Глава 7. Снова в маске

Проснуться пришлось в несусветную рань. Эрихарду, потому что именно ему вместе с задержавшимися в замке арлордами предстояло восстанавливать поврежденные нити и корректировать потоки. Но без него под одеялом стало совсем неуютно, и я разлепила глаза.

Вот бы новый день, разнообразия ради, прошел скучно…

– Ты как? – спросил идеальный каждой черточкой кронс, появляясь из ванной.

– Ощущение, что мы добираемся уже целую вечность, – тихонько пожаловалась я. – Домой хочу.

– Мне нравится, как ты это говоришь. – Меня окутали дымкой взгляда.

Щекам стало жарко и колко.

Уверенности непостижимым образом прибавилось. Странной какой-то уверенности. Вот я сижу тут, растрепанная со сна, замученная и немного болезненная, все еще с этими дурацкими повязками… а он смотрит так, будто ничего красивее не видел.

Никогда этого не пойму.

Но… это волшебно, если честно.

…Утром в холодном климате труднее всего не открыть глаза, а откинуть одеяло и сделать первый шаг по холодному полу. Именно с этого по-настоящему начинается новый день. И сегодня, пока я решалась, Эрихард рассказывал последние новости.

Нэйл и вызванные маги из личной гвардии кронса еще ночью доставили Марра в место заключения. Впереди суд, но это формальность. И так ясно, что он виновен и будет отвечать. Повторюсь, но: иногда удобно быть эмпатом. Правда, теперь один из уделов остался без правителя, поэтому Нэйлу придется задержаться в Пустошах и решить проблему.

Крестани свалилась с жаром.

Остальные участницы вчерашних событий наказаны.

Жизнь продолжается.

Что ж.

На свежую голову идея включить Крестани в число участниц отбора, где будущие выпускники Стали выберут себе снежинок, с которыми пойдут дальше по жизни, не казалась такой уж плохой. Она не готова сейчас ни к каким отношениям, это я чувствовала. Однако посещение Редстауна, Стали и нескольких балов, возможность познакомиться с другими девушками и купить несколько новых платьев ей не повредят. В крайнем случае, в середине осени вернется домой. Не всех же выберут. Да и потом даже наличие оэни не помешало той же Белеанне разорвать помолвку. В общем, я дам событиям небольшой толчок, а там пусть все идет как пойдет.

Верится до сих пор с трудом, что подобное в моих силах.

Эрихарда в комнате сменил доктор. Похвалил меня за терпение, снял повязки, велел беречь руки от холода и вообще беречь и попрощался. Теперь его основной пациенткой стала Крестани.

Как ни хотелось отсидеться в комнате, пришлось вливаться в жизнь женщин замка. Оно и к лучшему, потому что сегодня было повеселее, чем вчера. И без опасных приключений. Мы даже не завтракали, перехватили по чашке кофе и отправились на фестиваль снежных ягод.

Оказывается, и такие бывают. Растут прямо в снегу.

Пока дошли до места основных праздничных действий, я уже готова была рухнуть в сугроб и умереть. Загвоздка заключалась в том, что как раз сугробов вокруг было по минимуму. О да, я увидела совсем другую Тенерру. Другие Пустоши, правильнее сказать. Среди скудных остатков снега пробивалась бурая трава. С помоста играли что-то задорное музыканты. Народ танцевал, стрелял из лука, участвовал в забавных конкурсах. Рядом жарились блины с теми самыми ягодами, варилось из них какое-то питье, наливалась на пробу крепкая настойка. Несколько команд в лесу соревновались, кто наберет больше ягод, и вечером должно было состояться судейство. А от съехавшихся со всех Пустошей желающих купить полезное угощение было не протолкнуться.

Я засекла камеру, которая конечно же меня сфотографировала.

И мучительно пожалела, что свою оставила дома.

В остальном день прошел чудесно. Я немного скучала по Эрихарду, но каким-то образом чувствовала, что с ним все в порядке. Зато насладилась задорной атмосферой, отправила несколько фото, сделанных на телефон, маме, Мире и Флэе, напробовалась ягод… Оказалось, те, что просто красные, кислые и все стягивают во рту. Надо выбирать такие, которые покрыты снегом, будто сахаром. Они холодные снаружи, но теплые и сладкие внутри. С горячими блинами вообще счастье.

Чувствуя себя как-то глупо, купила немного лакомства Эрихарду. Так же принято у влюбленных? Или нет?

Возвращение – как это часто и бывает – далось легче. Я привычно уже не участвовала в разговорах, шла чуть в стороне от женщин замка Гринерд и глазела по сторонам. Любовалась непривычной Тенеррой, в которой было так мало снега. Догадалась уже, что это местный арлорд со своими магами в честь праздника повлиял на природу, но старалась об этом не думать. Мне нравилось просто смотреть.

У парадного входа поджидал слоттерс. Его присоединили к другому, способному передвигаться по снегу, который вывезет нас к месту, откуда можно уже лететь. Неужели все?!

Я ускорила шаг.

Словно почуяв мое близкое присутствие, Эрихард вышел на крыльцо.

– Собирайся. Вылетаем через пятнадцать минут.

– А…

– Нарушения исправлены. Все уже разлетелись, и нам тоже пора.

Я кивнула и сунула ему в руки небольшую картонную коробку.

– Что это? – Он даже особенно не заинтересовался, так, дежурно спросил.

Не люблю, когда он кронс.

– Тебе ягоды и блины. Только блины, наверное, уже остыли.

И поспешила сбежать в комнату за немногочисленными вещами, пока он никак не прокомментировал мой поступок.

Всю дорогу до границ правления Гринерда Эрихард просидел, уткнувшись в планшет. Кажется, он там успел кого-то куда-то назначить и отдать парочку очень важных приказов. А я… ерзала на сиденье и время от времени пыталась подсмотреть, что он там делает. Чувствовала себя все еще погано. И опять хотелось плакать и швыряться вещами, но я, конечно, ничего подобного не выкину. Вместо этого достала крем и немного смазала неприятно сухие после приключений с ожогами руки.

За окном не наблюдалось ровным счетом ничего интересного.

Еще немного изменила положение.

Неловко стукнулась коленкой о приборную панель. У Эрихарда от моих шевелений улетела какая-то бумажка.

– Прости, – произнесла торопливо и вернула беглянку на место.

– Что не так? – Он впился в меня требовательным взглядом.

Попытка отмахнуться не прошла.

Лицу стало жарко и колко.

– Неважно себя чувствую. Ничего страшного.

– Я напишу, чтобы с сопровождением прислали врача.

О небо!

Я только что чуть не нарушила закон о запрете живого пламени, вспыхнув свечкой.

– Эри, я же не умираю, – уверила, как могла спокойно. – Просто у девушек бывают ужасные дни, когда мы не находим себе места. Можно просто не обращать внимания.

Изучающий взгляд вытерпела, даже не дернулась.

