Глава 22
БОГДАН.
Дыхание поверхностное, шумное. Мой голос размеренно вибрирует напряжением, но на лице держу хладнокровие. Глаза жжёт, не свожу их с ублюдка, словно смотрю через прорезь прицела.
Кузнеца же колотит, эмоции рвутся во все стороны, расплёскивает себя, бьётся на месте как треска о мостовую.
Принял уже что-то. Абсолютно не владеет собой. Зрачки лезут на лоб, нервно лижет губы, пересушена слизистая, свистит воздухом.
Как он собрался драться?
Даже тормознуть себя не может. Или не хочет.
Окружающие умело прикидываются идиотами, ничего не замечают. Им нужно красочное шоу, хотят крови, динамики. Высоко оценивают уникальность случая. Липатов против Кузнеца. Известны оба. Величие против беспощады. Самая дорогая и закрытая вечеринка. Наше состояние публику не колышет, вообще в ус не дуют.
- Ты раскатал мою сестрёнку на прощание? – надрывно кидает мне с другого конца клетки оппонент. Цокает губами, чешет языком передние дёсны.
Хочет дожать меня до критического состояния. Не ведусь. Воспринимаю отрыжкой тупорылого. Пусть петушится. Отмалчиваюсь.
И всё же руки твердеют.
Я тебя сейчас раскатаю, сука! Снесу, больше не встанешь!
Баранов давит на плечи, удерживает, думая, что сейчас рвану:
- Уклоняйся, Богдан! Уходи с линии, не давай ему достигнуть центра! Враз порвёшься!
- Не учи учёного. – роняю я сердитым голосом.
- Заткнись и слушай что говорю!! – оглушающе громко припечатывает друг. – Не ставь себя на карту! Он того не стоит! – накачивает меня истеричными требованиями.
- Не зуди. – резко веду плечом, чтобы утих. Дальше нельзя, завалю. Прикрываю веки и делаю глубокий вдох.
Обнуляюсь. Оставляю всё позади, суживаю внимание только до Кузнеца. Даю себе волю детально вспомнить прошлое, вытащить из заточения старую боль. Назад уже не спрятать, пусть подгоняет.
- Тебя ждут дома, Богдан… - тихое за спиной. – Если не жалеешь себя, пожалей её.
Вечно цепляет малыхой. Шарит, чем меня взять. Но не в этот раз. Да, Яся ждёт дома. Но чтобы так и оставалось, я должен удавить гада.
Приближаемся. С сокращением дистанции, бронирую себя костяным панцирем. Сдавливаю капу челюстями, скулы пронзает боль. Пускай. Вытягиваю из себя всё, что есть. На предел. Сердце набирает скорость. Воздух плотными кольцами сжимает лёгкие. Разум слепит образ мёртвого Арсена, выжирает мозг. Захлёстывает ненависть.
- Как будем биться? – спрашивает с оскалом в виде улыбки.
- На смерть. – принимаю стойку.
- Мизинцы скрепим? - слух заслоняет шизоидный смех.
Звучит сигнал к бою и я мгновенно выношу руку вперёд, стирая с морды твари отвратную гримасу.
Кузнец злорадствует, словно я совершил ошибку.
Вот одноклеточное.
Прыгает, дёргается. Скоро начнёт капать слюна.
Уже заведомо просрал бой. Нахера струить в себя отраву, что размывает движения? Не выгребет.
Соберись, падла! Я уничтожу тебя честным путём, никакой жалости, никаких неувязок. Хоть по тебе и верёвка плачет, всё будет по правилам спорта. Лишь включу одно понятие - сын за отца.
Здесь и сейчас я выступлю как учил меня Арсен. Не уподобляясь скоту, не исподтишка, а как должно бойцу с честью.
Несколько шагов, встряска головой и Кузнец накидывается на меня с серией ударов, пытаясь пробить грудь.
Отдаю должное, кулаки бетонные, бьёт резко.
Искусно блокирую, затем уклоняюсь, приседая, прикрываю живот.
Шаг вперёд, выпад, ответная атака, пушечный удар. Кузнец снова отлетает.
Какого хера так просто?
Сталкиваемся снова, двигаемся вдоль канатов. Он прибегает к грязным приёмам, пытается захватить меня. Отталкиваю, плотно прикрываю корпус. Метит в болевые точки. Чувствую как горит грудь, остатки травмы. Рывок и Кузнецов снова нападает. Разъярённо. Забрасывает меня боковыми справа. Жёстко обрубаю, но парочку ударов принимаю. Кожу обжигает, тянет предплечье. Подаюсь вперёд, стараюсь вывести противника из равновесия, но он психует и наваливается всем телом, чтобы опрокинуть. Брейк. Его оттаскивают.
