Глава 23

Когда Найрин вернулся в комнату рабынь, Фай уже прибрала со стола. Её бабка сидела на лавке, покачиваясь, и, похоже, ждала именно Найрина.

— Эта малая толика моей благодарности, — он выложил перед старухой три серебряных монеты. — Спасибо, что помогла, когда я был ранен.

— Нет благодарить, — Сару быстро спрятала монеты где-то в складках одежды, её губы тронула слабая улыбка. — Я служить долг. Совет, господин?

— Да, говори, слушаю.

— Платить серебро, амулет держать силу. Много серебра. Жить, когда играть сила. Это ты нет. Но ты играть, нет удержаться. Все играть, кто мог.

— Купить амулет, который не даст слить силу целиком, как я в тот раз? Мне нельзя, но я всё равно буду пробовать, потому что от этого не удержаться? Я понял, бай Сару. Спасибо. Буду осторожен, — Найрин благодарно наклонил голову, как если бы Фагунда не была рабыней его брата.

— Да, так, — согласилась старуха. — Ты понимать так. Осторожен нет. Нельзя осторожен. Покупать амулет. Дорого.

— Я постараюсь.

— Сила играть давно? — Фарунда решила поговорить.

— До сих пор такого не было, — пояснил он. — Когда я учился, то пользовался чужой силой. Наставник давал, и у него амулеты были, чтобы силу брать. Не думал, что вдруг получу столько своей.

— Не уметь. Но играть, — Фагунда кивнула и улыбнулась: дескать, чего ещё от тебя ждать, неразумный. — Место твоё. Амулет покупать. Сила приходить. Много приходить. Ты умереть. Ты жить, когда кому спасать. Далеко от замка — нельзя спасать. Нет сильного — нельзя спасать. Ты понимать?

— Наверное, — он пожал плечами. — Ты говоришь, что теперь у меня будет больше силы. И я умру, если ещё разок с ней не справлюсь. В замке мне ещё смогут помочь, если найдётся кому, но где-нибудь за пределами замка я обречён. Всё правильно?

— Ты понимать, — кивнула Фагунда.

— Кто может спасти меня в замке? — задал он насущный вопрос. — И кто меня вытащил на этот раз?

— Ты знать сам. Я знать нет.

Значит, ему не скажут.

— Ладно, бай Сару. Пусть так. Буду стараться. Скажи, почему это случилось? Можешь объяснить? Из-за чего?

— Ты понимать сам, — вздохнула Сару.

Он нашел взглядом Фай, надеясь, что она включился в разговор и объяснит понятно. Но Фай, поняв его молчаливую просьбу, лишь покачала головой.

— Спасибо, бай Сару. И ещё вопрос. Где моя кровь? Её пролилось много, и никто не догадался проследить… Да?

— Я следить, — сказала она. — Ты бояться нет. Я сжигать кровь. Она гореть.

То есть она заверила, что сожгла испачканные кровью тряпки. У Найрина отлегло от сердца. Она не лжёт — ошейник не позволит. Он бывал ранен уже не раз и не беспокоился, куда девали бинты, но тут был всплеск его силы, он ею «играл», как это называет Сару, и кровь, при этом пролитая, может быть полезна его врагам. Понятная осторожность.

— Хорошо. Ещё раз спасибо, бай Сару.

— Мало-мало оставлять, — вдруг добавила она. — Мало гадать, тебе захотеть. Чтобы мочь, тебе разрешать. Тебе хотеть?

Вот оно что. Знахарка может гадать на крови, и сообщила, что оставила немного его крови для гадания. При его желании — иначе она не гадает. Он про это знал, об таких нюансах много чего написано. Собственно, Сару могла гадать и без разрешения, если сама заплатит за это, Гемм или кому-то ещё — колдуны в разных землях по-своему это называют. Но так стараются не делать — для простой знахарки плата велика и подорвёт её силы и здоровье.

— Нет, бай Сару, — он покачал головой. — Мне этого не надо. Не хочу знать будущее. Это ведь лишит меня возможности поискать другой путь, помимо известного? Их ведь, путей, всегда больше одного?

— Ты решить. Правильно понимать. Забирать, — и она сказала что-то Фай.

Девушка бросилась к сундуку и достала холщовый мешочек, отдала Найрину.

— Кровь, господин. Храните или сожгите. Клянусь, господин, больше нет. Я всё сделала.