Ну чего он, в самом деле?! В отличие от меня у него же не первые отношения.

Уставшее лицо отразило понимание.

А потом он все-таки что-то кому-то написал.

Если обо мне, я же со стыда сгорю!!!

Задергаться не успела, кронс отложил дела и крепко обнял меня. Позволил уткнуться носом ему в шею, прошептал что-то ласковое. Как ни странно, лучше любых обезболивающих помогло.

– Поделиться с тобой ягодами? – предложил, расцепив объятия.

Я бы предпочла еще объятия.

Выбора, впрочем, никто не предлагал, поэтому покачала головой.

Как правильно есть лакомство, тенерец знал. Слоттерс позволял разогреть еду, а над ягодами Эрихард задержал руку на секунду – и они покрылись инеем. Выглядело даже красивее, чем на прилавках.

– Спасибо.

Ну вот, а то я уже испугалась, что ему не понравилось.

Кое-как повернувшись на бок, я прижалась щекой к спинке сиденья и наблюдала, как он ест. Он делил внимание между планшетом и мной. Уютная тишина обволакивала, усыпляла.

Встретились с сопровождением мы часа через два. Тогда я и узнала, что попросил для меня правитель Тенерры.

Плед.

Кашемировый плед.

Принял его с невозмутимым видом у парня в форме и отправил меня вместе с пледом на заднее сиденье. Спать. А сам опустил перегородку, отделяя меня от звуков, и надел воображаемую корону. В смысле, взялся проводить совещание по видеосвязи.

Определиться с отношением к происходящему не успела. Меня сморило.

Только на подлете к Редстауну проснулась. Перегородка была поднята, а Эрихард пристально смотрел на меня. Внимательно-внимательно. Так, будто видел что-то, никому другому недоступное.

– Что? – Я осторожно выглянула из своего кокона.

– Я приказал переместить парковки на верхние этажи, залить большой общественный каток и построить горнолыжный курорт, – сообщил он. – Еще Тенерру включат в концертные турне межмировых звезд. Первые выступления пройдут уже в этом месяце. И, конечно, Тенерра больше не будет такой закрытой.

Голова немного закружилась.

Зачем он мне все это говорит?

Ах да, он же хотел, чтобы я его хвалила…

– Тенерцам повезло с новым кронсом, – осторожно подобрала слова.

– Плевать на них, я это делаю для тебя, – окончательно сбил меня с толку жених. – Чтобы ты жила в нормальном месте.

Пока я пыталась придумать слова, слоттерс начал снижаться.

Эрихард дернулся к автопилоту, видимо, так и не дождавшись от меня нужной реакции. Я успела перехватить его в последний момент. Поймала за воротник рубашки, притянула ближе и прижалась к губам.

С каждым разом у меня получается все лучше…

По спине скользнули сильные руки, запутались в волосах.

Слоттерс сел. Слух резанули многочисленные сигналы.

Льды, почему мы не одни во всей Тенерре?!

Вынужденно оторвавшись друг от друга, мы выбрались наружу, чтобы потонуть в криках, вспышках камер и уверенных голосах нескольких десятков репортеров, вещающих что-то за ограждением. Нас обступила охрана. К Эрихарду выстроилась целая очередь нуждающихся в указаниях. А у меня виски ломить начало.

Дурдом.

Надо как-то свыкнуться, что я теперь в нем кто-то вроде хозяйки.

Перестук каблучков Наари приятной мелодией выделялся среди остальных звуков. Это опять сыграла шутку моя эмпатия. Надо заметить, за время, что мы не виделись, двойняшка Эрихарда изменилась. Расправила плечи, смотрела увереннее, выше задрала подбородок и носила модное платье холодного лилового цвета. Но ощущения принесла с собой те же.

– Лланка!.. – Меня крепко обняли и минуту не отпускали. – Какая ты загорелая! Непривычно.

Правда? А мне до сих пор казалось, что на моей светлой коже совсем ничего не видно.

– Как понимаю, мне здесь рады меньше? – влез Эрихард, и впервые в разговоре с сестрой его голос звучал совсем не серьезно.

Отпустив меня, Наари заключила в объятия и его.

Ненадолго.

Для этого ей пришлось побороть некоторое внутреннее неприятие и страх, я почувствовала. Но не выдам даже Эрихарду. Слишком мне нравится уверенность, которую выражает ее лицо. Тем временем Наари изобразила, что целует брата в щеку, а сама прошептала:

– Видишь, братик, я не украла твои игрушки.

Все-таки они потрясающие.

Пока отдельно друг от друга, но мне нравится, что я попала именно в эту семью.

– А где остальные? – Эрихард сдерживался, и я ничего точно не улавливала, но по тому, как он отстранился при первой же возможности, я поняла, что перемены в семейных отношениях и ему даются непросто.

– Внутри, – дернула плечом Наари и язвительно добавила: – Я не знала, что ты уже настолько кронс, что тебе надо организовать пафосную встречу.

– Не надо.

– Точно?

– Угу.

– А по-моему, ты слегка разочарован…

Кажется, он сейчас захочет кого-то убить. А ведь так хорошо начиналось…

За основным зданием дворца что-то грохнуло. Потом кто-то выругался. И послышался топот… Такой, что показалось, земля дрожит, а с одной башенки сверзлась снежная шапка.

– Ур-р! – издал несущийся ко мне со всех лап уррг.

Вскинувшийся в женихе инстинкт защитника подавила, мягко сжав его ладонь. Помнишь? Это же наш уррг. Он не опасен.

Не уверена, что дело в моих действиях, но Эрихард шумно выдохнул. Вот и чудно. Я вышла на два шага вперед, присела на корточки и встречала несущуюся на нас меховую махину раскрытыми объятиями.

Такое впечатление, что Эрихард там опять перестал дышать… и продолжил, только когда зверь притормозил недалеко от меня, оставив в снегу внушительную траншею, и робко подошел гладиться. С широченной улыбкой я принялась чесать за ухом подсунутую мне голову.

– Мне кажется или ты подрос? – Даже чувствовать себя намного лучше стала. – А какой мех… Ты ж мой красавец!

Вспышки ослепили.

Блин.

Неловкость омыла, заставила руку дрогнуть… и так же быстро прошла. Да ну их всех! Я здесь живу. Глажу своего уррга. И никого в гости не приглашала, тем более с фотоаппаратом. Если же кому-то нравится подглядывать за чужой личной жизнью сквозь щель в заборе, это его проблемы.

– Говорят, умение ладить с животными показывает хорошего человека, – прокомментировала происходящее Наари.

– Лично я бы предпочел, чтобы моя невеста ладила с котятами или серебряными попугайчиками, – буркнул кронс.

Спина все еще ощущала его тяжелый взгляд.

Эрихард так и не смог расслабиться до конца.

– Все потому, что ты сам не способен ни с кем поладить. – Сестра будто нарочно старалась его задеть.

– Ты меня не знаешь, – холодно бросил Эрихард и шагнул вперед.

