видел лицо Софи, которая вывернула шею на алтаре и смотрит на него, кусая губы. Глаза блестят от слез. – Прости… – прошептал сид. Он приготовился погибнуть. Но не готов к тому, чтобы погибла она. Однако ничего не мог сделать. Он, великий и могучий Колин Маккенна падет под натиском тварей из Танцующего леса. Сид уже погружался в дымку беспамятства, блаженную и долгожданную, где он не будет помнить ни о чем – ни о боли от острых зубов перевертышей, ни о Софи, его единственной и неповторимой, когда раздался грохот, а за ним резкий голос: – Именем закона, перевертыши, вы арестованы! Немедленно прекратить сопротивление иначе подлежите уничтожению незамедлительно без суда. Предупреждение было озвучено. Вам дано три секунды. Раз… два… Натиск на Колина тут же ослаб, несколько тварей отвалились от него и замерли. Но двое, один из которых явно Джейсон, продолжает впиваться в его ногу, вытягивая жизненные соки. В просвете сид увидел форму комендантов, лица Роя и Гараха. – Три, – закончил комендант. – Двое не подчинились приказу. Свидетели, прошу запомнить. С этими словами он выбросил вперед короткий жезл. С его конца сорвалось ярко-зеленое пламя и ударило в одного из перевертышей. Яркая вспышка залила подвал, послышался треск, а воздух наполнился запахом паленой кожи. Когда свет померк, от одного из перевертышей осталась небольшая кучка золы на каменном полу. Джейсон, наконец оторвался от крови сида, его взгляд медленно переполз на то, что осталось от собрата. И без того жуткое лицо перекосилось от ненависти, он хищно посмотрел на комендантов. – Вам не сломить дух Танцующего леса, – прошипел перевертыш и, взлетев, кинулся на представителей закона. Те разом вскинули жезлы, вновь ослепительный свет рассек полумрак, раздался протяжный вой, а через секунду к ногам Колина упал черный, как деготь, пепел. Колин поднял голову и уперся ладонями в пол, пытаясь подняться. Но с первого раза не получилось. Руки и ноги, на которых кровоточат многочисленные укусы, болят. Сердце с силой ударяется в грудную клетку, будто ему там стало тесно, сквозь шум в ушах доносятся распоряжения комендантов. – Рассредоточиться по поместью, – приказал старший комендант, окинув сида строгим взглядом. – Проверить все углы и комнаты. Не хочу, чтобы хоть одна из этих тварей осталась в пределах Брассе. Кто-то крикнул: – Там пленник на цепи. – Освободить, доставить в бюро, дать лекаря, допросить, – коротко скомандовал старший комендант. Колин, тем временем снова попытался встать. Собрав волю в кулак, он все же принял вертикальное положение, цепляясь за обломки камней, но даже так его шатало от потери крови. Откуда-то возникло лицо Роя Фергюсона, он подставил плечо и вытащил его из провала в стене. – Полукровка, – прохрипел сид, – какого лешего ты тут делаешь? – Негоже красть чужих баб, – проговорил тот, кривясь на одну сторону, видимо, так ушибленными губами изображая улыбку. – Это ты вызвал комендантов? – неверяще спросил Колин. Тот кивнул. – Я. Пока Гарах доставал у гномов транспорт. Твой трицикл, кстати, починили. Зверь, а не машина, хочу тебе сказать, Маккенна. А руль вообще огонь. Сиду показалось даже, что боль утихла. – Ты вел мой трицикл? – спросил он оторопело. – Гнал. Я его гнал, – гордо заявил полукровка. Колин Маккенна повернул к нему голову и уставился непонимающе. – Но зачем? Почему помог? Ты же меня ненавидишь. Челюсть Фергюсона отвисла, лицо вытянулось, он проговорил: – Ненавижу? С чего ты взял? – С чего? Мы с детства едва не убивали друг друга, – прохрипел сид и отвернулся, ища взглядом девушку, ради которой готов броситься в жерло вулкана и свернуть горы. На алтаре ее уже нет, видимо, кто-то успел отвязать. В ухо глухо хохотнуло. – Маккенна, – произнес полукровка с усмешкой, – надо будет как-нибудь тебе объяснить семейные особенности гоблинов. Я ж тебя как родного колотил. Даже брату так не доставалось. Ты мне почти родственник. Колин изумленно посмотрел на Фергюсона. – Это что, у вас так родство проявляют? – А то, – гордо заявил полукровка. – Отец меня вот такими розгами сек. – Гм. – Иди уже, – сказал Рой, пихая его в покусаный бок. – Девка твоя, вон. Не успел Колин обернуться, как на шею бросилось маленькое и теплое. Оно дрожало, как котенок, а волны нежности же беспокойства и преданности едва не свалил его с ног. – Колин… – прошептала Софи ему на ухо. – Я так боялась. Колин, я так тебя люблю… – Милая… – прохрипел сид, прижимая к себе существо, ради которого не пожалеет ничего. – Моя… Ты в безопасности. – Колин… – Теперь все будет хорошо, – проговорил ей сид на ухо. – И все, что пожелаешь, моя фэйри. И даже новое платье.