Глава 12

Бессчётное количество раз уже заходили в передний двор замка Дьямон и торговые караваны, и отряды воинов — последние с разрешения владетеля, разумеется. А теперь вооруженные чужаки въезжали в ворота крепости, как к себе домой. Именно так и есть — к себе домой. Сначала — вооружённая до зубов полусотня, одинаковые новые доспехи и лошади в одну масть — загляденье.

Юна стояла рядом с хайдом, окруженная своими дамами — все в шелках и драгоценных прозрачных вуалях. Мукарранец Фунир тоже был тут, в нескольких шагах, но предусмотрительно не приближался. Они с кандрийцем лордом Фурати о чём-то негромко беседовали, судя по тому, что донеслось до чуткого слуха Юны — обсуждали лошадей. Тема, способная свести друг с другом любых собеседников, если они — мужчины!

Юна смотрела на кандрийцев. Во главе полусотни ехал крупный мужчина в посеребрённых доспехах, но без шлема, его темные кудрявые волосы падали на плечи. Рядом, на похожей лошади — высокий худой мальчик. Мужчину Юна узнала сразу, к мальчику пришлось присмотреться — это были брат и старший сын Сайгура Кана.

Брата, лорда Найрина, Юне лично представила Гайда. Мальчика не представляла, даже не упомянула — принцесса не снизошла до мальчишки-бастарда. Юна захотела сама — попросила показать и посмотрела на обоих сыновей будущего владетеля Дьямона. Старшего зовут Делин. Ловкий и хорошо развитый мальчишка, выражение лица отцовское — упрямое и немного высокомерное. Но, насколько смогла понять Юна, у обоих, отца и сына, это скорее маска, защита от чужого пренебрежения. Отец уже добился немало, но маска, надетая в юности, приклеилась, может быть навсегда. Сайгур Кан бастард, его мать — служанка, в дальнейшем ставшая монахиней, отец — владетельный барон, весьма знатный и богатый. А отец Делина — тоже бастард, лишь недавно ставший графом, мать — дочка мельника. Вот так, ни много ни мало, Кан — целый граф, друг и спаситель короля, осыпанный почестями. Но исконные, родовые земли — у отца-барона и его законного наследника. У Кана — только Дьямон. Не исконный для него, не родовой — пока чужой. Как дикий жеребец, которого не назовёшь своим, если по крайней мере не взнуздаешь.

Будь Делин Кан изначально благородного рода, уже отправился бы пажом или оруженосцем к какой-нибудь титулованной особе или даже к королевскому двору, приобретать знатных друзей, будущие связи и манеры врождённого лорда. Но ему ещё не поздно, и странно, что Сайгур об этом не беспокоится…

Интересно, где и как приобретал свой несомненный шарм Найрин, младший лорд Кан? Сын барона и той же служанки — у них с Сайгуром одна мать. Но на лице Найрина всегда спокойная уверенность, доброжелательность, даже когда его рука ложится на рукоять меча, и ни капли высокомерия — уверенность в себе, достойная принца крови. Наверное, в том монастыре, где он обучался, воспитали бы и принцев. Найрин не столь красив, и при виде его женщины не теряют головы сразу и все подряд. Он всегда прохладен и невозмутим — монашеское воспитание?

Вот лорд Найрин слез с лошади, тут же его примеру последовал Делин. Вот Найрин оглянулся и махнул рукой — и всадники расступились, пропуская вперед другого мальчика, младше, на менее высокой лошади, как будто он присоединился к главному отряду только что, перед воротами. Лорд Сайгур… он находился позади Юны, в окружении кандрийцев из королевского гарнизона, и они сразу громкими криками приветствовали соотечественников — когда вся площадь, напротив, настороженно притихла. И Сайгур первый двинулся навстречу брату и сыновьям — он белозубо улыбался, но на Юну, кажется, как ветром дохнуло его настороженностью, напряжением. Он был весь как натянутая струна.

