Глава 35

Накануне Челла попросила разрешения переночевать у себя в Девичьей башне — чтобы рано утром самой собрать траву на аптекарском огородике. Она делала это каждый год, в определенные дни согласно фазы луны, нужное время как раз настало.

Челла была уверена, что муж откажет. Он настаивал, что они должны спать вместе, в одной спальне, в одной постели. Тогда она всё равно встала бы на рассвете и отправилась собирать траву, а если супруг желает быть разбуженным в такую рань — его дело.

Он неожиданно согласился. Видимо, устал, так что когда Челла объяснила, что просто желает дать ему выспаться, он кивнул утвердительно. Правда, спросил:

— У вас не хватает служанок дергать травы для зелий? Зачем самой этим заниматься?

— Мне нравится эта работа, милорд, — ответила она просто. — И некоторые зелья требуют особого отношения. Служанкам не поручишь.

Он снова кивнул, и больше ничего. А она отправилась спать к себе. Правда, в башне на каждом этаже теперь стояли кандрийцы-стражники — Сайгур всё-таки распорядился, но это мелочи на самом деле.

Встала она затемно. Горничная подала воду для умывания и приготовленное платье.

— Не то, — фыркнула Челла, взглянув на наряд из цветного льна и шелка. — я иду на огород, понимаешь? Возьми вон в том сундуке! — она показала, в каком.

Девушка была из новых, поэтому терялась, путалась, ужасно смущалась, а, услышав про огород, и вовсе вытаращила глаза.

— Простые башмаки, — подсказала Челла. — И волосы себе я сама заплету. А ты сходи в кухню за чаем. И сухариков там прихвати, что ли.

И никакого шума, беготни — как хорошо. Чудесное утро.

Драгоценности, снятые перед сном, она надевать не стала, только серебряную птичку на пояс — как всегда. Зачем-то повертела птичку в пальцах, приглядевшись к силуэту и тонкой чеканке. Летящая горная голубка. Почему-то символ Дьямона не орёл, князь неба. Не сокол. Не волк. Голубка. Шейное вообще-то украшение, которое женщины носят исключительно на поясе. И мама носила только так. Потому что оно мужское…

Отец в своё время его не получил, но это не помешало ему править Дьямоном лучше всех.

Подняться на стену Челле хотелось, и время позволяло. Стоять и смотреть, как розовеют дальние вершины под лучами восходящего солнца. Если хочется — разве нельзя? Между тем с самого дня свадьбы она была лишена этого невинного и совершенно бесплатного удовольствия.

Она захватила с собой шерстяной плащ и закуталась в него — утро, как чаще всего, выдалось холодным. Но небо над головой раскинулось чистое, безоблачное — вот поднимется солнце, и будет отличный день. Стражник-дьямонец маячил в отдалении, а с другой стороны встал кандриец — он сопровождал её из башни на стену. Собственно, Челле это не мешало. Она смотрела вверх, на светлеющее небо.

А в лесу на горе сейчас вовсю поют птицы. Над головой мелькнула тень — пролетел хищник. Всё верно, крупный сокол, что уже больше десятка лет гнездился на центральной башне Дьямона, охотился по утрам. Кстати, он не терпел соперников и яростно нападал на других хищных птиц в своих владениях. Этого сокола не трогали, признавая его права, а ловчих птиц соколятники всё равно тренировали за пределами замка.

Челла прислонилась спиной к высокому стенному зубцу и продолжала наблюдать за небом. Опять мелькнула хищная птица. Становилось всё светлее! И стало ясно, что это за сокол. Это же белый Алливена! Тот самый, потерянный Сайгуром на охоте. Да не может быть…

Ещё пару раз поймав взглядом сокола в небе, Челла убедилась — это белый. Но почему он не улетел? Птице не надо объяснять очевидное — здесь, над замком, чужие угодья и ему не рады. Сокол-хозяин крупный и сильный, белый хорош, но ему не ровня! Так зачем он тут?

Белый в опасности. Надо поймать. Приманить. Челла умеет, делала множество раз!

