Глава 22

Конечно, Дьямон праздновал. Много людей, нестройные звуки музыки и даже танцы, горящие факелы повсюду, запах мяса, смешанный с запахом дыма, и бочки, из которых разливали рубиновое вино всем желающим. И понять что-то в этой суматохе было не так и просто. Но Сайгур был бы плохим лордом для своих людей, если бы даже теперь, ночью, не мог дотянуться до кого нужно и приказать, что нужно. Он и приказал — поставить охрану и передать, что лорд утром никого не ждёт у своей двери. Повторять не придётся, и переспрашивать не стали. Сайгур натянул на лоб капюшон плаща и медленно пошёл по крепости, из двора в следующий. Когда возле одной из бочек, где толпились, пели и пили, ему протянули чашу, он взял и осушил её до дна. Вино из подвалов Дьямона было кислым и пряным. И где же, интересно, рос этот виноград?

Он пришёл владеть землёй, не зная о ней ровным счётом ничего.

— Если хочешь поставить серебрушку, это вон там! Видишь толстяка? Он принимает ставки! — Сайгуру показали на низенького толстого купчишку, сидевшего на бочонке перед куском старого, много раз мытого пергамента. Говорил советчик на побережном и точно был кандрийцем, но давно живущим здесь — судя по одежде и повадкам. Не воин точно, скорее мелкий торговец.

— На что ставки, дружище? — спросил Сайгур.

— Ну как же. Распечатает новый тан нашу маленькую госпожу до первых петухов, или нет. Или после рассвета — на это тоже ставят. Раз уж они взялись миндальничать, то могут и до рассвета, но я бы не стал терпеть на его месте, клянусь башмаками Гемм! Может, тани капризничает? К этим высокородным, бывает, не на каждой козе подъедешь!

— Что?! — у Сайгура даже в глазах потемнело. — Что ты сказал? — он схватил за грудки доброго советчика.

Сердце застучало бешено.

— Ты чего?! — возмущенно проблеял тот. — Эй! Помогите!

На помощь никто не кинулся, но Сайгур и так уже отпустил парня, хотя дать ему в зубы хотелось. Так не держать себя в руках — да что же это он…

— Тихо, не шуми. И почём ты знаешь, до петухов или на рассвете?

— Вон же! — «торговец» ткнул пальцем туда, где толпа стояла гуще. — Куст бутоны новые ещё с вечера выбросил! Теперь знай смотри, какой раскроется. Когда будет красный — готово дело, справился тан с работой!

— Ясно, — процедил Сайгур, и пошел туда, куда указали.

Это был просто куст с узкими гладкими листьями, невысокий — Сайгуру ниже пояса. И белые цветы на нем, соцветия гроздьями. И да, бутоны тоже кое-где. Чтобы среди белых цветов распустился красный — это насмешка, что ли?

Они ждали. Ставили деньги. Всё оказалось хуже, чем он мог предположить. Просто отвратительно.

«Это я уговорила короля отдать вам Дьямон!» — голос Гайды прозвучал в сознании так ясно, что Сайгур вздрогнул и оглянулся по сторонам.

Ну конечно, откуда здесь взяться принцессе? Почудилось.

А ещё она, помнится, пеняла ему, что он не пришёл, а она хотела поведать, как спать с девственницей… что-то вроде этого и говорила, а он посмеялся. Он должен теперь поверить в совпадение, или?..

Заколдованная волчица была делом рук принцессы Гайды. Что ещё заколдованное он принёс в Дьямон, что лишило его мужской силы?!

Первый раз в жизни с ним случилось такое. И он уже стал посмешищем для Дьямона! Точнее, утром станет. После рассвета.

Да чего там, неужели действительно красный цветок распустится вреди белых?!

А он, дурак, терзался, девственница ли его невеста! Её расспрашивал! Это известно всякому, кто может посмотреть на треклятый куст. Если всё это правда.

— Эй, ты будешь ставить серебрушку? — опять откуда-то подобрался тот, чересчур отважный, и явно он имеет свою денежку с этих ставок…

Сайгур сунул кулаком ему в ребра — не сильно. Повернулся и пошел прочь.

Если его закляли на бессилие, то без умелого колдуна не обойтись. А если среди вещей амулет, и заклятье в нем, как было с тем шнурком на волчице…

Теперь он шел прямо к Фагунде.

