Глава 43. Преступление, и как тут быть…
Этим утром Челла встала с постели, полная сил во всех смыслах — была бодра, и знахарская сила колола в пальцах. Дел было полно, даже слишком, чтобы не думать о собственных неурядицах. Точнее, подумать можно, но потом…
Позавтракать? Не хотелось. Так что она фыркнула на Ману, которая уже приготовила ей полный наряд для выхода, и велела позвать Фай.
— Не обижайся, мне нужны её навыки, — пояснила она надувшейся Ману. — Сейчас задам ей кучу работы. Что, и тебе хочется потрудиться в огороде и в мастерской у Талы?
Ход был беспроигрышный — трудиться в огороде Ману определенно не любила.
— Зови Фай, — повторила Челла. — А потом принеси мне чай и чего-нибудь сладкого к нему. Если на кухне есть яичный пирог, то это лучше всего.
Отчего-то последние новости Челле тоже хотелось услышать от Фай. Та обо всем рассказывала в несколько раз короче, чем это сделала бы Ману, и кажется, лучше понимала, что именно желает знать тани. Она только дошла до отъезда лордов, когда вернулась Ману с чаем и пирогом на серебряной тарелке. Поставила блюдо на столик со словами:
— Моя тани, бай-тани зовёт вас в зал, чтобы поговорить с таном Умаром.
— Почему так мало, Ману? — Челла удивленно посмотрела на небольшой кусочек, щедро прослоенный соусом с орехами. — Нам тут на один зуб. Принеси ещё! А в зал… ну хорошо, что поделать. Сейчас приду.
Когда Ману убежала, Челла налила себе чаю на донышко чашки, выпила, с сожалением взглянула на пирог и подвинула его Фай.
— У тана Умара разговоры небыстрые. Полакомись пока и чая попей. Я потом тебя на силу проверять буду, так что подкрепись непременно. Что-то у тебя мелькает, так почему не разбудить?.. Вот столкну в Мертвое озеро! — Челла рассмеялась, — и не бойся, не утонешь.
Фай слабо улыбнулась на эту шутку — Мертвым озером тут только пугали. Оно лишь некоторых колдунов не убивало — по словам бабушки Сару, — и вряд ли Фай можно было отнести к тем счастливчикам.
Оставшись одна, она налила себе чай — крепкий, душистый! И принялась за пирог…
Ману тоже знала, что с таном Умаром быстрой беседы у Челлы не получится, поэтому она и не торопилась. На этот раз набрала всего побольше — внушительный кусок пирога и другую выпечку, и ещё один полный чайник чая, не сомневаясь, что всё «лишнее» достанется ей и другим девушкам. Еле несла тяжелое блюдо, сожалея, что никого не прихватила с кухни в помощь. Зашла в комнату и… покачнулась от удивления.
— Фай? Что это с тобой? — однако она справилась и медленно опустила блюдо на столик, ничего не уронив. — Фай?!
Фай ничком лежала на полу и не пошевелилась на окрик Ману. Ману подошла к девушке, потрясла за плечо, потом не без труда перевернула, похлопала по щекам.
— Фай?.. Это обморок, что ли? Лунные дни пришли?
Фай вздохнула и пробормотала что-то.
— Давай помогу встать! Надо к Тале, у неё такое зелье есть, помогает в лунные дни… ну Фай?!
Та больше не шевелилась, и, кажется, перестала дышать. До Ману наконец дошло, что дело плохо. А может, совсем плохо! Она вскочила, и, громко завизжав, выбежала из комнаты…
Ману умела поднимать шум, скоро весь донжон и его окрестности узнали, что что-то случилось в покоях молодой тани, но никто не понял, что именно. Челла примчалась первой, опередив хайда и целый отряд стражи. Она опустилась на колени над Фай, провела руками, слушая, благо силы хватало…
То, что было видно и слышно, не утешало. Отравление?! Но чем?..
Чай она и сама пила. Пирог… На серебряной тарелочке не осталось ни крошки. И Челла держала её в руках, её защитный браслет не показал яд. Фай могла съесть отраву раньше, но если это то, о чём можно подумать, то понятно, почему амулет не предупредил, а внучка знахарки, которая отлично разбирает зелья на вкус — не распробовала… И пусть Фай не фея… Это тот самый яд?..
Челла сильно нажала на виски Фай, вливая силу, а потом сдернула с шеи подвеску-флакон с противоядием и высыпала содержимое в чашку с остатками чая. Фай, которая только что походила на мертвую, шевельнулась и сделала вдох — теперь она сможет проглотить лекарство.
