Глава 45 Плен

Предупреждать Асту нужды не было — и так всегда легкая на подъем, теперь она точно вскочит и от комариного писка. И точно, женщина не спала, подхватилась, когда без скрипа открылась дверь. Радостно всхлипнула, узнав Сайгура:

— Милорд?

— Пойдем. Только тихо, — он сунул ей в руки тёмный шерстяной плащ, — закутайся.

— Накажете меня сами? — выдохнула она, словно и правда обрадовалась.

— Сейчас и займусь, — пообещал он, хмыкнув, — отъедем только немного.

Она опустила голову, кусая губы. Не поверила, конечно.

Сайгур злился на неё, за то, что повелась на подначки ведьмы и натворила дел. В своё время наслушался о том, как хитры ведьмы. Асту с детства знал, ей верил. И спасать — Юне сказал, что из-за детей, но это была половина правды. Ещё из-за вины, которая легла бы на него самого — это он завёз её от родных мест в эти чуждые им всем земли…

Приказал ближним не мешать и дожидаться, и увез её сам, один, в ворота Гемм, которые снова открылись и выпустили обоих — и Богиня ничего не имела против…

Тропу, которую показал Хвост, помнил отлично. Асту вёз в седле перед собой, сажать её на отдельную лошадь не рискнул — кто знает, как справится женщина, почти не ездившая верхом, и вообще, как всё получится. Был уверен, что получится, хотя, уезжая из замка, Ясное Пламя помянул особо и помощи попросил — как раньше, на войне, перед чем-то неоднозначным и опасным.

Приехал в лагерь купцов, когда небо уже посерело, а на дальних вершинах появились золотые солнечные блики. Лагерь конечно, не спал, Сайгуру сразу показали палатку Вуари. Тот, как почуяв, вышел из палатки навстречу, и даже не казался сильно удивлённым.

Сайгур соскочил с коня и ссадил Асту.

— Это то, что я думаю? — уточнил старый друг.

— Думаешь, что одолжения попрошу? — хмыкнул Сайгур. — Значит, угадал.

Снял с пояса и передал Хвосту увесистый кошелёк, тот взял, хотя бровь приподнял:

— Да я, дружище, не бедствую. Зря беспокоишься.

Сайгур объяснил:

— Сделай, как попрошу. Увези её в Кандрию. Нет, не к себе. В монастырь, в такой, где понимают в колдуньях и их делишках, и оставь там на полгода-год, или на сколько монахини скажут. Объясни, что она под заклятьем была у хитрой ведьмы. И сам тут приглядывай пока. Понял? Возьмёшься?

— Понял, — кивнул Хвост. — Не тревожься. Заходи, вместе позавтракаем? — он показал на открытый полог палатки.

— В другой раз сам тебя угощу, — отказался Сайгур. — Приезжай, буду рад.

— Даже не сомневайтесь, милорд граф.

Руки друг другу пожали — всё, попрощались. На Асту он оглянулся, махнул ей рукой — она стояла в стороне и смотрела на него отчаянно — главной беды избежала, но что там впереди?

Сайгур оставил её и уехал навсегда, и за неё был спокоен. С Конрадом Вуари беды для неё кончились, а что монастырь… Необходимость. Тоже не беда, а кому-то и радость. Найрин вон много лет там прожил и не жаловался.

Для Асты сбылся один из былых её кошмаров — она оказалась в чужих руках, без сундука со своей одеждой, без своих украшений и денег. Как щепка в быстром ручье — ни над чем не властна. И потеряла Сайгура, да и все прежние надежды разом. Но зато спаслась от другого кошмара, самого реального — её забрали из тюрьмы, её не казнят. А этот купец, друг её лорда…

Ну пусть так.

Сайгур отъехал от лагеря купцов всего ничего — до него ещё доносились голоса и лай собак. Вдруг что-то упало перед конем, и он взвился на дыбы. И сумеречная серость вокруг не мешала рассмотреть людей, около десятка, и у каждого в руках блестела сталь. Коня сбили с ног, и вороной свалился на бок, но Сайгур успел соскочить и выхватить меч.

— Я граф Дьямон! Вы ответите за это!

Понимал, что никого не убедит, но молча сражаться не привык.

Ответом был смех, под ноги полетели такие же путы, какими свалили коня, и Сайгур сам упал на серые камни дороги.

Ну да, эти камни он однажды видел, и запомнил. Ничейная дорога…

Вскочить ему не дали — удар по затылку свалил с ног.

Всё случилось быстро. Разве что на краю лагеря один из охранников бросил помешивать доходящую на углях кашу и выпрямился, прислушался… и вернулся к прежнему занятию.