Сплёвывает, орёт, что я покойник.
Уже слышал такое. Скучно.
- Я выжгу из неё любые упоминания о тебе!! – выкрикивает конченная мразь. – Выжму так, что о тебе не вспомнит!!
Выблядок! Девчонка на твоём семейном древе, тварь! Продолжение рода! Как можно про неё плохое думать, мать вашу? Родная кровь!! Последняя, что к тебе имеет отношение!
НИКОГДА! Никогда она о тебе не узнает! Шагу к ней не ступишь! Разнесу весь город, сяду за убийство, но Яся в твои лапы не попадёт! Не усомнится в своей семье! Не будет переживать и плакать из-за тебя!! Сдохну, но Кузнецовой она никогда не станет!! Была Кузиной, станет Липатовой! Тебя не было, нет и не будет!
В памяти вспышкой взрываются копии личных дел из всех учреждений, где паскуда числился.
«3 года. Принят в садик. Долгий период адаптации. Не вписывается в общепринятый режим.
4-5 лет. Задержка речевого и психического развития. Частое возбуждённое состояние. Перевод в специализированную группу.
6-7 лет. Углублённая программа с психологом. Подготовка к школе.
8 лет. Родительский комитет поднял вопрос об отчислении. Террор одноклассников.
9 лет. Принят в детский дом.
Полнейшее отсутствие уважения к старшим. На контакт не идёт.
10 лет. Нездоровое желание изводить слабых. Признаки тирании.
11-12 лет. Проявляет агрессию с садистскими наклонностями.
13-14 лет. Излишнее внимание к противоположному полу, с особенностью возрастной разницы. Вызывает подозрения, взят под пристальный надзор.»
Не думаю, что это взялось из ниоткуда. Я разных уродов в детдоме повидал. Да, многих жизнь сломала, но большая часть лишь спустила с тормозов то, что уже было заложено. Кузнецов родился падлой. Уж не знаю какие у него там истоки, но от этих же родителей появилась Яся. Ангел во плоти. Полная противоположность. Я бы тоже на месте бабок забрал бы только её. Зачем тащить на себе монстра? Куда им такие проблемы? В девочку успели заложить хорошее, пацан же оттачивал кровопролитие. Знали ли они о его скотских повадках?
Зверею. Позволяю ему наброситься на меня. Пока он тратит впустую последнюю энергию, сшибаю одним ударом его челюсть. Руку прорезает боль, но меня это только больше разжигает. Замахиваюсь, чтобы разворотить его пасть ещё сильнее, но звучит команда «стоп», нас разводят по углам.
Баранов умывает мне лицо, прощупывает плечо и ухо. Хмурится.
- Выдохся. – заключаю я, смотря на то, как плющит Кузнеца, пока ему обрабатывают раны.
- Боли в груди, в животе есть? Тошнит? – мимо ушей, у Серёги ориентир только на моё здоровье.
- Не чувствую. – заострён на удары, другое смазано.
- Потом наверстаешь! – прикладывает ватку к моей щеке. – Иди! С правым плечом аккуратнее!
Подрываюсь на ноги и уже собираюсь возвращаться в центр ринга, как улавливаю знакомый звук. Тот самый, от которого душа несётся в пятки. Оборачиваюсь и с ужасом смотрю, как Баранов достаёт из кармана брюк мой телефон, что я дал ему на сохранение. Тот разрывается от сигнала тревоги. Ясины часы. Она нервничает. И понарастающе сильно.
ЯСЯ.
- Зачем? – лёгкие сковывает мелкой судорогой, резко хватаю губами воздух.
- Узнаешь, когда приедешь на место! – шаг ко мне и Разин заполняет собой всё пространство, перекрывая единственный выход. И взгляд у него чёрный. Жестокий. Неулыбчивый.
- Богдан знает? – перевожу дыхание, прикидывая свои возможности, как громко смогу крикнуть, но выжимается лишь сухой надтреснутый звук.
- Конечно! Он меня сюда и прислал! Без тебя ему бой не выиграть, хочет рядом видеть!
Боже, он врёт!! Богдан открыто обозначил, что…
«Помирать буду – не позову.»
Что мне делать?
- Почему же тогда сразу с собой не взял? – выдавливаю из себя, превозмогая оцепенение.
