Глава 9. Ночь росчерков

С отношением к выходке кронса я так и не определилась, хотя прошло еще два дня. Полное безумие. Он совершенно неуправляем. Жесток. И на пути к цели не остановится ни перед чем. Ледяной монстр. Обаятельное чудовище. Талантливый манипулятор. С другой стороны, он меня защищал. И родителей тоже. Опять рисковал собой, улетая из Тенерры.

А если при возвращении опять схватит выплеск? А меня рядом нет!

Страх душил, и лишь тепло уррга, устроившегося рядом с креслом и уложившего голову ко мне на колени, помогало удержаться в реальности.

Я люблю этого мужчину таким, каков он есть. Что уж тут поделаешь?

А еще я безумно соскучилась…

Джейн впервые немного похвалила меня, и я с удвоенным энтузиазмом нырнула в изучение тенерского. Без переводчика пока ничего, кроме имен и названий, не понимала, но уже не впадала в панику при виде незнакомых букв, символов и знаков. Куда столько?! Зачем? Эти древние языки странные. Почему Тенерра просто не может перейти на общий международный, как все развитые измерения?

Нэйл опять улетел в Пустоши. Там возникли проблемы не то с магией, не то с кем-то из арлордов, он передо мной не отчитывался. Не то чтобы я жаждала подробностей. И во дворце сразу стало как-то спокойнее…

В свободное время мы с Наари ходили по магазинам и даже один раз выбрались на каток. Не скажу, что мне не понравилось, но… чудо, что после него я летела домой, а не в местную больницу. Потому что болело решительно все. А на следующий день разболелось еще сильнее, поскольку от массажа я отказалась.

Уррг спал в моей комнате, хоть для него здесь и было слишком жарко. Пофыркивал, несколько раз за ночь перебирался на более прохладное место на полу, но охранял. Вряд ли было от чего, но если уж мужчина решил почувствовать себя героем… Животных это тоже, как выяснилось, касается.

…Полночь давно прошла, но мы все еще не перебрались из рабочего пространства в спальню. Я с ноутбуком устроилась в подвесном кресле и перечитывала свеженаписанные статьи, изредка отвлекаясь, чтобы ответить на сообщение какой-нибудь из подруг. Шокировал уже сам факт, что их внезапно стало несколько. И еще теперь все хотят со мной работать. Даже те, кто месяц назад понятия не имел о моем существовании.

Ш-ш-шу-ух… Стук.

Это уррг лапой гонял по полу круглую коробочку из-под пленки. Вот вроде бы опасный реликтовый зверь, тщательно охраняемый и воспитуемый, магией владеет – а занимается такой вот ерундой и в полном восторге! Уже час. Что-то подобное, наверное, думала Фели, восседая на краю моего стола. А может, завидовала и тоже хотела поучаствовать, но корона не позволяла…

Увлеченная своим занятием, я не почувствовала Эрихарда.

Заметила его, только когда он появился в дверях.

Чуть не выронила ноутбук.

Кошка с тихим хлопком исчезла.

Уррг, в свою очередь, оказался не таким понятливым, кронсу пришлось требовательно посмотреть на него… и только кончик пушистого хвоста мелькнул.

Мы остались одни.

Привычная дымка лишила его взгляд и льда, и стали.

Толком не помню, как закрыла ноутбук, встала и сделала первых несколько шагов к нему.

Ох-х…

Я ощущала себя в какой-то невесомости.

– Снежность, я до смерти соскучился, – хрипло признался кронс, пожирая меня взглядом.

Правда.

Даже больше.

Просто не все можно выразить словами.

– Ты цел? Тенерра ничего не сделала с тобой?

Дорожка быстрых шагов.

Наконец рядом.

Близко-близко.

– Все хорошо, – заверил жених, продолжая вот так вот смотреть на меня, отчего внутри что-то переворачивалось.

Точно?

А почему?

И…

Вопросы – все вопросы всех измерений – вдруг перестали иметь значение. Мы одновременно качнулись друг к другу, одновременно коснулись, крепко прижались, потянулись губами к губам. Воздух больше был не нужен. Не сейчас. Хотелось вцепиться, никуда не отпускать, впитать в себя любимый запах. Мои пальцы путались в волосах, а потом впивались в мускулистые плечи. И я совершенно не возражала против того, что меня куда-то несут.

Оказалось, не очень далеко. Эрихард усадил меня на невысокий, пока еще не занятый ничем стеллаж. В момент, когда он распахнул полы халата и медленно провел ладонями от коленей вверх по внутренней стороне бедер, в голове уже взрывались фейерверки.

Одно откровенное касание – и острая вспышка выбрасывает меня за грань удовольствия.

Голос срывается.

Узоры на телах вспыхивают в темноте.

Сумасшедшие движения и дрожь удовольствия. Оно ослепляло, лишало воли и здравого смысла. И одновременно наполняло ощущением, что все так, как и должно быть. Идеально.

Эрихард уложил меня в качающееся кресло и принес с кровати одеяло. Вероятно, это означало, что сам он не останется. Я сонно моргнула… наткнулась взглядом на брошенный на пол шелковый халат и обрывки белья и поспешила закрыть глаза, сладко засыпая.

С удовольствием проспала бы так до утра, если бы через некоторое время за стеной не рявкнули:

– Ллана!

Кронс был настолько зол, что стены местами покрылись инеем. Стало нестерпимо холодно, и даже оэни не защищала, напротив, морозом жалила мое плечо.

Я села, моргнула, пытаясь избавиться от сонной дымки. Тело приятно ныло, и окунаться в очередные проблемы прямо сейчас совершенно не хотелось. Прошло ведь не так много времени? Что могло его разозлить? Но холод не спадал, значит, недовольство Эрихарда – не минутная вспышка. Я потерла глаза, поморщившись, подобрала халат, завернулась в него и побрела в ванную.