Она сосредоточилась, протянула руки к птице, позвала. И сразу почувствовала…

Это было, как поет на ветру туго натянутая веревка — не звук, а ощущение. Веревка гудит на ветру, а птица на её конце. И Челла, подхватив юбку, побежала мимо стражника-кандрийца туда, к человеку, «в руках» которого был конец «веревки». Он тоже «ловил» птицу, но успел раньше. Кто это ещё может быть?!

Это нахальство. Это её Дьямон и её сокол! Алливена. Но всё равно ведь её!

Путь преграждала башня, её можно было пройти по стене насквозь. И Челла пробежала насквозь.

Ну конечно, следовало ожидать! Сокол сидел на руке Найрина Кана, тот успокаивал птицу, поглаживая по растрепанным перьям. И смотрел на Челлу — удивлённо? С раздражением?..

Челла медленно подошла.

— Миледи, — кивнул ей Найрин. — Что вы здесь делаете? В это время леди спят.

— Вы знаете много леди?

А ведь она могла бы сразу понять, что это он. Разобрать «вкус» его силы. Лишь недавно поняла, что «вкус» есть, его можно различить. А если представить… на языке, например, или представить прикосновения его рук… как тогда получилось снять с Фай ошейник. При этом её собственная сила возрастает — получается короткий всплеск. Ей стало дурно в прошлый раз. А он при этом теряет или тоже получает? Как много вопросов.

— Я не слишком разбираюсь в леди, — холодно ответил Найрин. — В птицах немного лучше. Это ведь охотничий сокол?

— Это сокол Алливена Эрга. Он улетел от лорда Сайгура на охоте. Вы охотитесь с соколами, лорд Найрин?

— Нет, и не собираюсь, — отрезал он.

— Отдайте, прошу вас. Он вернётся в сокольню, и мы ещё поохотимся. Он не ранен? — она бережно дотронулась до белых перьев.

Перья были взлохмачены и частично выдраны, но ран на птице на первый взгляд не было.

— Алливен мой должник, его вещи мои трофеи, — сказал Найрин. — Так что птица тоже моя.

Странное заявление. Как будто он нарочно её злит!

— Как пожелаете, — пожала плечами Челла. — Вы сами сказали, что не охотитесь.

— Желаю хорошей прогулки, миледи, — Найрин кивком попрощался и ушёл, унося сокола.

Челле оставалось проводить его сердитым взглядом. Желание насладиться видом восхода и подумать, а может, мысленно поговорить с отцом — пропало напрочь.

И она пошла собирать траву.

Работа сама по себе успокаивала, а когда приходится читать усиливающие заклинания — то и вовсе. Такие заклинания, несмотря на их простоту, получаются, когда на душе полная безмятежность. Челла отрывала нераскрывшиеся соцветия «кошкиного глаза» и бросала в корзину. Самое время, некоторые цветочки вот-вот начнут распускаться, этого нельзя допустить! Тала считает, что это важно. Многие знахарки и не смотрят, если ли цветы, нет ли, но им не равняться с их Талой!

«Кошкин глаз» травка невысокая, пришлось ради неё опуститься на колени, тут длинный передник оказался кстати. Стебель у травки колючий и жесткий, руки Челлы скоро украсились потёртостями, пятнами и даже порезами. Пустяки, это она залечит сразу же. Рукавицы надевать нельзя, и нож брать нельзя — даже такой пустяк усиливает свойства зелья! Корзинка наполнилась, и Челла уже собралась встать, но сначала потерла кулаком затекшую спину…

— Эй, девушка, не поможешь ли мне? Где тут дикая мята? Помоги, красавица!

Опять он?! Челла сначала растерялась, потом чуть не рассмеялась. Что за утро?.. Хорошо, что трава собрана и заклинания прочитаны, а то вся её невозмутимость куда-то пропала.

Она обернулась, и Найрин закашлялся он неожиданности. Потом выдал:

— Да что такое, леди? Что вы творите?

— О Мать Гемм, да разве не видно? — бросила она, поднимаясь. — А вас кто сюда звал мне мешать?

— Почему вы делаете это сами? Да ещё так неосторожно? Где ваши служанки, демоны бездны, где эта толпа глупых лентяек, которые только галдеть и умеют?

