Глава 44

Конечно птичку-ключ следовало опробовать заранее. И снова — хотелось самому. Да-да, испытать любезность здешних богов… Богини Гемм, точнее. Как тогда, когда ехал в Дьямон, и он до сих пор радовался, что поступил тогда именно так. Пожалуй, единственная радость в тот несуразный день.

Брат задерживался. Прислал гонца — там, вдоль дороги, что-то отвлекло его внимание. Но это даже хорошо, не станет мешать.

Сайгур подъехал верхом к тем самым восточным воротам. Всё как обычно, и стража стояла. И никто на него, открыто подъехавшего, не обращал ни малейшего внимания.

Ворота Гемм. Была видна та характерная арка, сложенная из плоских камней — они отличались от камней, составляющих стены. Кованая решетка, которая опускалась — внутри, тяжёлые, окованные железом створки — снаружи. Хорошие, укреплённые ворота крепости — на вид именно так.

Сайгур подъехал и коснулся серебряной птичкой каменной арки. Нет, сами ворота не шелохнулись, но под аркой, ровно посередине, возникло… что-то, похожее на легкий белый туман, а решетка и створки ворот за ней словно рассеялись. И он направил коня прямо в туман.

И оказался снаружи, за стенами. Вот это да. Неплохо…

Точнее, удивительно. Но плохо. Ворота крепости не должны открываться прикосновением серебряной побрякушки, пусть это и артефакт! Смотря в каких руках окажется. Но, как тут утверждают, даже артефакт нужен не всем — Фагунда могла пройти, потому что колдунья… Видите ли, богиня видит, что она не несёт вреда Дьямону.

Сварить отраву для Челлы, значит — не вред? Или врагу Дьямона зайти нельзя, а выйти — можно? Ничего не понятно. Нет уж, долой эти ворота…

Он вернулся таким же образом — коснувшись птичкой арки.

Найрин с отрядом вернулся в замок поздно ночью и к брату не зашёл — к чему будить? Когда узнал все новости — встревожился, желание спать пропало. Поговорить с Челлой?

Вот Юна — та была посторонней высокородной леди, к ней Найрин испытывал куда больше почтения и не рискнул бы беспокоить в такой час. Челла… Ей тоже, конечно, следовало находиться на недосягаемой высоте. Но, учитывая, как они познакомились, и всё остальное — перед Челлой Найрин не испытывал трепета. И так захотелось постучаться к ней сейчас и спросить — как дела? Испугалась? Всё-таки не каждый день тебя хотят отравить. Ну иди сюда…

Он этого не сделает, конечно. И потом, известно, что с ней всё хорошо.

Найрин приказал проводить себя к Фай — его, как лекаря, интересовало её состояние. Следовало бы самому взглянуть на последствия отравления этой фейской гадостью. Если девушка спит — он не станет будить.

Перед тем, как войти, Найрин постучал, звонкий голос Челлы отозвался и велел войти. Вот и хорошо. Она тут, но он ведь не в ответе за случайности?..

Фай лежала в кровати под пестрым одеялом, Челла сидела, поджав ноги, в широком низком кресле — просто две девушки, которые непринужденно болтали о чем-то своём. И Фай явно чувствовала себя неплохо.

— Вы осмотреть Фай? Ну конечно. Как мы могли подумать, что вы не придёте, — весело воскликнула Челла. — Я тоже за этим пришла. Ведь яд, сами понимаете, меня интересует. У Талы есть книга, но надо ведь сравнить! Вот, я всё записала, хорошо ли получилось? — она вскочила, подбежала к столу и взяла с него несколько листов, исписанных красивым чётким почерком на побережном, протянула Найрину, и даже поклонилась, при этом насмешливо сверкая глазами.

Она забавлялась, изображая ученицу знахарки перед строгим наставником — хотя неужели знахарки утруждают себя записями? А вот лекари в монастыре, где рос Найрин, делали это обязательно.

— На первый взгляд безупречно, леди, — подыгрывая, похвалил Найрин, взглянув на листы. — Но я потом всё равно осмотрю Фай.

— Сколько угодно, милорд, — согласилась Челла.

— И ту книгу Талы мне покажете? — не стал он скромничать.

— Попрошу её у Талы, если хотите, — Челла вернулась в своё кресло.

Ему хотелось тут задержаться. Наедине с Челлой — не стал бы, но кто поставит в упрёк невинную беседу с двумя девушками?

Найрин вернул листы на стол, и вспомнил ещё одну вещь:

— Фай, твоя бабушка очень больна. Ты знаешь, что с ней?

— Нет, милорд. А её нашли? — вскинулась девушка.

— Не нашли. Наверное, она и не подозревает, что ты отравилась вместо… — он бросил быстрый взгляд на Челлу. — Она сбежала. Мне сказали что-то про ворота Гемм. Я не понял, но завтра постараюсь вытрясти всё… то есть очень подробно расспросить кого-нибудь.