Он прошёл мимо, обнял младшего сына, который тоже спешился, положил руку на плечо Делину, обернулся к Юне, словно хотел что-то сказать…

Нет, конечно, чтобы говорить, надо приблизиться.

Каждое движение, каждый жест, каждый звук — всё, что случилось в этот миг на площади, врезалось в память тани-хозяйке, так что она долго потом это вспоминала, могла воссоздать в мельчайших подробностях. Вот младший сын Сайгура Кана, его зовут Рон, посмотрел на неё, слушая, что говорит отец, но тут же его взгляд сместился в сторону, глаза раскрылись широко, в них появился ужас — несмотря на расстояние, Юна готова была ручаться, что именно ужас.

Всё словно стало невероятно медленным. Рон Кан закричал. Сайгур оскалился, его глаза хищно прищурились, и в руке откуда-то взялся нож. И он метнул нож, блеснувший молнией, туда, в сторону от Юны, и всё вокруг в изумлении вздохнуло — так показалось…

Седая волчица Урра, верная подруга Челлы, которая только что перемахнула через невысокую каменную изгородь и бежала, встретилась с ножом Сайгура и теперь упала и заскулила, алая кровь текла на серые камни.

Юна вскрикнула в ужасе. Не только она — крики теперь раздавались со всех сторон. Лицо Сайгура дышало яростью. Тоненькая девушка подбежала к Урре, нагнулась, осмотрев, и с кулаками бросилась на Сайгура — но её подхватил Найрин, заломил ей руки, лишая возможности бить. На рубашке Сайгура остались пятна крови Урры — девушка все-таки успела…

— Сумасшедший кандриец! Убирайся прочь, ненавижу тебя! — девушка кричала по-мукаррански.

Юна даже застонала сквозь зубы. Невзрачно одетая, с прикрытой простым тонким полотном нижней частью лица — это была Челла.

Юна опомнилась. Отрывисто раздавала приказы — её людям не требовалось повторять дважды. Капитану кандрийцев, впрочем, тоже — это вновь прибывшие ничего не понимали, волновались, хватались за оружие. Лорд Фурати что-то громко кричал прямо лицо Сайгуру, призывая прийти в себя и успокоить людей. Кандрийский капитан пытался объяснить ситуацию Найрину. Юна вцепилась в Найрина, почти вынудив его дотронуться до себя — и тот выпустил брыкающуюся Челлу, которая успела укусить его в ладонь, её поспешно унесли. Волчицу, пока живую, унесли тоже. Руки Найрина безвольно опустились — он не мог ими пошевелить, по его пальцу скатывались капельки крови. Рон потерял сознание, упав под ноги отцу.

Такая «торжественная» встреча могла бы присниться в кошмаре. Посол тан Фунир довольно смеялся, глядя на Юну. Его рассказ точно произведет впечатление на князя…

Со всем разобрались, конечно. Объяснились и, вроде бы, поняли друг друга. Недоразумение — да, но кому от этого легче? Ещё бы сделать нужные выводы.

Юне всё подробно объяснил лорд Фурати — про заколдованную волчицу, которую натравили на лорда Сайгура на земле Дьямона. Чей-то злой умысел налицо, тани-хозяйка ведь понимает? Лорд Сайгур не хотел никого оскорбить и тем более убивать дорогое хозяйкам существо. Но ведь выбор между сыном и волком очевиден и понятен? Воин потому и воин, что не тратит время на размышления в подобных ситуациях. Но граф сожалеет, и очень…

Потом то же, но со своей точки зрения, изложил Найрин. И про то, что Сайгур сожалеет, но это тот самый случай, когда мужчина не допускает промедлений. Едва Найрин умолк, как Сайгур заявил, прожигая Юну взглядом:

— Кажется, Дьямон плохо встречает меня, миледи! Но ведь никто не думает, что по этой причине я поверну назад? И знайте, леди-недотрога, что я не потерплю врага у себя под боком!

Это уже весьма походило на намёк, адресованный — ей лично?

— Под боком? Не берусь ручаться за тех, кто вам настолько близок, милорд! — ответила она совершенно невозмутимо. — Не берите под бок кого попало.