Уррг под моими руками напрягся.

Окинув нас с животным собственническим взглядом, Эрихард опустил руку на мохнатую холку. Уррг сжался в комок. Но это не сказало кронсу ровным счетом ничего. Не чувствуя, что что-то не так, он мягко погладил зверя. Уррг жалобно заскулил. Меня резануло нитями его страха. Даже не страха, панического ужаса. Тонкими. Острыми. Невидимыми.

– Прекрати, – прошептала одними губами.

– Что с ним? – Эрихард взирал на безобразие лишь слегка настороженно.

– Ты его пугаешь.

– Я ничего такого не сделал. – Руку он убрал. – Только погладил.

Получивший свободу уррг бросился прочь с куда большей скоростью, чем бежал ко мне.

– Что?.. – Происходящее Эрихарду не нравилось.

А я смотрела на него снизу вверх и просто не знала, что делать. Угрозы я не чувствовала, но то я… Об остальных этого не скажешь. Да уж, с отношениями в этой семье все плохо.

Сцену с урргом наверняка засняли.

Ну совсем блеск!

– Что и требовалось доказать, – фыркнула Наари. – Идемте уже внутрь, хватит устраивать здесь спектакль.

– Напомни, когда я назначил тебя домоправительницей? – недобро прищурился ее брат, протягивая мне руку.

– Когда смотался и бросил на мои хрупкие плечи не только дом, но и всю Тенерру, – любезно припомнила сестра. – Благодарностей не надо. Пошли уже.

Покои претерпели некоторые изменения. Появились цветы в горшках и мягкая лежанка для Фели. Я покрутила головой, стремясь охватить взглядом как можно больше пространства, и тихонько вздохнула. Уютное ощущение «я дома!» не накрыло. Но придется привыкать, потому что с некоторых пор это и есть мой дом.

Не обязательно воспринимать так весь дворец, но эти три комнаты – да.

– Рассказывай, как прошел медовый месяц? – Наари просочилась за мной и теперь прожигала любопытным взглядом. – Выглядишь такой замученной, как будто вы не вылезали из постели.

Льды.

Это что, серьезно обсуждают?!

Присмотревшись к растянувшейся на краю кровати подруге, я пришла к выводу, что она правда жаждет подробностей. Ну и выдала ей подробности!.. Только не про себя. Рассказала о новых успехах в работе, необычных красотах Андалы и новых знакомых. Особенно Лиалек Хеннингсен ее впечатлил. Как выяснилось, Наари читала о нем в электронном журнале, даже скопировала себе некоторые фото в числе изображений других симпатичных мужчин. И теперь засыпала меня вопросами!

Справедливости ради, лишь на малое число из них я могла ответить. Разве что напомнить в десятый раз о существовании у него невесты. Подруга при этом забавно дулась, но от возражений воздерживалась.

Впрочем, скоро пришла моя очередь тренировать выдержку. С момента нашего с Эрихардом «торжественного» выхода из слоттерса прошло часа два, и Наари осмелилась поискать информацию. Нашла. Даже любезно перевела для меня статьи.

Писали, что кронс напугал уррга так, что бедное животное чуть не взбесилось… значит, Тенерру ждут тяжелые времена.

Я закатила глаза.

– Уррг просто испугался его силы.

– Ну конечно, – недоверчиво сморщилась эта язва.

– Такое вполне возможно!

– Возможно, кто спорит?!

Когда-то я думала, что они не похожи. Но это было очень давно!

– Между прочим, он хочет построить горнолыжный курорт, разрешить популярные концерты и путешествия тоже.

– Ллан, ты сейчас про какого-то другого Эрихарда сказала?

Не слишком конструктивный разговор прервал звук пришедшего сообщения. Я откопала среди вещей смартфон. Мира. И текст, а не голос, как она чаще предпочитает. Пробежала глазами строчки и разочарованно прикрыла глаза.

– Что у нее? – Наари видела, от кого пришло сообщение.

– С парнем рассталась.

– И с этим тоже?

– Угу.

Дальше мы пришли к выводам, что отношения – это очень сложно, а большинство мужчин – еще те копытные. Интересно, откуда она знает? Надеюсь, не Эрихарда имеет в виду? Но спросить было уже некого, Наари оставила меня отдыхать, а сама отправилась помочь с каким-то заданием младшей сестре.

Семья – это еще сложнее, чем отношения с одним конкретным человеком.

Как я справлюсь?

Я же совершенно не гожусь для этого…

Поспать часик перед ужином оказалось совершенно дурацкой идеей. Во-первых, один час превратился в четыре, и общий сбор в столовой я благополучно проспала. А во-вторых, мне снилась какая-то невнятная душная муть. Невесомость. Кругом темно. Меня опутывает что-то липкое, как паутина. Все никак не удается от него избавиться. Вырваться. И страшно. До умопомрачения страшно!

Прыг!

– Мя-а-а!..

Я осознала, что приоткрываю губы в попытке закричать.

Проснулась.

Фели забралась на изголовье кровати и горящими в темноте глазищами разглядывала меня.

– Спасибо, что разбудила, – произнесла я севшим со сна голосом.

Нашла в темноте бутылку с водой.

Залпом влила в себя стакан.

В голове прояснилось настолько, что я сообразила включить ночник.

Перевела дыхание.

Сон. Это был всего-навсего страшный сон.

Приложение на смартфоне светящейся точкой показывало Эрихарда. Я пока не ориентировалась здесь самостоятельно, для меня дворец оставался запутанным лабиринтом. Поэтому шла по проложенному приложением маршруту. Загорался свет… и гас, как только я оставляла очередной коридор за спиной. Не получалось даже примерно представить, куда ведут все эти двери. Вот угораздило же влюбиться в кронса! Честное слово, я бы предпочла простого парня и маленькую квартирку.

Светящаяся линия на экране вела через хозяйственное крыло в какую-то пристройку. Льды, что он там делает?!

Я уже заподозрила сбой в программе и успела испугаться, когда увидела его.

Сначала почувствовала, а потом увидела.

Усталость, уверенность и решимость.

Замедлив шаг, я свернула и уткнулась в приоткрытую дверь. Из-за нее хорошо так веяло холодом, из чего можно было смело делать вывод, что это выход.

К вольеру, как выяснилось. Тому самому, обустроенному специально для уррга.

Вольер представлял собой нечто похожее на его собственный кусочек леса. Только огороженный. Ну как огороженный… Решетки присутствовали, но раз мой питомец регулярно из-за них сбегал, я не имела ничего против. Тем более что внутри ему хватало снега и зарослей, имелась пещера с теплым настилом для ночлега и целых три кормушки на выбор. Сам уррг выглядел ухоженным и здоровым.

Только напуганным немного прямо сейчас.

Но я не улавливала какой-то опасности для него и не спешила вмешиваться.

Действо перед глазами происходило крайне занимательное.

Эрихард принес с собой несколько кусков мяса. Взял один, на раскрытой ладони протянул урргу.

