Глава 17

БОГДАН.

Мой взгляд направлен на этого утырка и Кузнец азартно щерится, словно приглашает подойти первым.

Этого не будет, потому что мне это не нужно.

Я добьюсь своего и без вступительной речи. Мне говорить нечего, а его убогие мыслишки вообще для меня значения не имеют.

Слишком быстро вокруг стягиваются восхищённые, делятся между собой эмоциями, величают меня примером для подражания.

Лицемеры. Выиграл бы Дубов, дифирамбы тогда бы пелись ему.

Но победителем всегда становлюсь я. И быть окружённым прихвостнями, желающими ко мне подступиться и отхватить кусок славы – тоже суждено мне.

Забавно. Когда я так зачерствел? Когда потерял вкус?

Раньше это будоражило, питало внутренний стержень, создавало мотивацию достижения успеха. Сейчас самооценка завышена, уже нет былой паники, что совершу ошибку, все страхи умело переплавляю в гнев, я давно определился кто я в этой жизни. Без преувеличения, я могу за себя постоять, спокойно перенесу любое давление, вырулю, даже, если станет больно и будут потери. Меня учили смотреть страху в глаза, стоять до последнего – смело, честно и достойно. Этого у меня не отнять. Арсен ещё при нашей первой встрече вложил мне в голову важный заклад - «Наш злейший враг – это сомнения в себе. Делай выбор осознанно. Никогда не сомневайся и не сожалей».

Дерево падает, изъеденное червями.

И сейчас, смотря на Кузнеца, я вижу в его глазах этих самых червей. Он не уверен в себе и ещё больше не уверен во мне. Чувствует мою неустрашимость и теряет значительную долю своего апломба. Не знает чего ждать, а потому намерен провоцировать, чтобы вытянуть хоть мизер информации. Только зря всё это. Я не дам ему подготовиться. Его поражение будет таким же внезапным, как и моё много лет назад, когда он обрушил весь мой мир.

- Достаточно, Богдан! – оттягивает меня от толпы Баранов. – Кровоточишь сильно! – оценивает мою оплывшую рожу.

- Пустяки.

Бывало и похуже.

- Пошли, сказал!! – ворчит недовольный врач, оттесняя одного рвущегося ко мне страстного поклонника.

- Ты меня лишил выгодного предложения. – насмешливо хмыкаю я. – Он у нас новую сеть банков открывает.

- Приползёт ещё! – отмахивается друг и заводит меня в специально-подготовленную комнату отдыха.

- Алик где? – падаю на диван, расслабляю руки.

- Наверное, принимает весь удар на себя! – отвечает Баранов, принимаясь за обработку моего лица.

- Ему на пользу. Он любит внимание.

Даю себе несколько секунд на отходняк, переворачиваю мозг в башке, освобождаюсь от пульсирующих эмоций, пропускаю через всё тело успокаивающую вибрацию.

- Набери мне Колю.

Предугадав, что я обязательно об этом попрошу, мой персональный лекарь достаёт из своего кармана мой телефон, быстро жмёт вызов и ставит на громкую связь.

- Как она? – первое, что я спрашиваю.

- Сама не своя. – поступает ответ. - Бродит по дому, много ест, смотрит в окно.

- Принеси ей свой травяной чай. Пусть засыпает. Я скоро вернусь.

- С победой? – уточняет Коля.

- А было по-другому? – веселюсь, расслышав в голосе верного друга переживательные нотки.

- Всему наступает конец, Богдан Дмитриевич. Мы с тобой хорошо это знаем.

- Не сегодня, Коль. Я ещё повоюю.

- Ей можно сказать?

- Нет. Ничего не говори. – морщусь, когда Баранов накладывает швы. – Она не поймёт.

- Зря так думаешь! – подаёт он голос, вонзая иглу в мою порванную бровь. – Думаю, Ярослава уже поняла с кем живёт!

- Вряд ли. Ей будет лучше, если не поймёт.

- Боком выйдет!

- Шей молча, а. Я сам решу, что мне делать. – закипаю, не позволяя лезть в тему Яси.

- Пойду отнесу ей успокаивающий чай. – звучит из трубки вздох Николая. – Не задерживайся там, Богдан Дмитриевич. Мы будем тебя ждать.

- Следи за ней.

- Как обычно.

Успокаиваюсь и киваю Баранову, чтобы нажал отбой.

- Ну чего вы тут? – вдруг распахивается дверь и влетает в комнату Разин. – Шумиха растёт! Тебя требуют!

- Не хочу.

- А чего так? – присматривается получше. - Из-за вот этих мелких потёртостей?!

- Восемнадцатый шов. – важно резюмирует Баранов.

- Кишки не выплёвывает, значит нормально! – лыбится придурок. – Вон, даже носопырка цела! – фыркает, вскидывая руки. – Вспомни мой бой с Вагановым! Сука! Я два месяца кровью ссал! А у тебя всего лишь царапина на морде! Чё ты разлёгся?

