Глава 36. Эдельвейс
Это было незнакомое место, точнее, хотя они и видели его на карте. Небольшое, даже уютное какое-то ущелье. Река рокочет между камнями внизу, и дорога, та самая, что в Загорье — тоже внизу, делает поворот. Здесь же, на горе, притопленные в древесной зелени, торчат круглые упитанные башни. Половина отряда, как всегда, были местные, из людей хайда, они больше видели, подмечали и, кажется, могли что угодно тут пройти насквозь. Они быстро рассыпались по ущелью. Замок Дьямон остался далеко за спиной, скрытый горами, и, кажется, располагался гораздо ниже.
— Мне тут нравится, — сказал вдруг Найрин. — Отдай мне это всё?
— Чего? — не сразу понял Сайгур. — Тебе зачем?
— Достою вон тот замок, — он показал на башни. — Я хочу иметь тут своё. Тут буду жить. Всегда хотелось замок построить.
— Не до того сейчас, — мотнул головой Сайгур. — Проживём спокойно несколько лет, и отдам. Строй на здоровье. Вот что скажешь? — он показал вниз.
— Хочешь сказать, что отсюда легко обстрелять дорогу? — это было слишком очевидно.
— Именно.
— А лавину не пустишь, камни тут не зыбкие, хорошо, — вмешался капитан, который держался к ним вплотную и то и дело вступал в разговор.
Например, они только что, приводя аргументы и горячась, обсуждали другое место для постройки охранных башен. А теперь Найрин увидел это. И башни уже стоят!
Подумав, капитан добавил:
— Когда ждём большой караван, мы здесь кордоны ставим. Замок не помешал бы, милорды. И тан Суреш хотел тут строить. Князь ему присылал колдуна. Что-то не заладилось.
— Колдуна зачем? — не понял Найрин.
— Тут без колдунов крепости не строят. Дьямон вон и вовсе фея поставила. Вы ведь, лорд Найрин, всё-таки колдун? Вот, может, и разберётесь.
Найрин только вздохнул и махнул рукой. Наткнулся на насмешливый взгляд Сайгура и отвернулся.
— Попал ты, вижу, братец, — хмыкнул Сайгур. — Непочатый край у тебя дел, твоих, колдовских.
— Убегу от тебя, — с досадой пошутил Найрин. — Туда, где феи не строили.
И пошёл в заросли — поглядеть на башни. Повидали уже тут немало разных. Были и целые, крепкие, ухоженные, там жили стражи, которые регулярно менялись, а бывало что и целые семьи, которым башня принадлежала много поколений — жили, пасли свой скот и заодно несли службу тану. Но большинство башен стояли разрушенными — половина стены, без внутренних перекрытий. А почему не починить?..
Последнее он произнёс вслух. И получил ответ от капитана, топавшего следом:
— Если фейское, то не чинят, все равно будет рушиться. Лучше новое рядом. Как хотел тан Суреш.
Найрин осмотрел башню: основательная такая, её форма нравилась, и зубцы целые наверху. Совсем целая на вид, а входа, чтобы внутрь заглянуть, нет! И у соседней — нет. Это что за?..
— А вы бы, милорд, по-своему, по-колдовскому, — опять завел капитан.
Найрин даже ругнулся про себя. Знать бы, как это «по-колдовскому», другой был бы разговор. Так ведь он не знает!
— Вход под землёй, — предположил он. — Найдем.
— Искали уже! Люди боятся, — качал головой капитан. — Наши лагерь ставят дальше, в стороне. Тут духи шастают. И волки. Знахарка из деревни тоже говорит — не ходить…
— А разбойники знают, где вход, — это уже проворчал подошедший Сайгур. — И знахарка им любимая тетка. Говоришь, тан Суреш разбойников из местных вешал сразу?