Часы показывали около пяти утра.

Восприимчивость эмпата настоятельно советовала свалиться в обморок, пока не поздно, а лучше вообще притвориться мертвой. Потому что кронс не просто зол, он в бешенстве. И прямо сейчас даже не прилагает усилий, чтобы себя сдержать.

– Что-то не так?

– Ты меня спрашиваешь? – О такой мелочи, как халат, он вообще не заботился, так что я не сразу сориентировалась, куда смотреть… только когда он потряс у меня перед носом знакомым флаконом.

Блин.

Нехорошо получилось.

– Прости, я забыла принять. Но вроде бы еще не поздно, – и протянула руку, но он не отдал мне флакон.

– Ллана, ты издеваешься?

Показалось или вопрос какой-то странный?

– Нет.

– Почему ты ведешь себя так, будто это тебе дал я? Откуда оно у тебя?

Действительно, с чего я взяла…

– Флакон с рецептом появился в ванной после нашей прошлой ночи. Я решила, что это ты распорядился.

– Я… Льды, Ллана, мы летим к врачу. Сейчас.

Издевается из нас двоих все же он.

– Зачем?!

– Под видом противозачаточного тебе могли подсунуть любую дрянь. Не спорь. И лучше одевайся, иначе прямо так полетишь!

Теперь уже я пронзала его взглядом.

Почему подобные трюки действуют на эмпаток, но не на упертых кронсов?

Всю дорогу до больницы молчала и делала выводы. Во флаконе действительно могло оказаться что угодно, но эту умную мысль за меня уже подумал Эрихард. Впрочем, я жива и нормально себя чувствую, так что вряд ли меня отравили. Дальше. Перед тем как испугаться за меня, он злился… Следовательно, в Тенерре пользоваться такими средствами не очень принято. У моего жениха четыре сестры, а у арлорда из Пустошей тоже полный дом дочек. Точно не принято.

Дремучесть какая-то.

Может, нас хотели поссорить?

Что ж, есть вероятность, что это получилось. Эрихард за все время сборов и полчаса полета даже не смотрел на меня. Хотелось разреветься, сесть в свой слоттерс и улететь… куда-нибудь. И это я еще никак не отреагировала на его выходку. Просто так и не знаю, как реагировать.

Доктора явно подняли с постели, но он встречал нас улыбкой. Поздравил, выслушал, взял анализы и отправил в уютно обставленную комнату вроде гостиной ждать результатов. Туда подали чай с печеньем, Эрихард заказал себе любимый фруктовый салат. А я демонстративно ни к чему не притронулась. Вдруг это тоже подозрительные жидкости и очень опасные кусочки запеченного теста? И нечего на меня так недовольно смотреть. Раньше рычать на весь дворец тоже нечего было!

Я утонула в мягком диване… и не стала сопротивляться, когда голова начала настойчиво клониться к подлокотнику.

Когда все было готово, Эрихард вошел в кабинет врача один.

Чтобы вернуться через несколько минут со знакомым флаконом в руках.

– Можешь продолжать это пить, – сунул его мне в руки. – Я не возражаю.

– М-м-м?

Это была попытка проснуться, а не что-то еще.

– Внутри витамины, которые женщина принимает, чтобы поскорее… Ллана!

Нервы сдали. Я швырнула флакон об пол и направилась к выходу.

Почти сбежала. Уже придумала, как вызову такси и… Мявкнуть не успела, как меня поймали и закинули на плечо.

По пути к слоттерсу мы оба сопели, оба молчали и оба излучали одинаковое недовольство.

Ну и ночь.

И голова противно ноет.

Но уснуть, пока Эрихард сидит рядом и внутренне бесится, нет никаких шансов. Ему легче, он хотя бы может сбросить часть эмоций, управляя слоттерсом. Иначе почему мы неслись на запредельной скорости?

Управление автопилоту он не передал, даже когда получил какое-то сообщение, отмеченное ледяным кристаллом. Открывал одной рукой и читал урывками. Но эмоции после этого немного улеглись. Новость, очевидно, была хорошей.

– Ллана?

Внизу как раз раскинулись старые районы с чудесно сохранившимися зданиями. Загляденье.

– Снежность?

– Да, если назвать меня ласково, я, конечно, растекусь растаявшей льдинкой.

– Ты невыносима.

– Вот и не хватал бы меня! Я могу добраться до дома самостоятельно.

– А потом опять ловить по всем измерениям? – Он все-таки посмотрел, куда летит. И вернулся вниманием ко мне. – Даже я не заслужил таких испытаний.

– Ну теперь же тебе открыта свобода перемещений…

Честно, я не стремилась выведывать. Оно само как-то получилось.

– Не совсем так. – Эрихард легко и естественно поделился информацией. Секретной и жизненно важной для его измерения информацией. – Тенерра легко выпустила и впустила меня обратно, потому что мои намерения были достаточно жестоки. Месть и пытки местная магия одобряет и приветствует. Если я полечу в отпуск или даже на важную встречу, последствия будут прежними.

Льды.

Ну и сучка эта их Тенерра!

Я поймала себя на том, что сижу с приоткрытым ртом.

– Зато Холодный Контроль проверил обе мои отлучки и огласил официальное заключение насчет них и принятого мной закона, делающего Тенерру гораздо более открытой.

– И что там?

Разговариваем спокойно.

Считается, что мы уже помирились?

– Понижения температуры или смещения потоков не выявлено, – самодовольно объявил кронс. – Значит, мои действия нельзя назвать вредоносными для измерения. И всем приверженцам старых традиций придется смириться.

