Глава 24. Волчонок

Накануне вечером, закрыв дверь спальни за Сайгуром Каном, Юна отправилась в свои покои — под руку с еле стоящим на ногах лордом Фурати, но вскоре успешно передала его приближенным лорда. Фурати был доволен и лепетал что-то про ключи и замки, а также про то, сколько таких хитроумных поддалось ему лично. Чего только не втемяшится в голову нетрезвым кандрийцам…

Настроение Юны, напротив, не назвать было радостным. Сайгур Кан и Челла — зачем? Она мало слушала, что щебетала на этот счет принцесса Гайда при их последней встрече, а напрасно. Но Гайда точно была довольна. А король… он простодушен. Нет, не в государственных делах, а в личных и семейных. Забавно, но он в этом даже чем-то похож на Сайгура Кана, такой же суховатый и верит в то, что все следуют долгу. Но он нежен со своей королевой, и уже дважды сделал её матерью.

Чем-то Сайгур Кан все-таки понравился Юне. Она, казалось, чувствовала этого человека — ему можно доверять и довериться. Но отношения в браке — более тонкий шёлк…

Рон, сын Сайгура, уснул рано, раньше, чем она ожидала — кажется, у мальчика была такая привычка. Короткое воздействие, применённое ещё в кухне, рассеяло его напряжение, стало видно веселого и любознательного ребенка. Он всего лишь перестал бояться. Чего? Кажется, всего сразу…

Перед этим Юна сама погуляла с Роном по замку, шутя поиграла с ним в кости и даже в шахматы — играть он не умел, но знал, как двигать фигуры. Иллимена, дочка Юны и ровесница Рона, умела играть, но её учили, так что у Рона всё впереди. Мальчик отвлёк Юну, и она была рада позаниматься с ним, никому не поручая. Потому что…

Понятно, почему. День безумный, много шума и беготни, за которую следовало благодарить Сайгура Кана! Ей, тани Дьямона, навязали вот это! Она спокойна, с невозмутимой улыбкой — это тани Дьямона умеет! Но кто сказал, что легко?..

Новый владетель считает, что всё делается само собой, откуда-то берутся лишние слуги, продукты и всё остальное? Получалось кое-как, но кандрийцам не с чем сравнивать. Князю доложат, он улыбнётся и скажет что-нибудь издевательское. И пусть, всё неважно. В удобный момент Юна отошла в сторону, сбросив заботы на старших слуг, и стала играть с мальчиком. Болтала с ним о пустяках, расспрашивала о жизни в дедовском замке. Он рассказывал, слово за слово — о замке, о дедовской мельнице, где ему нравилось бывать, о башне где-то на задворках, где выросли они с Делином, о матери — что помнил, и о той, что мать заменила — она какая? С кем он играл? А любимый щенок? Не было?.. А волки, он их видел летом?..

Волки были темой, которую не следовало трогать — Рон тут же сжался. Что ж, волков пока оставим. Нет, она не стала опять применять воздействие, она просто бросила Рону шёлковую подушечку:

— Лови!

Он растерялся немного, но поймал. И кинул в ответ…

И скоро он опять улыбался — значит, не так страшны волки. Служанка потом подметёт перья — подушка пострадала, но это такие мелочи.

Юна внимательно слушала, наблюдала. Знакомство с сыном Сайгура — это почти что знакомство с самим Сайгуром, гораздо более близкое, чем они могли бы сейчас допустить. Откуда он взялся, как он рос, как он жил? Он, Сайгур. Вырос там же, жил так же, и потерял мать — почти так же. Найрин, брат Сайгура — одарённый. Наверное, их мать была скрытой одарённой, потому и оказалась в монастыре — когда случайно проявилось…

Рон спал на большом диване в спальне Юны, с подушкой в обнимку и закутанный в покрывало. Юна прилегла рядом, прихватив подушку и одеяло со своей кровати. Что-то подсказывало, что ребенок — ранняя пташка, проснётся на заре, не хотелось поручать его служанкам.

А вам удачи, лорд Сайгур, и помоги вам Мать Гемм! Может быть, за дверью спальни вы не такой, каким кажетесь? Вот хорошо бы. Вообще, знакомство с вашим сыном позволяет надеяться…

Юна сама проснулась до восхода — не спалось, а замок в целом, похоже, и не ложился. Она выпила чаю, выслушала секретаря Туюра — он вообще когда спит? Туюр опять жаловался на лорда Сайгура — тот, оказывается, приказал не отправлять письма из замка без его личного разрешения. Юна только кивнула — ничего. Обидно и бесполезно. Она сумеет отправить письмо и без «высочайшего позволения». Но — на самом деле обидно. Потом она писала письмо, за этим её застала дежурная дама, вошедшая с докладом — красный цветок пока не появился. Чуда не случилось. Чего-то страшного — тоже. И Юна приказала принести горячего молока и свежих булочек.