— Хорошо, — он улыбнулся, забирая мешочек. — Ты умница, Фай. Доброй ночи вам, ложитесь спать.

А Клай Вин не ушел. Так и сидел тут же, у стены, и выстругивал что-то ножом. Кажется, он очень старательно исполнял приказ «присматривать». Но пусть его, в самом деле…

А Сайгур уже спал. Сначала он допил бестолковое зелье — хотя бы жажду оно утоляло. Потом с наслаждением закрыл глаза — а может, это сказалась усталость предыдущих дней и бессонная ночь…

Челла потихоньку выбралась из постели, набросила поверх рубашки бархатный с вышивкой халат, затянула пояс. Кажется, но у неё ещё есть несколько свободных часов.

Она склонилась к Сайгуру, провела рукой над его лицом, убедившись — спит крепко. Вот и замечательно, ему это на пользу. Нет, это не она его усыпила, она лишь убедилась — спит. Но хорошо бы и подобрать к нему воздействия. Чисто для своего удобства — теперь этот мужчина будет рядом, придется от него зависеть. Почему, зачем? Взять Алливена — вряд ли тот стал бы требовать от неё покорности. Но кто знает, как он изменился бы после свадьбы! Теперь Челла ни в чём не могла ручаться. Сайгур Кан, похоже, уверен, что она должна заглядывать ему в рот и выполнять каждое распоряжение. А вот отец ничего не требовал от Юны. Всё ей позволял.

Ещё рано. Как выйти из дурацких покоев для новобрачных? Только со свитой, закутавшись в покрывало и переполошив половину замка. Её «служанкиного» наряда тут, конечно, нет. Потом они поселятся в других покоях, где у каждого будет своя спальня. Это удобно. Так жили родители, и когда отец женился на Юне — тоже. Но это потом. А сейчас?..

Челла осторожно подошла к двери, выглянула. И радостно перевела дух — у стены на табурете дремала Ману, её Ману, и больше никого, даже стражи!

Она неслышно выскользнула в коридор, потрясла Ману за плечо, и когда та встрепенулась, кое-что ей приказала.

— Ой, нет! — та схватилась за голову. — А если тани узнает?!

— Я вышла замуж, — напомнила Челла, лукаво прищурившись. — Я теперь тани-хозяйка!

Такими спорными аргументами Ману было не победить.

— Послушай, мы обе прекрасно знаем, госпожа моя, что дурить голову ты можешь своему кандрийцу, а не тани Юне! К тому же весь Дьямон шепчется о том, что красных цветов нет!

— Что, Дьямону делать нечего?! Рано ещё, надо спать! — притворно возмутилась Челла. — Пусть пережуют эту новость и успокоятся, им нет дела до моих цветов!

— Знаешь, кандрийцы так не считают. Они все как один сочувствуют своему тану. Так что будь с ним осторожна. Проснётся, и будет злой, как раненый медведь.

— Не выдумывай! Откуда ты знаешь, что ему сочувствуют?

— Думаешь, некому рассказывать мне новости? И давай-ка представь, что будет, если тебя увидят?!

— Я скажу тебе, где взять мой амулет для отвода глаз! Никто не увидит!

Еще немного времени ушло на уговоры, и Ману сдалась — в чём Челла, впрочем, и не сомневалась. И скоро она получила свое замечательное, удобное невзрачное платье. И амулет. И отлично — не придется скучать, карауля в спальне спящего мужа. Она сосредоточилась и произнесла короткое заклинание, которое всегда получалось — спящий, проснувшись, некоторое время будет спокоен, и, скорее всего, не вспомнит о ней. Это на всякий случай. Слабый дар Челлы позволял немногое, но то, что она могла, она изучила в совершенстве. Зато завтра колдовать не получится — сил не осталось…

— Оставайся тут, — велела она Ману. — Ты меня не видела. Я навещу Урру, беспокоюсь, хорошо ли за ней ухаживают.

Челла не пошла к нижнему выходу, у которого, конечно, стояла стража — это было бы даже странно. Потайные двери имелись и тут. Переход привёл её в подвал соседнего здания, а оттуда выйти наружу было просто. Уже рассвело — самое то время, когда снятся последние и самые сладкие сны. Кто ночью праздновал, именно теперь отправились спать, зато покинули постели те, кому предстояли утренние дела, так что вид девушки в простом платье, идущей по двору, никого не удивлял.