Он огляделся, и, не найдя, куда присесть, сел просто на ковер у кресла Челлы — мягкий и толстый ковёр к этому располагал.

— Расспросите нас, милорд, — великодушно предложила она.

— Буду рад. Я знаю, где в замке ворота Гемм. Но зачем бежать через них? Разве Сару не могла выйти в любые другие ворота? — Найрин был искренне озадачен. — И её странная болезнь. Всё-таки не понимаю.

— Только в ворота Гемм она могла выйти незамеченной, — пояснила Челла.

— И убедиться, что богиня благосклонна к ней. Иначе она бы лучше умерла, — тихо сказала Фай.

— Даже так? Но… — Найрин понял, что он ничего не понимает. — Сару считает, что ваша богиня простила ей отраву, от которой едва не умерла её внучка? И чтобы убедиться в этом, она вышла через особенные ворота? А если бы богиня не простила, Сару умерла бы?

— Возможно, — Фай растерянно отвела взгляд.

— Значит, богиня могла и не сердиться? — не отставал Найрин. — Вот за такое?

— Конечно. Вина Сару и наказание касаются её и богини. Так бывают со всеми одарёнными. Важно, какова была цель, и прочее… Мать Гемм знает всё.

Найрину захотелось подёргать себя за волосы. Челла смотрела чистым взглядом и рассуждала о том, что Сару могла сварить отраву для неё, а богиня не рассердилась.

Конечно, Найрин этого не понимал…

— Разве в ворота Гемм может пройти любой?

— Только после разрешения. Одарённому разрешение не нужно. Ему сама Мать Гемм разрешает или запрещает. А обычным людям разрешение можем дать я, Юна и вы, лорд Найрин.

— Я?!

— Да, — Челла пожала плечами. — Вам надо научиться. Это простой обряд. Не огорчайтесь. Для чужаков у нас многое непонятно. Лорд Найрин, что вы говорили о болезни Сару? — Челла задумчиво наморщила лоб.

— Она невероятно одряхлела за какие-то несколько недель, — пояснил Найрин. — Превратилась в древнюю старуху. Я не поверил бы, не случись это на моих глазах. Какая-то внутренняя болезнь? Я слышал о таких…

— Погодите, — прервала его Челла. — Фай, бай Сару гадала? Она смотрела пути? Переплетала судьбы?..

— Я не знаю, — Фай испуганно покачала головой. — Не знаю, тани! Это возможно?!

— Это запрещено, преступно, — объяснила Челла Найрину. — И очень трудно. За это Мать Гемм отнимает сначала молодость, а потом и жизнь. Я должна срочно поговорить с Талой… — Челла спрыгнула с кресла. — Оставляю вам Фай, осматривайте!

Но у того уже поубавилось лекарского рвения.

— А почему я могу распоряжаться этими воротами? — задал он вопрос уже Фай, глянувна хлопнувшую за Челлой дверь.

— Потому что вы супруг тани и наш владетель, — без тени сомнения ответила Фай. — Эдельвейс, милорд… То есть пока не совсем, нужен брачный обряд. И всё равно супруг. Вы можете даже делить постель, а потом провести обряд у Ворот…

— Супруг, не супруг, не совсем, то есть не супруг, но можете делить постель… Что ты говоришь, Фай! — он взял её за руку, чтобы всё-таки послушать пульс. — Дикие обычаи, бессмыслица.

Фай скромно опустила взгляд.

— Надо было тебя взять советчицей, и чтобы болтала без умолку, я бы что-то да понял. Смотри на меня, девочка… — он поднёс к её лицу лампу, чтобы видеть зрачки. — Да, тебя, а бабушку твою вовсе не слушать.

— Вы бы и меня не слушали, милорд, — на этот раз Фай не промолчала. — Кандрийцы не слышат женщин.

— Даже так? — отповеди он не ожидал. — А мукарранцы не такие?

— Они разные, — подумав, сказала Фай. — Наши женщины стоят за спиной и говорят тихо, но не слышать их нельзя.

— Понятно, — Найрин засмеялся, вспомнив дам и девиц, состоящих при обеих тани.

Вблизи они скромны и молчаливы, но глянуть издали — щебечут, как стая синиц.

Найрин не задержался возле Фай, ноги сами понесли его туда, где раньше жила Сару с внучкой. Недаром ведь Челла разволновалась, услышав про странную старухи? Ему тоже хотелось знать, что происходит.

У дверей стояла охрана — зачем, но его пропустили. Он сразу увидел хайда, рядом с ним стоял капитан и недоумённо таращил глаза. Помимо них в комнате находились Юна, Челла и ещё несколько женщин, все старше Юны. А у стола колдовала Тала, за которой, собственно, все и наблюдали.

