Глава 16
БОГДАН.
- Алик, это тебе не дом для развлечений. Свои корявые понты оставляй за дверью. – напрямую заявляю придурку, что его шутки уже стоят поперёк горла.
- Эээ, ты чё? Я так и обидеться могу! Мы ж с тобой кровь за кровь! А она кто?
- А она это я.
- Ты ёбнулся что ль!? – вытягивается лицо Алика, превращаясь в кривую гримасу. - Она это я, говорит!! – давится грудным смехом. - От баб ничего хорошего не жди! Слышал, Колян?? – зыркает на вернувшегося управляющего. - Был мужик и нет мужика!
- Ты меня осмеиваешь? – выжигаю своим голосом всё живое.
- Что? Уже и это нельзя? – в его взгляде проскальзывает то, чему я не нахожу определение, между бровей появляется глубокий залом.
- Переходи к делу, Разин. – устало вздыхаю, тру переносицу.
Ему не понять. Когда до дури, когда внутри высоковольтное напряжение, когда она затмевает всё остальное. Постным меня назвал.
Смешно, учитывая, какая живость горит во мне с появлением Яси, сколько огня блуждает по сознанию. Всё окрашивается в новые цвета, таких, что раньше никогда не видел. Все чувства на грани. Всё в ней находит во мне бешеный отклик. До последней стадии «Не могу». В бреду, будто вспарывается воздух изнутри, мерещится то, чего нет, но безумно хочешь. И это не выветрить. Не исцелить. Я не хочу и не позволю. Я не вернусь к прошлой версии себя. Как раз к той, к которой привык Алик.
Во взгляде друга образуется мешанина. Желает дожать тему, но я непреклонно обставляю всё так, как нужно мне. Молчание затягивается и я подгоняю его своим громогласным «я жду».
- Я сказал, что ты постный? О нет, ты всё такой же охреневший гандон, Богдан!
- Приятно слышать, Разин. А теперь подтирай сопли, глуши свой макак-резус и начинай про Кузнеца.
Коля почти незаметно закатывает глаза, подтверждая мою правоту. Алик часто выводит из себя. Срывает стоп-кран. Танцует на чужих нервах, вгоняет в них сотни игл и упивается, вытягивает ворох негативных эмоций. Даже вон у малыхи резко умерли все вкусовые рецепторы, ничего толком не съела. Он придавил её своей энергетикой, вгоняя в панцирь. Я же ею уже наелся досыта. Всю жизнь этот придурок рядом, меня не удивить.
- Как скажешь! – встряхивает головой Алик.
Убавляю в охранной системе слышимость до нуля и даю знак, что можно начинать.
- Кузнецов возвращается в страну! – в его глазах сверкает превосходство. Молодец, такую информацию добыл, только рассказал мне о ней не первый. Баранов уже опередил.
- И ты знаешь зачем? – сканирую на осведомлённость.
Про сестру Кузнеца знают только несколько человек, но из-за моего некого внутреннего барьера, Разин пока что в их число не входит.
- Суету навести хочет! – додумывает он. – У тебя первый бой за столько лет! Он точно не упустит шанс посмотреть на тебя!
- Его право. – отмахиваюсь я, меня это меньше всего заботит.
Все эти вещи на поверхности, я же хочу заковать выродка на самом дне его боли.
И единственный подход к его душе – сестра. Которую мне надо найти раньше его самого. Только что я буду с ней делать? Вербовать? Прятать? Или же смерть за смерть и мы в расчёте?
Выдыхаю, сглатываю тягучий ком из горечи. В сердце вбивается ржавый гвоздь. Не этому меня Арсен учил. Совсем не этому.
- И ты так просто позволишь ему ходить в наших краях? – недоумевает Разин. - Если не хочешь мокрухи, вызови на бой! Сколько ты ещё будешь тянуть?
- Это слишком просто, Алик. И его проигрыш будет ничто по сравнению с тем, что он у меня забрал.