— Мне приказала наставница, — пояснила Челла, невинно взмахнув ресницами. — Я же послушная ученица знахарки! И вы бы ещё мне указывали, что и как творить!

На её грязной от травяного сока ладони дрожала капелька крови, она её слизнула — это лучше, чем вытирать о передник. Лорд Найрин вздохнул… как-то судорожно.

Если Челлу Птичку сначала разозлить, а потом продолжать в том же духе, то она ни за что не станет опускать глазки и строить из себя скромницу. Тем более с Найрином Каном.

— Ну что я за леди, на самом деле! — протянула она, забавляясь его растерянностью. — Не нравлюсь, понимаю. Послушайте, найдите себе прекрасную леди с чистыми ручками и любуйтесь дни напролёт. Почему вы не попросили такую у короля? У него точно есть. А здесь ищите сами!

— Спасибо за добрый совет, — Найрин подошёл к ней почти вплотную, взял обе её руки и развернул ладонями вверх. — Ваши ладони надо вымыть и перевязать. То средство с зубами демона будет как раз. Отправляетесь немедленно мыть руки! — приказал он резко.

Он с ума сошел?..

Челла отняла у него руки и теперь уже вытерла их о передник.

— Вы за мятой, правильно? За дикой? — уточнила она вкрадчиво. — Самая дикая у нас растёт за стенами, в лесу, знаете ли. А здесь… вон там, у дорожки, видите? Тоже неплохая. Идите нарвите. Служанок тут нет, сами понимаете. А как вы вообще сюда забрели? — полюбопытствовала она.

— Да просто в кухне спросил, где взять свежую мяту! Мне объяснили, — пожал плечами Найрин. — Как же ещё?!

На неё он больше не смотрел.

— Вы заблудились, — пояснила Челла, поднимая корзинку. — Травы для кухни у нас растут не здесь. Пойдёмте, покажу. Или потом послать с вами какую-нибудь ленивую служанку с чистыми ручками?

— Перестаньте, миледи, — поморщился Найрин. — Я готов извиниться за резкость.

— Не беспокойтесь. Но можете нарвать мяты здесь, если не передумали. Я разрешаю.

— Благодарю за щедрость, — он шутливо поклонился, ей показалось — немного издевательски.

— Пожалуйста, милорд, — Челла сдула со щеки упавший локон.

И ушла, прижимая к себе корзину, а Найрин остался стоять посреди огородика.

Собранную траву следовало мелко изрубить, одну часть залить крепким вином, другую — ореховым маслом. И опять делать всё самой, потому что тоже под заклятья — среди помощниц Талы больше не было одарённых. Впрочем, работа не велика, ничего. Это лучше, чем вышивать.

Сначала Челла вымыла руки и подержала в руках заживляющий камень — в знахарской мастерской это необходимая вещь. Без него руки постоянно были бы в мелких ранках и ожогах.

А Найрин Кан забавный! Ну правда же. С первой встречи поучает её, что делать, чего не делать. Зануда. И почему тогда он ей нравится, вот вопрос?

После их ссоры она всё рассказала Тале. Не Юне, а Тале — Тала точно рассердится, но, возможно, даст именно те объяснения, которых так не хватало. Про дар, про силу. Про то, сколь же на самом деле в происходящем её женских чувств, а сколько — влияния силы? Не хотелось думать, что именно сила, её редкое совпадение управляет ими обоими. Челла не сомневалась, что Тала знает всё и про Дьямон, и про дар Древних — казалось даже, что старуха живёт в Дьямоне вечно. Понятно, что так быть не может, но — казалось.

Тала не рассердилась. Она расхохоталась. Такого Челла не ожидала. Более того — такого она ещё не видела. Тала сказала:

— Он нравится тебе, ты нравишься ему. Я уже поняла. Сколько там влияния силы, а сколько ваших капризов? Милая моя, да я к старости не научилась такое различать. Ты есть ты, вся целиком, со всеми капризами и всей силой. А почему люди влюбляются друг в друга — знает только Мать Гемм. Но боюсь, что легче будет построить другой Дьямон, чем свести вас. Хотя я бы попыталась. Как по мне, он подходит. Неумелый пока, но это поправимо. Не знатен, твоему отцу это не понравилось бы. Но знатность не самое важное. Ему бы искупаться в Мертвом озере. Если выживет — точно годится.