Днем мы увиделись с Джейн и провели наконец живое занятие, в ходе которого меня чуть вслух не обозвали бестолочью… и мы обе пришли к выводу, что лучше всего я усваиваю материал, когда прорабатываю его сама, без давления и постороннего присутствия. Я тоже заметила, что предпочитаю учиться в своей атмосфере, за ноутбуком, с наушниками в ушах. И лучше, чтобы проверки были тоже онлайн. Только так есть успехи, заметные притом.

В голове все время крутилось это «приверженцы старых традиций».

Он сам за собой не замечает.

Может, не я одна лучше воспринимаю информацию, поданную в электронном виде?

Вспомнить хотя бы его первую реакцию на появление уррга. А потом он изучил материал, и ничего, нормально живет у нас уррг. Если на меня еще может пофырчать, то Эрихарда слушается беспрекословно, хоть и вымахал уже почти с медведя.

Создала файл. Записала свои аргументы. Я еще не готова. Я и с мужем понятия не имею, что делать. К тому же мы еще не женаты, а кое-кто обещал мне свободу внутри брака. Ближайшие годы придется учиться быть кронс-тьерой и не позориться регулярно. Я вообще не представляю себя матерью! Такие вещи планируют и обсуждают. Фух, выдохлась.

Подкрепила свой сумбур социологическими статьями и статистикой по бракам от наиболее развитых измерений и оформила все это в красивую презентацию.

Список контактов.

Эрихард.

Отправить.

– Не помешаю? – ко мне сунулась Наари.

Уррг подошел ближе и заинтересованно потянул носом в ее сторону. Льдинка одарила меховое чудовище подозрительным взглядом.

– Он знакомится, – перевела я. – Не бойся, он не опасен. Если только залижет до потери сознания.

– Вур-р, – возмутился мой зверь.

Наари осторожно тронула дрожащими пальчиками блестящую шерсть. Уррг радостно муркнул, с грохотом шмякнулся на спину и подставил пузико для почесываний.

– Какой плюшевый!

Ну вот. А еще возражала, чтобы я забрала его домой.

– Мне показалось, ты пришла не уррга почесать, – осторожно напомнила я и в десятый раз за полминуты покосилась сначала на ноутбук, потом на смартфон.

Тишина.

Ну и пожалуйста, я все сказала!

– Ты бы не могла подписаться на несколько групп и аккаунтов, посвященных вам с Эри? – Она даже не смотрела на меня, увлеченная довольно пофыркивающим зверем. Что называется, дорвалась. – Я пришлю тебе список.

С нашим возвращением Эрихард почти полностью отстранил ее от всех государственных дел, оставив только связи кронс-дома с общественностью. И если важными вещами в этой сфере ведала Иридоль, то соцсети достались Наари. Не знаю, как она к этому относилась, но вроде не жаловалась.

– Я что, должна подписаться сама на себя? – переспросила с легким недоумением.

– Не на себя, а на своих поклонников, – поправила льдинка. – Будет полезно, если иногда ты станешь там что-то писать или делиться эксклюзивными фото.

– Л-ладно.

Уверена, у нее еще были идеи, но тут появился Эрихард.

Ой-й… Дышим. И не паникуем.

Он читал мое сообщение?

Вообще видел его?

Настроение вроде бы нормальное. Во всяком случае, желания свернуть мне шею я не чувствую.

Не подозревающий о хаосе в моих мыслях, кронс с некоторым недоумением посмотрел на сестру, кашлянул, привлекая к себе внимание, и попросил:

– Наари, оставь нас, пожалуйста. И Виффа с собой забери.

– Вифф? – переспросила я, пока Наари закрывала за собой и урргом дверь.

– Я назвал нашего уррга, – подтвердил Эрихард. – Да, Ллана, тебе еще рано думать о детях. Иначе наш ребенок имеет шансы остаться безымянным, пока не научится говорить и сам не придумает себе имя.

Стыдно мне было по заслугам.

Но почему-то все равно хотелось швырнуть в будущего мужа хотя бы подушкой.

И когда это уррг вдруг стал «нашим»?

Одно радовало: компромисс вроде бы найден.

– Вифф – значит «смелый» на старотенерском, – пояснил Эрихард, как-то неуверенно приближаясь ко мне.

– Ему наверняка понравится, – и улыбнулась, вспомнив, как меленько начинал трястись пушистый хвост, чуть что.

– Уже понравилось. – Эрихард опустился на пол у моих ног и потерся носом о колени. – Прости. Когда дело касается тебя… или возможности потерять тебя, отпустить на некоторое расстояние, я теряю самообладание.

Страшное признание для ледяного.

И этот взгляд снизу вверх…

Но его дыхание щекотало кожу и посылало вверх по бедру приятные мурашки, отчего я таяла и утрачивала всякую способность оценивать опасность. Вот так фернийки и попадаются коварным тенерцам.

– У нас нормально получается договариваться. – Я заставила себя вынырнуть из пьянящего омута ощущений и сказать уже хоть что-нибудь. – Что уже неплохо.

– Значит, ты пойдешь со мной на романтическое свидание? – Взгляд снизу вверх стал хитрым… и вообще таким, словно ситуация с самого начала находилась под полнейшим контролем. – Сейчас.

– Вообще-то, я должна заниматься…

Правда должна.

И только учусь бороться с «не хочется».

– А если я скажу, что после мы осмотрим место с твоих первых фото в Тенерре, где я заметил подозрительную магическую активность? – прищурился кронс.

Добиваться желаемого он умел виртуозно.

Ничего страшного же не случится, если я остальные задания доделаю вечером?

– Ладно, летим.

– Но сначала свидание. – Меня подхватили на руки и целеустремленно понесли к двери.

– Как скажешь! – рассмеялась я.

А он еще и покружил.

«Пожалуй, в последнее время мне очень не хватало такой вот расслабленности», – решила, тая в его руках.