Когда он очнулся, то осознал себя сидящим и прислонённым спиной к дереву. И, между прочим, его руки были стянуты позади, за спиной, ноги — в лодыжках. И от этой трудности следовало избавиться, но прежде сообразить, что, собственно, произошло. Людей рядом не было — хорошо. Но до его слуха доносились голоса и лошадиное ржание. Что это за место?

Место было незнакомое. Голова болела — как будто он крепко ею приложился. Или, скорее, его приложили. Он Сайгур Кан, граф Дьямон — хотя бы в этом не было сомнений. И пить хотелось немилосердно.

Сайгур прикрыл глаза, попытался напрячь и расслабить руки, проверяя, надежно ли связан. Решил, что связан не очень и освободиться можно. Потереть веревку о жесткую кору дерева — веревка на ощупь откровенно плохая. О нём вроде как забыли, никто не подходил. Бывать в плену ему уже приходилось, поэтому он четко понимал, что надо не теряться, а действовать.

Пока освобождался от верёвки, вспомнилось, по крайней мере, основное важное на этот момент — как он покидал свой замок, как передал Асту Кантору Вуари, как его окружили…

Люди, что напали — кто?.. Разбойники? В купеческом лагере?..

Разбойники, как считалось, пребывали где-то далеко и высоко, их отогнали, обезопасив дорогу. Значит, не отогнали. Они не тронули большой обоз, лакомую добычу для всех разбойников на свете, зато заполучили графа Дьямона, который для этого обоза охранял дорогу — та ещё издевка. И что теперь? Выкуп попросят?..

Стряхнув с рук остатки веревки, он взглянул туда, где прежде была цепь с птичкой — символ Дьямона исчез. Ожидаемо, но … очень плохо. Вчера спрашивал себя, что будет, попади птичка в чужие руки, и вот это случилось!

На шее что-то мешало. Он потрогал пальцами…

На его шее был надет тонкий стальной обруч. И не составляло труда понять, что это!

Ошейник. Невольничий ошейник. Их надевали пленным — чтобы не сбегали, не вредили иным способом. Да, всё так. Но надеть на него ошейник — это же верх нахальства.

Он попробовал разомкнуть и сорвать обруч — тут же руки онемели. Ошейник, значит, настоящий, заклятый, всё серьезно…

Всё равно надо пробовать унести ноги, пока никто не видит. Но он не успел развязать туго затянутую на ногах веревку — случайно или нет, эта веревка оказалась получше. Разбойники подошли сзади. Знакомый голос гортанно крикнул что-то по мукарранстки, и по рукам Сайгура прошёлся кончик плетки, обжёг, оставив алую полосу.

Его грубо подняли на ноги, опять связали — Сайгур успел двинуть двоих и получить тычки в ответ, — и привязали за руки к толстой ветке дерева, свисавшей прямо над головой.

— Здравствуйте, милорд, — издевательски-вежливо сказал человек, только что ударивший его плетью. — Вот вы и в моих руках.

— Фанир, — процедил Сайгур с отвращением.

И почему он даже не удивился?

— Тан Фунир, — поправил тот. — Я по рождению много выше тебя, не забывай, ублюдок кандрийского лорда. И я теперь твой хозяин и господин.

— Да ты совсем забылся, ублюдок демона из бездны! — негодующе выплюнул Сайгур.

Вот это случилось. И он редкий дурак, что допустил, но — ещё посмотрим…

— Я тебя купил, — сообщил Фунир, сверля его взглядом. — Ты мой раб. Тебя взяли с мечом в руках на Ничейной дороге! Следи за языком, раб. Кстати, я ведь ещё не подтвердил право владения. Чуть не забыл!

Он обошёл Сайгура, оказавшись за его спиной, коротко приказал по-мукаррански — и с пленника тут же сорвали всю одежду, оставив штаны и тонкую рубашку. Фунир тоже умело обращался с плетью — ударил крепко, с оттягом, сознательно разорвав тонкое полотно, и показавшаяся в прорехе красная полоса тут же засочилась кровью. Удар заставил Сайгура качнуться вперед и покрепче стиснуть зубы, он непременно упал бы, не будь привязан.

— Вот так, граф, — довольно осклабился высокородный тан, и опять обошёл пленника, чтобы смотреть ему в лицо, — за дерзкий язык ты заслужил больше, но радуйся, тебе нужны силы на дорогу. Мой господин желает видеть тебя не слишком потрепанным. Мне правда жаль. Стой пока, отдыхай. Имей в виду, я по натуре не сдержан, так что будь почтительным.

— Кто твой господин? Мукарранский князь?

— Ты не понял. Я велел тебе быть почтительным. Говори мне «мой тан» и «мой господин».

Сайгур промолчал, но усмехнулся непочтительно. Фунир недовольно прищёлкнул языком и опять развернул плеть. На этот раз не стал заходить со спины, просто отступил на пару шагов и хлестнул — лицо плеть не задела, но прочертила по груди, снова разорвав рубашку. Сайгуру ещё раз пришлось стискивать зубы.

