Глава 11
БОГДАН.
По имени назвала! Меня переполняют эмоции, простреливает навылет, но сейчас явно не тот момент, когда я могу себе позволить стиснуть девочку до одышки. Шакалы всё ещё наблюдают, поэтому я выдерживаю ледяную невозмутимую паузу и почти неслышно твержу Ясе:
- Обсудим всё после.
Она покрывается ярким румянцем и молча кивает. Руки её трясутся, губы тоже, хоть и пытается скрыть прикусыванием.
Чёрт, её волнение меня возбуждает!
Девичьи глаза полыхают заразительным огнём и из моего рта вылетает тяжёлый вздох.
Терпение на исходе. Аппетит нарастает и превосходит уже всякую меру.
Смотрю на неё и понимаю, что мне меньше всего на свете сегодня хочется возиться с рабочими моментами, мне нужна она. Сгребсти её в охапку, опрокинуть навзничь, натянуть кожу до красноты, провести языком по всем сладким венам, ощутить под ладонями мягкие изгибы, зацеловать взахлёб.
- Во Дронова дрючат! – подходит к нам Каримов, выдёргивая меня из неуместных мыслей. – Все его долги нарыли, прикинь?
- Ожидаемо. – взглядом убеждаю малыху успокоиться, хоть это больше требуется мне. – Не удалось грешки замазать.
- Там тогда весь бизнес сносить! – усмехается друг, не замечая натяжение между мной и девочкой. – Гниль из щелей лезет!
Услышав это, Яся начинает хмуриться и с некой уязвимостью переводит глаза на спину Дронова.
Как-то неестественно дёргает головой, словно говорит «нет, не трогайте меня».
Сжимаю горло, чтобы не выдать при ней парочку грязных слов. Злость застилает глаза, а в кулаках вспыхивает адский зуд. Дронов – падла, уже успел показать себя во всей красе, даже не подходя к Ясе.
Душа требует расправы, кровь нагревается до внутреннего ожога и остудить пыл может только хруст костей.
- Потом перетрещим. – останавливаю помощника, не нужно втягивать малыху в грязь.
Каримов ещё что-то втирает, но его голос перекрывает шум в ушах. Я в бешенстве, особенно от того, что приходится ждать, пока Дронов не закончит врать напропалую, что все цифры старой давности, а он самый добросовестный бизнесмен. За то, что я должен балансировать между работой и своими надобностями, тщательно контролировать каждый шаг, соблюдать дисциплину.
Вот сейчас он закончит и я уволоку урода с глаз долой, старательно помну хребтину, напомню что такое пускать пузыри на больничной койке. А со мной в поединке он точно ляжет. Сразу обозначу, что с ним станет, если тронет моё. А Яся моя.
- Вернись за столик и поешь. – велю ей, замечая, что у неё от напряжения плывёт взгляд.
- Хорошо. – произносит одними губами и охотно движется к еде.
- Последи за ней. – кидаю Каримову.
- Окей. – соглашается он и не торопясь присоединяется к девочке.
Предвкушение рассекает грудь изнутри и когда Дронов пожимает руку Барнсу, а затем встаёт из-за стола, я решительным ходом направляюсь к нему.
Но торможу, когда в кармане брюк вибрирует телефон, играя мелодию, что поставлена на человека, с которым мне очень нужно поговорить.
- Что, Гнездов, поджало? – отвечаю на звонок. – Сам допёр, что я тебя в порошок сотру или мои люди уже до тебя добрались?
- Не торопись, Липатов! – мычит дрожащим голосом бздошное существо. – Та информация, что я нарыл тебе очень может помочь! Хоть она и скудная, но это именно то, что Кузнец сам пытается найти! Но теперь она будет стоить намного дороже!!
- Ошибаешься, Гнездов. – цежу я сквозь зубы, уходя на улицу от посторонних ушей. – Деньги ты уже не увидишь. У тебя был шанс их получить в кинотеатре, но ты ссыклопродинамил меня! Крыс я не люблю, ты знаешь… Теперь цена информации твоя жизнь. Либо выкладываешь, либо сдохнешь.
- Погоди, Богдан!! – взрывается воющим голосом мой динамик. - Я не мог тогда прийти! Люди Кузнеца были на хвосте! Мне бы рта не дали раскрыть, сразу бы словил пулю в затылок!!!