- Ты ещё не понял!? – резко всплёскивает он руками. - У него больше нечего забирать! Он живёт своими победами! Очнись, Богдан! Сколько лет уже прошло?
- Много лет. – соглашаюсь я. – Холодная месть приятней всего на вкус.
И вот, награда за моё многолетнее терпение – теперь есть то, что можно забрать у Кузнеца. Раз и навсегда.
Друг обводит меня странным взглядом, пытаясь пробраться в личное, рассмотреть мою душу под микроскопом, но вновь упирается в наживную за столько лет преграду и сводя недовольно брови, разрезает тишину словами:
- Твоя самоуверенность усыпляет бдительность, Богдан. Нарушаешь самое главное правило Арсена! Это бой с тенью, брат! А как ты знаешь – нельзя победить свою тень, она часть тебя!
- Неплохо. – усмехаюсь краем губ. – Для тупоголового качка.
- Пошёл ты! – басит Алик и взвинченно отшвыривает от себя столовые приборы. – Ты умрёшь от своей гордыни, Липатов! Так и знай! – психованно встав из-за стола, испепеляет меня убийственным взглядом и грузно топает на выход.
Хмыкаю, спокойно доедаю ужин, киваю Коле и поднимаюсь в спальню. Рано мне умирать, Разин. Мне есть для кого жить.
ЯСЯ.
Что-то тревожное витает в воздухе. Не могу найти этому название, но от незримого давления моя кожа покрывается колкими мурашками, а в душе неприятно скребёт. Связываю это с работой Богдана, но чутьё подсказывает, что мимо. Атмосфера пропитана каким-то пережатием, словно скоро произойдёт неминуемый взрыв и всех нас нехило накроет. Что-то приближается, либо уже настигло. Богдан, естественно, никаких причин мне не называет, но он явно к чему-то готовится. Более того, меня держат на дистанции. В офисе я его почти не вижу, а по вечерам он до глубокой ночи пропадает в тренажёрке. Выбивает из себя эмоции. Я слышала, как он с грудным рычанием расправляется с боксёрской грушей. На выдохе, на грани. Это не просто тренировка. Это разжигание звериной сущности. Когда его дыхание режет воздух, его взгляд вынимает из тебя душу, а его прикосновения душат до синевы. В постель он возвращается измотанным и просто падает без сил. На меня. Вырубается, вдыхая запах моей кожи. А утром ведёт себя отстранённо, замыкается, чтобы накопить в себе побольше. Чтобы ночью снова превратиться в зверя. Николай же подозрительно отмалчивается, а я всю неделю не нахожу себе место. Как мне всё выяснить? У кого спрашивать? Чего ждать?
«- Я что-то сделала не так? – не выдержала напряга и прямо посреди ночи выдернула мужчину из глубокого сна.
- О чём ты?
- Ты отдалился…
- Нет.
- Если стала лишней, только скажи, я не буду тебе мешать.
- Предпочту, чтобы мешала дальше.
- Мы будем вместе и дальше?
- К твоему сожалению.
- У тебя всё хорошо?
- Пока ты рядом – да.
- Мне кажется, что-то происходит…
- Спи.
- Не могу спать. Руки почему-то дрожат…
- Иди сюда. Ближе. – подмяв меня под свою тяжёлую руку, он накрыл губами мой лоб и на горячем выдохе, с чувством произнёс. – Чего бы ты не боялась – я прослежу, чтобы тебя это не коснулось.»
Следующим вечером Богдан не вернулся домой.
И мне вдруг стало по-настоящему понятно чего же именно я так боялась.
Потерять его самого.
Коснулось. Самой глубины. А ведь он обещал.
КУЗНЕЦ.
За несколько дней до основных событий.
- Как только Липатов выиграет, следуем за ним. – цыкаю губами, получая удовлетворение от сытости, провожу языком по зубам, бросаю взгляд на стеклянную стену, за которой в рядок сидят шлюхи, ждут моего выбора. - Пора поздороваться со старым другом.
