Глава 45. Пойманная птичка

Челла расчёсывалась у зеркала. Сама. Проснулась и обнаружила, что куда-то подевалась Ману, которой эти ночи спала в её спальне. В соседней комнате другие девушки тоже должны дожидаться её пробуждения. Уже несколько дней, как Юна прямо приказала не оставлять Челлу в одиночестве, это неукоснительно соблюдалось, и строгая бай Туану следила. Так что теперь?

На лавке была аккуратно разложена одежда. Парадная — шелк и бархат, это для выхода к купцам — сегодня она рядом с супругом опять должна приветствовать, улыбаться, принимать плату и подарки. А потом она непременно сбежит в книжную мастерскую — на этот раз туда. С этим обозом доставили её заказ — там и шелковая бумага, и краски, каких здесь не готовят, и тонкой выделки пергамент, и листовое золото* для украшения страниц и обложек, которое издавна возили из Джубарана. Сегодня она будет распаковывать всё это, трогать, любоваться, пробовать писать на бумаге и решать, на что её пустить. Вот что, она возьмёт с собой девушек, чтобы помогали, и позовёт Найрина — ему ведь тоже будет интересно! Наверняка будет.

Да что такое, где Ману? Пусть она сейчас же появится и поможет облачиться в платье! Челла взяла медный колокольчик и позвонила. Потом выглянула — никого, кроме стражи возле её двери. Придется сказать бай Туану, пусть разберется и впредь подобного не позволяет.

Челла снова села к зеркалу и взялась за гребень. Когда чуть скрипнула дверь, и она услышала тихие шаги, то сразу их узнала, но не стала оглядываться. Хотя удивилась — зачем он тут в такой час?

— Доброе утро, сиятельная тани. Думаю, вам надо размять плечи? Сразу почувствуете себя лучше.

— Я не жалуюсь, — хмыкнула она. — Но и отказываться не стану, зная про твои волшебные руки. Это Юна тебя прислала? Велела что-то передать?

— Лишь то, что вам следует быть красивой и бодрой, сиятельная тани.

— Только плечи, — решила она.

— Вам лучше лечь, да осмелюсь предложить. Одежду снимать не надо.

Раб знал, что обнажаться перед мужчиной, даже неполноценным, младшая тани не станет, потому что испытывает неловкость. Она вообще не привыкла пока иметь дело с рабами мужского пола. Это тани Юна обнажается перед ним без малейшего трепета, целиком доверяя своё тело — раб для неё не более и не менее, что любая другая вещь. Так что стыдливость младшей тани была даже в чём-то приятна.

— Только плечи, — повторила тани Челла. — Я останусь сидеть. А потом узнаешь, куда девались мои служанки, и позовешь их. А вообще, что-то произошло?

— Всё в порядке, сиятельная тани. Всё хорошо. Бай-тани Юна ждёт внизу.

У Таюра были волшебные руки. Он начал с мягких прикосновений, потом они стали сильнее и глубже, почти до боли, но Челла всё равно довольно выгнулась и чуть ли не мурлыкнула. И даже не вздрогнула, ощутив легкий укол…

И обмякла в руках массажиста. Он подхватил её, не позволив упасть. Придерживая, воткнул заколдованную булавку в тонкую ткань сорочки — для верности, прикрыл плечи бархатным халатом и поправил пояс. Подобрал её волосы, ловко закрутил в узел и закрепил шпильками — это у него получалось быстрее, чем у любой бестолковой горничной. Оставить густые и длинные волосы младшей тани распущенными — это ведь было бы очень неудобно. А потом он просто подхватил девушку и перекинул через плечо.

Он прошёл мимо стражников у дверей, и те ничего не имели против, потому что ещё раньше получили по уколу булавкой. Если тебя считают безобидным недочеловеком — это бывает не только обидно, но и полезно. Надо было сделать не больше десятка шагов — перед ним услужливо откинули занавесь, приняли девушку и унесли, деревянная панель со слабым стуком задвинулась.

Вот и всё. Он просто выполнил приказ. Он не мог не выполнить приказ своего предыдущего хозяина — тот так и не отпустил его по-настоящему, уступая полезную вещь — искусного массажиста, умного и учёного, — тану Сурешу. Игрушку для молодой жены, которая той понравилась. Но если его любимая тани узнает про «двойное дно» своей игрушки — прогонит сразу. Таюр готов был на всё, чтобы этого не допустить. Теперь ему остаётся надеяться, что она не узнает.