Он на мгновенье растерялся. Надо же! Не понял её шутки?..

— Миледи?!

— К тому же накануне свадьбы с моей… с дочерью тана Суреша, — закончила она.

— Я больше о тех, кто пишет письма моим врагам за моей спиной! Глубокие подвалы для них в замке найдутся, верно?

— Найдутся, — согласилась Юна. — Но вы бы объявили, кого считаете врагом. Мукарранского князя? Он мой дядя, и я пишу ему иногда. У нас это принято, знаете ли. Вежливость. И вообще, многие у нас тут пишут письма, если оказия позволяет. Мимо то и дело караваны ходят, а ними хорошо письма передавать.

— Надеюсь, вы меня поняли?

— Нет, милорд, — смутить Юну ему не удавалось, она не сбивалась с прежнего тона. — Но предупреждаю, что сейчас глубокий подвал — плохая идея. Неважно, для кого.

— Моя свадьба не будет отложена. Она состоится как можно скорее.

— Тоже плохая идея. Не верите?

— Нет! — его глаза стали совсем тёмными. — Это приказ моего короля. И… да, я сожалею, конечно, миледи, — кажется, эти три слова дались ему непросто. — Поверьте, сожалею. Но если обнаружу чью-то причастность к этому… Надеюсь, что вы не причастны!

«Вам, граф, я не стану докучать письмами… Но напишу леди Юне и буду ждать её подробный рассказ…» — эти слова принцессы, и её улыбка довольной кошки…

То, что Юна может быть заодно с Гайдой, отчего-то царапало душу. Строить козни можно и издалека, если есть, кому приказать. Хотя, с чего бы принцессе так злобствовать? Обиделась, так что теперь?..

Прощание с Гайдой то и дело вспоминалось, как бы он желал не вспоминать. И как бы ни остерегался обвинять Юну.

— Объясните Челле, что сожалеете, — сказала тани Юна. — Поговорите с ней, познакомьтесь ближе. Потратьте на это несколько дней. Не пожалеете об этом, уверяю, — и тот же легкий тон, и даже улыбка.

Вести милые беседы с неприятными людьми — полезный навык для тани Дьямона, спасибо строгому воспитанию в родительском доме. Хотя ещё недавно Юна не относила Сайгура Кана к «неприятным». Но его намёки разозлили её, его упрямство — тоже! Она прямо вскипела. Хотя ведь ничего нового, тот самый мужчина, которого она встретила в лагере короля, и который долго не сходил с язычка принцессы — Гайда прошлась по нему и так, и этак. Всё, что она утверждала, очень напоминает правду!

— Меня уверяли, леди, что ваша гм… дочь, — тут Сайгур позволил себе усмешку, — хорошо воспитана и знает, что такое долг наследницы. А я понимаю и признаю мои долги, все до единого. Долг наследницы — стать женой мужчины, который будет хранить Дьямон и отвечать за него. Мне как можно быстрее нужны мои права, и я, если нужно, положу жизнь за Дьямон. Мы с леди Челлой поженимся, а потом у нас будет бездна времени прощать и договариваться. Ведь пара дней разговоров перед свадьбой ничего не изменят? Так зачем они? Капризы простительны девчонкам, которые пасут коз!

— Послушайте, милорд, но… — ореховые глаза Юны гневно сверкнули.

Как же она была хороша в этот момент, эта леди Дьямона! Даже голова закружилась!

Ведьма…

— Я слышал достаточно, — процедил Сайгур. — Ни слова больше, леди! Свадьба будет завтра в полдень! Всё просто, ничего чрезмерного, это понятно?

Юна, замолчав на полуслове, повернулась на носках мягких туфель — крутнулось вокруг стройных ног черно-серебряное платье, — и стремительно вышла за дверь.

— Демон тебя забодай! — взорвался Найрин, шагнул и толкнул брата плечом. — Ты что творишь?!

Его рукам ещё не вернулась чувствительность.