— Стену разберем и увидим, — решил Найрин. — Пусть пройдёт караван…
И тут он увидел. Ослепительно белые цветы у подножия, три штуки. Яркие, как сияющие звезды. Те самые. В прошлый раз им с капитаном попался один цветок, и Найрин не стал его рвать. И вскоре после этого капитан сорвался в пропасть, а он, Найрин, его вытаскивал…
Он присел и аккуратно, прихватывая корешки, извлек из земли один из цветов — так не сразу увянет. И на ладони протянул брату.
— Хорош, да? Как украшение. Подари жене, когда вернёмся.
— Чтобы она сварила с ним зелье? — Сайгур засмеялся. — Нет, уволь. У неё на огороде полно такого добра.
— Уверен? — Найрин с сожалением разглядывал серебристую звезду. — А зря. Женщины любят получать такие глупости в подарок. Он же красивый.
— Откуда ты свалился, братец? Кто любит глупости в подарок? Я Нантель привозил серебро и жемчуг. А Гайде осмелился подарить лишь изумруды, не меньше… — он нахмурился, досадуя, что зачем-то вспомнил принцессу. — Так что можешь сам дарить Челле это сено, если хочешь, а я посмотрю.
— Твоей жене? Дарить? Делать мне больше нечего?
— Тогда не дари! На очень похожий цветочек из жемчуга моя дорогая супруга и смотреть не захотела в прошлый раз! Надела один раз, из одолжения.
— Как знаешь, — Найрин завернул растение в кусок мха и спрятал в поясную сумку.
Без определенной цели. Просто теперь рука не поднималась выбросить.
Надо было возвращаться.
— Тебе нравится моя жена, а, брат? — вдруг спросил Сайгур, пользуясь тем, что капитан отошёл.
Найрин даже вздрогнул. Но ответил ровно, небрежно:
— Шутишь? Кому она может не нравиться? Она самая красивая женщина в Дьямоне.
Прямо как Фурати. Сайгур только поморщился.
— Я не о том. Вот ты был с ней рядом сегодня, руку протяни и коснись. Да? И что? Чувствовал что-нибудь?
— Ты это о чём? — Найрина даже опешил.
— Ну не ребенок же ты. Не притворяйся, честно ответь. Я прошу.
— Ничего я не чувствовал. Мы готовили зелье! За работой о лишнем не думаешь, — он вспомнил заодно, что надо бы рассказать про это интересное зелье брату.
— Когда ты с ней рядом, тебе хочется залезть ей под юбку? — негромко и медленно, подбирая слова спросил Сайгур. — Понимаю, что не станешь, но хотя бы мелькают такие мысли? Мне нужен твой ответ!
— Нет у меня таких мыслей! — рявкнул Найрин. — Не сходи с ума, братец… — и поторопился опередить Сайгура на тропе.
Поговорили.
Дьямон встретил их распахнутыми воротами и лагерем из нескольких десятков палаток под стеной. Люди, лошади, выставленные кругом повозки — купеческий обоз на стоянке. Но откуда взялись, ведь только вскорости ждали? И как незаметно проехали?
Присмотревшись к флагам возле лагеря, капитан понимающе кивнул.
— Купцы. Не те, другие. Немного раньше они в этом году.
— И как же они мимо нас?.. — хмыкнул Сайгур.
— Бывает, — махнул рукой капитан, и заулыбался, явно довольный. — Хорошие люди, много товара выставляют, завтра весь день торг будет.
Сайгур переглянулся и Найрином, с капитаном, и направил коня в ворота замка.
Придраться было не к чему. Охрана стояла, где нужно, вооружённые мечами люди попадались навстречу с перевязанными и опечатанными ножнами, дальше передних дворов, кажется, никого не пустили, у самых ворот уже развернули торг, а приезжие люди, которые им кланялись, явно были капитану знакомы. Сайгур быстро нашел взглядом хайда, его помощников, нескольких солидного вида незнакомцев рядом, недалеко тани Юну в окружении примелькавшихся уже дам, и Челлу, которая рассматривала какие-то безделушки у наспех сооруженного прилавка — её тоже окружала пестрая стайка нарядных красоток с наполовину прикрытыми лицами. Купцы приехали — ну конечно праздник! И кандрийский гарнизон был тут большей частью. И на прибывшего владетеля с отрядом никто пока пристального внимания не обратил. Все хорошо.