Судя по серьезным лицам зрителей, происходило что-то важное. На столе были рассыпаны гадальные кости, много костей, и Тала, бормоча что-то, медленно двигала их по поверхности. Она была погружена в своё занятие и никого не замечала. Найрин остановился возле Юны и тронул её за локоть.

— Миледи?

Она поспешила отодвинуться, тихо ответила:

— Сару смотрела пути судеб и переплетала их. Тала убедилась. Теперь проверяет, не навредило ли это Дьямону и нам.

На этот раз Найрин понял, пусть приблизительно, насколько воображения хватило. Сару, видимо, имела способность вмешиваться в естественный ход вещей и сделала это в каких-то своих целях, но сами такие действия преступны и требуют платы, причём немедленной. Она расплатилась здоровьем и годами жизни. Кажется, Сару не считалась тут особо сильной чародейкой, и бед от неё никто не ждал. Но вдруг влезла без должной сноровки куда не позволено?

Все затаили дыхание, не мешая знахарке, это длилось долго, но времени тоже никто не замечал. Когда Тала оторвалась от костей и сказала что-то, протянув руку, одна из женщин тут же взялась за её ладонь, короткое время спустя уже эта женщина протянула руку, и ещё одна присоединилась к «цепи». Это Найрин тоже понял — Тале не хватало силы, и ей помогали, подпитывая. Похоже, силы требовалось много — скоро настал черед Юны, она переодела браслеты на руках и вышла вперед, обойдя Челлу, которая чуть не зашипела возмущенно, но сдержалась — возмущения тут не приветствовались. Найрин не стал дожидаться — он за плечи отодвинул Челлу в сторону, шепнул ей на ухо:

— Потом меня подпитаешь. Знаю, что умеешь, — и крепко взял за руку Юну.

Только потом осознал, что сказал Челле — ведь двусмысленность, как ни крути. Но что теперь поделать, сказал и сказал. И хотелось попробовать — как это, давать силу в такой цепочке. Он много чего раньше не делал такого, что должен уметь и знать. И…

И он сам взял за руку Юну. И с ним ничего не случилось.

Челле всё-таки встала в конец цепочки, хотя Найрин не протягивал руки — нашла его кулак, дотронулась, и он разжался сам собой, их пальцы переплелись, и…

Брать силу Челлы было приятно. Даже слишком. Хотелось стиснуть её в объятиях и долго-долго не отпускать. Демоны, да он её выпьет досуха! Он оттолкнул руку девушки и снова стиснул пальцы в кулак. Челла подчинилась. Но от её достаточно краткого прикосновения его голова прояснилась и перестала кружиться — он всё-таки отдал много, хотел отдать и отдал.

Тут как раз Тала выпрямилась и что-то сказала. Сказала не тревожно и грозно, а вполне спокойно. Юна поговорила с ней немного и вернулась в Найрину.

— Всё в порядке. Мы очень рады, что вы пришли. Благодарю. Хотя…

— Хотя? — он нахмурился.

— Ничего, — она улыбнулась.

— Всё хорошо, тан, — Тала вдруг ему поклонилась. — Да будет всё во славу Гемм… и Пламени, тан.

Главная знахарка Дьямона до сих пор не кланялась Найрину, он смешался и поклонился в ответ:

— Всегда готов помочь, бай.

Знахарка тоже скупо улыбнулась, переглянулась с Юной и пошла к выходу, по пути что-то строго сказала Челле, та ответила и вышла за ней следом. Он с невольной тоской поглядел вслед Челле.

Тело помнило, как ему было хорошо хотя бы к ней прикасаться. Просто прикасаться — уже счастье. И сила переливалась, и он мог «выпить» девушку. Проклятье, да что же за напасть…

— Я чуть не повредил Челле. Пожалуй, мне всё же не надо к ней приближаться, — покаянно объяснил он Юне.

— Что-что? — удивилась Юна и расхохоталась. — Ох, милорд. Вот что с вами делать? Ваша осторожность делает вам честь. Вы поняли, как приятно меняться с Челлой силой, хочется её обнимать, тискать и никому не отдавать? Так и должно быть. Вы не можете выпить друг дружку. Только подпитывать в своё удовольствие. У вас одна сила, объединённая, вы помните об этом или нет?

И Найрин почувствовал, как бывает трудно дышать — там, где было сердце, теперь холодный булыжник.

Жена брата, обвенчанная в Храме. И — вот такое о ней ему говорят. Как с этим жить вообще?

— Это неважно, — сказал он. — Прошу, миледи, объясните, что здесь было, и что выяснила бай Тала? Что натворила Сару? И зачем ей убивать Челлу, я этого понять не могу. На что она рассчитывала?

Юна уловившая, что с ним происходит, разом стала серьёзной.