То здесь, то там навстречу попадались слуги, неподалеку, возле кухни, раздавался стук топора, мимо пробежал паренек, тащивший корзину с хлебом. Челла чувствовала себя свободно — её не узнавали. Вообще говоря, кто-то из старших слуг мог обратиться к ней с каким-нибудь распоряжением, но это вряд ли, и не составит труда отвертеться. Но в этот час все люди в замке занимались своими привычными делами. Узнать Челлу несмотря на амулет всего могли бы несколько человек, сейчас встретить кого-то из них было нежелательно.

— Эй, девушка, постой-ка! — вдруг услышала она и оглянулась.

К ней почти бегом приближалась женщина-кандрийка, светловолосая и красивая, в синем платье и ожерелье, её пояс по меньшей мере говорил о том, что она хозяйка замка. А волосы были подобраны в небрежный узел, и лицо — очень взволнованное. Челла окинула её озадаченным взглядом — что случилось с утра пораньше у этой кандрийской леди? И кто она вообще?

Следом за женщиной торопился Делин, сын лорда Кана, за ним — девушка с рыжей косой, определенно мукарранка, одетая как служанка. О, да ещё и с «рабским ожерельем» на шее! И её лицо показалось Челле знакомым. А девушка смотрела на Челлу как-то очень удивлённо.

— Ну, спрашивай! — кандрийка дернула мукарранку за рукав, — опять ломать язык у меня никаких сил нет! Узнай поскорее, где Рон!

— Что угодно леди? — спросила Челла на чистом побережном. — Что случилось и чем я могу помочь?

— Ох, ты разговариваешь! — радостно удивилась кандрийка. — Мне надо узнать, где мальчик! Сын лорда Сайгура. Я не нашла его вечером, когда вернулась. Он ведь болен! Не можешь ли, милая, быстро узнать, у кого надо? Или подскажешь?..

Стало немного понятней, но не совсем. Челла взглянула на Делина, который лишь пожал плечами, потом на рабыню, спросила по-мукаррански:

— Почему эта леди ищет сына лорда Сайгура? И почему она волнуется, могло случиться что-то опасное?

— Я знаю всё с её слов, моя тани. Ребенка увела тани Юна, чтобы она, госпожа Аста, — девушка показала на кандрийку, — могла пойти с лордом Найрином на свадебный пир. А когда госпожа вернулась, Рона в их комнате не было. Госпожа поспала немного, а потом вот…

Челла внимательно слушала, хотя её сердце невольно сжалось, даже дважды. Сначала — когда оказалось, что рабыня кандрийки её узнала. Судя по обращению. Второй раз не стоил внимания — ну и что, что брат лорда Сайгура водит на пиры эту странную леди? И девушка могла назвать её тани просто так, считая, что это вежливо. Приехала с кандрийцами, кто знает, где жила?

— Не думаю, что с мальчиком может случиться плохое, леди… Аста, — сказала Челла. — Я правильно к вам обратилась? Если что, прошу меня простить.

— Правильно… неважно! Я заплачу, но помоги найти мальчика! — кандрийка попыталась схватить Челлу за руку, та руку не дала и отступила.

— Все ещё спят, леди Аста, слишком рано, — напомнила она. — Лучше подождите немного. Леди Юне можно доверить всё, поверьте мне. Лучше идите к себе и тоже отдохните.

— Послушай, я правда тебе заплачу, — не унималась кандрийка. — Ты здешняя, знаешь, у кого поспрашивать! Мне надо знать, где он и с кем! Он боится чужих людей, понимаешь? Опомнится, и… думать не хочу!

— У тани Юны дар обращаться с детьми, они все любят её и не боятся, — Челла ласково улыбнулась кандрийке. — Не о чем волноваться, клянусь Башмаками Гемм… и Ясным Пламенем, конечно! — поправилась она, увидев, как кандрийку передернуло от упоминания каких-то там Башмаков.

Эта клятва была больше шуточной, для разговора, но допустимой и общепринятой, потому что грозная Гемм была ещё и веселой и не сердилась на глупости.

— Но я поняла, постараюсь выяснить, — продолжала она. — Идите к себе, леди, прошу вас. А я узнаю, где сейчас э-э… маленький лорд.

Если мальчик под опекой Юны, волноваться точно было не о чем. Но, похоже, Челла только что поняла, что с младшим сыном лорда Кана не всё ладно? Сейчас бы не помешало успокоить кандрийку самым легким успокаивающим заклинанием, но она помнила, что покидала супружескую спальню совершенно пустой.