— Нет-нет, Тала, — Челла даже подскочила, — не предлагай такого! И что-то я уже сомневаюсь, что он мне нравится.

— А, ну тогда конечно. Когда это девушки были постоянными. Забудь о нем, раз так, и не смущай!

Помолчав, Тала продолжала:

— Он хорошо воспитан. Привык поступать как должно и дорожит честью. Но это всё не помогает устоять перед любовью. Помнишь, Юна пела тебе песенку про то, как отважный парень отправился за невестой для своего короля и по дороге в неё влюбился? И кому сочувствуют в той песенке? Разве королю, которого оставили без жены?

— Это неправда. Просто байка, — дернула плечом Челла.

— А это я к чему. Если король отправит за невестой твоего Найрина, то он её получит. Найрина учили владеть собой. Его, как одарённого, должны были забрать в Цитадель. Отец не позволил, иной раз лорды не хотят расставаться с детьми, несмотря на риск. Сказали, что дар крошечный, и учили направлять и сдерживать. Это важно. Чувства взыграют, сила плеснёт — и до гибели всего ничего. В Цитадели бы научили многому, может, и с малым даром толковый колдун получился бы. А так недоучкой остался, но с собой справляться умеет. Если решил, что тебе его не соблазнить…

— Умеет справляться? — хмыкнула Челла. — Правда?..

— Со своим интересом к юбкам — умеет, — строго повторила Тала. — Он не сопливый юнец, а ты не первая юбка, которую он заметил. Растерялся при встрече с тобой? Так это случай, от которого спасения нет! Вас обоих качнуло, не помнишь? И всплеск был. Да, к большому его не готовили, чуть не слился дважды. Но с этим справились, а дальше как получится. Спрашиваешь, что важнее, сила или ваши чувства? Говорю же, всё это вместе в одном котле. Первый раз он растерялся, но второй раз — не первый. Тебе его не соблазнить, если сам не решит тебя забрать. Но я не знаю пока, что должно для этого случиться!

— Да не собираюсь я его соблазнять! — воскликнула Челла. — Очень надо! Может, разонравится он мне завтра? Другого полюблю?

— Может-может, птичка моя. Никто тебя не принуждает. Уж не я, во всяком случае, — заулыбалась Тала. — Мать Гемм скажет своё слово.

А уходя, Челла услышала брошенное вполголоса:

— И должно же что-то случиться…

Она потом полночи не спала, вертя в голове именно эти, последние слова старой Талы.

Однако делу — время. Челла прекратила отвлекаться на мысли о Найрине, работала сосредоточенно и быстро. Последние несколько горстей травы она решила просто высушить, чтобы потом добавлять в отвары — высыпала в широкую плоскую корзину, отнесла в дальний угол мастерской и на веревке подняла к потолку. Тут всегда сквозило и было прохладно.

Хлопнула дверь, Челла оглянулась. Да неужели?..

— Опять вы, лорд Найрин. Нарочно ходите за мной сегодня?

Он пораженно замер.

— Миледи? Я хожу за вами?!

— Ну не я же? — выгнула бровь Челла. — Обещаю, что близко к вам не подойду. Добровольно по крайней мере. Кстати, прошу меня простить за прошлый раз. Я очень сожалею.

Вот теперь Найрин стиснул зубы — и чем недоволен? Тем, что она сожалеет?

— Что вы, миледи. Я даже не помню, о чем речь, — заверил он с холодной любезностью. — А сюда меня послала леди Юна. Вот, девушку дала в помощь. Я спросил у леди, где можно одолжить знахарскую утварь, — он отодвинулся, демонстрируя девушку.

Из-за спины Найрина робко выглянула одна из младших служанок Юны.

— Понятно. Тогда не буду вам мешать. Я уже закончила, — ответила Челла ему в тон.