Они не спали — ни старуха, ни Фай, ни Клай, который опять ошивался тут. За свадебным столом парень, кстати, тоже был, на столе стояли яства, явно прихваченные оттуда. У Фагунды сидела гостья, мукарранка средних лет, тоже угощалась. Увидев Сайгура, все повскакивали со своих мест. Гостья повела себя странно — быстро поклонившись, выбежала из комнаты, как будто за ней гнались. Сайгур только удивлённо посмотрел ей вслед. И повернулся к Фагунде.

— Ты мне нужна. Надо поговорить. А ты ступай, и девочку прихвати, — последнее относилось к Клаю.

Фай, которая кинулась было прибирать стол, тут же бросила всё и вышла следом за Клаем. Фагунда осталась, стояла перед Сайгуром, сложив руки на животе, и смотрела холодно.

— Господин спрашивать? Ночью боль голова?

— Нет, с головой всё хорошо, — хмыкнул Сайгур, соображая, с чего бы начать.

Рассказывать о происходящем не хотелось даже Фагунде.

— Господин делать так, только если голова боль. Если нет боль голова, то господин нет голова… — сказала Фагунда сердито.

Вроде и понятней может изъясняться, ведьма старая. Нарочно старается? Впрочем, некий смысл он уловил, и даже не обиделся — было не до обид.

— Зачем привозить меня, если спрашивать нет? — продолжала знахарка. — Зачем делать, как нет голова? Спрашивать нет, потом меня ругать?

Он махнул рукой, прошёл и сел на лавку, где недавно сидела Фай. Старухе тоже велел сесть — она заняла место напротив. Позвать что ли девчонку, чтобы переводила? Но сначала он решил попробовать так.

— Я обещал тебе золото, помнишь? — сказал он. — Помоги, и я добавлю ещё.

— Ты говорить…

А непросто ведь это — начать говорить. Как разум затмило, непонятно, с чего и начать. Видимо, оттого, что сразу произнести самую суть язык не поворачивался.

— А ты почему ругаешься? — Сайгур исподлобья взглянул на Фагунду. — Что, по-твоему, не так?

— Ты ехать взять тани Челла. Тани взять нет. Никто взять тани нет!

— Что?.. Проклятье!

Нет, он не понимал. Никто не может жениться на тани Челле, что ли? Но этого не может быть.

Он пошёл к двери, выглянул — Фай и Клай далеко не ушли, стояли неподалёку под стеной и разговаривали. Сайгур махнул рукой, подзывая Фай, парень всё понял и остался, где был.

— Будешь переводить, — сказал Сайгур, пропустив Фай в комнату. — Чтобы я всё понимал. Ты уж постарайся, девочка.

— Ей нет знать, — сказал Фагунда. — Я нет знать. Господин молчать.

А потом она сказала длинную фразу на своём языке.

— Бабушка надеется, что вы, господин, никому не скажете о том, что узнали от неё, — перевела Фай. — За это в Дьямоне наказывают. Все, кто о чем-то догадывается, молчат. Многим известно, что в роду танов есть дар Древних.

— Так. Давай ближе к делу? — Сайгур уже терял терпение. — Никто вас не накажет, раз Дьямон теперь мой!

Старуха изобразила скептическую ухмылку и крепко сжала губы.

— Когда вы будете говорить с тани и ещё с кем-то, вы не расскажете?.. — нашлась Фай. — Господин, пожалуйста. Дайте слово, господин.

Объяснять девке, в чём она не права, не хотелось. Да и — мало ли! Когда ещё он полностью возьмёт тут всё в свои руки.

— Милая, я еще никогда не сдавал тех, что мне помогал, — сказал он. — Даю слово. Говори и ничего не бойся.

— Многие уверены, что Дар — это тот куст, что цветёт круглый год и меняет цвет, когда тани-хозяйка становится женщиной. На самом деле Дар в том, что никто и никогда не возьмёт тани против её желания. Это так должно быть, господин. Любовь — дело двоих, — последнее Фай сказала совсем тихо.

Некоторое время Сайгур молчал, переваривая услышанное. Смотрел на Фагунду, не понимая — она смеётся над ним?