- Ты так уверен, что он победит? – жадно расправляется с ужином мой верный подручный. - Возраст уже не тот, а Дубов псих, машина-убийца. Молодой. Куда против него Липатову?
- О-о, зря ты так. – обсасываю жирные пальцы, представляя как нещадно сейчас буду вгонять их в извивающиеся тела, насаживать до боли, сходить с ума от криков и мольбы остановиться. - Наш Богдан ещё на многое способен. Дубов сгорит уже через несколько лет, а таких, как Липатов не сломать, они сами уходят.
- Ты вроде говорил, что мы возвращаемся искать Яну? – вскидывает на меня пристальный взгляд.
- Да, моя Янка первой важности. Но не заглянуть к старине Липатову будет неуважением. Мы же не такие бестактные как он, мог бы и навестить нас, пока в Нью-Йорке тусовался.
- Паш, ты же знаешь, Липатов будет доверху усыпан охраной. Ты до него не доберёшься!
- А и не нужно. Он сам подпустит. – указываю пальцем на сочную брюнетку, она сегодня будет первой. – Нас с ним многое связывает. Не просто же так он все эти годы гниду Гнездова под меня подкладывает.
Друг усмехается, о побегушках крота невозможно думать без улыбки. Держим при себе игрушку. Забавы ради.
- Расслабься. – кидаю я, не отрывая глаз от испуганных шлюх, расстёгиваю ремень, молнию на джинсах, просовываю руку, обхватываю ствол, сдавливаю, резко отпускаю. О да! Наливается, то, что нужно. – Просто передадим Богдану привет. Спросим как дела? Он же себе, говорят, шлюшку маленькую завёл. Да на рынок международный метит. Порадуемся вместе.
- Полагаю, пора готовиться к веселью? – хмыкает подручный, непонятно во что вкладывая смысл. То ли в утехи с сучками, то ли во встречу с Липатовым.
- Дорожку мне принеси. – разминаю шею, встаю из-за стола и скалюсь от предвкушения. Сейчас запоют мои пташки. Громко, навзрыд. Всё, как я люблю.
БОГДАН.
Закрытый бой. Избранные гости. Элита. Свирепый противник. Зелёный ещё, но с задатками. Выходец Рубцовской школы. Там их всех готовят на убой. Но только отборные попадают в частный клуб. Я давно отошёл от дел и весть, что сам Липатов решил выпустить пар, исключительно в единичном бою, разнеслась от мала до велика. Истинные ценители первыми забронировали места. Только ВИП. Я сам выбирал соперника. Безбашенного. Сильного. Натренированного. Мне нужно вспомнить былую форму. Разогнать застои в крови. От нехватки адреналина мутнится разум. Уже не справляюсь. Внутренний зверь никак не затыкается. Воет, царапает, от жажды отгрызает куски моего же мяса. Мне нужно усыпить его. Дать ему крови. Мощную, опустошительную разрядку. Только тогда я смогу жить спокойно. Посвятить время моей малыхе, не борясь с демонами, что пробиваются наружу.
Мой выход встречают стоя, громкими аплодисментами. Я непобедим, ставки взлетают за пределы разумного. Но мне не нужны их деньги. И доказывать я ничего не собираюсь. Я пришёл ради себя. Разодрать старую шкуру, обмыть органы свежей кровью, обновить каждую грёбанную клетку. Лишь в закромах души есть ещё одна причина. Одна на всю мою жизнь. Каждый бой посвящён Арсену. Моему тренеру, моему отцу, моему наставнику, моему лучшему другу. Победа в память о мудрейшем человеке, что научил меня быть самим собой. Я помню все его назидания, до последнего слова. Он вытащил меня из грязи, забрал с улицы, дал новую жизнь, заменил родителей, вложил знания, инвестировал в моё будущее… и сегодня одним из моих зрителей будет его убийца. Сукин выродок, что не должен был родиться. Его надо было утопить в раковине и смыть в унитаз. Порождение зла. Несущий только гниль и смерть. Одним днём он разрушил мою жизнь. Располовинил на до и после. Убил всё хорошее. Превратил моё сердце в чернильное пятно. И вот снова этот момент – я его увижу. Раздираемый ненавистью, буду смотреть в паскудские глаза и возвращаться в ту последнюю минуту, где умирающий Арсен выдыхал проклятые слова «Не вздумай мстить».
