Глава 7

В размышлениях наступила ночь, дождь никак не прекращался, навевая уютную печаль. Я всегда любила смотреть в окно в такую погоду. Ведь даже прекрасная природа меняет своё настроение: от веселых солнечных лучей до тоскливых слез. Свет от свечей тускло освещал комнату, это тоже добавляло теплоты. Стук в дверь вырвал меня из размышлений.

— Войдите! — Отозвавшись, я направилась ближе к двери, огибая кровать в центре. В дверях показался Тэль.

— Надеюсь, я не помешал? — Он выглядел грустным. Я отрицательно покачала головой, немного озадаченная его видом.

— Что-то стряслось? Вы выглядите опечаленным? — Ответом стала опущенная голова, напоминавшая виноватого ребенка. Мужчина прошёл вглубь, встал напротив и долго стоял, не поднимая взгляда. Сердце защемило — боясь плохих известий, застучало чаще, пытаясь выпрыгнуть наружу.

— Скажите, Айви, что вы чувствуете ко мне? — От внезапно заданного вопроса перевернулось все внутри. Я, будто запуганный зверек, расширив глаза, попятилась назад. Генерал поднял взгляд, и темные искры в них напомнили шоколадный торт, который я так любила и им он меня постоянно баловал!

— Я уважаю вас! — выпалила я, хотя знала: суть его вопроса была не в этом.

— А ещё? — вопрошал Тэль, делая широкий шаг ко мне. Я отступала до тех пор, пока спина не коснулась холодной стены. Короткий миг, и генерал уже навис надо мной. Воздух стал густым, пропитавшийся всеми моими эмоциями, бушующими внутри. Я тяжело сглотнула — граница между нами и так была тонкой нитью.

— К чему этот вопрос? — Тяжело дыша, я спросила, растерянно глядя в горящий янтарь его глаз.

— Ответьте, Айви. Будь у вас выбор, вы бы предпочли меня? — От этих слов и без того тяжёлое дыхание заставляло грудь вздыматься еще выше.

— У меня его уже нет, вы же знаете, я помолвлена! — С губ сорвалась откровенная горечь, прожигающая все внутри. Имела ли я право говорить о чувствах, терзающих изнутри? Нет! Но они рвались наружу, как вода из-под земли. Хотелось высказаться — будто сухая земля ожидала влаги. Тэль молча ждал.

— Забудьте обо всех устоях, правилах, оковах, удавках. Просто ответьте! Стоя перед алтарем в храме, кого хотели бы видеть напротив? Меня или вашего жениха?

— Что хотите этим сказать? — Губы дрожали, пожалуй, как и я сама.

— Я хочу, просыпаясь по утрам, видеть ваш лик, эти жемчужные волосы. Твои красивые голубые глаза, тонуть в них, как в озере. Идти ко дну камнем, утопая в этом чувстве, каждый день, ночь, всю жизнь! — Он наклонился и уперся лбом в мой; пальцами обеих рук коснулся щек. Бушующий ураган за окном пробрался под кожу, засел глубоко внутри.

— Это неправильно! — Губы шептали одно, тело безропотно ожидало — вот только чего?

— Нет в этой жизни ничего правильного. Разве то, что вы достанетесь другому, будет правильным? — Его дыхание обжигало мои губы, они были так близко. Я не боялась — глупое юное сердце ждало, и, кажется, того, чего безумно желало. — Прошу, скажи… Что это пьянящее чувство испытываю не только я.

— Я… я… я… — Слова застряли в горле. Нерешительность или же страх заставляли молчать. Возможно, я ждала, что вновь в моей жизни кто-то сделает выбор за меня, как и всегда. И так хотелось сказать, насколько он был мне нужен. — Моим выбором стали бы вы! — Уверенно ответив, я заметила его радость.

— Я так люблю тебя, Айви, и теперь не позволю отнять! — И его губы накрыли мои, сердце затрепетало. Он признался мне в любви! И вправду любит? Я уже не соображала, уста робко приоткрылись. Тэль крепко обхватил меня за талию, я ответила тем же, прижимаясь сильнее, обвивая его шею. Сейчас не было мысли о том, что поступок неправильный. Хотелось утонуть в этих ощущениях, понять, как быть близко с тем, кто запал в душу. Насколько приятно, когда тебя касаются, каково в объятиях, в которых ты так мечтала оказаться. Страстный поцелуй вскоре вскружил голову, было так странно — будто тело раскрепостилось. Или, может, это пьянили чувства к нему?