В дверях топтался хайд, который теперь напоминал пса, жаждущего охоты, — он пока не решался мешать тани. Толпа девушек под дверью была настолько тихой, что в другой раз это удивило бы. Челла вздохнула с облегчением, когда рядом появилась Юна и тоже наклонилась над Фай. Она увидела пустой флакончик Челлы и всё поняла сразу. Уточнила:
— Уверена?..
— Нет. Но и другого не вижу. И не должно быть другого, если она отравилась здесь, у меня. Пошлите за Талой. Пусть она проверит пирог, она поймёт. Я всё равно не распробую.
— Тала сейчас придёт…
— Я ела этот самый пирог, моя тани, — крикнула от дверей рыдающая Ману. — Я сама его отрезала от большого пирога!
— Иди сюда, — Челла поднялась с колен.
Водя руками вдоль тела Ману, она осмотрела её.
— С тобой всё в порядке, успокойся.
— Фай задышала глубже, — заметила Юна. — Лучше сразу дать ей ещё одну порцию, — она сняла с шеи свой флакончик, такой же, как у Челлы.
И, повернувшись к хайду, молча кивнула. Это был тот самый ожидаемый знак — пса спустили. Собственно, нельзя сказать, чтобы хайд, дожидаясь, ничего не делал…
— Пока не нашли яд, моя тани? — деловито уточнил он. — Я всё равно приказал схватить всех, кто появлялся в кухне вчера и сегодня. И всех служанок, вхожих к тани Челле. Виновные признаются, именем Гемм. Прикажите бай Тале, чтобы она помогла мне силой при допросах. Амулетов не хватит, а я не хочу вам тут никого лишнего покалечить, — он дождался второго кивка Юны.
Знахарка очень не любила помогать при допросах. Но тут не откажет. Шутка ли, «фейский яд» применили против тани Дьямона! Последний раз это случалось лет сто назад…
— Идите сначала к бай Сару, бабушке Фай, допросите её, — вмешалась Челла. — У неё были цветы фаги. Она давала Найрину, мы с ним вместе готовили ответное зелье… противоядие то есть. И ещё я думала, что этот яд действует медленно, — добавила она задумчиво. — Чтобы хватились не сразу.
— Думаю, сильно превысили мерку, — пожала плечами Юна.
Такого подвоха Сайгур не ждал. Если бы ему на спор предложили придумать самую большую глупость, на какую способна Аста — не этого додумался бы. Он знал эту женщину много лет. Получается — не знал? Или всё не так просто?
Хайд, поведавший ему о случившемся, тоже недоумевал.
— Не повредилась ли госпожа разумом? И не было ли скорбно-помешанных в её семействе? Впрочем, это ничего не меняет.
— Не было помешанных, — рявкнул Сайгур. — Где она?
— В каземате, внизу. Во всем призналась. Сама хотела, сама задумала, яд раздобыла. Колдовской допрос, так что сомнений нет.
— Фагунда? Это её рук дело?
Почему-то и вопроса не возникло, где Аста раздобыла яд. Фагунда, проклятая ведьма!
— Вы про рабыню? Да, она приготовила яд, и даже одобряла и подначивала. Яд требовался особенный, как вы понимаете, милорд.
— Да откуда бы я это понимал? Только что узнал! И Аста, дура эта, ни знать, ни понять не могла, пока её не надоумили! Да она в жизни и курицу сама не убила! Зачем ей убивать мою жену?
— Чтобы выйти за вас замуж, милорд, — ровно пояснил хайд.
— Что?..
Сайгур помолчал, потому что слов не было.
— С чего бы? Я никогда не обещал ей подобного, — сказал он.
Хайд смотрел с понимающим сочувствием.
— У меня было две жены, милорд, — сообщил он. — Женщинам не надо обещать. Они и сами придумают всё, что требуется. К тому же предсказание.
— Предсказание?..
— Она получила предсказание по дороге в Дьямон, и безоговорочно поверила. Ей пообещали, вы непременно на ней женитесь. Гадалка с бубном. А вы им верите, милорд граф?
Сайгур с тоской огляделся, как будто Найрин по счастливой случайности мог быть поблизости. Не мог: Сайгур недавно въехал в замок во главе долгожданного обоза, а Найрин сразу отправился в дальний его конец и собирался задержаться. Но брат может знать про треклятое гаданье. По дороге в Дьямон — это когда же?!
— Где Фагунда, тоже в каземате?