– Ну привет, хищник, – произнес мягким подкупающим тоном. – Будешь со мной дружить?

Уррг попятился. Потом, правда, вспомнил, что на своей территории, и замер на месте, но его хвост предательски дрожал. И лапы тоже.

– Ну же, иди ко мне. Это вкусно.

Уррг дернул усами с видом «А ты сам попробовал?».

И неуверенно посмотрел на угощение.

Оно ему определенно нравилось, но вот эта рука…

– Слушай, давай договариваться. – Это кронс определенно умел. Как и проявлять чудеса терпения в дрессуре тех, кто его боится. – Мы оба любим Ллану. Правда же? Так вот, ей понравится, если мы поладим. Давай, иди сюда. У меня тут много мяса.

Зверь посопел, в сомнениях переступил с лапы на лапу.

Раздражающий человек деваться никуда не думал, а еда манила…

Я улыбнулась, когда он сделал первый осторожный шаг. Остановился. Опасливо посмотрел на мага.

Так, похоже, я тут лишняя.

Сами разберутся.

Как ни хотелось урвать немного внимания жениха, я развернулась и направилась искать кухню. От стояния на холоде в одном платье совсем замерзла и не отказалась бы от чего-нибудь теплого.

Утро, я одна, и одеяло со стороны Эрихарда заботливо подоткнуто.

Похоже, к этому надо привыкать.

Но привыкать не хотелось, и я, перекатившись на живот, нашла его в приложении. Понятия не имею, что за зал. Я там еще не была. И отправилась бы прямо так, но очень кстати вспомнила, сколько народа живет во дворце… нет, сначала в душ и одеться. Я и без того вечное позорище.

В итоге получилось немного нелепо. Я не только надела черное платье из плотной ткани с круглым воротником, держащим форму, и разрезами на бедрах, но и встала на каблуки и даже уложила волосы. И вот в этом облике идеальной будущей кронс-тьеры вошла в тот зал… а он подло оказался тренировочным. И Эрихард, потный и агрессивный, как раз дрался с тренировочным роботом. Видимо, уже какое-то время, потому что его мокрая майка висела на штуке для оттачивания боевых навыков, и обувь он тоже снял.

Не уверена, чем я залюбовалась сильнее: плавными идеально точными движениями или скульптурными линиями сильного тела.

Блин.

Пальцы зудели… впервые в жизни не от желания снимать. Хотелось подойти и коснуться. Провести самыми кончиками по влажной коже.

Ох.

Непривычные желания.

Совершенно несвойственные мне.

До сих пор.

Поймала себя на том, что не дышу.

Выдохнула.

И приоткрытый рот закрыла.

Да что со мной сегодня?!

Хитрым ударом Эрихард отправил робота на пол, не дал противнику сделать подсечку и добил. То есть деактивировал. Только после этого повернулся ко мне, хотя заметил куда раньше.

– У тебя на сегодня какие-то планы? – Меня окинули хозяйским взглядом и одновременно искупали в лиловой дымке. – Выглядишь потрясающе.

Потрясающе неуместно, если говорить честно.

Разве мне позволено иметь какие-то свои планы?

Я облизала сухие губы и запретила себе пялиться на кубики у него на животе.

– Что я должна делать?

– В смысле? – Он, кажется, правда не понял.

– Как твоя невеста, а потом жена. Какие у меня обязанности?

Дошло.

Ну и зачем так бессовестно смеяться над накосячившей девушкой?!

– Сейчас покажу, – заявила эта бесстыжесть ледяная.

После чего меня сгребли в охапку, прижали к стене и жадно поцеловали, сминая платье, разрушая прическу, уничтожая следы с таким трудом наведенного лоска. Не то чтобы я была сильно против… Руки в полном отрыве от разума обхватили его за шею. Первобытный инстинкт заставлял прижиматься к мужчине, напитываясь запахом его пота и его ощущениями. Губы саднило. Голова шла кругом. Разум заполнял тягучий туман.

Позволив мне сделать короткий вдох, Эрихард лизнул уголок рта, затем чувственно прикусил губу. Его рука пробралась под платье и…

Меня будто на огромную ледяную сосульку насадило.

Парализовало страхом.

Сдавило горло тисками.

Эрихард уловил мое напряжение едва ли не раньше меня самой и, как всегда, коварно обошел все препятствия. Сбавил градус страсти. И со щекотной нежностью потерся носом о нос. А руку оставил там, где она была, вот только ее присутствие там уже не ввергало в панику.

– Просто будь моим счастьем, – шепотом прямо в губы ответил он на вопрос, о котором я давно забыла.

Да…

Я согласна.

Сама потянулась за поцелуем.

– Ой, а чем это вы тут занимаетесь? – Кажется, Диша. Блин. – Вам что, спальни мало?

– Разговариваем, – невозмутимо сообщил Эрихард, выпуская меня из захвата.

– Оно и видно.

– Диша, чего тебе? – Кое-кто очень старался быть нормальным братом, но с непривычки получалось как-то неубедительно.

– Зал. – На ней правда были обтягивающие штаны и короткий спортивный топ. – Девушки, знаешь ли, тоже иногда занимаются.

Дальше последовал выразительный взгляд на меня и выражение в духе «хотя откуда тебе знать!».

Желание провалиться.

Искрами вспыхнувшее возмущение.

Вздох через силу.

К этому времени Эрихард уже вывел меня в коридор.

– Не обращай внимания, – посоветовал он. – Диша груба и бестолкова, и я понятия не имею, куда ее девать.

– Ничего.

Я все еще я.

Надо просто привыкнуть жить в большой семье.

– Отдыхай. Занимайся, чем тебе хочется. Но если соберешься покинуть дворец, тебя всегда должна сопровождать охрана.

– Я хочу продолжать учить язык. – Раз важных обязанностей пока не нашлось, я их сама себе придумала. – Интенсивно.

Замедлив шаг, Эрихард как-то странно посмотрел на меня. Так, будто получил больше, чем сам ожидал.

Обязанности нашлись, не успела я по ним соскучиться.

Джейн была в отпуске, но любезно согласилась прислать мне аудиоуроки. Пока я ждала их, как раз успела навестить уррга и выгулять его. Звереныш пребывал в восторге, носился по снегу, порыкивал на попадающихся нам людей – в общем, отрывался как мог.

Верткую камеру, снимающую меня из-за кованого забора, я проигнорировала. Надо будет попросить Эри, чтобы изыскал какое-нибудь техническое средство от лишних подглядываний. Я понимаю, что это часть жизни любых знаменитостей, но понимать легче, когда сама не находишься под постоянным прицелом. Так что понимать понимаю, но терпеть не хочу. Даже на прогулке с животным. В городе пусть хоть обснимаются, но мне нужно свое личное защищенное пространство.

Пока мысль свежая, отправила ее своему кронсу. Который уже успел улететь смотреть место будущего горнолыжного курорта. Строить его должен тот самый архитектор, с которым мы познакомились в Андале. Проектировать, точнее, потому что строят в Тенерре каким-то совсем уж странным способом.