Пройти пришлось через весь дворец, а дверь, которая должна была выпустить нас на улицу, привела в место с непривычным освещением, где пахло землей и… еще целой гаммой вкуснейших запахов. Эрихард поставил меня на ноги и скомандовал:

– Закрой глаза.

Он шутит? Как можно лишить фотографа картинки, когда вокруг столько всего интересного и пока еще неизведанного?!

– Можно я просто буду смотреть вверх? – взмолилась, состроив несчастную мордашку.

– Ладно. Но не подглядывать.

– Ага.

Легко. Тем более что вокруг и без того хватает интересного.

Высокий потолок казался прозрачным, если поверить, что снаружи на самом деле светит жаркое солнце, несвойственное для Тенерры. Свисающие с него лампы не только выглядели стильно, но и вместе со светом давали нужное растениям тепло. Работали приборы, отвечающие за влажность. Звучала имитация пения птиц. А в центре оранжереи журчал фонтан. Часть меня порывалась впасть в легкую панику от того, что Эрихард, как когда-то Арнорх, сделал во дворце оранжерею, но… здесь была совсем другая атмосфера. Душно. Вместо цветов – ягоды и фрукты. И в плане остаточных эмоций чистый лист.

Который сегодня мы раскрасим счастьем.

– А теперь на минутку все же закрой, – попросил жених.

Ну если только на минутку.

Я подчинилась.

К губам поднесли что-то…

– М-м? Земляника?! – Глаза восторженно распахнулись.

– О да. – Гордый собой кронс улыбался.

– Мог сказать только о ней, я бы на любые свидания согласилась!

Наклонилась, губами беря ягоды из поднесенной к самому моему рту пригоршни.

Ароматная.

Настоящая.

Даже знать не хочу, с помощью какой магии ее здесь вырастили!

На исследования оранжереи у нас было меньше получаса. Я заметила так любимые Эрихардом дыни и, разомлев, сунула ладонь в фонтан. Уже подзабытое ощущение, контраст между жарой и бодрящей водой. Волшебно. Когда опять соскучусь по нему, теперь я знаю, куда идти.

От переизбытка впечатлений начала трещать голова.

Однако я была рада, что со мной случилась Тенерра. И что я не оказалась заперта в крошечной квартирке в Ферне.

Эрихард управлял слоттерсом сам, отказавшись в том числе и от сопровождения охраны. Не одной мне порой тесно в новом статусе. Одинаковость некоторых реакций делала нас еще немного ближе. Вот такого Эрихарда я люблю.

Нам доставалось не так много общих моментов.

Но мы успели оба перепачкаться земляникой и по дороге несколько раз тянулись друг к другу: то он слизывал пятнышко сока с моего лица, то я – с его.

Салон заполняла музыка, и она нам тоже нравилась одинаковая.

Вот была бы жизнь без короны и обязанностей…

Прилетели.

Для начала, на площадку, на которой было разрешение снимать.

– Здесь ничего не вижу, – сообщил Эрихард, не успела я выбраться из слоттерса.

Залюбовалась, как порывистый тенерский ветер треплет его волосы… Так, стоп. А то я сейчас повторно влюблюсь.

– А я снимала не здесь! – объявила радостно и, поманив его за собой, пошла пробираться по небольшому доступному пространству среди скал и обрывов к месту, вид с которого мне понравился больше.

– Моя сладкая нарушительница, – посмеивался за спиной жених.

Все потому, что в Тенерре принято регламентировать каждый чих. Ну кому какая разница, где стоит фотограф?!

Наиболее скользкое место я прошла так, будто родилась ледяным магом. Восхищенный взгляд не увидела, скорее почувствовала. Впитала всеми фибрами души. Вот так-то! Про хитрую обувь вспоминать не обязательно.

– Хм-м… – протянул тот из нас, кто вправду являлся магом, и неплохим.

Я же предоставила дело ему, а сама беззастенчиво любовалась видом. Сейчас он отличался от того, который открывался здесь в вечер Сияния. Под ногами не было ни утоптанного снега, ни льда, лишь темно-серые камни с въевшимися в них серебряными узорами. Пальцы уже на этом месте начало жечь, но мы не захватили с собой ни камеру, ни хотя бы один мобильный на двоих. Издевательство какое-то! Еще большей пыткой оно стало, когда я посмотрела в пропасть и на вулканы. Они выдыхали эту свою лиловую дымку… Площадка, где мы стояли, располагалась выше уровня города, намного выше, и получилось, что мы оказались в середине волшебного тумана. Из-за него же не было видно дна провала и города, раскинувшегося с другой стороны, и создавалось полное ощущение нереальности.

Дух захватывает!

Я сюда точно еще вернусь.

Надолго.

– Ничего, – наконец облек свое «хм-м» в слова Эрихард.

– Но ты же сам видел…

– Видел. – Он успокаивающе сжал мое плечо, чтобы не думала, будто не верит. – А сейчас все идеально, ни одна капля магии из стандартных потоков не выбивается.

Угу. Была бы я магом, может, и поняла бы, что он сейчас сказал.

– Но отсутствие улик само по себе может являться еще какой уликой, – а вот это он уже обращался больше к себе, чем ко мне.

– В смысле?

Вспомнил, что я рядом. Отпустил захваченное в плен плечо и обнял меня обеими руками.

– В подобное спокойствие потоки могут на время привести только маги, которые, скажем так, убирали за собой, – пояснил кронс понятным для простого обывателя языком. – Что как нельзя лучше доказывает присутствие здесь некой тайной деятельности еще дня три назад.

Досадно, что проверить это место руки у нас дошли только сейчас.

– И что мы будем делать?! – Повернув голову почти до боли, я смогла одарить вопросительным взглядом только его подбородок.

– Ждать. – Эрихард отпустил меня и кивком указал начинать обратный путь. – Следы своей деятельности они не из любви к искусству прятали. Наверняка там есть определенная цель. Значит, однажды они себя проявят.