— Иди, дари цветочек, — он еле заметно усмехнулся и подбородком показал Найрину на Челлу.
— Вот сам бы и пошел к своей леди, — заупрямился Найрин, и достал цветок из сумки. — держи. Скажи, что она красивей, чем цветок, и что ты скучал.
— Дари сам, пока это сокровище совсем уж не увяло. Или просто выбрось. А я пока подъеду к хайду, поздороваюсь. Не задерживайся, — он кивнул брату.
Сайгур проехал вперед, искоса поглядывая на него и на Челлу. Хотя с большим интересом он послушал бы, что говорит Юна вон тому толстяку в поясе из золотой парчи?
Потом он отвлёкся и уже не видел, как Найрин подошёл к Челле и протянул ей «сено».
— Добрый вечер, миледи. Мой брат сорвал это для вас. Сказал, что вы так же прекрасны…
— Лорд Найрин?! — Челла уперлась взглядом в серебристо-белый цветочек, и маленький позолоченный флакон на длинной цепочке выскользнул из её пальцев и со звоном упал на мостовую.
И никто не кинулся поднимать, потому что все вокруг тоже смотрели на цветок. Челла даже убрала руки за спину.
— Вы уверены, лорд Найрин? Это ваш брат передал? Мне взять?..
— Конечно.
Найрин был сбит с толку. На его взгляд, цветок такого внимания всё-таки не стоил. Принять и с улыбкой поблагодарить — не больше.
— Ману, иди сюда, — подозвала Челла одну из девушек, — быстро иди к моему супругу и уточни, позволяет ли он мне взять этот цветок у лорда Найрина.
И Ману вприпрыжку помчалась к Сайгуру, который уже подъехал к хайду и купцам. А Найрин уже всерьез пожалел про свою затею. Пусть бы росла серебряная звездочка там, на своём месте! Брат, должно быть, не зря отказывался!
Найрин видел, как она схватила Сайгура за стремя и задала вопрос. И видел, как брат озадачен, и как он кивнул, а потом что-то сказал, подтверждая жест словами, а девушка бегом кинулась обратно. Челла так и стояла напротив Найрина, держа руки за спиной, когда Ману примчалась и выпалила:
— Моя тани, лорд приказал вам взять цветок и делать с ним, что вам угодно, даже скормить лошади!
— Спасибо, Ману, — Челла аккуратно отломила корешок цветка, потом вынула откуда-то из одежды серебряную булавку и приколола растение к своему камзолу — слева, напротив сердца.
У приближенных Челлы это вызвало у кого удивление, у кого — оживление. А сама Челла вдруг отстегнула от пояса свою серебряную птичку, набросила цепь на шею Найрина и застегнула — делала она это не спеша, а он растерянно следил за её действиями.
— И что это все означает, миледи?!
— Вы преподнесли мне эдельвейс, с разрешения моего супруга, — пояснила она спокойно. — Это означает, лорд Найрин, что мой супруг подарил меня вам, сегодня и навсегда. Я ваша, а ваши дети, рожденные мной — его дети…
— Что?! — вытаращил глаза Найрин.
Она резко повернулся, сдергивая с шеи цепь, почти бегом приблизился к Сайгуру, который ещё не успел спешиться, и с силой втиснул птичку ему в ладонь:
— Забирай…
Сайгур сжал руку в кулак и посмотрел вслед брату, потом — на Юну, в её взгляде уже было и понимание, и даже сочувствие. Купцы заинтересованно переглядывались. И хорошо бы теперь было и ему что-то понять…
Немного погодя лорд Фурати протяжно вздохнул в сердцах сказал:
— Я знаю, лорд Сайгур, что это поразительная случайность! Но где, где вы добыли эдельвейс, которые вообще не растут в Дьямоне? Я уже начинаю сожалеть, что по дороге сюда не прибил вас медным кувшином!