Эрихард обещал что-то придумать.

Вот и чудно.

Ни капельки в нем не сомневаюсь.

Вернувшись к себе, я нашла там Наари с завтраком и сообщением, что надо готовиться к помолвке. Точнее, к объявлению о помолвке. Праздновать будут пышно, громко, с маскарадом и сотнями приглашенных «нужных людей». Подозреваю, к нашей с Эрихардом личной жизни мероприятие будет иметь мало отношения.

Прелести положения невесты излишне титулованного мужчины.

Но надо так надо.

В сложившейся ситуации я сделала именно то, чего от меня ждали: позволила Ингверде организовать все и пообещала ни во что не вмешиваться. Сама же часами учила тенерский, гуляла с урргом, уделяла внимание своим фото, пользовавшимся теперь куда большей популярностью из-за моего изменившегося статуса, дождалась публикации первых статей и написала еще несколько. Два раза летала гулять с Наари, но под присмотром охраны это было не так весело.

Неделя прошла незаметно, и за это время стало совершенно ясно, что моя жизнь не так уж и изменилась. Разве что людей вокруг стало больше и иногда требовалось поулыбаться на публике. Вполне терпимо. Еще я поняла, что если прикладываешь усилия, учеба дается легче, и теперь в моей голове с каждым днем становилось все больше тенерских слов. Еще не настолько, чтобы проститься с переводчиком, но достаточно, чтобы каждое утро, повторяя выученное вчера, испытывать приятное чувство морального удовлетворения.

Эрихарда я почти не видела. Иногда чувствовала поцелуи сквозь сон, и потом меня крепко обнимали. Чаще удавалось перекинуться парой слов рано утром, пока он собирался, и потом мы ужинали вместе. То есть вместе со всей семьей и еще двумя десятками людей, большинство из которых я все еще не запомнила.

Как младшую сестру кронса Адаль негласно заранее зачислили в Сталь. Наари по секрету рассказывала, что парни даже что-то вроде магического состязания устроили за право выбрать ее своей снежинкой. Вроде как это очень престижно, и Адаль вся лучилась от счастья. А у меня не получалось смотреть на это иначе, как на что-то очень странное.

Приглашения для Крестани и Ньяты тоже тем не менее отправила. Раз для тенерских девушек это такой шанс, кто я, чтобы их этого шанса лишать?

Интересное в основном узнавала из новостей. Первый в Тенерре курорт уже в третий раз перестраивается, потому что коронованному деспоту что-то там вечно не нравится. Зато каток готов и запланировано четыре концерта на ближайший месяц. На один мы даже идем, я видела билеты. У Нэйла что-то там не получалось с арлордами, и он уже дважды летал в Пустоши. А в промежутке организовал облаву на предприимчивого мага, в обход перехода переправлявшего людей в разные измерения. Стоило догадаться, что Эрихард не оставит на свободе того, кто может помочь проникнуть в Тенерру кому угодно. Сейчас парень скучал в местной тюрьме, но вроде как они с кронсом активно торговались насчет условий будущего сотрудничества.

Закон о более-менее свободном пересечении перехода также был обновлен. И тут… мнения общественности разошлись даже в отношении прав простых тенерцев. Старшее поколение считало, что излишние вольности ни к чему, но молодежь была в восторге и планировала путешествия. Что возмутило всех в одинаковой мере, так это такие же свободы для кронса. Ну как свободы… в одном интервью Эрихард осторожно заметил, что планирует держаться не так закрыто, больше взаимодействовать с другими измерениями, летать на всякие саммиты и устраивать их у себя. И вот тут началось. Такое чувство, что возражали все без исключения. Мол, это лишит Тенерру ее самобытности, убьет традиции и выпустит прочь магию.

Ну бред же!

Писали даже, что в ночь после того, как кронс обнародовал это свое решение, в Пустошах ударили какие-то совершенно невероятные морозы, с которыми арлорды не могли справиться, обрушилась часть какого-то перевала и от фасада самого старого из сохранившихся зданий откололся кусок. Все дурные знаки.

Лично я в знаки и предзнаменования не верила, и всеобщая закостенелость начинала уже раздражать.

В день, на который было назначено празднование, мне доставили инеевую маску со снежными бриллиантами и мою первую диадему кронс-тьеры. Битый час я любовалась всей этой красотой и чувствовала себя девочкой, которая играет в куклы. Красивые платья, баснословно дорогие украшения, целый дворец… Поверить, что все это мое, до сих пор не получалось. Не до конца. Из всей этой немного сказочной реальности я хотела себе только Эрихарда… который опять улетел куда-то прямо с утра.

Мира в ответ на мои жалобы написала, что мы всегда хотим то единственное, что не можем получить, даже если все остальное у нас уже есть. А еще она была бы не прочь примерить корону.

Потом были туфли от местного мастера, который создает только уникальные пары.

И несколько часов в спа-салоне – во дворце нашелся и такой, – где я шокировала всех, не позволив мыть себя и чем-то намазывать. Все это делала сама, в руки мастеров отдала лишь волосы и ногти, и то только потому, что умом понимала, что они лучше справятся.

– Ты же понимаешь, что уже к началу праздника твои выкрутасы будут во всех сетях? – шепотом спросила Наари из соседнего кресла и покачала ногой в воздухе.

– Думаешь? – Я осторожно глотнула пряный чай.

– Уверена.

Права, разумеется, она, но это мой дом!

В том смысле, что мне здесь жить. Скорее всего, до конца дней.

Важно, чтобы внутри действовали мои правила. Хотя бы в том, что касается элементарных бытовых мелочей.

– Если хоть одна сплетня просочится, все будут уволены, – произнесла достаточно громко, чтобы сотрудницы услышали, но при этом так, чтобы замечание не выглядело предназначенным специально для них. – Будем менять персонал до тех пор, пока не найдем менее общительных.

Наари хмыкнула и ничего не стала говорить.

Неприятно чувствовать себя стервой, но… как выражается мой вечно отсутствующий жених, это вопрос безопасности.

К слову, о женихе. Когда я вернулась, он был уже в комнате. И в костюме. Стоял у зеркала и пытался справиться с шейным платком, но скользкая ткань сопротивлялась. Когда идеальный узел не получился с третьего раза, Эрихард выругался сквозь зубы.

Он тоже не позволяет другим себя одевать.

Свежую царапину на ладони я заметила сразу.

Подкралась к нему, перехватила руки и терпеливо все завязала как надо… ладно, со второй попытки.

Эрихард медленно обрисовал пальцами ворот махрового халата, где виднелись ключицы, и так жадно посмотрел, что у меня коленки дрогнули.

– Прости. – Он правда чувствовал себя за что-то виноватым.

– Я чего-то не знаю? – насторожилась я.