- Переоценил свою выдержку! – склоняется над моим лицом, водит глазами по моим дрожащим губам. – Растерял сноровку! Стал зависим от обстоятельств, от тебя… развинтился твой Липатов.
Волосы на загривке встают дыбом, когда его взгляд спускается по шее вниз, скользит по краю выреза майки. Со сверхзвуковой скоростью внутри прошибает паника.
- Хорошо, только отпрошусь у Николая! – едва не подскакиваю на месте, взвинчено пытаюсь протиснуться между титаном и стеной.
- Коляна не трогай! – две железные ладони обхватывают мои плечи, стискивают голую кожу, с нажимом двигают вплотную к мужскому телу. - Он по своим делам занят, сама дойдёшь!
Безысходность пробирается в каждую клеточку моего тела, в каждый нерв. По венам бежит липкий страх.
- Но я…
- На выход, красавица!
- Можно мне хотя бы переодеться?
- Нет времени! – опасно низко вибрирует голос Алика. - Да и всем насрать во что ты одета! Шуруй! – лёгким движением выталкивает меня в коридор, налетаю на стеклянный столик, сшибаю декоративные часы.
Очень хочется разреветься. Ещё немного и плотину прорвёт, вот прям уже на подходе. Нервно кусая губы, потираю запястье, которым напоролась на острый угол стола.
Ругаясь сквозь зубы, Алик больно хватает меня под локоть и тащит вперёд, искоса подглядывая на потолок и стены.
Камеры! Меня же снимают! Где охрана??
Еле успевая передвигать за титаном ноги, пытаюсь дёрнуться с лестницы на кухню, но застываю, когда поясницы касается что-то очень острое.
- Улыбайся, Ярослава! – тихий угрожающий рык за ухом. - Иначе вгоню нож под позвонок, в момент инвалидкой станешь!
Господи-Боже!!
- Кивни мне и улыбнись, сказал!! – яростный шёпот. – Выполняй!
Не спешу с приказом, оглядываю скрытые камеры. Шевелю губами зов о помощи, выпучиваю глаза.
Без толку. Что происходит?
В какой-то момент давление на спину усиливается и я чувствую как остриё впивается сильнее, разрезает кожу. Издав писклявый всхлип, выгибаюсь, чтобы облегчить боль.
- Улыбнись и кивни! – страшно громыхает Разин.
Натужено растягиваю губы, двигаю головой, но боль не исчезает. Мужчина будто забавляется, колет лезвие глубже. Сердце заходится тахикардией. Кто-нибудь помогите!!
Повинуясь толкающему напору Алика, иду к главной железной двери. Со стороны, наверное, выглядит, что мы выходим в обнимку. Прорываясь сквозь сбитые страхом мысли, нахожу в себе отголоски рассудка. Сейчас будет охранный пост. Даже если он пырнёт меня ножом, я всё равно подам сигнал. Возможно, меня потом спасут, откачают… или нет… но он, так и так, не должен уйти.
Смыкая зубы, чтобы не заорать раньше времени, медленно шагаю как того хочет Разин. Мы оказываемся на улице, центральный двор всегда набит патрульными, но сейчас мои глаза лезут на лоб - я вижу лишь трёх из них, вдалеке, у ворот.
Хоть бы оружие было при них!
- Пикнешь, сука, и я засажу тебе так глубоко, что вылезет через живот! – обдаёт моё тело новой волной боли.
Рефлекторно подаюсь вперёд, но меня с силой тянут назад. Дыхание моментально тяжелеет, возникает знакомое чувство онемения. Нет-нет! Только не обморок! Тогда он точно с лёгкостью меня заберёт!
- Что такое, парни? – меняет тон голоса Разин, сразу лёгкий, приветливый, к которому все привыкли. – Почему никого нет?
- Радар засёк приближение нескольких сигнальных точек. Тачки напичканы оружием. – отчитывается мужчина с суровым лицом. - Поехали проверять.
- Твари, выждали момент, когда Богдан отсутствует! На неё покушаются! – фальшиво негодует Алик и я, набираясь последней смелости, умоляюще взвываю:
- Пожалуйста, вы должны мне помочь!!! Он не…
Но не успеваю договорить, как на границе нашей территории раздаётся оглушительная автоматная очередь.
- ЧЁ ВСТАЛИ?? БЕГОМ ТУДА!! Я ПОКА СПРЯЧУ ЕЁ! – нечеловеческим воплем орёт на них Алик и охранники согласно несутся на шум стрельбы.