— Идите, леди, — она постаралась сказать это как можно убедительней. — Я всё сделаю.

И ведь на самом деле придётся. Но чтобы раздавать распоряжения, надо снять амулет. А пока — сбежать отсюда, не терять времени! И ещё удастся навестить Урру! И вот ещё что…

— Леди Аста, позволите поговорить с вашей служанкой? Пойдем со мной! — не ожидая ответа, Челла взяла за руку девушку-рабыню и отвела в сторону.

Делину Кану она сделала знак — иди дескать, не стой, наш разговор окончен! Уведи прочь эту нервную леди!

— Ты меня узнала? Кто я?

— Тани Челла Эмай, младшая хозяйка. То есть, теперь… — девушка заморгала.

— Младшая, младшая, — тут же согласилась Челла. — Умница, что не назвала меня по имени при своей леди.

— Конечно, тани. На вас ведь амулет? Это платье, и утро такое сегодня… — девушка-рабыня демонстрировала полное понимание ситуации.

— Это хорошо. Кто ты, назовись, и что с тобой случилось? — Челла показала взглядом на рабский ошейник.

— Я Фай, дочь Харрана из Синих Ключей. Внучка бай Сару.

— Во-от как? — Челла удивлённо раскрыла глаза. — Знаю твою семью. Твоя сестра служила у меня, да? А тебя, что же, украли во время войны?

— Меня отдали за долги, тани. Четыре года назад. И бабушку тоже, но позже.

— Что ты говоришь?.. — нахмурилась Челла.

— Мой дядя заплатил купцам, чтобы меня искали. И они нашли, перекупили и сообщили ей. И она отправилась с моим братом в Чирр, выкупать меня. С надёжными купцами, и дядя нанял охрану. Они добрались до Чирра, а там, как бабушка считает, брату подлили злое зелье и он сел играть в кости…

— Он проигрался, и нечем было заплатить? — поняла Челла. — Понятно, почему забрали его самого. Но бай Сару? Это незаконно. Или ей пригрозили?

— Значит, в Чирре не соблюдают закон, моя тани.

— Я поняла, — вздохнула Челла. — Но вы ведь собирались прийти к нам за помощью? Понятно, что пока было не до того. Я помогу. А тебя заберу к себе. Прямо сейчас, хочешь?

Фай покачала головой.

— Мне нельзя. Я принадлежу лорду Найрину. Он не даст мне свободу, пока… Но он обещал. Бабушка Сару дала слово. Свобода за её помощь.

— Помощь?..

Фай молча улыбалась.

— Хорошо. Я понимаю, не скажешь.

— Простите, моя тани.

— Смотри, не теряйся больше, — Челла коснулась руки Фай. — Постой… Лорд Найрин и ты… ты его наложница?

— Нет, — Фай быстро помотала головой. — У него нет наложниц и не было, как говорят.

— А кто такая эта леди Аста?

— Она не то чтобы леди, моя тани. Но хочет ею стать, мне кажется. — Фай поспешно опустила взгляд, потому что лишь в последнее мгновенье удержалась от смешка. — Она нянька сыновей старшего господина. Родная сестра их матери.

— Хорошо, Фай, спасибо тебе! Ступай, — Челла махнула рукой, отпуская девушку, и почти бегом направилась к Урре.

Фай сказала кое-что важное. Лорд Сайгур, оказывается, договорился с сильной знахаркой, и даже посулил ей свободу в награду! О чём договорился — кто знает, но, скорее всего, долго угадывать не придётся! У Найрина нет и не было наложниц. Конечно, Фай может не знать или ошибаться. Но похоже, что на Найрине по привычке соблюдает запрет на любовные отношения — он полагается всем молодым колдунам, не достигших первого посвящения. Видимо, Найрин это скрывал, как и то, что проходил колдовское обучение — пусть для него это называлось иначе. У него с этим явно неладно, раз он едва не погиб недавно, при маленьком всплеске силы. Челла от души посочувствовала Найрину, и… улыбнулась.

Что, ей радостно, что у него нет наложниц? Вот ещё! Как будто это её касается! Но ему обязательно нужно помочь. Придётся просить Юну, она всё поймет, конечно. Артефакты зря лежат в сокровищнице уже много лет.

С такими мыслями Челла проскользнула мимо стражника в узкую дверь пристройки.

— Эй, стой! — стражник запоздало решил преградить ей дорогу. Но она сама остановилась, словно налетев на прозрачную стену.