Она отряхнула руки, сняла передник, бросила его в угол и собралась уже с достоинством пройти мимо, опять без спросу примерив прохладный облик Юны. Но вдруг передумала и остановилась напротив Найрина. Отступила на полшага — обещала же близко не подходить.

— А что вы собираетесь готовить, лорд Найрин? Можно посмотреть?

Он подозрительно взглянул на неё.

— Леди Челла, вам лучше вернуться к мужу. Доверьте мне мастерскую, и обещаю, что оставлю её в сохранности.

Он шутил, да? Вот зачем он это сказал?..

— Ох, милорд. Поначалу я и не сомневалась, но теперь что-то беспокоюсь. В сохранности мастерской, конечно, — подхватила она шутку. — Пожалуйста, позвольте мне самой за всем присмотреть? Или вы задумали что-то невероятно секретное? Я никому не скажу, обещаю! — она широко раскрыла глаза.

— Леди Челла! Ничего секретного, уверяю! — он вздохнул с досадой.

— Знаете, милорд, на самом деле я не сильна в приготовлении зелий, — быстро добавила Челла. — Посмотреть лишний раз, как это делает кто-то опытный, мне на пользу. Пожалуйста…

Теперь она очень хотела, чтобы Найрин согласился. Третий раз они столкнулись этим утром, причём случайно, так почему бы не сделать что-то вместе? Просто побыть рядом, и чтобы получилось не так, как предыдущие два раза. Хотя может статься, что выйдет ещё хуже…

— Хорошо, леди Челла, — и Найрин с улыбкой сдался. — Может, вы мне поможете?

И Челле захотелось выдохнуть и тоже улыбнуться, не так, как до этого, а по-настоящему. Она достала себе из сундука другой передник, чистый. Подумав, извлекла оттуда же большой холщовый фартук для Найрина.

— Вам пригодится, возьмите. Нужен котел для зелья? Насколько большой? И что будет за зелье?

— Думаю, понадобится ступка. А котел разве что самый маленький, чтобы смешать и оставить постоять. И не знаю, есть ли тут каменная доска?

— У нас и не такое есть, — Челла сняла с полки завёрнутую в ткань доску из серого мрамора. — Весы? — она прихватила их с той же полки и повесила на свисающий над столом крюк.

— Алья, принеси воды и вскипяти её!

Последнее вместе с выразительным взглядом относилось к служанке, которая стояла столбом и не сводила глаз с тани и чужеземного лорда — так пусть займётся делом, а кипячёная вода всегда нужна.

— Я ещё не готовил эту траву, — сообщил Найрин, развязывая тряпичный узелок с цветами, полученными от Сару. — Она и попала ко мне случайно. Но растёт где-то в Дьямоне. У меня есть рецепт, он интересный и стоит усилий.

Челла взглянула, и даже задержала дыхание.

— Цветы фаги? Где вы их взяли, милорд?!

— Здесь, в замке. А что?

— Как бы сказать, — Челла подбирала слова. — Это редкость. Цветы фаги обычно приносят Тале, она их готовит.

— Что, насчёт них есть какой-то запрет? — Найрин нахмурился.

— Нет, не запрет, — Челла покачала головой, — негласное правило. За цветы фаги в Дьямоне хорошо платят. Вообще, их приносят издалека. Из Сардара, например. Это уже соседнее княжество.

Найрин чувствовал, что Челла что-то недоговаривает, и это его заинтересовало.

— Издалека и задорого. Многовато хлопот для растирки от больной спины, — заметил он небрежно.

— Можно и для растирки, — кивнула Челла, — потребуется совсем немного на большую бутыль. Мы это тоже готовили. Вы точно не знаете, как ещё называют цветы фаги?

— Лучше не мучайте, скажите сразу.

— Фейская смерть, — Челла исподлобья очень внимательно на него смотрела. — Раньше считалось, что только отравой, сваренной из фаги, можно убить фею. Об этом говорится во многих сказках, но в сказках феи всегда оставляют своих возможных убийц в дураках. В жизни, возможно, бывало и по-другому.

— Вы серьезно? — Найрин издал удивлённый смешок. — Кому-то требовалось убивать фей?!