Простейшие фразы вроде отказа, согласия и тому подобного покорились мне лишь спустя две недели. На мой взгляд, мучительно долго. Но Джейн уже трижды хвалила. Пришлось запастись увлажняющими каплями для глаз, а в комнате заметно прибавилось вязаных пледов, декоративных подушек и прочих интерьерных мелочей. Еще я отправила-таки сообществу наших с Эри поклонников эксклюзивное видео, где я учу тенерский, что вызвало в их рядах бурный восторг, приправленный умилением. А больше за это время ничего и не произошло.

– Дальше пойдет легче, – пообещала профессор. – Не куксись.

– Хорошо бы.

– Зато у нас получилось с самого начала поставить тебе неплохое произношение.

На этой довольно позитивной ноте она прервала связь, а я потерла горящие глаза и оттолкнулась ногой от пола, чтобы кресло начало раскачиваться чуть сильнее.

Льды, как я устала!

Но как же приятно получить первые небольшие успехи!

В дверь деликатно поскреблись.

– Ллана? Ты не занята?

Наари.

Пришлось встать, чтобы положить ноутбук на стол.

– Входи, мы как раз закончили.

Подруга воздушной снежинкой впорхнула в ту часть наших с ее братом покоев, которая была отведена под мое рабочее пространство.

И сразу перешла к цели визита:

– Сегодня Ночь Росчерков. Уговори Эри, я хочу слетать посмотреть. А одной совсем не то.

– Ночь чего? – Занятия с профессором Одиттом тоже пора бы возобновить, но он, как и все другие преподаватели, пользовался каникулами у студентов, чтобы отдохнуть. – И почему куда-то надо лететь?

Наари зашипела, как вскипающий чайник, но все же присела на краешек кресла и принялась объяснять:

– Росчерки. Это… магические каналы отмирают и разрываются, и на темном небе появляются и пропадают яркие линии. Совершенно безопасно. И очень красиво. Тебе стоит увидеть, и не забудь взять свою камеру. Не пожалеешь. Раньше считалось, что, глядя на небо, нужно вспомнить самое плохое, что мешает тебе в жизни, и Тенерра это перечеркнет.

Примета красивая.

Зрелище тоже наверняка не уступает.

– Вокруг Редстауна есть несколько смотровых площадок, откуда открывается максимальный обзор, – уточнила коварная соблазнительница. – Но туда надо лететь. Можно, конечно, подняться на крышу, но это будет не совсем то.

Ей виднее, она же здесь всю сознательную жизнь прожила.

Развеяться, пожалуй, не помешает.

Особенно Эрихарду, который работал еще больше, чем я училась.

– Ладно, я постараюсь его вытащить.

Комнату огласил совсем не подобающий ледяной тьере победный клич.

Сказать оказалось легче, чем сделать.

Приложение зачем-то отправило меня в один из малых тренировочных залов, хотя Эрихарда там не было. Впервые на моей памяти оно сбоило. Но я уже достаточно изучила дворец, поэтому не паниковала. Если не заработает нормально, методично обойду все места, где он может быть, и найду его. Наверняка же трудится на благо Тенерры.

В общем, Эрихарда в зале не было, а вот кто был…

– Ты что, следишь за мной?! – Диша оказалась совсем не рада столкнуться со мной нос к носу.

Запыхавшаяся, раскрасневшаяся, взмокшая. И доставляет ей удовольствие столько тренироваться?

– Нет.

– Поверь, это заметно!

Она сделала движение ко мне, будто собиралась толкнуть плечом… и когда я, отклоняясь, сама неприятно стукнулась другим плечом о стену, выровняла траекторию и с мстительной ухмылкой прошла мимо.

Предвкушение, которым заразила меня Наари, заметно померкло.

Еще и моя восприимчивость сигнализировала, что с этой ситуацией что-то не так. Но вот что? И насколько это касается меня? Проводив взглядом очередную сестру жениха, я заглянула в зал. Ничего особенного. Зал как зал. Она даже прибралась за собой.

Что-то внутреннее болезненно кольнуло.

Будто я сама на себя злилась за недогадливость.

Смартфон завибрировал в руке и начал перезагружаться.

Я выдохнула, стараясь изгнать из головы лишние переживания. Если Тенерра или что-то еще желало донести до меня важную информацию, стоило бы изъясняться конкретнее!

Зато теперь приложение не глючило.

Да неужели?!

Маячок Эрихарда светился совсем в другой части дворца.

Раздраженно шлепая меховыми тапками, я направилась туда.

Жениха предсказуемо нашла за бумагами, разложенными на столе размером с посадочную площадку для общественного слоттерса. Поверхность стола имитировала лед. Кресло хозяина кабинета украшали кристаллы. Молчу уж об обилии белого золота и антиквариата в обстановке. Вряд ли Эрихарду правда она нравится. Но почему-то правитель обязан принимать важные решения именно в таких интерьерах. И обязательно с короной на голове, никак иначе.

– Снежность, – устало улыбнулся любимый и… подмигнул моим глазастым тапкам.

Стало чуточку неловко.

Ну да, из меня еще та кронс-тьера.

– А полетели смотреть росчерки? – предложила, подходя к нему и обнимая.

Прекрасное природное явление его не интересовало. Может, потому что он его уже сто раз видел? Эрихард притянул меня к себе, нащупал полоску неприкрытой одеждой кожи между джинсами и мягкой толстовкой и заскользил по ней пальцами, словно напитываясь теплом. Именно такое ощущение и сложилось: ему чего-то не хватает, и в эту самую минуту он пытается получить это от меня. И еще… томление. Став полноценной тэнной, я думала, что наше притяжение сменится чем-то обыденным и уютным, но нет. Глаза Эрихарда по-прежнему вспыхивали, стоило мне оказаться в пределах досягаемости, и узоры на теле тоже, а я таяла от его прикосновений.