Найрин. Он был здесь. Стоял на коленях перед Уррой и поглаживал пальцами её холку — она урчала, довольная. Услышав Челлу, он обернулся. А она застыла на месте, хотя при желании запросто успела бы сбежать. Несколько долгих мгновений они смотрели друг на друга — глаза в глаза. Найрин её узнал, сразу же, как будто и не было на ней никакого амулета! И он был потрясён.

Убегать уже не было смысла. И она пошла к нему. Он поднялся на ноги и махнул рукой стражнику, отчего тот быстро шагнул за дверь.

— Вы двойница леди Челлы Эмай? Или её сестра-близнец, которую зачем-то прячут? — спросил он, так же неотрывно на неё гладя. — И в то, и в другое я легко поверю.

— Перестаньте, лорд Найрин. Вы меня узнали. Но не выдавайте, прошу вас.

— Леди Челла. Кого из нас вы решили свести с ума, меня или моего брата?

— Что вы. И не помышляла ничего такого. Взгляну на Урру и уйду. И что вы, вообще, делаете здесь в такой час?! — попробовала она возмутиться.

— Куда уйдете? — задал он свой дурацкий вопрос, явно не услышав её последнего.

— К себе, в спальню. Я ведь вышла замуж, вы помните?

— Ещё как помню, — он потерянно посмотрел на свои руки и зачем-то убрал их за спину. — Но рад, что и вы помните. Тани Чалла, вы снова в этой одежде? Что вы вытворяете, наконец? Вы… должны прекратить…

— Правда? Вы ещё мне запретите? — вспыхнула она.

— Видимо, придется, раз вы не понимаете?!

— Напомню, милорд, что я у себя дома, надеваю, что мне хочется, и хожу, куда мне нужно!

Он сердился? Неправда. Он едва сдерживался, чтобы не подойти к ней и — что? Обнять?..

Она, дрожа, кусала губы. Словно что-то поднималось внутри, отчего кожу мелко закололо, и голова закружилась, и она глубоко задышала. Безумно захотелось сделать ещё шаг, чтобы прижаться лицом к тонкой льняной рубашке Найрина. Она ясно слышала запах его пота, слабый, мускусный, и хотелось вдыхать его ещё и ещё…

Нет, конечно, она и не пошевелилась — мало ли чего захотелось. Но заметила, что он дышал так же, глубоко и рвано, и взгляд его обжигал. А у неё стали неметь кончики пальцев — верное ощущение прихода силы, снова можно стало заклинать. А ведь этого не должно было быть сегодня, да и завтра тоже! Она, слабенькая, все потратила на простое заклятье — чтобы муж не проснулся раньше времени и не сердился. И он, Найрин…

И с ним то же самое.

— Уходите, милорд, — попросила она отчего-то севшим голосом. — Мы друг на друга плохо влияем. Это опять всплеск. Может быть, это место… в прошлый это тоже случилось здесь, а потом… Понимаете? Идите и тренируйтесь до усталости, но не применяйте силу. Она, я думаю, уляжется. Вы поняли?

— Ухожу. Леди Челла! Выбросьте это платье и одевайтесь, как положено леди! — теперь он заговорил резко, с настоящей злостью. — Вы меня поняли? Я… Да, я не скажу Сайгуру, но поймите…

— Я поняла. Уходите, — попросила она ласково. — Пожалуйста, уходите.

Челла не обиделась. Это всё сила, ведет себя непривычно, и он сбит с толку. И ей по- прежнему больше всего на свете хотелось вцепиться в него обеими руками и тереться лицом об его рубашку. И поцеловать, даже укусить, совсем чуть-чуть поймать зубами его кожу — чтобы не больно, нет, а слегка…

Сила с ума сводит, когда сильный всплеск. Поэтому Найрин кинулся драться с Алливеном. Поэтому Челле так хочется с ним целоваться. Поэтому и его, Найрина прямо потряхивает… а ему чего хочется? Он побледнел, и взгляд мутный, а руки он так и держит за спиной. Чего ему хочется?!

Он ещё раз взглянул и ушёл, шагая тяжело, нехотя.

Когда дверь закрылась, Челла присела рядом с волчицей, посмотрела рану, погладила. Но мысли были не об Урре.

Они охотно никому не рассказала бы о том, что случилось только что, но понимала, что Юне придётся всё объяснить. У Найрина должен быть браслет.