— А что вас удивляет? — Челла пожала плечами и улыбнулась в ответ. — Кстати, отрава получается действенная и годится не только для фей. А почему говорят о феях? Это редкое свойство фаги. Феи не могут его распробовать, в отличие от остального. Ни в еде, ни в напитках. И якобы нет амулетов, которые распознают такой яд. По крайней мере, в Дьямоне точно нет.

— Что ж, наверное, интересные сказки про фей, — сказал Найрин, которому разговор про отраву отчего-то не понравился.

Может, все дело в тоне, которым говорила об этом Челла.

— Я собираюсь сделать укрепляющее зелье, — сказал он. — Якобы поднимает и умирающих. И тут есть рисунок цветка, взгляните, — он вложил ей в руки тетрадь со знахарскими прописями, раскрыв на нужной странице. — долго вспоминал, где же я его видел…

Тетрадь выглядела примечательно. В обложке из кусков жесткой дублёной кожи, между которыми находились десятка два листов из самого дорогого тонкого пергамента, скреплённая толстыми золотыми — без шуток! — кольцами, надрубленная чьим-то мечом и, возможно им же проткнутая, когда-то она стала самым ценным приобретением Найрина.

Челла бережно взяла тетрадь в руки. Текст на побережном языке, вещь старинная, изначально ценная и хранимая, но, видимо, с трудом уцелевшая. Пропись зелья из фаги и рисунок — на нижней части страницы, верхняя отрезана.

— Видите, написано, что это укрепляющее и оживляющее.

— Оживляющее! — Челла не удержалась от смешка. — Да уж, чудо. Это написано другим почерком и хотя давно, по сильно позже основного текста.

— Верю вам. Мне сказали, что в книжном деле вы разбираетесь. Я только читать умею. Но что с рецептом?

— Тут всё верно, — теперь Челла улыбнулась более легко и открыто, будто какая-то забота отпустила. — Свежая мята, цветок фаги, жемчужный порошок. По этой прописи зелье выйдет именно укрепляющее и даже слегка оживляющее. Для тех, кто пока не умер. А откуда это у вас? Расскажете? — она уже выставила на стол перед Найрином каменную ступку, чтобы толочь мяту со злосчастным цветком.

— Из Грета. Король отправил моего брата Сайгура воевать в Грет, я скоро к нему присоединился. Мы взяли замок, и его владетель выкупил себе свободу шкатулкой с золотом и этой тетрадью. Тетрадь брат отдал мне, а золото пришлось делить и тратить, разошлось всё.

— Понятно, — Челла кивнула, хмурясь.

Тот владетель неведомого замка пострадал так же, как и они тут, и воспоминания вдруг встали в памяти. Нет, особых непотребств кандрийцы не допускали, но…

Хорошо, что не Каны брали Дьямон. Король правильно сделал, что прислал других.

Найрин, глядя на неё, отчего-то понял.

— Леди, — он мягко накрыл её руку своей. — Простите. Это всё пройдет.

— Да-да, — она тряхнула головой и убрала руку. — Давайте поторопимся. Надо растолочь фаги и сто листиков свежей мяты, добавляя воду по каплям, всыпать жемчужный порошок и унцию ханниса, а также унцию миндального масла, растереть в гладкую массу на каменной доске, высушить на той же доске, а потом смолоть. У вас ведь жемчужный порошок есть?..

— Есть, — он протянул ей жестяную коробочку.

Челла отошла к окошку и принялась рассматривать содержимое — невесомую бело-перламутровую пудру, поводила над ней пальцем, потом выдернула откуда-то из-за пояса серебряную палочку и поворошила. Найрин уже вполне мог заняться делом, всё для этого перед ним имелось, но он стоял и погладывал на девушку.

Такая серьезная, сосредоточенная. Здесь, в рабочей одежде — вовсе не похожая на леди. И коса у неё растрепалась, даже руки зачесались, так хотелось запустить пальцы в рыжие завитки…

— Да, самый дешевый жемчуг, смешанный с перламутром речной перловицы, — сделала вывод Челла. — Но это ещё ничего, годится для рецепта. Мы для этого зелья толчём лучший жемчуг, необязательно ровный, но крупный. Готовим заново каждые три года, последний раз недавно, перед вашим приездом. Но и старое не пропадает, сами читали: укрепляющее, оживляющее.