— Как это против желания? Мы женаты, венчались у Пламени. Пламя нас благословило! Супружеский долг…теперь нас связывает. Мы принадлежим друг другу и должны исполнять супружеский долг, понимаешь? Что не так?!

Всё казалось понятно и просто — до сих пор. Но Фагунда беззвучно рассмеялась, глядя на него, как на деревенского дурачка. Фай металась взглядом с бабки на Сайгура и обратно, кусала губы. Фагунда ответила, резко и с издевкой — и наглая же ведьма! Фай перевела, ещё и смягчая, должно быть:

— Долги привязывают только к ростовщику, господин. Любовь и желание — это не долг. Только рабыня ложится с господином, подчиняясь. Любовь — это не брать, а отдавать, господин. Тани Дьямона не рабыня ни мужчине, ни долгу. Только тот, кого она желает, станет её мужем. Долг можно исполнять против своей воли, но желать против своей воли нельзя. Мы властны над чувствами, господин. Чувствами мы говорим с богами. И они с нами.

— Что за чушь! — вздохнул Сайгур.

Фагунда опять заговорила, Фай перевела:

— Господин, вы могли потратить сколько угодно времени до свадьбы, чтобы разбудить сердце тани Челлы.

— Что бы вы понимали! У нас тут были сложности, — отчего-то он стал оправдываться, но замолчал.

Объясняться с рабынями — он с ума сошел?

— Это придется делать теперь, — продолжала Фай следом за бабкой, тихо и сбивчиво. — Притворитесь, что вас ничто не задевает. Любую тропинку можно найти, если не жаль труда и времени. Бабушка сейчас даст вам зелье. Оно на особых травах и слегка разжигает кровь. Дайте его утром тани и выпейте сами, и, может быть, всё получится, и появится красный цветок. Ничего другого нет, господин. Всё зависит от вас…

— Ну вот, сразу бы так, — Сайгур перевёл дух. — Давай своё зелье.

Старуха ушла за загородку и вернулась с флягой.

— Смешайте это со взваром в кувшине, господин… — пояснила Фай.

— Сначала ты выпей, — он отлил немного из фляги в чашку, которую взял со стола.

Старуха согласно кивнула, и Фай до дна осушила чашку.

— Ещё я хочу знать, нет ли на мне злых заклятий, — спохватился он, зачем, собственно, пришёл. — Или амулетов. Как тогда на волке…

— Нет, — тут же отрезала Фагунда. — Я следить. Банд господин нет!

— Бабушка теперь без приказа присматривает за вами, господин. Никаких заклятий нет на вас, — сказала Фай.

— Хорошо, — он кивнул и благодарно погладил девушку по рассыпавшимся волосам. — Хорошо. Спасибо. Так и продолжай, Фагунда. Присматривай.

Идти к законной жене с любовным зельем — да он никогда в жизни ей в этом не признается. И никому не признается!

Чуть скрипнула дверь, и…

— Тебя не звали, — не глядя бросил Сайгур, уверенный, что это Клай.

Это был Найрин.

— Ты?! — удивился Сайгур. — Тебе-то чего не спится?

— Хотел спросить кое-что, — пояснил брат. — А ты зачем тут, в такой час?..

— Как и ты, кое-что спросить. Не буду мешать.

Сайгур вышел за дверь. Найрин — следом, догнал. Он не казался хмельным, как будто вовсе не пил на свадьбе, но это для Найрина было обычно — он никогда не бывал пьян. Раньше Сайгур считал, что монастырская выучка удерживает младшенького от хмельного соблазна. Теперь подумалось — в колдовской силе дело?

— Брат, у тебя все хорошо? — Найрин смотрел с тревогой.

— Ну конечно, — пожал плечами Сайгур. — А ты где был? Мне сказали, что ты где-то за столом. Я ожидал, что подойдёшь, хотя бы поддержать меня. Послушай, ты огорчен?

— За тебя? — удивился брат. — Ты про красный цветок? Да нет же. С чего бы? Ты правильно решил не спешить. Делай, что сам считаешь нужным.

Брат, значит, знает, что тут творится. Но понял немного не так.

— О том, что ты колдун, я не знал. Это был сюрприз.

— Да не колдун я, — Найрин с досадой мотнул головой. — Объясню потом, если хочешь.

— Да мне вообще это не сильно важно, — Сайгур пожал плечами. — Колдун, не колдун… Тебе ведь вчера понравилась девчонка? То есть леди Челла?