— Да не волнуйтесь так, лорды, — тихо заметила Юна. — Ничего страшного не случилось. Сами говорите — случайность.
— Для нас — да. А для жителей Дьямона?
— Храм не признаёт эти обычаи.
— А жители Дьямона?!
Уяснив, что произошло, по крайней мере по мнению Фурати, Сайгур был в ярости. Лорд Правая Рука ругался, впервые за своё пребывание в Дьямоне. Юна утешала. А Сайгур бросился к Фагунде. Дверь распахнул ударом ноги — чуть не слетела с петель. Старуха пряла, при виде его испуганно подскочила с лавки.
— Господин…
— Съешь тебя демон, я привёз тебя сюда затем, чтобы получать советы! Так где они? Ты не собираешься хоть на малость отработать свою будущую свободу и деньги?! — он разве что не выпускал дым из ноздрей. — Ждёшь, пока я справлюсь сам?!
— Ты не говорить… — уронила Фагунда.
— Милорд! — к нему метнулась испуганная Фай. — Разве бабушка не отвечает вам?
— Мне не нужны такие ответы! Мне нужны советы без вопросов! Как я мог спросить про ваши треклятые эдельвейсы? Мне нужна помощь, понимаешь? Мне нужен кто-то, кто убирал бы эти ловушки с моего пути! Так вот, вы тут — за этим! Но вы, кажется, и сами ничего не видите и не знаете!
— Господин, простить, — Фагунда поклонилась, прижав к груди руки. — Спрашивать…
— Убирайся к демонам… — процедил он.
Ну да, он привёз старуху за этим — чтобы подсказывала. Предупреждала про диковинные обычаи Дьямона. Но её толку от неё пока почти никакого.
— Вы прогоняете нас, милорд? — кротко уточнила Фай.
— Успею ещё. Рассказывай ты мне про цветок, — приказал он, усаживаясь на лавку. — И про последствия.
Юна вот считает, что ничего страшного не случилось. Что можно не обращать внимания. Он не поверил — потому что видел, как к этому отнеслись…
— Эдельвейс особенный цветок, милорд, — заговорила, стоя перед ним, Фай. — О нём по-разному говорят. И что это цветок последней надежды…
— Что?..
— Если юноша дарит эдельвейс возлюбленной, то она не сможет его не взять, если в ней есть хоть искра чувств к нему.
— Вот как?..
— А если взяла — это согласие на брак. Ещё эдельвейс дарят только один раз. Если девушка откажется взять — то это окончательно. Она никогда не выйдет за него замуж. Что-нибудь случится…
— Гм.
— Эдельвейсы приносят издалека. Поэтому никто и не стал предупреждать вас…
— Много вы меня предупреждали, — пробурчал Сайгур. — Давай теперь про то, как с помощью эдельвейса можно подарить жену! Что это за бред?
— Это старый обычай, милорд. Очень старый. Если муж разрешает подарить эдельвейс своей жене… Это, например, когда брак бездетный, милорд. Или другое всякое, в сказках по-разному… — Фай смутилась, даже сморгнула слезинку с ресницы. — Но обычно не так. Обычно юноша девушке…
— Красный цветок цвести — тани Челла быть женой. Кто зажег цветок некому знать, — отчеканила Фагунда.
Сайгур понял её прекрасно, уточнять не стал.
Самр собой, расцветёт красный цветок — и никто не усомнится, что это заслуга братца. Потому что у Сайгура уже столько дней что-то не краснеет цветочек. Как мужчина Сайгур Кан опозорен, и дальше будет только интереснее. Странно, что он подумал об этом даже как-то отстранённо. Как не о самой большой проблеме.