– М-м-м? – Он мурлыкнул что-то нечленораздельное, и чуткие пальцы скользнули вверх по позвоночнику, вызвав волну дрожи. – Зачем?

– Я их еще не видела. И давно не снимала, хочется. – Каким-то чудом мне еще удавалось связно мыслить и даже говорить. – Наари утверждает, что это того стоит.

Застывший лишь на секунду взгляд.

Миг задумчивости.

Решила уже, что он не отпустит, но…

– Снежность, я только что из Традиционного Собрания, и сейчас надо проверить отчеты из Идбруна, утром там ждут мое решение. Если оно будет положительным, через две недели открывается курорт. – Ласки отвлекать перестали. Эрихард внимательно всмотрелся в мое лицо. – Летите вдвоем. То есть еще с Нэйлом. И пусть вас сопровождает человека четыре охраны.

Я закатила глаза, но его лицо стало строгим, и… Ясно, спорить безнадежно, иначе рискуем вообще остаться дома.

– Договорились. – Наклонилась и оставила теплый поцелуй у него на губах.

– Покажешь мне потом фотографии.

Помахав этому трудяге, я с видом «ты многое теряешь» покинула кабинет. Взаимные уступки в лучшем виде. Но охрана… Ничего, переживу. Мой ледяной кронс пока не научился доверять сестре, но хотя бы научился не говорить о своих беспочвенных подозрениях вслух. Крошечный, но все-таки шаг вперед.

Терял он действительно много.

В том смысле, что росчерки… это нечто! Одна атмосфера уже стоила многого, не касаясь самого зрелища.

Услышав от Наари, что мы летим на какую-то «секретную каменную террасу», я закономерно посчитала, что мы там будем одни. И сорок минут полета готовила камеру, стараясь не обращать внимания на бурчание Нэйла: мол, опять некоторые фифы ищут приключений, сидели бы дома… бу-бу-бу. Наари весьма откровенно откомментировала причины его вечного недовольства. Нэйл ехидно заметил, что она ведет себя не как приличная тьера, а как маг, которым ей не стоило бы быть. В ответ на такой выпад его бы точно приморозило к сиденью, не примени я свои способности.

Получилось!

У меня получилось внушить Наари спокойствие и немного безразличия!

Позже признаюсь и обязательно извинюсь.

Но сейчас я чувствовала себя в этом слоттерсе немного лишней. И пребывала почти в полной уверенности, что между этой парочкой что-то есть. Или было.

Скорее второе.

Ох.

Так вот, смотровая площадка. Как выяснилось, определение «тайная» означало, что знают о ней только тенерцы. Что не спасло нас от необходимости пробираться сквозь толпу тех, кто прилетел раньше, и искать удобное место.

Однозначно оно того стоило.

Сегодня дымка была другая. Она плыла по темному небу, придавая ему совершенно сказочный оттенок. Уже от этого дух захватывало. Никогда ничего подобного не видела! И это только начало… Едва я успела установить штатив, как по небу будто серебряной краской мазнули. Потом последовал щедрый золотой мазок. А уже через минуту росчерков стало больше сотни, а еще была эта дымка, и звезды тоже… Льды! Все-таки я люблю Тенерру!

Восторг отпустил часа через полтора. Не полностью, но достаточно, чтобы заметить довольную Наари, которая в нескольких шагах в стороне болтала с какой-то девушкой в очках, приметном желтом свитере и расстегнутой куртке. И моих подбоченившихся охранников, явно наслаждавшихся взглядами женской половины собравшихся. Нэйл ответственно не сводил с меня взгляда. Но это хотя бы его работа! Почему многие другие тенерцы сочли меня более интересной, чем даже росчерки, вопрос.

– Мне бы твое самообладание, – поймав мой взгляд, буркнул Нэйл с ноткой зависти… и уважения.

– То есть?

– Все пялятся, а ты снимаешь себе…

Я только плечом дернула. Не объяснять же ему, что я эмпат на всю голову и настолько утонула в своих переживаниях прекрасного, что на время вообще забыла, что вокруг есть люди. Почти на полтора часа. Да уж.

Напрасно я возомнила, будто между нами с Тенеррой полная гармония.

Потому что на меня… нахлынуло.

Как те пророческие сны, где я улетала от Эрихарда. Повторяющиеся кошмары. Только теперь все в реальности.

Я так и стояла на том же месте. Рядом Нэйл, вокруг другие люди, а в небе – прекрасные росчерки. Вот только… я как будто видела что-то, чего не видел никто. Сквозь землю. Или сквозь магию?

Бурный, ревущий темный поток. И много-много потоков поменьше. Они соединялись с каждым росчерком, сливались друг с другом, стремились к большому. И когда очередная змейка черной силы с ледяными искрами вливалась в него, с шипением рвались незримые канаты традиций – привычной для Тенерры магии.

Небо…

Но и это было еще не все.

Между мной и жуткой картинкой словно какой-то извращенный художник наляпал грязных клякс. Вот только что их не было, и тут они есть. Фу, гадость.

Где-то далеко застонал Эрихард, сжимая виски.

А я поняла, что дрожу. И по щекам бегут соленые ручейки…

– Ллана? – Нэйл, похоже, произносил мое имя уже не в первый раз. Даже тронуть за локоть решил. – Эй, ты чего? Ну вот, а я почти решил, что ты нормальная.

Испугался.

Даже волнуется.

Но маскирует страхи колючими льдинками.

– Летим домой. – Голос наконец послушался.

Я развернулась и сквозь толпу бросилась к нашему слоттерсу.

Если бы Нэйл не схватил камеру, там бы ее и оставила.

– Что случилось? – заметила наши передвижения Наари.

– А я почем знаю? – отгавкнулся Нэйл. – Твоей подружке в очередной раз что-то в голову стукнуло!