— Её не нашли, милорд. Исчезла. По словам госпожи, рабыня Сару очень советовала ей убить тани Челлу. Вот с ней я бы хотел побеседовать. А бай Тала, думаю, отдала бы палец за такую возможность.
— Исчезла? Как образом?! — озадачился Сайгур.
— Вероятно, ушла из замка.
— Ушла, и стража не видела? — Сайгур старался сохранить остатки хладнокровия.
— Стража не могла видеть, если она ушла в Ворота Гемм.
— Э… как это? Стала духом?.. Те ворота ведь тоже охраняют? — Сайгур представлял диковинные ворота в основном по рассказу брата о том, что Фай бегала к ним дожидаться то ли духа-посланца, то ли ещё какую-то нечисть.
— Это восточные ворота замка, милорд. Одновременно с тем они Ворота Гемм. Оказалось, что Сару способна. То есть бай Тала считает, что Сару сильнее, чем тут полагали. Или её сила отчего-то возросла. В Ворота Гемм ходят не только духи, милорд.
— А могла она пройти в другие ворота, заморочив стражу? — Сайгур был уверен, что сначала следует искать простое объяснение.
— Бай Тала не нашла её следов ни у одних ворот.
— Но Фагунда рабыня, как рабыня на что-то такое способна, вопреки заклятьям на ошейнике? — ему всё больше казалось, что или его дурачат, или он сам… как это… скорбно-помешанный?
— Получается, она сильнее гм… ошейника.
— Пр-рррр-роклятье! Рабыня сильнее ошейника! В Дьямоне есть ворота, в которые могут шастать кто угодно и когда угодно, хотя ворота заперты и стоит стража?! И как тогда защищать такой замок?!
— Не кто угодно, — хайд был терпелив. — Те, кому разрешили тан или тани. И одарённые, не способные вредить Дьямону и его владетелям. Лазутчик неприятеля не войдёт. Чужое войско не войдёт. Ворота охраняет Мать Гемм, милорд. Ни разу не было, чтобы враг прошёл в эти ворота.
— Проклятье! И почему я не знал всего этого?!
— Наверняка бы узнали, милорд, — успокоил хайд. — Я не в силах отвечать за эти вещи. Дьямон не всем и не сразу открывается. Это не Кандрия, милорд.
— Ах, не Кандрия? Ах ты ж…
У Сайгура опять не было слов! Придется что-то делать с этими воротами. Заложить камнем, что ли? И он был зол и на обеих дьямонских леди с их секретами и… да вообще на всё! И… Собственно, главное сейчас — как быть с Астой.
— Так девочке лучше? Фай. Она жива и поправится? — уточнил он.
— Да, ей вовремя помогли, — удовлетворённо подтвердил хайд. — Это счастье, что тани по чистой случайности не стала пробовать отраву. Она быстро всё поняла и смогла помочь. Но нет уверенности, что так же быстро помогли бы ей. Бай Тала чаще всего занята, другие могли не понять сразу. Хотя даже у меня была порция противоядия. Я передал её тани для девушки. После казни преступницы надо решить, как быть теперь…
— Казни?..
— О преступлении знает весь Дьямон, милорд граф, — посуровел хайд. — Госпожа чуть не убила тани.
— Я не верю.
— Она призналась. Такое преступление карается без снисхождения. Искренне советую вам, милорд, ничего в этом деле не менять. Люди не поймут. Вина признана. Искренне советую вам, милорд граф…
— И каково же наказание? — Сайгур хотел бы казаться бесстрастным…
— Убийц сбрасывают на скалы с западной стены.
— Тани Челла не убита, — напомнил Сайгур. — И никто не убит.
— Но реступление совершено. Иногда тан может милостиво заменить смертную казнь на тридцать ударов плетью. Преступник чаще всего выживает. Я вам ещё нужен, милорд граф?
— Я понял, — процедил Сайгур. — Благодарю, тан хайд…
Подвал под донжоном был просторным и прохладным, вниз вела каменная лестница. Стражники несли факелы, разгоняющие тьму, по стенам метались тени. Вспомнилось, что и Аста, и Нантель обе не любили темноту и изводили много свечей и лампового масла…
Но коридор, в который выходили окованные двери камер, был слабо освещён окном под потолком. А камера, дверь которой распахнули перед графом, и вовсе показалась светлой — тут было два окошка.