Крепко спавшую Юну разбудил переполох. Доклад ближней дамы скорее озадачил, чем прояснил. Письмо? С печатью князя? Где нашли?..

Да, это странно, знаете ли.

Тани Челла?.. Ещё спит? Что ж, разбудите. Приказала не будить? Разбудите всё равно!

Тревога сразу же сжала тисками сердце Юны. Случилось плохое!

Таюр появился из внутренних дверей, низко поклонился:

— Я нужен моей тани?

— Пока нет, — она махнула рукой, — но будь поблизости.

Это и так само собой разумелось.

— Одеваться, — приказала она служанкам.

Таюр молчаливо замер в углу, грустно глядя на суету, на него одинаково не обращали внимания ни бай-тани, ни служанки.

Юна выходила из спальни, когда ей доложили, что падчерицы в её комнатах нет.

— Так найдите! — рассердилась она. — Посмотрите в мастерских. Пошлите к Тале, Челла скорее всего у неё! С кем она ушла?..

Конечно, с кем-то. Челла могла ослушаться и сбежать самостоятельно, но любая её служанка не решилась бы не подчиниться Юне, которая нечасто раздавала такие приказы, но уж если раздавала…

Дама, которая ходила звать Челлу, только развела руками.

— Узнайте у бай Туану, какая горничная была с Челлой вчера вечером. Да что творится? — Юна сердилась скорее от растерянности.

Челла как-то говорила, что хозяйство в замке — как стройная музыка арфы, и ей никогда не добиться, чтобы её «арфа» звучала так же, когда Юна уедет. Хотела польстить мачехе, это понятно. Но теперь Юна как вживую услышала стон порванной струны.

Не будет больше того звучания…

— Найдите Челлу! — повторила она, и вздрогнула, услышав вой за окном.

Выла Урра, выгнувшись в спине и высоко запрокинув голову. И этот вой тоже не означал ничего хорошего.

— Позвольте сказать, бай-тани?

Юна обернулась на звонкий голосок Ману, любимой служанки Челлы.

Они стояли вчетвером, кучкой, девушки, которые служили Челле — явились на зов, испуганные и растерянные.

— Говори. Ты была с тани Челлой сегодня?

— Да, бай-тани. Я вышла. А когда вернулась, тани Челла ушла.

— Ты оставила её одну? Почему?

— Я пошла на кухню за кипятком, бай-тани. Тани захотела бы чаю…

Юна удивлённо посмотрела на девушку.

— Челла спала, когда ты уходила?

— Да, бай-тани.

— Почему ты пошла сама, а не передала приказ другой служанке? Ты не должна была оставлять тани.

— Я не знаю… Челла хотела… Никого не было! — девушка бормотала что-то, сбивалась, терялась, и была мало похожа на прежнюю бойкую Ману.

— Присмотрите за ней, — велела Юна, — сдайте на руки Тале, и не оставляйте одну до моего распоряжения.

Она подозвала стражника и показала на Ману — тот слышал и понял приказ.

— Я буду в кабинете, когда найдёте Челлу, пусть она тоже идёт туда. И пусть поторопится! — Юна поёжилась от внезапно накатившего озноба.

С Челлой ничего не может случиться в Дьямоне, вот в чем дело. Её ни к чему нельзя принудить. Иначе — подумать страшно, какую силу пришлось бы применить.

В кабинете дожидался лорд Фурати. Он сидел в кресле, которое не нравилось Сайгуру, а на столе Юна сразу увидела сложенный в трубочку лист самой дорогой шёлковой бумаги, обмотанный золотой нитью и запечатанный печатью на золотистом воске. Всё стало почти понятно…

— Это висело на ветке, — отрывисто пояснил Фурати, — на том рододендроне. Да, на том самом, который так и не зацвёл красным.

— Вы не вскрыли.

— Конечно нет. Вряд ли это адресовано мне. И печать я рассмотрел, конечно. Мне уже приходилось наблюдать, как письма вашего драгоценного дядюшки исчезали на глазах, если печать ломал посторонний человек. Так что вскройте сами, душа моя, — Фурати был явно раздражён, что вообще случалось с ним нечасто.

Последний раз — когда он пожелал убить Сайгура Кана медным кувшином.

— Но откуда на кусте появилось письмо? Там стража.