- Пулю в лоб ты больше предпочитаешь? – давлю в нём последние силы препираться. – Говори, сука, у меня мало времени.
- Не по телефону!! – знает как крутиться хитрый прохиндей. – Встретимся завтра вечером в старой часовне. Адрес я вышлю сообщением.
- Гарантии? – морщусь, когда параллельно со звонком смартфон начинает противно пищать мне в ухо.
- Есть одна…
- Какая? – концентрируюсь на Гнездове.
- Пистолет твоего наёмника, направленный мне в голову!! – скулит он.
- Принято. – мысленно подписываюсь под вышесказанным и на секунду отнимаю телефон, чтобы взглянуть что за пиликалка мешает слушать.
Чёрт! Ясин пульс зашкаливает.
Торопливо возвращаюсь назад, но не забываю закончить разговор:
- Если информация о Кузнеце лживая или бесполезная – ты труп.
- Нет, она точно достоверная!! – представляю как он сейчас трясётся. - Ты не пожалеешь, Богдан!!
- Молись, чтобы так и было. – вбиваю наполовину гвоздь в крышку его гроба и отключаюсь.
Моргает сообщение и вот уже перед глазами фото, где избитый Гнездов сидит под прицелом моего человека в номере какого-то отеля.
Хорошо сработано.
Оглядываю всех гостей, но не нахожу мою малыху, а тем временем приложение сигналит о её состоянии.
Выцепляю своего помощника, болтающего с компанией америкашек и разминаю костяшки, готовый его убить.
- Где Ярослава? – налетаю на него сзади и хватаю за предплечье.
- В туалет пошла! – проседает от неожиданности его голос.
- Каримов, ты больной? – срываюсь на тяжёлый хрип. - Тебе непонятно значение фразы «Последи за ней»?
- Она отпросилась по женским делам! – пожимает он плечами. - Я что, ей крышку унитаза должен держать?!
- Уже не надо! – припечатываю его гневным взглядом. - Тебя сейчас наверняка Дронов заменяет!!
- Дронов вон… - кивает подбородком на пустующий стол и тупо моргает. - …а где он? Только что здесь был!
- Убью. – обобщаю всех нелюдей в округе и бросаюсь к первой попавшейся бабе:
- Туалет где? – рычу ей в лицо. – Чего вылупилась? Женский туалет, говорю, где?
- Айм сорри… - испуганно мотает она головой.
Засунь своё сорри себе в жопу.
Психую, когда сигнал тревоги на смартфоне ускоряется.
- Где, мать твою, женский туалет?? Андэстэнд!?
- Зэар… - дрожащей рукой показывает направление.
- Спасибо. – киваю я и мчусь туда, успевая услышать, как Каримов просит Буданова перевести, что они извиняются за меня и объясняют мой поступок тем, что я потерял сотрудницу. Мою репутацию в глазах Барнса пытается спасти.
Подбегаю к женской уборной и дёргаю ручкой, но дверь не поддаётся. Недолго думая, вышибаю её ногой. Потом всё возмещу.
Влетаю внутрь и от увиденного кусок мяса в груди наливается жгучей кровью.
Дронов, сука, закрыв одной рукой рот моей девочке, вдавливает её в дверь кабинки и рвущими движениями одновременно пытается стянуть брюки и с себя, и с неё.
Как же напугана малыха. Сколько ужаса в широко распахнутых глазах. Она даже пискнуть не может, парализовало насквозь.
Вспышки ярости так сильно обжигают моё тело, что меня сейчас подорвёт как от гранаты, изрешетив череп Дронова на мелкие осколки. Моё сознание отключается и в голове остаётся только одна картинка – по зеркалу стекают тёмные капли крови, перемешанные с кусками ублюдского мяса.
Зверею, желая воплотить это в жизнь.
Я кости ломал и за меньшее, а малыха у меня самое сокровенное, к чему даже я не прикасаюсь.
Стремглав очутившись за спиной оборачивающегося выродка, хватаю его за волосы, оттягиваю башку назад и одним точным жёстким ударом вбиваю кулак в позвоночник, с наслаждением запоминая хруст костей. Дронов издаёт судорожный вскрик боли и этот сладостный звук проносится напряжением в области моих зубов.