- Нет… - выдыхаю прежде, чем на спину обрушивается короткий, но тяжёлый удар.
Даже согнуться пополам не получается, этот монстр больно сгребает мои волосы и вновь ставит меня в вертикальное положение.
- Молчи, блядь!! – рявкает, задирая мне голову. - Быстро в машину!!
Хоть из глаз и ручьём текут слёзы, я умудряюсь различить на другом конце двора клетку с алабаями. Моими гигантскими друзьями. За время, что я их кормила, они перестали видеть во мне врага и жратву на ночь. Только им удастся сейчас мне помочь…
Вдох-выдох. Господи, помоги!
Через жёсткий натяг полушарий мозга, врубаю инстинкт самосохранения и вспоминаю азы самообороны, которым меня учил Богдан. Как он там говорил? Если держат сзади за голову, то нужно схватить кисть нападающего, резко крутануться, вывернуть ему руку и пинать по морде…
Ага, проще сказать, чем сделать! Я быстрее без скальпа останусь и свёрнутой шеей, чем сдвину такого титана на миллиметр.
Была-не была! Главное, добежать до псов с ножом в пояснице, на волосы уже плевать.
Раз, два, три!!
Приложив все силы, что ещё остались, рывком цепляюсь за ручищу Разина и так резко выворачиваюсь, что чувствую, как нож острым лезвием проходится по всему моему боку, распарывая кожу до крови.
Взвизгнув, наваливаюсь всем телом на мощную руку Алика, склоняя к земле и ударяю его коленом в лицо. Ногу простреливает, ахаю так, что закатываются глаза. Куда уж мне против тяжеловесного бойца? Кости только поломала!
Но то ли это везение, то ли из-за того, что меня обучал лучший из лучших, мне всё-таки удаётся выкрасть несколько секунд, пока Разин удивлённо трогает свой нос.
Не мешкая, надрываю горло и с бешеным криком мчусь к своим алабаям, которые уже кидаются на прутья, грозясь прогрызть железо и отгрызть Разину башку.
Хоть и не оборачиваюсь, знаю, что он бежит следом. Такая мешанина из звуков. Стрельба, разрывающаяся сигнализация, мой крик, лай собак, рычание Алика. Оглохнуть можно.
Добравшись до собак, я вдруг с настоящим глубоким отчаянием понимаю, что ключи от клетки у кого-то из охранников, а запасной комплект висит в патрульном пункте.
Всё, это конец!
Вжимаюсь в вольер, готовая потерять сознание, и широко распахнув глаза, смотрю как на меня надвигается разъярённый титан.
Остаются считанные секунды до его приближения, как сзади меня что-то щёлкает и решётка клетки отходит назад. Не успеваю даже рот открыть, как запертые зверюги оказываются на свободе и одним прыжком валят Разина на землю.
Кто-то открыл вольер дистанционно! Господи, здоровья этому человеку и до отвала! Вовек не забуду!
Сердце проламывает грудную клетку также быстро, как и алабаи рвут Алика на части. Продолжая валяться у собачьей клетки с напрочь отшибленным сознанием, заторможенно наблюдаю как с другой половины участка в нашу сторону бегут с десяток охранников. Что-то кричат, целятся в Алика. Несколько из них подбегают ко мне, рассматривают, поднимают на руки, несут в дом. Другие оттаскивают алабаев от изрядно погрызенного бойца. Ловлю себя на жестокой мысли, что ему ещё мало досталось. Так… царапины.
Пока меня аккуратно опускают на диван и уверенно твердят, что я в безопасности, в дом вбегает, размахивая пистолетом запыхавшийся и вспотевший Макар Каримов.
- Ох, Ярослава… - сипит он, вытирая лоб.
Вместо ответа обнимаю себя за плечи и начинаю горько плакать.
- Всё-всё-всё… - бормочет мужчина, поглаживая меня по спине. Наткнувшись на порез, темнеет взглядом и леденящим голосом приказывает охране вызвать мне врача. – Остальные на подмогу! Мы почти добили их! Богдан уже едет сюда!
Всхлипываю и вытираю глаза. Мой бугай скоро будет! Он наведёт здесь порядок! Тогда и дышать нормально смогу.
- Ты остаёшься с нами! А вы обыщите дом! Колю на камерах не видно! – даёт чёткие указания Каримов и нервно подкладывает мне подушки.
- Что это такое, Макар? Что происходит?
- Предательство. – задерживает на мне долгий взгляд, а затем нажимает на смартфоне вызов Богдану.