— А ты чего лезешь не в своё дело?! — ответил Сайгур в том же духе. — Если я начну слушать вздорных женщин, лучше сразу вниз головой на камни!

— Совет извиниться и познакомиться — не вздорный! Действительно, извинись и поговори с невестой! — не думал соглашаться младший брат. — Хуже от этого не будет.

— Хорошо. Поговорю, извинюсь, даже покаюсь, — сдал немного назад Сайгур. — Помашу хвостом. Как там?.. Этикет и дипломатия? Хуже не будет. Но это и ничего не изменит, ты понимаешь. Ждать я точно не намерен.

Согласиться с умным братом — это не то, что слушаться избалованных леди, которых мёдом не корми, а дай заставить поплясать под свою дудку. Этого хотят они все, но только дурень позволяет…

С чего бы прекрасной тани Юне, его тёще — о демоны, его тёще! — быть другой? Она из того же теста. Такими их, женщин, задумал Творец…

Чтобы успокоиться, тани Юна велела подать всё для чая. Сама налила кипяток из обжигающе горячего серебряного чайника в тонкий фарфоровый, добавила душистые сухие листья, и наблюдала, как они медленно раскрываются, отдавая цвет и вкус драгоценному настою. Вдохнула запах… хорошо. На треть наполнила чашку из полупрозрачного оникса и с удовольствием выпила.

На гнев и раздражение нет времени. Не говоря о том, что и то и другое проявления глупости — даже когда время есть…

Маленького Рона поручили лекарю. Мальчика быстро привели в чувство, и особой опасности случившееся, к счастью, для него не представляло. То есть не было опасности для его здоровья. А вообще — есть, о чем подумать. Юна переодела тоненький браслет с аметистами с правой руки на левую — надо будет этим заняться. Мальчику, живущему в Дьямоне, нельзя так бояться волков. Волки напугали ребенка ещё дома, в замке деда, голодная стая напала на возчиков — об этом рассказал Найрин. Естественно, что ребенок испугался. Но случай с нападением заколдованной волчицы беспокоил сильнее. И это проблема, ведь кто-то стоит за этим…

Догадка, кто именно это мог бы быть, у тани мелькнула, даже не одна.

Князь? Дорогой дядюшка имеет склонность к интригам. Он неизменно следует каждой букве своих клятв, и, конечно, не нарушил ни одной — Мать Гемм за это карает. Но вряд ли кандрийский король до конца понимает, какое значение имеет у дипломатов Юга каждое слово, и как важен правильный их подбор. Люди на Побережье смотрят на всё проще. Наверняка клятвы, произнесённые князем при заключении мирного договора, позволяют творить потаённые козни владетелю Дьямона — до тех пор, пока эти земли к нему не вернутся.

Эрги? О, они очень хотят получить Дьямон себе. Старший Эрг имел возможность устроить что угодно — ведь ему необязательно действовать лично…

Фунир, её злосчастный бывший жених? Пока он заявлял только о желании получить её, Юну. Но кто знает, что он думает о возможности жениться на наследнице? Челла желанна для многих. Но недосягаема. Точнее, без высочайшего позволения никто не рискнёт. Но Эргу явно позволение дано. А ещё кому?..

Кандрия пока не желает воевать. Король при встрече давал это понять. Но Кандрия может себе позволить продлить войну и хорошенько оттоптать хвост Мукаррану, сил у неё хватит. Мортаг всё-таки победитель и немало кого подмял под себя.

Но кого же называет врагом лорд Сайгур? На кого намекает? Им бы доверять друг другу, и было бы легче. Но невозможно ведь! Он намекает, что Юна не стоит его доверия. Поговорить с ним откровенно?..

Есть вещи, которые нельзя сделать безнаказанно. Например, нельзя в Дьямоне накладывать заклятья на волков, эти звери служат Великой Матери. И князь это знает, и Эрги тоже…

Но обвинять другую сторону, то есть Кандрию? Глупость. Кандрии надлежит всячески поддерживать лорда Сайгура, что король и сделает непременно.