Порвать гниду!
Чтобы выл, обмочился и харкал кровью. Чтобы сдох в рвоте из собственных органов. Не успокоюсь, пока не сломаю каждый позвонок.
Тварь на миг теряет силы, наваливается на мою хрупкую девочку как на опору. Рывком отрываю от неё, поворачиваю его к себе, пинаю коленом в живот, не даю согнуться, задираю голову и со всей дури впечатываю мордой в столешницу раковины. Очередной мучительный стон.
Мало!
Громче! На последнем выдохе!
Снова запрокидываю его окровавленное лицо, чтобы размазать по плитке, но у сволочи срабатывает инстинкт самосохранения и он начинает выворачиваться, размахивая руками как кувалдами.
Ребром ладони бью по шее, чтобы перестал дышать. Дронов теряет координацию, хватается за горло, закатывает глаза, показывая белок и начинает трястись, будто в припадке. Пытается скатиться на пол, но я не даю, любуясь, как он на вису бешено дёргается. Для полноты картины не хватает капающей слюны и пены. Подожду пока проявится.
Боец херов! Даже одного удара сделать не смог, был слишком увлечён насилованием моей Яси.
Вспоминаю о малыхе и перевожу глаза на кабинки. Моя девочка уже сидит на полу, вжимается в дверцу и с открытым ртом, не моргая, смотрит как корёжится Дронов. Её лицо перепачкано тушью и слезами, брюки чуть спущены, видно оголённый участок бедра.
Новый разряд током и я с рыком заношу кулак, чтобы сделать последний удар, лишающий этого паскуду жизни.
Пусть гниёт в земле, даже расчленю для удобства червей. Закопаю со всеми почестями, накидаю дерьма сверху, плюну и уеду, так и не сказав никому, где спрятал останки.
Клянусь, всё так бы и случилось, если бы не Каримов со своим геройством.
- Пошёл отсюда! – ору металлическим голосом.
- Не смей, Богдан! – сбивает он мой прицел. – Очнись, друг!! Ты убьёшь его!!
Да ну, бля??
Стряхиваю с себя худощавого друга и наклоняюсь над лежачим Дроновым, чтобы добить, но Макар как многоножка оплетает меня со спины руками и ногами.
- Куча свидетелей, Липатов!! – кричит он мне на ухо. – Тебе ходку дадут!! Подумай о ней!!
Сквозь кровавую пелену снова выискиваю Ясю. Маленькую, зашуганную, беззащитную перед этим жестоким миром. Пропадёт без меня.
- Он уже не встанет, Богдан! – продолжает отрезвлять мой мозг Каримов, изо всех сил сдерживая мне руки. – Посмотри на него! Ты размозжил ему мозг, овощем до конца жизни будет!!
А я всё не могу оторвать глаз от своей девочки. Она впервые видит такую мясорубку, человека, что задыхается в приступе эпилепсии… и меня – беспощадно линчующего.
Мышцы застывают. Я в её глазах убийца. Теперь она никогда не станет моей.
Краем глаза замечаю влетающих в туалет людей.
- Вотсхэппенд? – спрашивает кто-то, а я не в состоянии пошевелиться.
- Назад, Липатов, назад… - выдыхает держащий меня Каримов. – Ты уже всё сделал, брат! Больше её не тронут!
Смотрю, как Яся ошарашено поворачивает голову к мужчинам и бледнеет пуще прежнего.
В дверях стоит Энтони Барнс со своими подчинёнными и молча оценивает ситуацию. С непроницаемым лицом пробегает глазами по дёргающемуся Дронову, а потом приковывает внимание к съёживающейся девочке. И вот тут меж его бровей прорезается глубокая морщина, а губы плотно сжимаются. Отдав одному из мужчин короткий приказ на своём языке и дождавшись его ухода, Барнс делает несколько шагов к Ясе и медленно опускается перед ней на корточки.
Кажется, он говорит ей, что не нужно бояться, и чтобы она больше не думала о Дронове, он о нём позаботится.
Когда его рука аккуратно ложится на её плечо, припоминаю, что у мужика есть дочь Ясиного возраста.