— Скажи, что хочешь стать моей? — Прервав поцелуй, мужчина начал целовать мои щеки, подбородок; приятная волна мурашек прошлась по мне, когда касания оказались на шее. Зарывшись ладонями в его волосы, я откинула голову назад, тем самым приближая шею еще ближе к его устам. Кажется, этот мужчина сводил меня с ума — голова шла кругом, даже ноги подкосились. Происходящее между нами казалось каким-то сном, мир вокруг плыл. Непонятно откуда взявшаяся во мне смелость заставляла руки блуждать по его телу, обнимать, запускать ладони под рубашку Тэля. Мужчина оказался сейчас дурманом. Всё стало как в тумане, мы были уже на кровати. Что происходило дальше, я не понимала, лишь чувствовала жар тела и жгучее желание остаться с ним рядом…

— Не отдавай меня никому… — Попросила я. Душу грело его признание — он сказал, что любит, значит, это не просто слова.

Оголившееся тело от ткани следом покрывалось поцелуями. Тэль невероятно нежными касаниями заставлял меня пребывать в удивительном наслаждении. Я нагло рассматривала его голые грудь и плечи. Крепкое телосложение, выкованное из камня, обточенное сильным ветром, твёрдый пресс. Его мягкая кожа отдавала жаром, он горел, заставляя меня полыхать. Наш безмолвный разговор вели глаза — его грели, согревали душу нежностью.

— Ты такая прекрасная, Айви! — Даря мне поцелуи вновь и вновь, шептал мужчина. — Я сделаю тебя самой счастливой!

Ведомый страстью, мужчина сменил нежность на безумную страсть. Касания Тэля на коже оставляли невидимые линии огня. Мир сузился до него, его ладоней на моей груди, бедрах, животе. Между ног его пальцы начали ласкать — я изогнулась, стон вырвался из меня, когда по телу пробежала приятная дрожь. Пальцы проникли в моё лоно, отдаваясь новыми ощущениями, доселе незнакомыми мне.

Бывший генерал игрался, дразнил медленными движениями. Щеки обдало жаром, издаваемые мною звуки были до неприличия громкими. Тэль ждал, тянул с моментом, когда полностью сделает своей. Я обхватила его плечи, сжимая их, когда его пальцы сменились его плотью между моих ног. Я взволнованно задышала, испугалась, боялась — это ведь всё же первый раз. Он вошел медленно, с остановками, заполнил меня. Лишаться невинности было больно — боль была физической. На следующем, глубоком и более болезненном толчке, я вскрикнула, вдавливая в его спину ногти, ощутила игру напряженных мышц. Немного отстранилась в желании притупить томное пульсирование внизу.

— Моя Айви… — прошептал генерал, и в этом шепоте я услышала извинения и безумное желание оказаться вновь во мне. Я прильнула к его губам и двинулась бёдрами ближе, понимая, как ему это было нужно сейчас. Попыталась расслабиться, впуская его вновь в себя. Он тяжело дышал, одаривая меня ласками; кажется, я и вправду стала цветком, которого он так бережно касался. Вскоре болезненность сменилась тяжестью, она смешалась с его объятиями, горячим теплом, ласковыми прикосновениями. Дыхание Тэля участилось, как и глубокие толчки. Тело мужчины напряглось, ладонями он крепко обхватил меня за талию, притягивая ближе к себе. И в миг, когда его дыхание смешалось с протяжным стоном, он содрогнулся в финальном толчке. Навалился на меня всем телом, сгребая, как нечто бережное и хрупкое. Томность в лоне утихала, а из меня вырвалось признание.

— Мне было больно! — Сбивчиво сказала я, прижимая Тэля к себе сильнее. Он запустил пальцы в мои волосы, расцеловал моё лицо молчаливым извинением.

— Я знаю. Так будет не всегда! — Он произнёс уверенно, и я кивнула.

Испытанное мною недавно было не сказкой, а реальностью — болезненной близостью. Так рождается доверие? Чувства становятся сильнее после пережитого вместе? Почему-то глупо думала, что так оно и есть. Сама природа давала возможность быть ближе, испытанием болью. А ведь правда говорят, что боль сближает. Может, повелось говорить так именно из-за этого?