— Милорд, тани Челла и лорд Найрин не воспользуется тем, что случилось сегодня, — вдруг сказала Фай. — Она не захотят. И не должны.
— Почему ты так решила? — Сайгур чуть-чуть удивился. — Она ведь взяла цветок. Могла не брать.
Он вспомнил, как застал Челлу и брата сегодня в мастерской. И всё увиделось в другом свете…
— Ваш брат не станет оскорблять вас таким образом. Он кандриец, для него всё иначе. А тани…
— Я слушаю, продолжай.
— Если бы она не взяла эдельвейс, то потом не вышла бы замуж за лорда Найрина. И она не могла не взять…
Сайгур тяжелым взглядом исподлобья смотрел на девушку. Его жена собирается замуж на Найрина?!
Лепет Фай означает именно это. Его жена дала это понять всему Дьямону, потому что не могла не…
Всего лишь серебристый цветочек. Проклятье.
— Ладно, я понял. Прекращай дрожать, я не стану есть тебя сегодня.
— Милорд…
Он встал и вышел.
А через пару десятков шагов, на площади, его толкнули в плечо:
— Сай Кан, ты ли это?!
Сайгур недоуменно оглянулся. Здесь никто так к нему не обращался. Воспоминания шевельнулись, далекие, из юности.
Он смотрел на мужчину, худощавого и жилистого, с рыжеватыми волосами и конопатого, одетого несуразно и богато, в странную смесь мукарранского и кандрийского — и не узнавал.
— Я Кантор, — подсказал тот, улыбаясь, — Лисий Хвост. Что, правда не помнишь?
— Кантор Вуари! — сообразил Сайгур и рассмеялся. — Вот это да! Как же тебя сюда занесло?
Она пожали друг другу руки и обнялись.
И, должно быть, от неожиданности этой встречи, и от того, что была она радостной, его отпустило — тяжесть всего, что скопилось в душе за последнее время, как будто ушла на время. Вот бы пожить без этого хоть недолго, а?
С Кантором, младшим отпрыском знатного семейства, жизнь свела Сайгура в то давнее время, когда оба были бедны, готовы на всё и полны неясных надежд. Им пришлось охранять одного престарелого герцога в дальней поездке, а что и вельможам путешествовать, если позволяют обстоятельства, лучше с купеческими обозами — общеизвестно. Вот и ехали они несколько месяцев большим обозом — кареты и повозки герцога и его ближних, а позади купцы — тоже кареты, повозки и охрана. Было нескучно. Кантор и в то время стремился заполучить одежду и оружие поярче и повычурней, а на поясе носил хвост им же добытой рыжей лисы — на удачу. При этом Хвост был веселым, честным и не трусливым, они сдружились и без сомнений делились всем, что имели. А потом Кантор пропал — кажется, отец потребовал его домой…
И вот теперь Кантор Рыжий Хвост стоял перед Сайгуром и был мало похож на кандрийского дворянина.
— А ты по-прежнему за королём? Пришел владеть Дьямоном? Сапоги не истрепал? — Хвост пошутил, но при этом попал в точку, и Сайгур рассмеялся опять.
— Так и есть, дружище. Не тужи о моих сапогах, пойдём выпьем, что ли.
Вокруг, к счастью, не было никого, кто стал бы мешать. И можно было забыть, что он здесь граф и владетель, и просто выпить со старым другом. Ясно, что это будет недолго, но хоть так.
Там, в переднем дворе, где продолжался торг, но уже жгли факелы, накрыли и столы для приезжих — прямо на мостовой возле наскоро развёрнутых лавок. Тут же разливали вино из бочки всем желающим, но Хвост сам уверенно провёл Сайгура дальше — там, за низкой дверью, теперь распахнутой, обнаружился ни дать ни взять небольшой кандрийский трактир. Ну понятно, что были тут такие места — народу в нижней части замка проживало немало и всякого, и торгового и мастерового, но Сайгуру пока не случалось есть в Дьямоне за деньги.