Найрин, слушая её голос, не сразу вник, просто слушал, как пение птички. Потом сообразил и заинтересовался:

— Постоянно готовите? А для кого? Хотя, понятно, для семьи тана, да? Как укрепляющее, для их здоровья?

— Потому что запас свежего противоядия должен быть всегда. Это зелье — противоядие к отраве, сваренной из того же цветка.

Она вернула ему коробочку. Сама снова взяла тетрадь, раскрытую на той же странице, провела пальцем по поврежденной обложке, потом по срезу на пергаментной странице.

— Вот, видите? Кто-то едва не разрубил тетрадь, но это было не так давно, не тогда же, когда отрезали половину страницы. Как жаль. Я думаю, что на отрезанной части и был рецепт яда. А внизу — противоядие, которое заодно и укрепляющее. Рецепт яда зачем-то уничтожили.

— Чтобы феи в Грете были в безопасности, — пошутил Найрин. — А скорее, кому-то было лень переписывать. Руки бы рубил тому, кто режет страницы книг.

— Что ж, можете ввести такой закон в Дьямоне, — Челла тоже пошутила.

— Закон, я? Не переоценивайте меня, леди, — хмыкнул он.

— Ваш брат, владетель, уже распоряжается здесь всем, — напомнила Челла. — Любые здешние законы в его власти.

— Я этого не сказал бы.

Челле было что ответить, но она промолчала. Вместо этого предложила:

— Вам помочь? Я могу растолочь мяту.

— Нет, я сам, леди, — отказался Найрин. — Вам и так пришлось поработать сегодня утром. Так что просто смотрите, на это и напросились.

— Как скажете, милорд, — согласилась Челла и встала у стола.

А Найрин всего лишь понял, что ему надо занять руки и не ломать глаза об Челлу Эмай, это на него плохо влияет. И ещё: ему нравилось с ней разговаривать. И не просто нравилось — она попутно сообщала немало интересного и нужного. И теперь он невольно задумался — всё ли так, как сказала Сару, и только ли зелье для больных суставов она замышляет? Хотя яд-то ей зачем? Может, он хорошо истребляет крыс?

И ещё — он больше не злился на Челлу за тот обман с переодеванием. Совершенно.

Хотя, если быть совсем точным, он и злился-то на неё всего ничего. Остальное время — на себя.

Того, что уже случилось, не изменишь никак. Венчание в Храме, клятвы у Пламени, безоговорочное доверие брата, когда тот представлял ему на свадьбе свою леди! Через такое не переступают.

Тут же досадливая мысль мелькнула: когда брат шёл венчаться, он уже знал, кого ведёт в Храм — девушку, которую накануне с шутками и прибаутками обещал ему, Найрину, и не без причины ведь! И он сделал это, пока Найрин спал! Конечно, та причина не причина, когда речь идет о Дьямоне и приказе короля Мортага!

— У кого вы купили цветы фаги? — интересовалась между тем Челла, наблюдая, как его пальцы рвут и складывают в ступку мяту.

— Их принесли Сару, нашей знахарке. Знаете её? Бабка Фай. Она хотела сделать зелье от больных ног.

Челла ответила безразличным кивком.

— Её знает Тала. Считает женщиной доброй и разумной. Наверное, загляну познакомиться.

— Так для кого противоядие? Если это не просто укрепляющее, — всё-таки спросил Найрин. — Кого так берегут от редкой отравы, какую фею? Тем более озаботились перед нашим приездом.

— И что, не угадаете? — Челла еле заметно усмехнулась.

— Так речь именно о фее? Они ещё тут живут, и это не шутка?

— Живут их потомки. Те, кто унаследовал некоторые их свойства и слабости.

— Погодите, так речь о вас? Вы и есть фея, которую берегут от яда? — дошло, наконец, до Найрина.

Потрясённое выражение его лица Челлу отчего-то развеселило, она звонко рассмеялась.