Пропускаю через себя глубокий вздох. Вернув естественное дыхание, снимаю с себя физическое напряжение. Кулаки разжимаются, тело обмякает. Ощутив моё просветление, Каримов размыкает кольцо своих рук и спрыгивает с моей спины.
Прошептав что-то успокаивающее Ясе, Барнс подаёт ей руку и помогает встать. Малыха кое-как поднимается, видно, что тело её не слушается.
Делаю шаг к ней и оплетаю рукой талию. Она не сопротивляется, слишком слаба.
Встречаюсь взглядом с Барнсом.
Он внимательно смотрит мне в глаза и выдаёт что-то непонятное. Перевод фразы не знаю и показываю это мотанием головы.
Вдруг раздаётся чуть слышный голос Яси:
- Контракт ваш…
Да уже похрен на этот контракт, честно говоря. Всё, что хочу – унести свою девочку и прижать к себе.
- Каримов. – подзываю помощника, но тот меня перебивает:
- Я всё улажу, Богдан.
Даю себя несколько секунд, чтобы убедиться в уверенности друга, изучая его лицо и одобрительно киваю. Он правда всё уладит, у друга дипломатический дар. С любым договорится. Не сомневаюсь, что сделает так, будто ничего и не было.
Кидаю последний брезгливый взгляд на уже бессознательное тело Дронова и рефлекторно накрываю ладонью голову Яси.
- Мы уходим. – говорю напрямую Барнсу и он прекрасно это понимает, кивая и уступая дорогу.
Уже собираюсь поднять малыху на руки, как вижу руку Каримова, быстро натягивающего ей обратно брюки, скрывая голую кожу. Девочка даже не шелохнулась. В глубоком шоке.
Осторожно подвожу её к раковине, измазанной кровью ублюдка, включаю кран и умываю её лицо холодной водой. Внутри зарождается страх, что в любой момент её может накрыть приступ и она снова начнёт задыхаться. Как куколка, поддаётся любому моему действию. Просто стоит и заторможенно моргает. Бережно убираю с её щеки прилипшую прядь волос и аккуратно беру на руки, пряча лицо у себя на груди. Прохожу мимо всех собравшихся и ничуть не удивляюсь, когда один из людей Барнса просит идти за ним, показывая чёрный ход.
Пройдя длинный коридор, выходим на улицу к уже ожидающей нас машине. Мягко опускаю на заднее сидение Ясю и успеваю заметить, как возле входа тормозит карета скорой помощи.
Приехали спасать эту сволоту.
Лицо само по себе кривится от несогласия. Может подослать в больничку своих? Пусть отключат от аппаратов, подушкой задушат или не церемонясь глотку перережут?
Хмыкаю. Не до него сейчас.
Сажусь рядом с Ясей и стучу по спинке водительского сидения. Машина трогается, дорога ведёт в наш отель. Барнс оказался нормальным мужиком. Мысленно благодарю. Замнёт это дело, ему не нужны проблемы.
Прижимаю девочку к боку, она неотрывно глядит на мои покрасневшие кровавые руки.
Понятия не имею что ей говорить и что делать. Просто держу в объятиях и повторяю себе, что успел. Что цела. Что это важнее остального.
Машина останавливается, паренёк-водитель выбегает, чтобы открыть нам дверь. Притягиваю к груди девочку и быстро несу её в наш номер, в душ. Прямо так, в одежде. Включаю тёплую воду и поочерёдно всё с неё снимаю. Яся лишь открывает рот, чтобы дышать сквозь поток воды.
Раздеваю её догола, но никакого смущения в её глазах нет.
Чёрт, это плохо. Мягко обхватываю её за шею, глажу учащённый пульс, с моих рук прямо по её белой коже стекают остатки чужой крови.
С языка срывается звук отвращения и малыха поднимает на меня глаза. Её подбородок начинает дрожать, выступают слёзы.
Пошёл откат эмоций. Это хорошо, нам это нужно.
- Я за тебя любого убью. – от переполняющих чувств садится голос. – Знай это.
Мгновение и девочка содрогается от рыданий, прижимаясь лбом к моему сердцу. Выдыхаю и прикасаюсь губами к её макушке.
Сегодня я испытал то, что было лишь однажды.
Боль в сердце. Страх потери и ощущение вины.
Отныне я не один. Это так странно.
Но определённо самое лучшее что может быть.