– Я вернул тебя не для того, чтобы посадить в драгоценную клетку. – Он все никак не мог разомкнуть руки, чтобы я начала одеваться. – Обещаю, это временно. Скоро я стану свободнее, и мы будем проводить достаточно времени вместе.

– Поверь, я совсем не чувствую себя в клетке. – Улыбка получилась широкой и искренней. – И не собираюсь изводить тебя претензиями.

Капкан его рук распался.

Я поспешила к развешенному на манекене платью.

– Снежность, ты идеальная женщина, – объявил кронс… надеюсь, это не потому, что ровно в этот момент я сбросила на пол халат, чтобы надеть платье.

Прерывистый вздох за спиной наводил на некоторые сомнения.

– Для тебя, – зачем-то уточнила.

– Для меня, – согласился жених.

Знакомая с моими предпочтениями Ина подобрала такой наряд, чтобы я могла без проблем справиться с ним сама.

– Ты для меня тоже идеальный.

Повернулась.

Обожглась о его взгляд.

Эрихард подошел ко мне и осторожно, чтобы не испортить макияж, обвел большими пальцами скулы.

– Эта картина будет стоять у меня перед глазами весь вечер, – произнес хрипло.

– Прекрати. – Смущение кололо невидимыми льдинками и одновременно жгло искорками под кожей.

– Снежность, ты сводишь меня с ума…

– Лучше помоги с маской. Я не знаю, как сделать так, чтобы она не спадала.

Магия. Такой простой и недоступный для меня ответ. Маска к лицу крепилась небольшим вливанием силы, и это выглядело так, словно у меня инеевые узоры прямо на коже. Необычно. Невероятно. Настолько, что я попросила Эрихарда меня сфотографировать.

Потом надела на него корону. Ему почему-то нравилось, когда я это делала.

Но перед этим пришлось стереть с ободка темное пятнышко.

Стойкое ощущение «это уже однажды было».

Почему эти короны вечно пачкаются?!

И мы идем в какой-то зал, где собралась местная знать и важные приезжие гости…

Зал был тот же, где собирались после коронации, и возможность выходить на опасные террасы и спускаться к озеру, наполненному магией, никто не отменял. В свете этого оставалось порадоваться, что Белеанна не приглашена и живет далеко от столицы. Очень далеко.

Надеюсь, я не слишком шокировала окружающих, когда достала из вечерней сумочки смартфон и набрала поисковый запрос. Текст я не очень поняла, но фото в ее аккаунте говорили, что она с мужем в Пустошах. И, судя по ее подпискам, она вообще не следит за нашей с Эрихардом жизнью. Дизайн штор. Чистокровные вьюро-кошки. Как сделать маникюр самостоятельно. Ясно все с ней.

Несмотря ни на что, надеюсь, она все-таки будет счастлива.

Убрала смартфон.

Послала извиняющуюся улыбку четырем женщинам, похожим на клонов тьеры Ильмары.

Ну у меня и фантазия! Аж саму передернуло.

В остальном праздник как праздник. Кажется, я уже привыкла к подобным сборищам. От роскошных туалетов и блеска драгоценных камней разбегались глаза, но мы с Эрихардом все равно выделялись. В темно-синем платье с редкими серебристыми искорками я напоминала ледяную статуэтку, а Эрихард в белоснежном костюме с золотыми украшениями, напротив, выглядел живым и реальным. Не таким уж и ледяным. Короны нас, естественно, выдавали, но как я поняла, здесь ни у кого не было цели всерьез скрыть лицо. Потанцевать получилось всего один раз. В нужный момент Эрихард произнес длинную речь, где объявил о свершившемся факте помолвки.

Скука.

Впрочем, одним интересным моментом эта монотонность все же была разбавлена.

Двумя даже.

Вроде бы мелочь – я пересекала зал, чтобы взять напиток, когда зацепила обрывок разговора. Маги из Стали обсуждали что-то научно-магическое. Понятия не имею, почему меня это заинтересовало.

– Теория, не подкрепленная исследованиями и фактами, чушь, уважаемый тьер! – высокопарно бросил тучный мужчина в круглых очках в золотой оправе.

До сих пор я считала, что тенерцы, а тем более маги, по определению не могут страдать от лишнего веса. Все они какие-то высушенные и полупрозрачные. Ладно, иногда мускулистые и рельефные, как мой будущий муж, но такие, скорее, редкость. Этот же имел оплывшую фигуру, а еще его жесткие волосы завивались кольцами.

– Уверяю вас, ректор Кроттс, темная река – не чушь, а опасность для всей Тенерры! – страстно противоречил ему более молодой преподаватель… лет сорока. – Высвободившись, поток уничтожит все. Или как минимум враждебную ему магию. Нашу магию.

– Если что-то и уничтожит нашу магию, так это новые законы, принимаемые молодым кронсом, – презрительно бросила женщина в строгом костюме, которую я чуть было не приняла за мужчину.

– С церемонии зачисления знал, что с этим парнем будут проблемы, – охнул тьер ректор. – Много проблем!

Еще несколько человек молчаливо закивали.

Что ж, очевидно, представители Стали не входят в наш фан-клуб.

Спорящая и причитающая группа осталась далеко позади, и музыка звучала достаточно громко, разговаривали другие гости… не понимаю, почему среди всего многообразия звуков я все еще слышала их. То есть отлично понимаю: дар эмпатии позволил подслушать мне эту беседу. Но вот зачем?

Случайно?

Или все-таки важно?

– К тому же мы не знаем, один там поток или несколько самостоятельных, – гнул свою линию тип в поношенном костюме. – А это крайне важно! Если один, то пределы его возможностей не так велики и, скорее всего, достанется как всегда Пустошам. Но если мы имеем дело с несколькими отдельными потоками… Трудно спрогнозировать. Не исключено, что они будут сливаться воедино и порождать новые потоки. Дело может закончиться катастрофой!

– Ваур, не дурите мне голову, – отмахнулся ректор.

– Нужно внести предложение, чтобы покидать Тенерру могли, скажем, только некоторые ее представители, – рассуждала о своем преподавательница. – Элита.

– Умоляю, дайте разрешение на исследования!

– Однажды я вам уже разрешил исследовать смены сезонов в Пустошах. И чем закончилось?

Щелк.

Готова поклясться камерой, я услышала вполне реальный щелчок. Хотя, конечно, его издало мое воображение.

Звуки исчезли.

Стали нормальными.

Я поймала себя на том, что стою с бокалом пряного безалкогольного напитка в руке и никак не могу начать пить. Слишком свежи в памяти впечатления от прошлого раза. Правда, тогда это было полоскание для больного горла.

Пф-ф-ф!

– Дорогая, все хорошо? – На меня с беспокойством во взгляде смотрела Ингверда.

– Задумалась немного.

Не люблю официальные сборища.

Ненавижу натянуто улыбаться.

– Страшно спросить, о чем, – хмыкнула старшая сестра моего будущего мужа. – У тебя сейчас такой период, что ты должна лучиться от счастья.