— Сару меняла пути, но те узлы, которые касаются нас, не изменились. Тала в этом убедилась. В целом всё в порядке, могло быть хуже. Некоторые пути изменились, надеюсь не сильно. Узел — это какой-то рубеж, нечто важное, что случается в жизни, цель и отсчет…

— Я понимаю, что такое узел. Вы сказали, что пути изменились… наши тоже?

— Возможно. Ближайшие узлы неизменны. Представьте дорогу в обход горы, лорд Найрин. А потом дорога изменилась и пролегла через вершину. Но ведёт она туда же, куда и прежде.

— То есть, то, что она делала — не просто гадание. Она определяла возможности направить действительность в другое русло? Она добивалась этого, совершая поступки, которые вынудят и нас делать что-то, для нас необычное. Отсюда и покушение на Челлу, которое никому тут не пришло бы в голову. А вообще, Сару должна была делать что-то незначительное, что влияло бы на других. То, что точно приведет к её цели. Да?

— Вы правильно поняли, лорд Найрин. Тонкое влияние, которое проявится не сразу, но в будущем принесёт что-то, выгодное Сару. Если рассуждать просто, то можно заподозрить, что Фай тоже неизвестная правнучка феи, и Сару решила освободить для неё место, избавившись от Челлы. На самом деле Фай лишь славная девочка, немного похожая на Челлу внешне. Она могла умереть вместо Челлы — может быть, Сару ошиблась, а может, не учла трудность дороги через вершину. Но у Фай всё будет хорошо — если её бабушка не сделала и другие ошибки

— То есть, Сару знала, что все останутся живы?

— Не исключено. Сару не могла видеть всё. Тала не увидела и малой доли того, что видела Сару. Иначе пришлось бы платить ту же цену, что и Сару, а это слишком, не стоит того риска. То, что сделала Сару — очень много и трудно.

— Я понял, — кивнул Найрин, который действительно что-то понял. — Сару не изменила главное, но могла добавить нам всем кучу трудностей?

— Или убрать часть трудностей, лорд Найрин. Тут не угадаешь. Иногда можно изменить чью-то судьбу, всего лишь разбив пару чашек. Но важно точно знать, что за чашки и как разбивать. И выяснить это намного сложнее, чем просто погадать девушке на замужество или купцу на удачную торговлю.

Дверь распахнулась, и служанки внесли котёл с пахучим травяным отваром. Следом зашла Тала.

— Выпейте все по чашке! — распорядилась она на побережном. — Это поможет восстановиться! А потом всем надо спать до утра!

Первую чашку она подала Найрину. Потом порции зелья получили Юна и остальные женщины. А Тала смерила Найрина строгим взглядом и что-то сказала Юне, та с улыбкой ответила. Найрин ясно расслышал своё имя и имя Челлы.

Когда зелье было выпито, он вышел следом за Юной. Они были одни, ни охраны, ни свиты — даже странно.

— Позволите проводить вас, леди Юна?

— Не стоит, я и так не заблужусь, милорд, — отказалась она. — Хотите знать, что мне напоследок сказала Тала? Вам, чтобы восстановиться, лучше всего забраться с Челлой под одно одеяло и спать до утра. И что бы ни случилось по этим одеялом, вас не осудят. Тала понимает, что вас с Челлой сдерживает, но не смогла удержаться.

— Она смогла не говорить этого мне, — сердито заметил Найрин.

— Вам лучше знать. А ещё вам известна дорога до Кандрии, и никто вас тут в цепях не держит, помните об этом, милорд. Доброй ночи.

— Миледи, почему я мог дотрагиваться до вас сегодня?

Юна шагнула к нему.

— Лорд Найрин. Вы знаете столько моих секретов, что я должна вас убить… по дороге в Кандрию, — она сказала это весело.

— Миледи, эти секреты и так умрут со мной, — заверил он. — Клянусь жизнью и честью. Но всё же, что не так с вашим поясом?

— Он просто расстегивается, а потом застегивается опять, — пояснила она. — Он иногда мешает отдавать силу, хоть и не рассчитан на такой эффект. Мне хотелось, чтобы он не мешал помогать бай Тале. Но если вы проговоритесь…

— Я скорее умру, миледи, — повторил он. — Завтра принесу вам клятву на смерть, если хотите. Но… зачем?..

— Вы уже принесли её. Я принимаю. И как же ваша скромность, милорд? — выгнула бровь Юна. — Поберегите ваш любопытный нос и доброй ночи, — она скорее опять шутила, чем сердилась.

Но слово он дал. Более того — и клятву принёс. А она приняла.

Найрин просто пошёл спать. Отданная сила и зелье Талы сказались — он даже раздеваться не стал, так и упал на кровать. Подумал напоследок, что утром надо сразу поговорить с братом, вот про это всё, что выяснилось про Сару. И обсудить, как быть с Астой…