— Стражники ничего не заметили! Я этому верю. Вам не приходилось наблюдать, как охрана поутру дремлет, стоя и при этом тараща глаза? Бездельники, — буркнул Фурати. — Скажите лучше, зачем вообще вручать послания подобным образом?

— Помнится, некоторое время назад мне запрещалось получать письма, — напомнила Юна.

— Так разве наш прости меня Пламя граф Дьямон не принес вам извинения за эту глупость?!

Не без трепета Юна сломала печать, размотала золотую нить и развернула письмо.

Прочитала…

— Что там? — нетерпеливо воскликнул Фурати.

Юна протянула ему лист. Он тоже прочитал и удивлённо вытаращил глаза:

— Князь приглашает Челлу в Измир, чтобы выбрать для неё достойного мужчину и выдать замуж во имя Матери Гемм? Что за чушь? Он не может предлагать ничего подобного! Это противоречит его договорам с Мортагом!

— Но это вполне в его духе, — пожала плечами Юна. — Вы понимаете, милорд…

— Я не решался предполагать, что… Вы ведь не собираетесь принимать это предложение?

Юна почти упала на свой стул — вдруг накатила слабость. Чуть ли не впервые в жизни, должно быть. Она не должна была этого допустить, но допустила…

— Леди Юна?

— Я ведь говорила вам, милорд, что Челлу не раз подбивали сбежать к князю?

— Бывший жених. Да, конечно. Бывшие женихи они такие.

— Это был приказ князя. Всё закономерно. Присылая такое приглашение, князь должен позаботиться, чтобы его нельзя было не принять.

— Нельзя не принять? Что вы имеете в виду?! — Фурати попытался привстать, что с этого кресла было не так-то просто.

— Челла куда-то подевалась, — сообщила Юна. — Надеюсь, это ложная тревога.

Она и себе не хотела бы признаться, что её надежда вдруг стала такой слабой.

— Вам, кстати, известно, что лорд Найрин отправился на поиски лорда Сайгура? Который уехал до рассвета и не вернулся.

Про исчезновение женщины лорд Фурати счел за благо не упоминать — всё и так понятно, на самом деле.

— Ещё и это?.. — прошептала Юна. — Я слишком многое сегодня проспала!

— К слову, что случилось сегодня ночью? Что за обряд? Если это серьезно, почему мне не сказали?

— Ах, милорд. Было бы странно беспокоить вас ночью ради такого дела. Тала проверяла, не могла ли старая рабыня навредить Дьямону, она оказалась сильной знахаркой. Но всё обошлось. Позвольте объяснить потом? — она умоляюще посмотрела на старого лорда. — Там все так путано…

— Хорошо, как вам угодно. Я должен подумать, что написать королю… Да-да, я уже объяснял ему, что претендентов на Челлу присылать не надо. И что теперь?!

— Я думаю, что Мортаг уже получил послание от князя. Почти уверена. Напишите ему про это приглашение, и только. Когда вернутся Сайгур и его брат, будем решать…

Челла не нашлась. Посол тан Умар, которому предъявили злополучное письмо, непритворно разволновался и поклялся всем на свете, что не получал приказа о похищении молодой тани, да и как можно?.. Его миссия на этот раз — всего лишь доставить князю красный цветок, подтверждающий действительность брака. Только это!

И не было поводов ему не верить.

Тала прошлась по Девичьей башне, послушала вой Урры, постояла у Ворот Гемм и огласила: молодая тани жива, в безопасности, но лишена свободы и воли. Она похищена. Каким образом? На это знахарка развела руками. Потом, в своей мастерской, она рассыпала гадальные кости и заявила, что владетель-кандриец тоже, скорее всего, жив и похищен. Нет, они не вместе. Но за обоими похищениями стоит приказ одного человека, наделенного властью. Это всё!

Старая Тала сгребла кости и горестно взглянула на бай-тани.

— Мы не уберегли нашу девочку!

— Мы вернём её, — сказала Юна. — Что ж, всё понятно.

На этот раз за гаданием наблюдал и лорд Фурати. Услышав вердикт, он недовольно скривился — для него гадания никогда не были поводом делать выводы. Да, их можно, конечно, принимать во внимание, кто спорит. Иногда…

— Я предпочёл бы дождаться новостей от лорда Найрина, а пока приказал бы ещё раз обыскать замок.

— Так и сделаем, — согласилась Юна. — Бросьте на поиски весь кандрийский гарнизон, пусть перетряхнут хоть мою спальню в том числе. По крайней мере, у вас не останется сомнений, милорд.