— Я предупредил, раб, — сказал Фунир. — Кстати, по секрету, — он приблизился к Сайгуру совсем близко, — ошейник на тебе особенный. Колдун, который его продал, предупредил. Ты никогда в жизни его не снимешь, понял? Всегда будешь рабом. Надеешься вернуться в свой Дьямон? Это будет забавно, — и он поспешно отвернулся и отошёл, как будто не желая опять разворачивать плеть, если Сайгур будет «непочтителен».

Пленника следует доставить в Измир достаточно здоровым, а колдуна-лекаря с ними нет.

Сайгур остался в том же положении — привязанный за руки к ветке и практически висящий на ней, только теперь в одной разодранной рубахе. Этот сын шакала сказал — стой и отдыхай? Да он шутник. Только что нанесённые раны болели и даже пошевелиться было мучительно. Но это ничего, надо просто отвлечься. А вот пить хотелось немилосердно. Он закрыл глаза…

Слышал, как разбойники суетились, собирая маленький лагерь. Звук тяжёлых шаркающих шагов приблизился, и Сайгур нехотя открыл глаза. И на этот раз удивился, немного.

Фагунда.

— Ты, ведьма? — он криво улыбнулся. — Ты приносишь несчастье, проклятая старуха. Знать бы раньше…

— Я приносить нет. Я видеть! — она затрясла головой.

— Видела, что отравила родную внучку?

— Всё нет! — заявила она. — Узлы! Фай замуж кандрийский тан!

— Тьфу ты. Сумасшедшая. И почему я не понял?..

Сайгур оторопело разглядывал Сару. Ещё недавно она была пусть немолодой, но крепкой и полной сил. Теперь же… Как можно за такой небольшой срок постареть на десятки лет? Худая, сморщенная. Страшная…

— Моя Фай жить хорошо! — заявила Фагунда. — Тани жить хорошо! Радоваться! Мой внук! — она вдруг показала пальцем на высокого худого паренька, который стоял в нескольких шагах. — Золотой внук! Золотой судьба!

— А, будущий пахтан Тиннур, — вспомнил Сайгур. — Ну гляди ж ты.

— Ты хорошо, — повысила голос старуха и покачала головой. — Ты путь терять, плохо. Меня благодарить!

— Да неужто, — Сайгур только вздохнул, обругать сумасшедшую и то сил не было. — Проваливай с глаз, а?

Она засмеялась.

— Ты благодарить! — повторила, а потом повернулась и пошла прочь.

Сайгур открыл глаза, проводил её взглядом. Парнишка остался на прежнем месте.

— Дай напиться, пахтан? — попросил Сайгур.

Тиннур рванул с места, и скоро вернулся с небольшим кувшинчиком, полным свежей воды, поднёс ко рту Сайгура и держал, пока тот пил. Сайгур осушил всё до капли — вода была потрясающе свежей и вкусной.

— Спасибо, пахтан, — искренне поблагодарил он.

— Князь давно приказал поймать вас и доставить, милорд, — быстро сказал парнишка, — бабушка запретила мне… Она говорит правду…

— Да неужели? — с невеселым смешком удивился Сайгур.

Молодой пахтан изъяснялся на побережном очень неплохо.

— Говоришь, князь приказал… — начал Сайгур, но Тиннур быстро схватил кувшин и сбежал.

К нему как раз направлялись трое разбойников. Один нёс моток веревки, второй — ворох какой-то одежды, а у третьего в руке был обнажённый меч. И эти трое не казались достойными соперниками, в другой раз Сайгур не преминул бы схватиться с ними, едва избавившись от пут, даже без оружия… точнее, отобрать меч у этого «третьего» наверняка несложно…

Но не в этот раз. Теперь ему было бы неплохо просто устоять на ногах.

Встав как обычно рано, Найрин умылся ледяной водой, поданной расторопным слугой, и послал узнать, проснулся ли граф. И скоро получил ответ: граф встал затемно и ушёл, приказав не мешать.

Чему не мешать?..

Граф уехал, по всей видимости. Его коня нигде нет.

Уехал из замка? Без охраны?..

Скорее всего, так.

Что за неуверенность?! Уточнить у стражи на воротах!

Стража на воротах не видела, как уезжал граф.

То есть он не выехал ни из одних ворот?.. Тогда какого лысого демона решили, что он не в замке?!

Замок Дьямон, конечно, достаточно велик, чтобы имело смысл проехаться по нему верхом, но чтобы при этом совсем потеряться из виду — всё-таки нет.

Граф забрал из темницы женщину… и ушёл… то есть уехал, потому что его коня в конюшне нет… Оруженосцы брата что-то мямлили. Граф приказал не мешать, дождаться? Ладно, пусть так. И можно не уточнять, что за женщину увёз брат.