Аста сидела на дощатых нарах в углу, в одном из своих новых платьев, в ожерелье и серьгах, в дорогом поясе — значит, взяли в чём была и ничего не отобрали. Но вид у неё был несчастный, взгляд — затравленный. Увидев Сайгура, она с возгласом вскочила, пошатнулась, смотрела на него словно не веря:
— О, милорд, милорд…
Он подошёл, подхватил её за плечи, помогая не упасть. Заодно отметил — телом от допроса Аста не пострадала, никаких признаков. Вот и ладно. Махнул рукой страже — идите, дескать. Она смотрела отчаянно, и он на мгновенье привлёк её к себе, утешая — его руки слишком привыкли к этой женщине, обнимать её получалось само собой.
— Милорд! — она заплакала, всхлипывая и желая прильнуть надолго.
— Аста. Что же ты натворила? Зачем?! Сядь, — он подтолкнул её обратно к нарам.
Она послушно села, дрожала, обхватив себя руками, и не сводила с Сайгура умоляющего взгляда.
Подумалось, что она ведь никогда не звала его по имени. Нантель звала, а её сестра — нет. Помнится, однажды он попросил её обращаться иначе, а потом просто забыл об этом.
— Зачем, Аста? Отвечай, я жду.
— Чтобы спасти вас! — выпалила она, пряча взгляд. — Чтобы помочь!
Только женщина может сказать такое, от чего теряешь дар речи!
— Спасти меня? Помочь мне?.. — уточнил он медленно.
— Вы потеряете Дьямон. И уйдёте отсюда нищим, — она всхлипнула. — Все будут смеяться над ва… простите, милорд, — она всхлипнула.
— Так, это я понял, — он кивнул. — Но почему ты решила, что убить мою жену — это помощь?
— Ненавижу её. А Фагунда сказала — надо убить, и всем будет хорошо. Вас не выгонят из Дьямона. А Дьямон построим новый, мы… вы… там, дальше, и прежний тан хотел строить! Это неправда, что без неё не будет Дьямона. Многие земли живут без фейских штучек, — она опять заплакала.
Сайгур вздохнул.
— Про гадалку с бубном по дороге сюда — это правда?
— Да, милорд, — Аста быстро закивала. — Наша жизнь связана, и со мной у вас будет счастье и богатство. И замок построим… Да и этот не сразу рухнет, а через много лет!
— Так, значит?.. — Сайгур смотрел на женщину, словно видел её впервые. — Вот такое и было предсказание, слово в слово? — так и тянуло усмехнуться. — Точно?
Слишком всё казалось нелепо.
— Не совсем так, милорд… Там про клубки было. Что нити наших судеб из одного клубка, вот…
— Ага. А про Дьямон ни слова, да? Нити из одного клубка — да это что угодно может значить! Не понимаешь?..
Она испуганно моргала. А потом вдруг разрыдалась ещё горше.
— Я думала, что Фагунда защитит! Колдовством своим. Что меня не найдут. А тут вот…
— Да кто вам, курицам, думать велит? — выплюнул Сайгур с досадой, в душе всё вскипело. — Вам думать — или вот такая глупость получится, или злое коварство! Так лучше тебе не думать! Есть закон Пламени — не убивай ради корысти, — вот и не надо было пробовать!
— Меня Фагунда разума лишила, милорд! Разве же я сама бы?.. — зачастила Аста. — Ну не любила вашу леди, прости меня Пламя, но разве ж замахнулась бы?.. Спасите, милорд! Сколько проживу — буду молиться за вас каждый день! Я так боюсь, милорд! Не надо в пропасть! Пусть меня побьют, о, прошу вас… Вы ведь тут всё можете… — казалось, смотрела с робкой надеждой, что и без битья обойдётся. — О, милорд…
Верно. Он и сам воображал, что всё может. Хотя не попробуешь — не узнаешь. Вот же… башмаки Гемм…
Он встал, выглянул за дверь и приказал стражникам:
— Дайте плеть. Тут же есть?
Есть наверняка. Вряд ли в этом подвале только колдовским способом допрашивают.
К ней обернулся:
— Поглядим, чем тут бьют.
Плеть принесли. Плетеную из тонких цветных кожаных полос полосатую «змею», упругую и ровно настолько тяжёлую, как полагается хорошей плети. Он размотал и встряхнул, пробуя — да, именно такая. Тридцать её укусов Аста перенесёт, только если палач пожалеет. Но в руках Сайгура плеть не казалась страшной. Аста завороженно смотрела.
— Пожалуйста, милорд, умоляю вас…
— Отойди и встань лицом к стене, — приказал он.