- Отдыхаю, Алик.

- Так просто смоешься?! – недоумевает он, расхаживая за спиной Баранова.

- Да.

- Ты чё, Богдан?? Там падла Кузнецов разгуливает!!! Выйди! Покажи себя!!

- Он и так видел. – не разделяю его мнения.

- Да ладно?? Очко что ль взыграло?? – отпихивает от меня офигевшего доктора. Хорошо, хоть нить успел обрезать.

- Так, Разин!! – шипит он, вколачивая слабенький удар тому в спину. – Отступай, ветрогон!!

- Погоди, Баран! – беззлобно удерживает его за плечо. – Мне надо убедиться, что Липатов у нас всё ещё мужиком считается!

- Ещё слово и ты сам не будешь таким считаться!! – рявкает друг, наставляя на Алика медицинские ножницы. – Дай мне закончить!!

- Помешанный! – хрипло ржёт тот и на время про меня забывает. – Вот за что тебя уважаю, очкастый! Даже не боишься меня!

- Чего тебя бояться, баклан? – стреляет в него обиженным взглядом друг, попутно прощупывая мне живот. – Сам лично тебе органы перешивал! Знаю куда нажать нужно!

- Помню всё, Баран! – смягчается Алик, демонстрируя косую улыбку. – По гроб обязан!

- Уйди, не мешай! – отгоняет его от меня.

Закрываю глаза. Лучше слушать перепалки друзей, чем сейчас созерцать ублюдка Кузнеца.

Но увы. Интуиция подсказывает, что меня уже ждут.

- Организуй мне охрану по проходу. К машине не надо, там уже приставлены. – жёстким голосом кидаю Разину, показывая, что всеми своими упрёками может подавиться.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Твоя жизнь, не моя! – на мгновение задерживается он возле двери, а потом щёлкнув челюстью, покидает комнату также резко, как и вошёл.

* * *

Как я и думал, Кузнец не упустит своего. Стоило моей машине тронуться с места, за нами последовал хвост. Послав сигнал охране дома, я дал команду усилить бдительность. Там находится моя самая большая ценность. В случае налёта пусть стоят стеной, трупами лягут, но к малыхе моей никого не подпустят.

- Уводи его в другую сторону. – обращаюсь к водителю. – Если что, петляй.

- Хорошо. – напрягаются его руки на руле.

- Надо было тебе с Разиным остаться. – сожалею, что послушался и взял Баранова с собой.

- Я тебе уже сказал, что не оставлю тебя! – отбивается он от моего убеждающего взгляда. – Куда ты с разрывом мышцы собрался, Богдан? Мне нужно, чтобы ты хотя бы до утра дотянул, если не хочешь сразу в больницу!

- На это нет времени, ты же видишь. – парирую я.

- И что? – меж его бровей появляется глубокая морщина. - Теперь всю ночь в догонялки будем играть? Остановись! Выясни что он хочет!

- Так и сделаю. Но подальше от дома и...ммм… - сжимаюсь от резкого прострела в боку.

- Во-о-от! – ругается друг, не давая мне резко согнуться. – Тебя даже обезболивающее не берёт! Бой закончился, а всё равно грудь колесом! На какие ещё подвиги потянет? Рембо недоделанный! – бурча под нос, быстро намазывает мне мазь на рёбра и грудную мышцу. – Дыши ровно!

- Едем ещё пять минут и останавливай на обочине. – распоряжаюсь я и по рации сообщаю конвою, что пора принять полную боевую готовность.

В обозначенное время расслабляюсь по максимуму, чтобы притупить боль. Если будет схватка, я должен быть в строю.

- Богдан Дмитриевич? – спрашивает водитель.

- Добро. – разрешаю тормозить.

Приказываю Баранову сидеть в машине и выбираюсь наружу. Моя охрана выходит следом.

С насмешкой наблюдаю, как останавливается передо мной тачка Кузнеца.

- Я ожидал лучшего, Богдан! Растерял ты форму, старина! – выползает ужом на улицу, а вместе с ним и четверо отморозков.

- Ближе к делу, Павел. – сцепляемся с ним ожесточёнными взглядами. – А то я теряюсь в догадках, зачем ты прилип к моей заднице.

- О как! – ухмыляется говнюк, подбираясь ближе, хоть и видит позади меня вооружённых ребят. - А я на радушный приём рассчитывал! А мне тут и не рады, оказывается!

- Даю тебе ещё одну попытку.