Хвост махнул рукой, и к нему подбежал мальчишка — подавальщик, притащил кувшинчик с вином и две чаши. Вино хвост налил сам, подвинул чашу Сайгуру. Спросил:
— За что тебя сослали в такую даль? Прогневал кого-нибудь ненароком?
— Думаю, так и есть, — бросил Сайгур, и это тоже была шутка.
Он огляделся. Вроде бы его по-прежнему не узнавали, разве что вышибала у входа поглядывал. Ну и ладно. Не дурак — поймёт, что не надо тревожить графа. По одежде на этот раз опознать Сайгура было сложно, разве что пояс, старый уже, тиснёный, с золотыми накладками и кандрийскими гербами, позволял что-то заподозрить.
А вино тут было хорошим, куда лучшим, чем дармовое на площади.
— Нам ещё тану… тьфу ты, графу Дьямонскому… надо почтение выразить, да у них случилось что-то, — заметил Кантор. — Может, утром нас примет?
— Конечно, успеешь, — буркнул Сайгур, решительно не желая пока называться, — что ты тут делаешь, с купцами в охране ездишь, что ли?
— Можно и так сказать, — весело кивнул Хвост. — И охраняю, и свой товар вожу. Не бедствую. Тебя могу к себе позвать — хочешь? Грустить не получится, привыкнешь слушать, как твои монеты звенят.
— Ты ведь по рождению дворянин, — удивлённо заметил Сайгур. — И купцом заделался?..
Вот так, слово за слово…
Подавальщик притащил блюдо с жареной бараниной — вкусное мясо так и таяло на языке. Таская с блюда кусочки, Хвост объяснял:
— Я седьмой сын. А отец у меня небогат. Мне от родителей и мышей из погреба не видать. А королю и подавно ни к чему меня жаловать. Теперь я сам себе хозяин, и доволен. И женюсь на ком хочу! — свернул Хвост на другое.
— Прямо женишься? Присмотрел уже? — веселился Сайгур, и при этом почти завидовал.
Нет, не тому, что старый друг, похоже, стал купцом — такой участи себе он ни за что не желал. Но быть вольным в делах и жениться, на ком хочется — это же счастье, какое мало у кого есть!
— Присматриваю, — серьезно ответил Хвост. — Вот здесь, в Дьямоне, встретил одну сегодня, и как морозом прошибло. Неласково так смотрит, строгая, а краше нашей королевы — веришь? Будет моя.
— Так неласково же смотрит? — уточнил Сайгур.
— Мы тут дня два простоим. Успею. Полюбит. Два дня в Дьямоне, а потом за Ничейной дорогой придется задержаться, тоже несколько дней, может быть. Видишь, время есть.
Вот в этом был весь Кантор Вуари! Сайгур расхохотался и допил вино. Спросил:
— А не отдадут?.. Что если у неё есть жених? Отец, братья?
— Всё улажу. Ты, Сай, как вчера родился. Мало ли что там есть, договориться-то можно. Она мне не очень юной показалась. Может, вдова? Хорошо, если так. Меньше будут мешать. Да и проще с такой.
— А если замужем?
— Я её руки видел. Браслета нет. А по виду кандрийка.
— Ну ты… — Сайгур только хмыкнул. — Пусть тебе повезёт. Что, кстати, за Ничейная дорога?
В это время в таверну ввалился смутно знакомый Сайгуру пузатый купчишка с куском много раз мытого старого пергамента, — и провозгласил:
— А кто ставку сделать желает? В кадушке уже полно серебра! Распустится ли красный цветок завтра к утру?!