— Вы долго думали, милорд, хотя это так очевидно. Да, это для меня каждые три года толкут дорогой жемчуг, как когда-то для моей матери. И противоядие по одной мерке хранится у меня, у Юны, у Талы, у тана Умара, у хайда, когда-то — у отца, а может, и ещё у кого-то. Так повелось. Я и правда ни за что не почувствую эту отраву в еде или питье. Зато прекрасно знаю признаки отравления и не пропущу их.

Найрин только покачал головой.

— Вы всегда чувствуете любой яд?

— Только когда специально захочу. Но не могу же я во всем искать яд? Так что просто ношу амулет, такой же, как у королевы Кандрии, — Челла задорно улыбнулась. — И мой амулет тоже не чувствует этот яд.

— Сайгур должен знать об этом.

— Зачем? — Челла опять чуть не рассмеялась. — Впрочем, расскажите ему, если хотите. Я не против.

— Но кому может потребоваться убивать вас?!

— Не знаю, — теперь девушка взглянула на него серьезно и пожала плечами. — Разные у людей бывают обстоятельства, верно? — она заглянула в ступку, — толочь достаточно. Теперь надо добавить масло, а потом жемчужный порошок. Дайте мне?

Найрин подвинул к ней ступку. Некоторое время Челла молчала, добавляя потихоньку ингредиенты и растирая зелье пестиком. А потом сообщила:

— Знаете, лорд Найрин, у меня появилась ещё одна способность, имеющая отношение к общей части нашей силы. А значит, к вам.

— Что именно? — вскинулся Найрин.

— Я слышу, когда вы меня обманываете. Думаю, и вы сразу поймёте, если я вас обману. Так что нам с вами не стоит обманывать.

— Хм. Леди Челла, вы уверены? Это нужно проверять.

— Не нужно, — она лишь тряхнула головой. — Впрочем, проверяйте. Но дело в другом. Кое-что я сказала сейчас специально, чтобы услышать вас, и услышала, и очень рада. Рада, что могу отмести дурацкие подозрения и доверять вам, и это важно, — она опустила голову, продолжая растирать зелье.

— Леди Челла, — он накрыл её руки своими, вынудив остановиться, и отобрал ступку. — Я сейчас совсем ничего не понял.

— Я объясню потом, обещаю. И это неважно, дурацкое подозрение и есть дурацкое, что толку вам про него знать?

— Леди Челла, зачем вы морочите мне голову? Ладно, — тут же сдался он. — Значит, потом точно расскажете?

— Точно расскажу. Теперь надо размазать зелье по каменной доске и оставить сохнуть.

Когда хлопнула дверь, оба вздрогнули и повернулись в её сторону. На пороге стоял Сайгур, одетый, чтобы выезжать, за ним — служанка Алья с ведром воды. За время, что она пробегала, можно было наносить полбочки, но сообразительная девушка поняла, что тани хочется кое-с кем поболтать.

Сайгур смотрел. Итак, вот они, вместе, и руки их на столе рядом, возле какой-то посудины. Оба увлеченные и довольные. Она никогда не была и вполовину настолько довольной, лежа с ним в постели!

— Милорд? Кого из нас вы ищете? — не смущаясь, воскликнула Челла. — Я тут занималась травой, а потом пришел лорд Найрин готовить зелье, и я его упросила всё мне показать.

— Ты за мной? — Найрин сдернул фартук.

— За тобой, поспеши. Доброго дня, миледи, — кивнул Сайгур Челле.

Найрин вышел следом за братом. Им обоим тут же подали плащи и подвели коней. Люди, два десятка уже в сёдлах, ожидали поодаль.

— Вам было нескучно, — сказал вдруг Сайгур.

— Нам было познавательно, — поправил Найрин. — Мы на самом деле готовили зелье, и я многое узнал от твоей жены. А ты что подумал?

— Это и подумал. Это не упрёк. Эти ваши зелья… ну тебе хоть есть о чём с ней разговаривать! — в голосе брата Найрин расслышал горечь.

— Когда это было важно разговаривать с женой! — отшутился Найрин.

— Вот и я тоже так думал, — бросил Сайгур в сторону.