Когда Рон открыл глаза, блюдо с ароматной сдобой уже ожидало на столике, и кувшинчик с молоком, и серебряные чашки.

Мальчик сел, протёр глаза и тревожно огляделся.

— Аста?.. А где Аста, миледи?

— Сейчас пойдёшь к ней! — с улыбкой пообещала Юна. — Но сначала поешь, а потом я покажу тебе что-то интересное.

Юна не была уверена, что её затея обречена на успех. Но не попробуешь — не узнаешь. Так что, отведав булочек, они с Роном спустились во двор. Туда уже принесли большую корзину, из которой выбрались серые волчата. Один, самый крупный и шустрый, катал кожаный мячик, другой грыз палку, и ещё один, маленький, с рыжим пятном на лбу, просто стоял и смотрел по сторонам.

Трое месячных волчат попали в замок недавно, с купеческим караваном — купцы нашли зверят в лесу рядом с мертвой волчицей. Волки — звери Гемм, и поэтому тани поставили в известность, и знахарку бай Талу, которая не нашла на волчатах ничего необычного. Значит, зверята подрастут, а потом отправятся в горы, к святилищу Гемм и будут жить там на воле. А пока их опекал один из стражников, он и принес корзину.

Юна взяла у служанки кувшин и налила молока в миску, поставила возле волчат.

Тот, что грыз палку, тут же сунулся к миске. Это будущая волчица. Девочка. Её брат тоже оставил мячик и подбежал, тоже ткнулся в миску, без церемоний отталкивая сестру.

— Мы угостим малышей, а потом можно поиграть, — сказала она Рону. — Хочешь?

Она допускала, что он откажется, но Рон согласно кивнул. Не понял пока, что это волки? С детьми так, можно обмануться, считая, что они уже всё понимают. Со взрослыми бывает не лучше…

Она не стала ничего объяснять, вместо этого сама толкнула мячик в сторону волчат. Крупный волчонок недовольно рыкнул на кожаный шарик, хотя тот лишь слегка его толкнул, и продолжил угощаться на пару с сестрой. Третий волчонок даже не подходил, стоял в стороне и смотрел на этих двух. Рон поглядывал на него и хмурился.

— Это неправильно, — сказал он. — Так нельзя. Он же умрет с голоду.

— Он самый слабый, — пояснила Юна. — И у него поранена лапка. Но он поправится. И, может быть, научится быть сильным.

— Научится?

— Да. Этому надо учиться. А пока, — она нагнулась и подхватила «старшего» под грудкой, отодвигая его от молока.

Тот недовольно заворчал, а третий по-прежнему не решался проявить себя.

— Помоги ему, — Юна кивнула Рону, и мальчик неловко подхватил за передние лапы маленького щенка и потянул к миске.

— Делай вот так, — стражник вмешался, показал, как поднимать волчонка. — За грудь, не за лапы. Попробуй!

Юна помнила шатры Канов в лагере. И вокруг них точно были собаки, мощные, тренированные, разные — для охоты и охраны. Почти у каждого лорда в замке есть псарня, ею гордятся и похваляются. А сын графа… ладно, внук барона, — почему-то ведет себя неумело, словно его никогда не подпускали к собакам.

Рон насупился больше, и под взглядом стражника сделал, как надо. У него получилось. Маленький волчонок стал лакать молоко. Потом снова стали катать мяч.

— Можешь играть с малышами каждый день, — сказал Юна. — А потом выбери, кого захочешь оставить себе, он будет твой. Остальных увезут из замка.

— Будет мой? — мальчик недоверчиво взглянул на Юну.

— Конечно. Если хочешь.

— Я возьму этого, — он показал на маленького. — Ему надо помогать, чтобы не обижали.

— Хорошо, ты выбрал. А пока пойдем, — Юна положила руку ему на плечо. — Нам пора. Тебя уже ждут, наверное. Завтра опять поиграешь с малышами.

— А сегодня?

— Можно и сегодня, если захочешь. Если не найдется других дел, — она кивнула стражнику.

— Моя тани. Сюда идет тан, — стражник показал куда-то за её спину.

Она обернулась. Действительно — лорд Сайгур. Шёл, размашисто ступая, глаза сверкали. Да что с ним такое, почему бы не провести первое утро после свадьбы спокойно? Никто не виноват, что не все его желания пока исполнились.