— Ну вот, — широко улыбнулся Хвост и поёрзал на скамье. — Это Дьямон, тут свои забавы, нигде больше таких нет. Много уже в кубышке, значит? Пойдем, Сай, тоже поставим? — и пощупал кошелек на поясе. — Ты что это? — спохватился он, разглядев, какой взгляд стал у Сайгура.
Тот поднялся не спеша. Привычно стиснул ладонью рукоять своего меча. Подумал, что не хотелось бы испортить меч, и это была последняя его здравая мысль, тем более что он тут же её отбросил.
— Ну пойдём! — кивнул он Кантору.
Хвост за ним едва поспевал. Попытался схватить за локоть:
— Эй, Сай, с таким лицом не ставят деньги!
Сайгур его руку стряхнул.
Двор, где рос волшебный куст, теперь был не так заполнен народом, как в ночь свадьбы, но и пустынным далеко не был. Люди ходили, сидели, опять прикатили бочку и разливали вино, а в дальнем углу даже плясали под дудки, в которые дудели двое шутовского вида мужичков — эти-то откуда взялись? А вокруг куста стояла охрана, которую когда-то по приказу Сайгура и поставили. Его, естественно, задерживать не стали, и Хвоста с ним — тоже.
Рододендрон стоял пышный, чуть трепетали узкие темные листья, и цветы дразнили — целая охапка, пышные, белые, что б их! И запах цветов — тонкий, пронзительный, медово-сладкий.
Кажется, куст закачался сильнее, когда Сайгур выдергивал меч из ножен. Меч просвистел, врезаясь в сочную зелень. И ещё раз!
— Эй, ты что! — кинулся Хвост, и отлетел в сторону, отброшенный пинком.
Меч взлетал, рубя и кроша, летели в стороны листья, ветки и белые цветы, и запахло теперь одуряюще — цветами и пряным соком…
Охрана не мешала. Никто не мешал, слишком быстро всё случилось, так что и опомниться сразу смогли не все. Те, кто был близко, замерли в удивлении и ужасе, а если кто-то и хотел бы вмешаться — не дала бы стража. Не так много было того куста, чтобы Сайгур долго с ним возился! Когда на месте рододендрона осталась бесформенная куча, около винной бочки ещё гомонили и смеялись, а издалека доносились звуки дудок и топанье танцоров.
— Несите дрова, — велел Сайгур, показав туда, где рос куст. — Костёр развести тут. Сжечь всё! И чтобы хорошо прогорело! Это ясно?
— Будет сделано, милорд граф! — старший охраны был бледен и, кажется, даже немного дрожал, но ответил без запинки и громко.
Сайгур отряхнул меч, вытер его рукавом и убрал в ножны. Оглядевшись, наткнулся взглядом на Кантора — вид у того был малость ошалевший, а неподалёку стояла Аста с корзинкой в руках, с ней рядом — служанка. Аста испугалась, дрожала вся, и глаза — на пол-лица. То, что сюда явилась и Аста, Сайгура отчего-то взбесило — не деньги же ставить пришла? Он подошел, тряхнул её за плечи:
— Ты что здесь делаешь?
— Ох, милорд! — она заплакала. — Зачем вы так, милорд? Что будет теперь?
— Да ничего не будет! Иди к себе, поняла? Ты! — он подозвал крайнего из стражников, — проводи женщин.
— Лучше я их провожу, — возник за его плечом Хвост, — у стражи тут и так дела…
— Ты мне нужен. Пойдем ещё выпьем, — решил Сайнур. — Окажи немного почтения графу Дьямонскому.
Тут как раз и музыка стихла, где-то гомонили, где-то закричали, по площади уже бежали кандрийцы из гарнизона.
— Позвольте проводить вас в донжон, милорд? — рядом появился помощник капитана.
— Нет! — отрезал Сайгур. — Присмотрите тут за порядком, — и махнул Кантору.
— Вам бы, милорд граф, спросить у лекаря зелья, и до утра поспать, — негромко посоветовал Хвост.
— Я разве совета спрашивал, что мне пить?..