Всю обратную дорогу сидела как на иголках и вообще не реагировала на вопросы. Потому что мне нечего было ответить. Предчувствие не объяснишь и не обоснуешь. Но от него в глазах темнело от страха и дыхание перехватывало.

Эрихард…

Не стоило мне лететь без него.

А если…

Едва слоттерс опустился, я выскочила из него и побежало к дворцу. Поскользнулась, чуть не упала, всхлипнула…

– Сумасшедшая, – оценил за спиной Нэйл.

Наари резко его одернула.

Дверь.

Мать их ледяную бабушку, почему в холле еще более скользко, чем на улице?! Исключительно потребности добраться до кронса как можно быстрее и удостовериться, что он хотя бы жив, я обязана тем, что не свернула шею на лестницах. Ненавижу Тенерру! Все-таки ненавижу.

Он сидел в том же кабинете, где мы виделись в последний раз. Я чувствовала это и без приложения.

Ворвалась.

– Эрихард!!!

Тени под глазами… и корону он снял и отодвинул в сторону. А отчет украшало кровавое пятно.

– Льды, Ллана…

Дотронулась, обняла.

Вцепилась изо всех сил.

– …прости меня. – Меня обняли в ответ. Успокаивающе.

– За что?

Он почти в порядке.

Остальное имело мало значения.

– Следовало подумать, что если меня накроет, плохо будет и тебе тоже. – Его пальцы погладили место, где под одеждой скрывалась оэни. – Прости. Надо было лететь с вами, а не изображать трудоголика.

– Ты в порядке?

– Угу.

Обхватила его лицо ладонями и пристально всмотрелась в глаза.

– А честно?

– Голова болит. Скоро пройдет, не обращай внимания.

Один из женских журналов, для которых я снимала в начале карьеры, утверждал, что мужчины делятся на два вида: одни из-за малейшего недомогания начинают картинно умирать, а другие даже при смерти корчат из себя героев. По-видимому, мне достался второй тип. И стоило бы радоваться… но не получалось.

Плохое самочувствие Эрихард списал на переутомление. Закономерно, если весь день работал, много вытащил из дара, а вместо отдыха вечером тоже работал. Но все не так!

Я через приложение попросила у персонала таблетку, а сама заняла кресло по другую сторону стола.

– Понимаешь, я не просто почувствовала, что тебе плохо. Я… видела темные потоки. Их много, и они сливаются. Магия Тенерры меняется. И Ночь Росчерков своими микровыплесками как-то ускорила процесс.

– Фантазерка, – бледно улыбнулся Эрихард.

Нежность во взгляде его вообще никак не извиняла.

– Эй, я знаю, что видела!

– Но могла неправильно понять, – возразил он, откинувшись в кресле и закрыв глаза, и от него повеяло такой усталостью, что я почувствовала себя виноватой. – Ллана, вся магия Тенерры сосредоточена на кронсе. И я даже понимаю, почему этот титул меняет людей. Магия давит, диктует свои правила, выворачивает наизнанку. Но поверь, я первый почувствую, если с ней что-то пойдет не так. Не забивай этим свою голову.

Не убедил.

Однако и я не смогла бы сейчас ничего ему доказать. Я не владею магией, соответственно, никогда ей не обучалась. За фернийцами не было замечено дара предвидения. А то, что один раз мои кошмары сбылись… Может, это все мнительность. Может, меня впечатлила история прежнего кронса?

Отговорок можно придумать много.

Но я знаю, что все неспроста, и постараюсь докопаться до сути.

Утром я, как примерная почти жена, потихоньку выбралась из постели и отправилась печь блинчики. Немного шокировала повара. Но все же отвоевала себе место на кухне. Ну как отвоевала… Я просто не реагировала на любые попытки меня оттуда выдворить и тихо занималась своим делом.

Кто посмеет выгнать хозяйку дома из кухни?

А кто рискнет сказать ей, что блины у нее получились кривые?

Вот именно.

Упиваясь этой маленькой бытовой безнаказанностью, я захватила землянику, дыню и парочку разных топпингов и с подносом направилась наверх. Истерящего повара там обмахивали кулинарным журналом. Как же, такое надругательство над его территорией…

Ладно, я бы тоже психанула, если бы кому-то пришло в голову вытворить нечто подобное с моей камерой.

Толкнула дверь, тихонько подкралась к кровати… сердце сладко екнуло при взгляде на спящего Эрихарда. На тени от ресниц под глазами, твердую линию подбородка, рельефную грудь и узоры на ней, потухшие и сейчас больше похожие на шрамы. Я так замечталась, что поднос немного наклонился и маленькая красная ягодка упала на… ох-х.

Эрихард мгновенно открыл глаза.

– Ты же понимаешь, что тебе придется ее съесть? – Он так плотоядно смотрел на меня, будто сам мечтал полакомиться.

– Кронс под ягодным соусом? – фыркнула я, отступая на шаг.

– Без помощи рук, – уточнил этот тиран.

Мне бы такое умение быстро просыпаться.

Затея вдруг показалась крайне соблазнительной…

Очередь до остывших блинов дошла часа через полтора. Я лежала совершенно без сил и зачарованно наблюдала, как жених уплетает холодный завтрак. Не подозревала, что усталость может быть такой приятной. И ни в каком сне не могла привидеть, что однажды рядом появится мужчина, который сделает меня такой… раскованной. Как будто это не я. Другая я. Свихнувшаяся, но совершенно счастливая.

Время от времени Эрихард отвлекался от собственного завтрака и запихивал мне в рот ягодку или кусочек дыни.

Прямо иллюстрация нашей совместной жизни.

Надо было захватить кофе.

– Объявляю выходной, – решил кронс. – Совершенно нет сил от тебя уйти.