– А я думала, правильная тьера не должна выражать своим обликом ничего…

Ой. Вырвалось.

Но Игнверда словно не услышала язвительных ноток.

– Когда мы с Тальфом обручились, мне было плевать на условности. У меня улыбка с лица не сходила. Отец тогда был еще жив, и мама совсем другая… Прости, что-то меня пробило на воспоминания.

Искренности в мою улыбку добавилось, хотя никто, конечно, об этом не узнал.

Подавив внутреннее сопротивление, я тронула ее за локоть.

– Спасибо тебе за все, что ты для нас делаешь.

– Ну что ты, мне нравится заботиться о семье и быть полезной!

Роли распределились просто идеально.

Она уже отходила от меня, но я не удержалась от вопроса:

– Ты знаешь вон тех людей? Они из Стали, если не ошибаюсь. Маги или ученые. Я случайно услышала, как они обсуждают потоки и какой-то феномен, связанный с ними. Опасный.

– Ллана. – Ингверда посмотрела на меня почти с жалостью. – Оставь магию мужчинам, у тебя другие функции. Поддерживай мужа. Фотографируй свои картинки. Можешь устроить благотворительный аукцион. Но не вмешивайся в серьезные вещи. Поверь, Эрихард прекрасно справится без тебя.

Тон был мягким, но эмпатия подсказала, что мне только что устроили отповедь.

– Поверь, я хочу тебе добра, – добавила Ина. – И не обижайся.

Очередная вымученная улыбка.

Нашла у кого спросить.

Все оттого, что Наари была занята, танцуя с каждым мужчиной на празднике и получая от этого удовольствие, а сейчас вообще куда-то пропала. А с Иной мы слишком разные.

Достала смартфон и записала имена преподавателей, чтобы не забыть.

Когда убирала гаджет назад в сумочку, игнорируя полные негодования взгляды нескольких дам… то есть тьер… нахлынуло такое ощущение… Желание спрятаться. Не быть здесь. Рассыпаться песчинками, выйти из тела, пропасть – уйти глубоко в себя, чтобы не видеть происходящего.

Стоп!

Зал перед глазами успел затуманиться, но небольшим усилием я взяла себя в руки.

Почувствовала себя настоящим эмпатом-фернийкой, и хватит. Обязанностей никто не отменял.

Подействовало.

В голове прояснилось, и необъяснимое беспокойство схлынуло.

Но не успела я порадоваться и немножко погордиться собой, как началось нечто совершенно в голове не укладывающееся.

Женщина в форменном платье. Где-то я ее уже видела… Сейчас же мое внимание привлекло золотое зеркальце на подносе в ее руках. Не совсем привычный материал для серебристой и бриллиантовой Тенерры. Почувствовав мое внимание, она повернула голову и, нарушая все ледяные приличия, посмотрела мне прямо в глаза. Нагло. Неприязненно. Я вспомнила, где ее видела… Вот блин! Надо рассказать Эрихарду. Однако с места я не сдвинулась, прекрасно понимая, что мне не позволят этого сделать.

Дышать…

Не паниковать.

События – от узнавания до того, как она открыла зеркальце, – уложились всего в несколько секунд.

Фиолетовая вспышка удивительно органично вписалась в интерьеры нашего дворца. Как и луч того же цвета, направленный на меня. Честно признаюсь, я замерла в ступоре, хотя останки чувства самосохранений встрепенулись и провыли: «Опасность!» А я стояла неподвижно и…

Хруст.

Звон.

Вот и пригодился бокал, из которого я так и не отпила.

Жизнь мне спас или что-то вроде.

Только когда «зеркальце» выпустило пару фиолетовых пульсирующих лент, те тоже устремились ко мне, а я закричала, окружающие поняли, что это не часть какого-то спланированного зрелища.

Большинство отхлынули в стороны.

Кто-то, напротив, ринулся меня спасать, принялся колдовать, но как-то суматошно, хаотично и совершенно бесполезно.

Эрихард бросился вперед, ограждая меня от нападения. Вскинул руки без единого звука. Его ладони так ярко светились серебром, что глазам стало больно.

– Охрана! Задержите ее! – закричала Ингверда.

Приборы, управлявшие системой безопасности, затрещали и заискрили.

«Официантка» уже успела нырнуть в коридор, которым пользовался персонал.

Ленты не сдавались. Шипели, сыпали искрами, от которых уже истлел стол и пальцы одного из приглашенных, и рвались к нам. Кронс злился. Я не видела его лица, но ощущала сковывающую вечным льдом ярость и знала, что никогда не видела его бледнее, чем он есть сейчас. И лучше бы не увидеть. Мерзость задела какую-то женщину и еще немного приблизилась к нам. Чувства моего кронса превратились в нечто неуправляемое. Он выплеснул больше силы. Не сдерживаясь и не щадя ничего и никого. Не опасаясь что-нибудь повредить. И если бы кто-то случайно попался ему под руку…

Стену частично снесло.

Ледяные тьеры, даже те, которые сами маги, тряслись и стучали зубами от холода.

Надо же… А я совсем не чувствую его, хотя точно знаю, что он есть.

Некоторым стало трудно дышать промороженным воздухом.

Происходящее вокруг воспринималось какой-то дурной инсталляцией… Будто не по-настоящему все. Как если бы я смотрела спектакль.

Наконец ленты стали распадаться на клочья.

Славящиеся ледяным самообладанием тьеры разбегались с криками и валились на пол, чтобы их не задело.

Дикость какая-то.

Когда все закончилось, у Эрихарда тряслись руки.

Льды!..

Это все правда случилось?!

Повернувшись, он впился взглядом в меня, убеждаясь, что цела, и… Такого страшного лица я у него – да вообще ни у кого! – в жизни не видела. Его обтягивала синюшно-бледная, будто не настоящая кожа, сквозь которую просвечивали многочисленные жилки. Рот покрывала знакомая корочка льда. Глаза впали, из них будто вытянули весь цвет, а ресницы заиндевели. Небо… Сердце болезненно сжалось. Но он только посмотрел, удостоверился и размашистым шагом направился в тот коридор, где скрылась беглянка.

Секунда.

Мгновение.

Удар сердца.

Кто-то бился в истерике, кто-то вызывал врача, и десятки голосов обсуждали случившееся.

Опомнившись, я бросилась за женихом.

Просто… хотелось быть рядом.

Не отпускало чувство, что я нужна ему не меньше, чем он мне.

И другое, странное чувство: сейчас, прямо в этот момент, происходит нечто куда более страшное и опасное, чем нападение на меня.

Где-то.

Близко.

Искать кронса долго не пришлось, он обнаружился в одном из хозяйственных помещений. Как раз подходил к охранникам, застывшим с растерянными лицами. «Официантка» лежала на полу, неестественно вывернув одну ногу, из ее шеи торчал кухонный нож, и на пол, выложенный светлым серо-фиолетовым камнем, натекла большая красная лужа.