— С чего бы? — на лице Найрина появилось разве что легкое удивление. — Я её и не заметил вчера. Ну служанка. Таких, как она, тут десятками считать. Прости, — спохватился он. — Я не должен так отзываться о твоей леди. Я всего лишь хотел сказать, что…

— Всё в порядке, — прервал его Сайгур. — Ладно, иди к Фагунде, или как её там, ты хотел поговорить. А я пойду к жене, нехорошо надолго её оставлять.

Близился рассвет, разбавивший черноту ночи. Челла спокойно спала на своей половине кровати. На столике стоял кувшин с напитком, Сайгур его попробовал — тот же отвар сухих груш и дикой вишни. Вкус густой, пряный — экономная хозяйка разбавила бы вдвое. Сайгур влил в кувшин полученное от Фагунды зелье и снова попробовал.

Так и есть — вкус фруктового отвара перебил неяркий вкус зелья. Что ж, выхода всё равно нет…

Он прилег на свой край кровати — просто лежал на боку и смотрел на девушку. Девственница, не знающая мужчину — это внушало надежду. Она не принадлежит ему, но и не чужая. И что с ней делать теперь?..

Леди выходят замуж по решению родителей или короля, это всегда обдуманное решение, ведущее к выгоде и процветанию. Леди не может выбрать мужа по своей склонности, потому что нельзя выходить за кого попало, портить кровь предков. Вот-вот, леди высокого рода не должна выходить за бастарда из Кандрии… если только это не приказ короля. Король решил и приказал. Сайгуру Кану достался драгоценный приз.

Вспомнилась Нантель. Она была красивая, в него влюблённая и на все готовая. Внимательно слушала, радовалась всему, что он мог ей дать. Родила ему детей. А он был молод, и, видимо, глуп, и всё принимал, как должное. Знал, что на него засматривались многие женщины! В том числе богатые и старые — вот уж упаси Пламя! Но была только Нантель. Тогда.

К Нантель его потянуло с первого взгляда. Сопротивляться он и не пытался — зачем? Оба были молоды и горячи, всё казалось простым, и мысль обвенчаться в Храме, уже после их близкого знакомства — естественной. Отец-барон решительно возразил, предложив отправляться с законной женой на все четыре стороны. Он-де сам потом определит, на ком сыну жениться, а неразумному мальчишке такого права не давали!

Решать особенно было нечего. Сайгура ждала служба, возиться с семьей и селить её в лачуге в городе — ему это не годилось, и Нантель тоже не нравилось. Возвращаться к родным Нантель не хотела. Потрясти мошной, чтобы помочь её родным и предстать желанным зятем — так не было у Сайгура ничего своего. Было только желание служить королю и добыть себе, что хочется. Чего никогда не даст отец. Им с Нантель ни к чему было спешить!

Да, только Нантель. Но Сайгур и видел её нечасто, проводил время при дворе или в походах, среди мужчин, относился к женщинам, как все там — брал, что хотелось, если давали. И тех женщин уже благополучно забыл. Потом, позже, была ещё любовь к принцессе Гайде, угарный бред — теперь и не понять, что это было такое. Но вид красивого мальчишки из пленных в её постели, на подушках, которые, кажется, ещё хранили тепло его головы — отворотил его от прекрасной принцессы на веки вечные. А она искренне понять не могла, почему…

Гайда ревновала его, хотя Сайгур и смотреть тогда ни на кого не желал. Он не имел прав на ревность? Правда, пришла даже не ревность. Да, именно отвращение. Он пришёл в себя, очнулся, разглядев змею в обличье прекрасной женщины — коварную и недобрую, лживую и с ядовитым язычком. Много таких? Конечно, она не единственная. Но Сайгура это уже мало волновало.