Подходит вплотную. Глаза в глаза. Всё те же, на дне которых клубится чернота. С годами её стало ещё больше. В его семнадцать лет были только зачатки ненависти ко всему миру, сейчас это уже идёт впереди него. От того, что внутри, не спрячешься. До костей прогнил сволочь. Ожидаемо. Кровь Арсена на его руках разъела парню душу. А сколько ещё после было убиенных? Исподтишка, со спины, а может, уже и смотря в лицо…

- Твоя взяла, Липатов! Раскусил меня!! – и пальцем корявым перед моим носом машет.

Чувствую, как наматываются мои нервы. Спокойствие тонет в пучине ярости.

- Чего ты хочешь, Кузнецов? – пробегаюсь внимательным взглядом по тем изменениям, что коснулись его за эти годы.

Торчок. Употребляет. И очевидно, много. От одарённого спортсмена остаётся уже очень мало. Искусственные мышцы. Сожрёт самого себя, все силы, всё здоровье, и всё оставшееся время.

Слишком просто для него. Даже гуманно для такой твари как он. Потому что не поймёт за что, не вспомнит, не пожалеет о том дне, когда обрёл себе врага.

Это я буду решать когда и как больно. Так легко он не отделается. Мёртвым он мне бесполезен.

- Ну хорошо, введу тебя в курс дела! – глупо улыбается, чувствуя себя королём положения. – Я тут подумал… знаешь что я хочу? А почему бы нам с тобой не выйти на ринг, Богдан?

- Вызываешь на поединок?

- Да! Я когда-то сам отказал тебе, я помню!! – сам себе кивает. – С тех пор всё поменялось! Пора бы уже одному смириться с проигранной войной!

- Когда?

Вызов принят.

- Две с половиной недели тебе на восстановление и выходим на честный равный бой!

- Ты знаешь что такое честность, Кузнецов? – высекаю ледяным голосом.

- Нет! – ослепляет меня адским пламенем в глазах.

Сцепляю зубы, чтобы подавить скачок агрессии. Сильно кроет.

- Но я могу постараться, если и ты будешь себя хорошо вести! – тянет он в своей издевательской манере.

- Что за тон, щенок? Я тебя раскрошу, пикнуть не успеешь. – как по щелчку щёлкают предохранители, мои люди настраивают прицел.

 - Ахах, Липатов! – разносится гулкий ржач его братвы. – Ты бесподобен, старина! Всё такой же упёртый засранец! Я уж и запамятовал как с тобой весело!

В голове раздаётся звук хлыста, эмоции рвут последнее терпение, собранность летит к чертям и мои руки на рефлексе хватают Кузнеца за горло:

- Посмеёмся вместе.

- Это ты зря, Богдан! – шелестит равнодушным голосом, но глаза выдают, в них вспышка лютого раздражения. – Я ж по дружбе нашей хотел договориться! – играет со мной желчными интонациями, но сопротивление не оказывает. Толкает меня на первый шаг. Окей, мне без разницы.

Вдавливаю пальцы, перекрывая ему воздух:

- Я не против. Только вряд ли тебе это понравится.

- Значит, по старинке! – хоть и придушенным, но едким голосом. – Предупреждаю всего один раз! Ещё раз сунешься в мои дела – до боя не доживёшь!

Теперь моя очередь смеяться. Прям прорвало. Всю сдавленную харю подонка слюнями исплевал.

Выдохнув, усиливаю хватку вокруг его шеи и с самым непроницаемым выражением лица чётко твержу:

- Огонь.

С упоением слежу как дёргается сволочь, пытаясь кинуться к своим дружкам, по ногам которых сейчас идёт обстрел.

- Предупреждение принято. – озвучиваю своё решение. Так приятно. Я слишком долго ждал.

Пара секунд на осознание и мне в живот прилетает сильный удар, за которым следует дикая боль, но я умело контролирую себя, не показывая ранимость. Натужно, но улыбаюсь.

Под грудью распирает, я чувствую, как стягивает дыхание, перед глазами темнеет, по телу расходится слабость. Внутреннее кровотечение, мать его. Симптомы уже наизусть знаю.

Под болезненное мычание его дружбанов, отталкиваю урода подальше. Может, проймёт его.

Кузнецов морщится, обводит недовольным взглядом кровавые лужи на асфальте и порывом рваного выдоха ветром доносит до моих ушей:

- Вся информация о бое будет позже! - медленно перекатывает хриплые звуки. - Желаю удачи, Богдан! Она тебе понадобится!

Угроза за угрозой. Так и испугаться можно.

- Поднялись!!! – издаёт он утробный свист и садится за руль своей тачки. Его братва кое-как сползается и заваливается в салон.

Когда их машина исчезает из виду, я давлюсь кислородом, складываюсь пополам и с судорожным кашлем выцеживаю из себя удушающие вздохи. Боль сверлящей воронкой захватывает все внутренние органы.

Грозовой молнией рядом оказывается Баранов.

- Все по местам. – на последнем выдохе. – А мы к Ясе…

Перед тем, как отрубиться, слышу громогласное:

- В больницу его!!