Безумие, но даже в этот момент я не ощутила ничего, кроме страха за жениха, который чуть не угробил себя и всех, спасая меня.

– Кто это сделал? – Его голос звучал… как не его.

Пугающе.

Жутко.

Я сжала все еще подрагивающую ладонь Эри, согревая.

– Когда мы вошли, она уже лежала здесь.

– Наверняка во дворце был ее сообщник…

Дальнейшее развивалось логично. Приказы обыскать все и проверить каждого работника, включая тех, кто просто мимо проходил, в том числе вчера и завтра. Эрихард не сорвался на подчиненных, но смотрел так… с таким взглядом убивают. Приехали врачи. Кто-то вспомнил, что надо проконтролировать прессу. На следующий час дворец совершенно сошел с ума. А я как приклеенная повсюду следовала за Эрихардом и держала его за руку, изо всех сил стараясь отдать побольше тепла.

Предсказуемо найти ничего не удалось.

Стену восстановили практически как была, и я впервые оценила тенерские методы в строительстве.

Большинство гостей разъехались.

Эрихард все же нарявкал на Нэйла по видеосвязи.

Лишь после этого опомнился и…

– Сестры…

– В порядке, – поспешила заверить Ингверда. – Дише с Адаль я дала успокоительное и уже позвонила маме. Наари пытается утрясти все с репортерами и женой арлорда Ревина. Она серьезно пострадала.

Отрывистый кивок. Это все, на что пока его хватило.

– Кто бы ни напал на будущую кронс-тьеру, он использовал магию, принадлежащую тем, кто жил на этих землях задолго до современных ледяных тьеров, – решил блеснуть умом и сообразительностью тот самый тип в потрепанном костюме… как бишь его?.. Ваур.

Разбираться с его теориями сейчас ни у кого не осталось сил.

Решив, что критический момент пройден, я потянула Эрихарда за руку.

Хотелось закрыться от мира.

В наших покоях.

Как ни странно, он поддался.

Послушно пошел за мной.

Сначала на кухню. Самую маленькую, не уверена, что ее хотя бы раз использовали. Мне пришлось искать рецепт в сети, как подогреть вино с пряностями, и делать это самой. Эрихард все это время стоял, прислонившись плечом к стене, и просто смотрел…

Ледяная корочка с его губ никуда не делась.

И взгляд откровенно пугал…

Но самое страшное заключалось в том, что я совершенно не улавливала его эмоций.

Стакан на подносе в комнату тоже несла сама.

Кронс тенью шел следом.

Тихонько закрылась дверь.

– Пей. – Я вручила ему стакан. – Тебе нужно согреться.

Он послушно сделал большой глоток.

За секунду до этого я уже знала, что будет дальше.

– Эта магия бы убила меня? – надо же было с чего-то начать разговор.

– Мы этого не знаем.

– А тебя? – В спальне нас ждали розовое ледяное вино и вазочка со свежей земляникой, но прямо сейчас они никого не заинтересовали. – Я имею в виду, если в ней правда было заложено что-то убийственное.

– Она бы вошла в противоречие с моей силой.

То есть для него это было еще опаснее, чем для меня.

Когда напиток в стакане закончился, облик Эрихарда по-прежнему оставался подмороженным.

Здравый смысл почему-то решил, что это очень плохо. Очень-очень плохо. Но бояться мужчину, который не задумываясь заслонил меня собой и вообще нарушил ради меня многовековые законы, как-то не получалось. Совсем.

Я подошла к нему, забрала пустой стакан и отставила его в сторону. Опустила руки на сильные плечи. Успокаивающе погладила.

Так странно быть той самой девушкой, которую так любят.

Смелой.

Как будто это не я.

Эрихард прерывисто выдохнул, и его взгляд остановился на моих губах.

Приятное покалывающее чувство… и я чудом сдержалась, чтобы их не облизать.

Он не поцеловал меня сам и ничего не сказал, просто смотрел. Но смотрел так… все внутри переворачивалось и дыхание становилось частым.

Я тоже его люблю.

Так сильно, что иногда думаю, что он заслужил кого-то получше, но, похоже, мы заслужили друг друга.

Обняла его крепче и сама первая потянулась к губам.

Лед болезненно ужалил, но мгновение спустя уже знакомо таял, возвращая мне пусть холодную, но человеческую плоть. Лицо моего кронса понемногу становилось нормальным. Живым. Человеческим.

Ох… Иногда мне все-таки нужен воздух.

Вдохнули одновременно.

– Снежность…

Я тихонько засмеялась и покружилась по комнате, позволяя серебряным искоркам на платье красиво мерцать. Узоры на теле Эрихарда вспыхнули. Кажется, его совсем отпустило. Но дикий и жадный взгляд все также не отпускал меня.

– Прости, если напугал.

– Я люблю тебя. Любого.

Небо, это точно происходит со мной?

И я не паникую и не пытаюсь сбежать от внезапно обретшей краски жизни?

Светящиеся узоры на сильном теле кронса казались невероятно притягательными. Хотелось потрогать их и…

Он шагнул ко мне.

Поймал.

Плохо понимая, что делаю… ладно, прекрасно это понимая… я сама впилась в его рот, не то целуя, не то кусая. Задохнулась в крепких объятиях. И получила такой же яростный поцелуй в ответ. Почти болезненный, до саднящих губ, но прерывать его совсем не хотелось.

А хотелось отогреть.

Гореть.

Ощущения, плавящиеся под кожей… не то чтобы совсем новые, но в прошлый раз мне не дали возможности их толком распробовать… были такими горячими, что я бы точно вспыхнула свечкой, если бы Эрихард не прервал поцелуй, позволяя мне вздохнуть. Одновременно он прижался губами к чувствительному месту на шее, рядом с судорожно бьющейся венкой.

Наверняка останется след…

И пусть.

Из горла вырвался всхлип удовольствия.

Словно во сне, прохладные руки избавили меня от платья и опрокинули на кровать. И все слилось в мучительно сладкий сон. Пьянящие поцелуи, умелые руки и губы, заставляющие тело чувствительно вздрагивать. Рваные вздохи и тихие всхлипы. Мои чуть дрожащие пальцы, обводящие светящиеся в темноте узоры. И низкий рык Эрихарда, когда мне пришло в голову лизнуть один из них.

В жесткие мышцы его спины было так приятно впиваться ногтями… Извиваться в его руках. Шептать что-то невнятное, когда тяжелое тело вжимало меня в ставшие раскаленными простыни. Задыхаться от нарастающей внутри волны, ловить его дыхание и прижиматься еще теснее.

Забыться.

Раствориться.

Любить.

И почти умереть от наслаждения…

А потом лежать обнявшись, не в силах пошевелиться от усталости, вслушиваться в дыхание и наблюдать, как ночь за окном наливается синевой, впускает в себя лиловую дымку и, наконец, первые лучи рассвета. И чувствовать себя совершенно, неприлично, невозможно счастливой.