— Насколько мне говорит мой опыт, леди, гадания сбывались, но частенько были не слишком точны.

— Только не в данном случае. К тому же и нет речи о точности. Подробностей мы не знаем, — пояснила Юна.

Гадание было коротким, и да, не слишком детальным. Но Юна ясно видела, как легли под глазами старой Талы серые тени — Мать Гемм взяла свою плату. Они узнали достаточно, чтобы не рисковать больше лучшей знахаркой. Если бы Юна приказала…

Но она не станет приказывать. Действительно, достаточно.

— Позволь, бай? — сказала она по-мукаррански и протянула руку, предлагая знахарке подкрепиться её силой, но та свою руку отдернула.

— Я знаю, где взять, — сказала она. — А ты своё береги и прячь. И спаси нашу девочку. И не медли.

— Да, бай. Конечно.

— Мне кажется, что я увидела рабское заклятье. Почти уверена.

— На Челле? — поразилась Юна. — Не может этого быть!

— Не на Челле, конечно. На кандрийце! Его пленили и продали, и надели ошейник. Думаю, так и есть!

— Я поняла, — вздохнула Юна. — Что ж, рабы получают свободу, эти заклятья снимаются. Спасибо, что предупредила.

И она невольно вздрогнула, на миг ощутив боль — боль этого красивого и сильного мужчины, который вряд ли заслужил всё свои невзгоды. Скорее, ему не повезло. И как будто богиня зачем-то соединила их… на этот миг.

— Заберешь его себе? — Тала глянула пронзительно, морща в улыбке губы.

Как будто поняла состояние Юны. А может, и правда поняла.

— Почему спрашиваешь? — Юна спокойно встретила её взгляд.

Ну как бы спокойно. Привычка…

— Передо мной можешь не притворяться. Ты ведь хотела его, моя тани? Не лги.

— Хотела. Но не искушала ведь.

— Это понятно. Заберешь себе?

— Может быть, — Юна нахмурилась, — скорее всего. Не буду думать об этом сейчас.

— Скажу тебе. Я не видела для кандрийца близкого конца. У него будет долгая жизнь. И дерево его рода будет расти долго, пока не упрется в трон. Если только… Про трон необязательно, — она усмехнулась многозначительно. — Но все можно снова запутать. Если возьмёшься.

Юна не стала уточнять про «если». Тала не сказала — значит, и потом промолчит.

— Зачем ты тратилась, заглядывая туда?

— Случайно получилось. Почему бы не сделать тебе приятное. К тому же ещё можно все испортить. Всё равно, только спаси девочку, — она махнула рукой, прося Юну уйти, и отвернулась.

Фурати с раздражением слушал мукарранскую речь, так что Юна не стала испытывать его терпение. Покинув вместе с ним мастерскую знахарки, терпко пропахшую травами, она передала ему всё, услышанное от Талы — кроме того, самого последнего, что Фурати совсем не касалось.

— Рабство? — поразился Фурати. — Не верю. Точнее, не отрицаю, но чтобы это приказал князь? Это прямое оскорбление нашего короля! Вы понимаете, леди…

— Оскорбится ли Мортаг, зависит от объяснений, которые он получит. Рабский ошейник — не смертельно. Мне тревожно за лорда Сайгура, но за Челлу я беспокоюсь больше.

— Я всегда считал, что князь ни за что не решится рисковать её жизнью.

— Видите ли, милорд. Чтобы держать лорда Сайгура в подчинении, достаточно его связать. А потом развязать — с ним всё будет в порядке. Челлу не подчинить так просто. У неё свои возможности защищаться. В этом смысле она всё равно что фея. Сильное колдовство может сломать её, и это опасно.

Фурати покивал, что понял, и отправился давать указания подчинённым ему кандрийцам.

У Юны до возвращения Найрина было время и как следует поразмыслить, и принять решения. Она поручила представительские дела Фурати — очередные купцы, подарки, проездной сбор, чаша вина, которую лишь пригубить, и добрые пожелания, — а почему не собрать со всех всё сразу в один мешок, составляя список?! Не принято ведь. Но как же утомительны бывают традиции!

Кандрийцы из гарнизона в очередной раз обшаривали замок сверху донизу, и с купцами Фурати тоже прекрасно управился — всё-таки Рука Короля, созданный для такой работы. А Юна уже принялась собираться…