Сайгур наткнулся взглядом на Юну и сына и пошёл медленнее. Приблизился, подвинул к себе Рона и взъерошил ему волосы.

— Всё в порядке?

— Да, отец. Мы с тани… мы играли! И я могу взять себе одного малыша! Вот этого! — он показал на маленького волчонка.

Сайгур обвёл взглядом всех присутствующих, на волчатах задержался особо. И со вздохом повернулся к Юне, улыбнулся. Его взгляд как-то сразу изменился — раздражение ушло, появилось тепло.

— Миледи. Доброе утро. Вот чем вы тут занимаетесь? Ладно, ничего.

— Доброе утро, лорд Кан. Ваш сын развлёк меня вчера, я ему благодарна и хочу отдариться.

— Вы позволили ему выбрать э-э… щенка? — он присел на корточки перед волчатами. — Которого?

— Вот этого! — Рон опять показал.

— Сын, это неправильно. Надо выбирать самого сильного в помёте. Вот! — он показал на крупного волчонка. — А вот такие совсем не нужны.

— Отец! — мальчик насупился и жалобно взглянул на Юну.

— Оставьте, лорд Сайгур, — попросила Юна. — Слуги Гемм не щенки в помёте. И это не урок о том, как управляться на псарне.

— Ему следует учиться…

Она шагнула и положила руку Сайгуру на плечо. И сразу ощутила, как он застыл под её рукой.

— Правильно, милорд. Не шевелитесь.

Это было её мгновение озорства. Нет-нет, никаких воздействий! Просто он сообразил, чем чревато её прикосновение. Мгновение закончилось — она убрала руку. Он поднялся на ноги, повернулся к ней.

— Вы шутница, миледи. Я успел испугаться, — однако он улыбнулся.

— Простите. Прошу вас, позвольте Рону самому решить.

— Леди, мой сын должен учиться правильно. Переучиваться сложнее, — суровый лорд Кан теперь выглядел не сурово и даже слегка виновато, но не сдавался.

— Милорд, уступите мне на этот раз, — попросила Юна. — Из уважения, а также из снисходительности. И я ваша тёща, наконец.

Именно попросила, ласково и мягко. И добилась своего — он засмеялся. Его черты совсем разгладились.

— Хорошо, леди. Если я опять был не прав, не обижайтесь! Вообще… Простите мою невежливость. И благодарю. Это остроумно. Я восхищен. Не знаю, что получится, но пока пусть так.

— Давайте позволим Рону помочь отнести малышей, — предложила она, и Сайгур кивнул, соглашаясь.

Рон ушел со стражником, который унёс корзину с волчатами.

— Объясните, что случилось. Что за причина заставила вас в беспокойстве бегать по замку.

И Сайгур опять засмеялся, теперь уже чтобы скрыть неловкость.

— Одна глупая женщина свела всех с ума. Прошу прощения. Я хотел сказать, что нянька Рона…

— Ваша родственница Аста. Или леди Аста? Как верно?

— Да, она, — Сайгур увернулся от её шпильки. — Она испугалась. Не нашла Рона утром, а он у нас просыпается спозаранку. Он обычно очень волнуется без неё. Она сообразила обратиться к лорду Фурати, он послал ко мне сказать, что мой сын пропал, а я, простите, тут немного опасаюсь за детей… Кто-то сообщил, что Рона повели к волкам, бедная Аста в обмороке.

— Мне интересно, кто на самом деле боится волков, нянька или Рон Кан? — заметила Юна.

Сайгур только пожал плечами.

— Леди, мне жаль, но последние годы я редко видел своих сыновей.

— Будет жаль, если нянька своими страхами испортит то, к чему мы пришли сегодня утром.

— Я с ней поговорю, — пообещал Сайгур. — Не испортит. Леди, Рон ведь может до вас дотрагиваться? Почему?

— Почему? Да потому что он ещё ребенок! — Юна рассмеялась. — Мой артефакт считает мужчиной того, кому уже есть хотя бы тринадцать! Не теряйте со мной время, милорд. Мне тоже пора. А вас ждет ваша жена, поторопитесь!

— Жена, — повторил Сайгур, разом меняясь, застывая лицом. — Кого вы подсунули мне в жёны, леди?

— Самую прекрасную девушку Дьямона, а может, и всего Мукаррана, — и бровью не повела Юна, — подсунул вам ваш король, и никто иной. Знаете, трофей, который трудно добыть, выше ценится, милорд!