Сам Найрин, вернувшийся поздно ночью и узнав нерадостные новости, отчего-то и не подумал сразу бежать к Асте. Для этого будет новый день, когда можно всё решить спокойно. Признать её виновной и казнить он тоже не хотел бы, скорее не верил в её безусловную виновность. Аста, конечно, не певчая птичка, но и не отравительница. История с сонными каплями для Рона тут не аргумент. Она не учёная знахарка и тонкостей не понимает, в случае с Роном была ошибка дурной бабы, которая боится потерять и остаться ни с чем. И её неуверенность в собственном будущем — скорее их вина. Аста не Челла, которая ничего не боится, хоть той и положено… как там сказала Фай? Стоять за спиной мужчины и говорить тихо? Вот это хорошо бы, но трудно примерить к Челле. Видимо, это правило не для фейских правнучек?

Аста не Челла. Аста может решиться на глупости, думая не своей головой, а чьей-то ещё, или… вот именно, вообще не думая. Аста виновата, и Найрин никогда не простил бы её, удайся это покушение. Но оно, спасибо Пламени и Матери Гемм, не удалось. Аста достойна наказания, но не такого, пути из которого нет.

Короче говоря, Найрин считал, что самое лучшее — просто удалить Асту с глаз долой навсегда. Вернуть её в Кандрию. И постараться, чтобы она лишилась всех непонятных ей искушений. Наверняка брат пришёл к тому же выводу. Но как?..

Те злосчастные ворота Гемм?

Хайд уверенно ответил на вопрос, доступны ли Сайгуру ворота Гемм. Не доступны. Он муж Челлы лишь по венчанию в Храме, вряд ли для Матери Гемм это аргумент. Но если он знает секрет серебряной птички, то может открыть ворота…

Ага, вот оно что? Предположим, знает. Куда он мог бы отправиться? Ну конечно, хайду известно, где купеческий лагерь. Туда съезжаются местные продать шерсть — лучшую шерсть, такой нет в Кандрии! За это тану в казну уплачены пошлины. В этом месте хайд запнулся, а Найрин вспомнил рассказ Челлы о затопленных рудниках и о том, что король не может получить с Дьямона драгоценную дань…

Самоцветные жилы иногда выходят на поверхность. А местные могут и знать, где не надо глубоко копать. А такой товар куда желанней шерсти…

Эту мысль Найрин пока отложил, на будущее.

— Мне нужны провожатые до лагеря, — сказал он. — Распорядитесь, тан хайд. Я хочу поглядеть, много ли купцы закупили шерсти.

Наверное, брат рассчитывал уехать незаметно и так же вернуться. Будем считать, что ему не удалось. А если он лишь засиделся за столом со старым другом — сам виноват…

Выслушав Найрина, встревоженный Кантор Вуари посоветовал подождать и послал на поиски следопытов из обозной стражи, попросив кандрийцев не мешать. И долго ждать не пришлось — стражники вернулись, принеся тревожную весть и серебряную подвеску-птичку.

На Сайгура напали и взяли в плен. Опытный следопыт рассказал много подробностей — и как спутали коня, заставив упасть, но граф успел соскочить, и что в его руках был меч, и что нападавших было пятеро, так что сопротивляться ему не дали, ударив со спины. И, наконец, это всё случилось на Ничейной дороге, вот прямо на ней! Совсем недалеко от лагеря. А подвеска-птичка просто лежала в пыли на обочине.

Вуари задумчиво хмурился, слушая доклад.

— Я сожалею, — сказал он наконец. — Следовало проводить его до замка. Он явно не желал этого, но…

— Дайте мне людей, которые нашли следы, — попросил Найрин. — Мы догоним разбойников.

Серебряную цепь он обмотал вокруг руки — как Сайгур когда-то.

— Конечно, пошлю всех, кто в моём распоряжении, и сам поеду, — согласился Вуари. — Но вряд ли мы их догоним. Простите, но время упущено. И ещё. Плохо, что его взяли на Ничейной дороге.

— Что это такое?

— Это не земля Дьямона. То есть, магически, а не формально. Если лорду Сайгуру, скажем, давали какие-то гарантии с оговоркой, что они действительны только на земле Дьямона, то…

— Гарантии давал князь, меняясь клятвами с королём Кандрии. О других не знаю. Вы намекаете, что Сайгур в плену в мукарранского князя?

— Я ни на что не намекаю, — Вуари посмотрел в глаза Найрину. — Я объясняю. Возможно, это просто разбойники и они потребуют выкуп. Это будет лучше всего.

— Вперед, мы теряем время! — воскликнул Найрин. — Догнать их и наказать за наглость!

Возразить на это, конечно, было нечего.