Они вернулись в трактир. На первый взгляд всё было так же, как прежде — никто лишний не подходил, не докучал. Только о Сайгуре кто-то позаботился, накинул ему на плечи его плащ с меховой оторочкой, разом отделив от остальной толпы. И обслуга бегала резво, на столе сразу появилось ещё вино и другая снедь. Хвост покачал головой, то ли удивляясь чему-то, то ли усмехаясь.
— Надо же, как бывает. Мне теперь до вас, милорд, и с горы рукой не достать, — пошутил.
— Однако не завидуешь. Правильно?
— Правильно, — серьезно кивнул Хвост. — Что теперь будет — не опасаешься? Куст этот фейский…
— Пусть сгорит. Жалею, что не сделал этого в первый день. Боишься со мной рядом сидеть — уходи.
Хвост только усмехнулся. Сказал:
— Я тут много лет езжу. Но я среди своих, со всеми лажу, иногда и подлаживаюсь, и то всякое бывает. А сходу получить такие владения — лучше уж ежа в штаны. Шучу, не сердись… милорд.
— Ежа в штаны? — Сайгур рассмеялся, шутка показалась ему подходящей. — Ну спасибо. Поддержал. Вот что ты слышал про эдельвейсы, расскажи? И что за Ничейная дорога?
— Про эдельвейсы я одно и то же слышал по всем княжествам, до самого Загорья. Якобы не может девица не взять цветок, если есть любовь. Даже если не собиралась брать. Или выгоды ей мало в этом парне, или родители не позволяют. Бывает, сама считает, что другой больше по душе, а это ошибка. Есть же девицы, которые сами не знают, чего хотят? — Хвост заулыбался. — Но если взяла эдельвейс, то отказывать не принято. Якобы это к плохому приведет. Только цветок парню самому найти и сорвать надо. Слыхал я, что некоторые семьи своих дев без эдельвейса и замуж не выдают. Но это не тут, это дальше, — он махнул рукой, обозначив направление в сторону Загорья. — А тут… Трудно, наверное, эдельвейсы найти. Далеко и высоко.
Сайгур слушал, хмурясь.
— А чужим жёнам дарить?
— Муж голову снесет! — хмыкнул Хвост. — Я так думаю. Но если муж позволит… всяко ведь бывает, вдруг надо? Калека, наследников нет, вот и… Да ты это лучше у местного люда поспрашивай. Но я о таком только сказки слышал, что якобы в старые времена… Налей-ка мне ещё!
Сайгур налил. Вдруг его осенило:
— Слушай, а ты не на Асту глаз положил? Та, светловолосая, что ты провожать вызывался. Кто у нас тут ещё кандрийка, да красивей королевы?
— А она тебе кто? — ответил Хвост вопросом на вопрос.
— Сестра жены. Тетка моих сыновей, — как само сказалось. — Она их растила, потому и замуж не вышла. Видишь, я перед ней в долгу. Кому попало не отдам, заботиться буду.
Все верно, когда-то он и считал Нантель женой, хоть и не по закону. А что не говорил об этом — зачем говорить, и так ясно. С Астой, конечно, было иначе.
Хвост кивнул — дескать, услышал.
— Она красавица, редкая. Не забудешь.
Сайгур только плечами пожал. Он к Асте привык, помнил её ещё худой голенастой девчонкой с мельницы. Красавица? Ну наверное…
— Ты не сердись, но я отдал бы её только надежному и небедному, — сказал он Хвосту. — А про тебя пока не понял. Купец ты, бродяга. Знаешь про звон своих монет, но часто они у тебя звенят?
Тот усмехнулся:
— Ладно, еще поговорим.
— И с ней столкуйся. Без её желания не получится.
— Это само собой.
— Ага. Два дня срок немалый, чтобы смотрела ласково, — опять развеселился Сайгур.
— Вот именно, дружище. Налей ещё!