Итак, была только Нантель. И он решил уже, что теперь все женщины будут для него одинаковыми. И вдруг его снова потянуло к одной — забытое чувство осторожно, сквозняком пробиралось в душу, наполняло, готовилось взять в плен. Это следовало задушить сразу, выбросить и забыть. Постель — долг лорда и леди. Сладкий и приятный долг, но тем не менее. Должны родиться дети. И обязательно сыновья, хотя против дочерей Сайгур Кан тоже ничего не имел. Их с Челлой сыновья получат после него эти земли, а он пока позаботится — никаких разбойников, безопасная торговля, хорошие урожаи и много скота, и чтобы заработали рудники, дающие главный доход Дьямону. И придется разбираться с заморочками Дьямона. Хорошо, что здесь Найрин, недаром же брат учился столько лет, да ещё и колдун в придачу…

Челла Эмай, жена — хрупкая тростинка в её почти девятнадцать, пальцами одной руки обхватить! Её тело не налилось, не раздались бёдра, как она станет носить и рожать детей, вот вопрос? Куда ей до Нантель! Смешные мысли? О таких вещах не раз перетирали мужчины у костра за походной кашей — Сайгуру далеко не сразу стали подавать обед в шатёр, поначалу незаконный сын барона положение занимал самое скромное. Так вот, о чем говорили — а не взять ли мне, когда вернусь, вторую дочку соседа, такие бедра, и вообще, красивая и сдобная! Будет мне каждый год рожать! И верно, о чем ещё у костра помечтать третьему сыну приграничного лорда, который может и домой-то не вернуться! О красивых бёдрах молодой соседки. Почему-то о прекрасных глазах там мало кто грезил…

Сайгур усмехнулся, откинув голову на подушку. Ничего. Тут есть знахарки, помогут. Да и сама она, как выяснилось, немного знахарка…

— Чему вы улыбаетесь, милорд? Если мне позволено знать…

Он вздрогнул, повернул голову — Челла, которая только что спала, открыла глаза и смотрела на него.

— Вспомнил один поход, — ответил он честно. — Как обедали у костра и вспоминали жён и невест. На войне о другом не хочется вспоминать, миледи.

Они кивнула в ответ.

Легко, одним движением он встал, подошёл к столику и налил взвара в чашу, выпил залпом — пить на самом деле хотелось. Он, правда, предпочёл бы простую воду.

— Хотите? — опять наполнил чашу напитком и принес ей.

— Благодарю, милорд, — она взяла и тоже пила, пока чаша не опустела.

Он перевёл дух — до последнего беспокоился, что эта ученица знахарки заподозрит подвох.

— Нам пора вставать? — Челла поставила чашу возле кровати.

— Конечно нет. Куда спешить? — он взял приготовленный с вечера узкий футляр из светлого дерева.

Утренний дар. Женщины любят побрякушки. Может быть, теперь блеск драгоценностей расположит к себе капризную жёнушку.

В футляре на чёрном бархате лежал набор украшений — ожерелье из гранёных рубинов и изумрудов, и золотые серьги с изумрудами к нему. Если золотое ожерелье, в котором Челла явилась в зал, Сайгуру подарил король немного раньше Дьямона, то этот набор он купил сам, в поверженном Руате. Купил за бесценок, но драгоценные камни от этого не потускнели.

— Это вам, миледи. Примерьте.

— Очень красиво, милорд. Но мне неловко от вашей щедрости. Позвольте, я не буду это надевать?

Его леди ещё и решила поломаться.

— Нет, наденьте. Это утренний дар, его вручают жене наутро после свадьбы. Здесь нет такого обычая?

— Неважно. Разве я заслуживаю получить утренний дар, милорд? — в её глазах было спокойное любопытство.

Это бесхитростный вопрос? Издевка?..

— Вы моя жена, — с нажимом произнёс Сайгур. — Потому что мы обвенчаны у Пламени. Несогласные будут иметь дело со мной. Понятно, миледи? — он выдернул из футляра ожерелье, набросил на шею Челле и застегнул замочек, а футляр отложил.

Не возиться же с серьгами.

— А то, что происходит между нами, никого не касается, — добавил он.

Она кивнула, соглашаясь.

Зелье Фагунды вроде бы работало. Вроде бы! Как-то не так. Он ощутил, как сердце забилось сильнее и потяжелело в паху. Но и только! Он по-прежнему оставался ни на что не годным.

Челла безучастно позволила ему обнять себя и даже поцеловать. Если бы Нантель так отвечала на его поцелуи, демона лысого у них родились бы дети! Но фокус в том, что ему тоже не хотелось постельных ласк. Что нужно было встрепенувшемуся сердцу? Да что угодно. Дел много! А вот в постели делать было нечего.

Фагунда готовит никчёмные зелья…