То, что леди Гайда относится к Сайгуру Кану несколько… гм, своеобразно — Юна заметила. Каким образом Сайгур рассердил принцессу — и гадать не стоит, это неважно. Но очевидно ведь, что некоторые женщины могли недолюбливать этого мужчину — те, которым он не улыбался. Или вовсе отверг по какой-то причине. И это тоже понятно — должен же он иногда отдыхать?

Но чтобы принцесса?..

Это всё равно что пойти против брата-короля. Нет, Гайда не посмела бы.

Юна усмехнулась и переместила на левую руку ещё один браслет, тонкий, с рубиновой подвеской. Да, с этим тоже надо разобраться, а то какое-то нехорошее предчувствие.

Свадьба, завтра? Даже не смешно. Во всяком случае, никаких приказов на этот счёт Юна отдавать не собиралась.

Она допила чай и позвонила в серебряный колокольчик, вызывая служанку. Заглянул секретарь, Туюр. Не то чтобы служанка, но ничего.

— Пусть уберут, — велела Юна. — И вот что, ты мне понадобишься сегодня вечером. Иначе не усну, пожалуй.

Туюр довольно улыбнулся и низко поклонился. Он дорожил благоволением хозяйки.

— Я весь к услугам моей тани, — он поклонился ещё раз. — Тан Фунир просит вас его принять для важного разговора. Вы изволите?

Ну вот, хлопоты начинаются. И почему она догадывается, о чем пойдёт речь?

— Зови, что ж, — кивнула она. — Сам тоже останься.

Фунир зашел, кивнул Юне и широко улыбнулся:

— Здравствуй, душа моя! Вижу, с кандрийскими недоумками ты не скучаешь?

Она встала, наклонила голову в приветствии.

— Тан Фунир. Приветствую вас в Дьямоне. Надеюсь, ваши родные здоровы и благополучны?

Всё по этикету. Правильно, при встрече у ворот они даже не поздоровались.

— Тани Юна, — он подчёркнуто-старательно повторил её жест, продолжая улыбаться. — В моём доме все хорошо, чего желаю и Дьямону. И рад нашей встрече. Как обычно.

Этого человека Юна знала уже много лет — почти с детства. Они были ровесниками, и когда-то она даже считалась его невестой. Бывают люди, которые не вызывают расположения, только неприязнь. Вот, Фунир как раз такой. Нет, тут Юна не стала бы утверждать за других. Это у неё он, второй сын богатого тана, не вызывал расположения, с того самого дня, как они познакомились в замке князя — хотя, держись он на расстоянии, она ничего против него не имела бы. Этот парень многим нравился. Он был ловок и отлично сложен, с волосами цвета тёмной меди и чуть раскосыми серыми глазами — от родни из Загорья, с привлекательным лицом — девушки оглядывались. Его семья гордилась своими лошадьми, за которых покупатели платили золотом. И скоро Юне сказали, что она — его невеста! Никто не слушал, чего там не желает сама девчонка. То, что тан Суреш Эмай вмешался и повернул по-своему — её удача…

Фунир развернул кисть тыльной стороной, продемонстрировав крупный отполированный рубин, внутри которого плавала шестилучевая звезда. Этот перстень Юна узнала сразу. «Княжеский глаз», таких есть три почти одинаковых. Вместе с драгоценностью князь вручил Фуниру право говорить с Юной от его имени!

— Выгони своего пёсика, — тот махнул в сторону секретаря, который уже занял своё место за столиком в углу. — Нам надо поговорить.

И Юна нехотя сделала знак Туюру — выйти за дверь, но быть поблизости. Толстяк поспешно повиновался.

— Незачем нам беседовать стоя, тан, — она показала Фуниру на диван с подушками, сама присела на тот же высокий стул. — И я в нетерпении жду, что приказал передать князь.

Он усмехнулся, бросив взгляд на мягкий диван.

— Неплохое ложе, тани, если больше некуда лечь. Но у нас с тобой будет что-то получше. Побольше так точно. А пока мой зад не нуждается в таких изысках.