Я не давал слово. Не успел. Но последнее желание учителя стало печатью на моей совести. Я отпустил тогда Кузнеца. Не расправился с ним, как подобало. Он дышал, жил в своё удовольствие, а я задыхался от бессилия. Годы шли и печать стёрлась. Я сам стёр, насильно, переступил через себя, изводясь от несправедливости. Я ждал тринадцать лет. Счастливое число, мать вашу! И вот… я нашёл ахиллесову пяту Кузнеца. Сестра. Его уязвимость. Единственная часть жизни, что можно отобрать, что действительно ему дорого. Маленькая слабость, что он скрывал, чтоб его не достали, не сбили с ног. От этого моё возмездие ещё слаще.
Так что, смотри-смотри, Кузнецов, любуйся. Тебе только это и остаётся.
Нахожу его рожу прямо в первом ряду и делаю то, что его изрядно обескураживает. То, что не делал никогда.
Улыбаюсь.
Хищно. С вызовом.
Я готов драться.
* * *
Сколько уже по времени я держу оборону? Дубов, как я и думал, совсем не думает башкой, берёт силой, выжимает на максималку. Заведённый, озлобленный. Ощущение, что на препаратах сидит. Слишком уж надрывно бьёт. Резок, импульсивен. То, что я от него и хотел. Давай, пацан, ещё несколько ударов и у тебя начнёт сбоить сердечная мышца. Его удары уже смазаны, этот танец вытягивает из него силы. Разбросал себя, не контролирует. Рубцов всегда ставит на технику, его ученики оттачивают мастерство днями и ночами. Проходил я это. И на одной координации движений нихрена выплывешь. Выносливость – это хорошо, но мало. Помимо физической закалки, боец должен быть эмоционально устойчив, сконцентрирован и расчётлив. А Дубов уже энергетически истощён, он не понимает, почему я тяну время и редко нападаю. Психует. На одном адреналине не вылезти. Должна быть стратегия. А он стремится меня забить, при этом полностью рассеивая внимание на другое. Стоит отметить, что выпады у него очень чёткие, правильные. Несколько я принял на себя осознанно, чтобы разогреть в нём пыл, а вот парочку действительно пропустил. Атакует Дубов, будь здоров, так что, завтра мои мышцы скрутятся в баранку.
Дожидаюсь, когда пацан доведёт себя до грани, заработав глубокую одышку и мутное сознание, и вот теперь, вступаю в настоящий бой. В глазах чернеет, руки наливаются свинцовой тяжестью, включается полнейшее хладнокровие. Передо мной больше не молодой паренёк, передо мной мясо, которое нужно отбить.
Удар. Удар. Удар. Отход.
Секунда на любование брызгающей кровью.
Удар. Сильнее удар. Отход. Меняю положение. Удар.
Дубов теряет равновесие, хватается за голову, истекает кровью.
Ты знал на что шёл, пацан. Знал против кого. Я не щажу. И в этот раз тоже.
Одним молниеносным движением я наношу удар в челюсть, слышу влажный хруст и смотрю, как противник оседает на пол.
Нокаут. Победа.
Твоя заслуга, Арсен, твоя…
Несколько раз моргаю. Глаз заливает кровью. Дубов рассёк бровь, лопнул старый шрам.
Боли не чувствую. Вообще ничего не чувствую. Только жалость, что наставник не хлопнет по спине, не скажет, что я чемпион и он мной на самом деле гордится.
Мельком осматриваюсь, киваю, принимая овации.
Здесь мой Алик, здесь же и Баранов. Но сейчас меня волнует другое. Что будет делать Кузнец?