И пока я не успела надумать себе что-нибудь неприличное, добавил:

– Сегодня же концерт этой, как ее… Кьярры Тирелло. Пойдем? Ты наденешь маленькое блестящее платье, а я буду сходить с ума по тебе весь вечер.

– Нет у меня такого платья!

Лицо вспыхнуло.

И все внутри.

– Ты плохо искала в гардеробной, – хитро сощурился он.

Верю. Потому что гардеробная здесь такая большая, что там запросто можно спрятать труп и парочку реликтовых зверей типа уррга, и то не сразу найдут. Я только что это подтвердила. В смысле, пошла проверять наличие платья и рылась в вещах минут двадцать. Здесь надо уточнить, что у меня не так много вещей.

Ну, тех, о которых я хотя бы знаю.

К возмутительно короткому платье прилагались лодочки на каблуках и чулки. И хотя я вернулась в спальню все еще в домашнем плюшевом костюме, глаза кронса предвкушающе заблестели.

– Фетишист несчастный, – пробормотала я, отчаянно борясь со смущением.

– Зато я организовал тебе кофе. – Он кивнул на появившийся на кровати второй поднос.

– Чудовище. – Я осталась при своем мнении.

– Почему это? – Искренность непонимания выражали чуть приподнятые брови.

– Потому что тебе совершенно невозможно сопротивляться.

Вкус Эрихарда не подвел, образ смотрелся соблазнительно, но не пошло. Я покрутилась перед зеркалом, поудивлялась, откуда у меня вдруг взялись такие ноги, и заспешила к большому семейному слоттерсу. Давно стемнело. До концерта оставалось сорок минут, а еще лететь.

Боюсь представить, чего стоило Эрихарду заманить звезду межмирового уровня в Тенерру в нарушение всех ее распланированных на несколько лет вперед концертных графиков. Этот мужчина может все!

В слоттерсе уже сидели Наари с Дишей, Адальон, которого я не видела с нашего с Эри возвращения, трое парней, знакомых по семейным сборищам, и одна из воспитанниц тьеры Ильмары, зачем-то прилетевшая в столицу накануне. И если событие смогло заставить собраться вместе не слишком дружную семью, страшно представить, что будет твориться в зале.

Эрихард появился через минуту.

Поцеловал меня.

Сдержанно похвалил наряды сестер.

От сердца немного отлегло. Не такие они и недружные. В смысле, когда надо, вполне способны нормально общаться.

Полет прошел неожиданно весело. Все быстро расслабились, болтали, смеялись… и Эрихард оставил корону дома, в прямом и в переносном смысле.

Огромный зал в еще более огромном развлекательном комплексе был забит под завязку. Я чувствовала это, хоть для нас и выделили специальную «кронс-зону». Правда, в число привилегированных «нас» входило добрых полторы сотни столичных аристократов. Но так даже лучше. Это позволяло чувствовать себя нормальной, а не особенной.

Мы танцевали. Я не представляла, что мне понравится! Никогда же не нравилось. И Эрихард великолепно двигался под современные ритмы. Небо, этот мужчина никогда не перестанет удивлять! Потом мы кривлялись перед журналистами, познакомились с Кьяррой Тирелло, сделали видеозвонок Мире, а то она уже ворчала, что меня тут одной учебой мучают.

– Что думаешь насчет Адальона? – спросил мой жених.

Танцы под тягучие мелодии здесь скорее представляли собой объятия разной степени откровенности, можно и поговорить.

– Мы почти не общались. – Но мне было небезразлично, что его интересует мое мнение.

– А что чувствуешь? – Все же кронс остается им и в моменты отдыха. Но приятно обнаружить, что и я на что-то гожусь, кроме как для красивых фото в светской хронике. – Он мечтает всадить мне нож в сердце? Или просто вежливо недолюбливает? Я подумываю временно доверить ему управление округом Алай и делами рода, пока у нас с тобой нет достаточно взрослого сына.

Если бы эмпатию еще можно было включать по желанию. Я прислушалась к ощущениям и заодно постаралась оживить в памяти те, что были в слоттерсе. Им больше доверия, поскольку людей вокруг там было меньше и только «свои».

– Он… как любой тенерский мужчина, хочет власти и влияния. Сильно комплексует из-за своего дефекта. – Что-то уловить удалось, но не уверена, что это полный психологический портрет. – К тебе он никак не относится. Не любит, но и не ненавидит. Вот отца он ненавидел люто и считал предателем.

– Спасибо. – Эрихард поцеловал меня в уголок губ.

Композиция сменилась.

Теперь пела сама Кьярра, успевшая сменить платье на почти прозрачное алое, и это было нечто зажигательное. Засмотревшись на пляшущую вокруг нее иллюзию оранжевого пламени, я не совсем попала в движения Эрихарда… и нечаянно задела кого-то, кто пробирался к столикам.

– Ой…

– Прошу прощения, тьера Ллана.

Я даже не пыталась рассмотреть, кто это был. Улыбнулась, тоже извиняясь, и жестом показала Эрихарду, что теперь мне надо в дамскую комнату, поскольку коктейль, который нес парень, частично оказался на моем платье.

Это была бы уже не я, если бы обошлось без такого вот неуклюжего эпизода.

Успела сделать всего несколько шагов, как бок пронзила резкая боль. Губы приоткрылись в немом крике. Дыхание показалось огненным. И все почему-то замерли и смотрели на меня…

Ну что опять не так?!

Ненавижу привлекать внимание.

Я вспомнила, как дышать, даже поборола подступающую темноту, повернула голову и опустила взгляд. Заторможенно, с недоумением обозрела что-то перламутровое, торчащее среди ребер. Потянулась избавиться от мешающей дышать штуки, но беззвучно взвыла от боли, ощутила вкус крови во рту и под перепуганные крики собравшихся полетела на пол.