— Стоит ли мне говорить, что ты, как гость, позволяешь себе лишнее, Фунир? — кажется, Юна смогла остаться невозмутимой. — Мне всё равно, сидишь ты или стоишь. Просто скажи, чего желает князь.

— Всё просто, тани…

Он вдруг подошёл, легко, как танцуя, и навис над ней, опираясь одной рукой о кресло тана Суреша, другой — о высокую спинку стула Юны, и был теперь отвратительно близко.

— Я ни за что не коснусь тебя, моя прекрасная. Не желаю хоть на время угодить в твой капкан. Дотронься до меня сама? Я не шевельнусь, обещаю.

Да, у её пояса было такое свойство, оно защищало от прикосновений мужчин, позволяя ей самой при этом прикасаться сколько угодно — до первого порыва мужчины ответить на прикосновение. Ещё недавно Фунир этого не знал. Теперь, выходит, разобрался.

— Отойди от меня, и давай говорить о деле, — сказала она, пытаясь отодвинуться как можно больше. — Помни о чести, тан Фунир! Я ведь пожалуюсь князю при встрече…

— Значит, никогда? — он смотрел так, словно знал о ней что-то важное. — Поцелуй меня, тани Юна. Сама. Со страстью. Поцелуй, и я не стану интересоваться, куда ты задевала свою дочь. А пока мне не нравится, как на тебя смотрит кандрийский ублюдок! Он наглец и заслуживает порки.

— Придётся написать князю, как ты небрежен к его приказам. Я узнаю, наконец, какое у тебя ко мне дело? — она надавила на последние слова.

Охотнее она влепила бы ему кулаком в лицо. Но куда денешь воспитание! Ударить мужчину можно, только защищая себя, свою честь и детей. А он угрожает лишь словами, не может дотронуться — она в безопасности.

— Как у тебя блестят глаза и как ты хороша сейчас, моя тани! Сводишь с ума! Пришлёшь мне наложницу вечером? А мечтать буду о тебе…

У Юны уже вертелось на языке пожелание кое-чего вместо наложницы вечером…

Как вдруг она услышала:

— Ты не доживёшь до вечера, кусок конского помёта! Я убью тебя раньше!

Юна выдохнула, чуть не застонав сквозь зубы. В дверях стоял лорд Сайгур Кан, бледный от ярости.

— Прошу прощения, леди, — сказал он без толики раскаяния. — Я разве не вовремя?

Вообще, вовремя. Но в целом ситуация была отвратительно неуместной.

— Как вы могли войти, милорд?! — возмутилась Юна

— Как-то смог, — отрезал Сайгур. — Ваш разговор окончен, лорд и леди. Ты, — он кивком показал на Фунира. — Выметайся. И отправляйся вон из замка. Или я тебя вызываю. Сейчас. Ну?

Юна не сомневалась, что Фунир тут же примет вызов. Но он вдруг отошёл от нее и запротестовал, сдерживая гнев:

— Я должен поговорить с тани Юной. Как вы могли вломиться сюда? Я говорю от имени князя… — он осёкся.

— Это, я вижу, не спальня леди. Это комната для приёмов, так ведь? — Сайгур тоже разве что не выдыхал огонь из ноздрей, и красноречиво положил ладонь на рукоять меча. — Вы в Кандрии, милейший. Мы у себя в Кандрии не позволяем так обращаться с леди.

— Она родственница моего князя! — Фунир отчётливо скрипнул зубами.

— Но не твоя. Зато она моя родственница. Именно, по слову моего короля! Так что нечего наглеть с моей родственницей. А дела князь пусть решает с королём, ещё не хватало впутывать женщин. Проваливай, — он посторонился, пропуская Фунира в коридор, и что-то кому-то тихо приказал.

Фунира тут же окружили несколько вооруженных кандрийцев и повели к лестнице.

— Надеюсь, я не помешал вам, леди? — Сайгур успокаивался, но его взгляд ещё был полон гнева.

Ох, не надо больше…

— Ничуть, — Юна заставила себя улыбнуться. — Напротив, вы помогли.

Ей, как ни странно, задышалось легче. Ещё и потому, что вот, кто-то выбросил отсюда Фунира, когда тот малость забылся. Ей помогают и заступаются не по её приказу — забытое чувство.

— Да, благодарю, милорд. Тан Фунир пришёл для разговора, но… отвлёкся. У него для меня сообщение от князя.

— Важное? Как считаете, стоит подержать его в подвале и поспрашивать? — заинтересовался Сайгур.

— Нет, не надо, — покачала головой Юна. — Было бы хорошо, если бы он уехал.

— Да? — Сайгур вдруг улыбнулся. — Если бы вы узнали, чего хочет князь, сказали бы мне?

— Не знаю, — она тоже улыбнулась ему, чуть-чуть. — Это может быть семейное дело.

И ведь совершенно не с чего было взяться доверию между ними, но, кажется, сейчас промелькнуло что-то подобное, почти неощутимое, как птица махнула крылом. И его взгляд немного поменялся, а ей показалось вдруг, что на грудь против сердца легла чья-то теплая ладонь.

— Вам нельзя сражаться, милорд, — сказал она. — Что вы придумали? Вам некогда сейчас лечить раны.

— Это верно, — согласился он. — Но, во-первых, ранить меня ещё суметь надо…

— О, тан Фунир умеет!

— Во-вторых, я это я. И когда нужно драться, я дерусь, а не прикидываю, насколько мне некогда, — он сказал это без малейшего пафоса. — Обычно все получается. Вот что, я не хотел мешать, но толстяк за порогом дал понять, что у вас что-то случилось.

— Туюр? Дал понять?.. — откровенно удивилась Юна.

Нет, открыто объяснить и пожаловаться кандрийцу её слуга не посмел бы. Но как-то, значит, выразил, а Сайгур понял…

— Не сочтите за дерзость. Но почему посол смеет так с вами обращаться? — продолжал расспрашивать Сайгур.

— Обычно не позволял. Видимо, он считает, что теперь моё положение пошатнулось, — пожала плечами Юна. — И он снова рассчитывает получить меня в жены. Я когда-то была его невестой.

Скорее, князь ему что-то пообещал. Что-то совсем определённое.

— Вот как? И вы?.. — Сайгур заметно напрягся.

— Я бы хотела этого избежать, — пояснила она, и он кивнул.

— Опять простите. Но с вашей дочерью точно всё в порядке?

— О да! В полном порядке.

— Сообщите мне, если это изменится. Позвольте ещё вопрос?

— Спрашивайте.

— Впрочем, ладно, — он быстро усмехнулся. — Это любопытство. И мне тут говорят, что меня это не касается.

Он ушёл. Сразу за дверью Юна услышала его резкий голос, но слов не разобрала. Она позвала секретаря и приказала узнать, где находится Фунир.

— Будет исполнено, моя тани, — Туют поклонился, пряча глаза.

— Кстати, что ты сказал лорду Кану? — не удержалась она. — Перед тем, как он вошёл?

— Что вы уединились для важного разговора и он не должен заходить…

— Понятно. А на лице у тебя было написано, как ты ненавидишь тана Фунира?

— Виноват, тани… — он изобразил растерянность и опять поклонился. — Я очень виноват. Тани, уходя, кандрийский тан сказал, что оставит стражников. Они не позволят послам-мукарранцам приближаться к вам и ко мне. И к тани Челле тоже. Только с его разрешения, тани. Стражники тут.

— Что? Стражников?! — поразилась Юна. — Охранять меня, здесь?!

Да с ним не соскучишься! Впрочем, она ведь сама сегодня приказывала то же самое — охранять Челлу от Эргов. Ну да, чтобы не морочили девушке голову, ещё начнут подбивать на глупости вроде сказать «нет» у алтаря — мало ли…

— Иди, узнавай про Фунира, — повторила она секретарю.

Точно ведь они что-то задумали…