Помедлив, она подчинилась. Он взмахнул плетью, раздался короткий свист — и хвост «змеи» плотно впечатался в стену над головой Асты. Она вскрикнула. Со стены что-то посыпалось.
Аста знала, что Сайгур с плетью обращался играючи, мог жука сбить в полёте — такими играми забавлялись многие парни и в замке отца-барона, и в деревне. Так что не подумала, что он случайно промахнулся.
— Вот так. Попробуем ещё? — теперь он был угрюм и спокоен.
Опять взмахнул змеей, но теперь промахиваться не стал, хотя плеть придержал, дернув кистью в нужный момент — получилась треть удара, не больше. Однако кожаная полоса точно легла по телу Асты наискось — от плеча до бедра. Она вскрикнула, сорвавшись на визг, и сползла по стене на колени. Без крови, и платье даже не порвалось, однако Сайгур точно знал, что под ним сейчас вздувается багровая полоса.
Он бросил плеть в сторону.
— Милорд… — теперь Аста плакала по-другому, от боли и горько.
— Один из тридцати, — сказал он. — И палач будет бить сильнее.
Несмотря на плач, она и услышала, и поняла. Взмолилась.
— Сделайте это вы, милорд. О, прошу вас! Спасите меня!
— Я не палач, Аста. Мне нельзя делать эту работу. Но я постараюсь.
Она поспешила встать, чтобы кинуться к нему, но замерла, споткнувшись об его взгляд.
— Только не смей никогда больше ни жалеть меня, ни любить, ни тем более спасать, — сказал он. — Поняла? А я сделаю для тебя, что сумею.
Он кивнул ей и вышел. Плеть осталась валяться — пусть подберут…
* * *
День получался суматошный — как всегда, когда в Дьямон приходил большой обоз. Для Сайгура всё слилось — с ним постоянно кто-то говорил, кланялся, кого-то представляли, приходилось что-то решать. Челла тоже вышла, нарядная, как пёстрая птичка, обменялась приветствиями с купеческим старшиной, который для неё что-то привёз. С Сайгуром они сдержанно поприветствовали друг друга.
— Всё в порядке, леди? — вопрос тоже ни о чём. — Рад, что вы не пострадали.
— Благодарю, милорд. Позволите оставить вас? У меня много дел.
Он позволил. Челла казалась равнодушной и не смотрела по сторонам — не искала взглядом припозднившегося Найрина. Ревность?..
Что-то такое тоже было, сидело в груди стылой льдинкой и не отпускало. Ревновать женщину, которая больше злит, чем нравится? К брату, который отмахнулся от неё прилюдно?
Она оба влюблены, его жена и его брат. А ревность… он сам не понимал, зачем она. Самолюбие? Или он ревнует к Дьямону?..
Его самолюбие уже изорвано в тряпки и его не залатать, пожалуй. Просто это иначе воспринималось, пока между ним и женой не стоял брат. Но эту льдинку он пока переживёт. Вот Аста и дети — это была не льдинка, а удар под дых.
Оба сына страдали — они любили Асту. Делин, сделав попытку поговорить, просто не попадался отцу на глаза. Рон страдал открыто и явно, Сайгур видел его то и дело — с подросшим волчонком, с мокрыми от слёз глазами. Зверёныш-заморыш покрупнел и окреп чересчур быстро, и теперь не отходил мальчика, чему окружающие не удивлялись, зато поглядывали с уважением. Говорили — будет большой пахтан! Это Дьямон…
Это Дьямон, проклятое место! Оно не желает принять Сайгура Кана. И свело с ума Асту.
— Отец, Асту завтра убьют? — Рон всё-таки подошёл и спросил, глядя пронзительно.
Сайгур даже зубами скрипнул. Он не мог обнадёжить сына. Покушение на тана или на тани — смерть. Сайгур — владетель, однако не просто так хайд предупредил, что не стоит ему «что-то менять».
— Не завтра, — сказал он. — Я постараюсь. Но знаешь, Аста сделала такое, за что нигде не хвалят.
— Это всё Фагунда, — возразил Рон серьезно.
— Это не оправдание. Дурные советы не надо слушать. Потому что придётся отвечать за дела.
— Она же злая ведьма, отец! Фагунда. Она заколдовала Асту.
Сайгур рявкнул на Клая Вина, велел занять сына любым делом и не спускать с него глаз… Вин тоже страдал и то и дело вертелся у Девичьей башни, где лежала больная Фай. Фай было жаль, конечно, хотя старухе поделом — отравила родную внучку! Которая точно не виновата.
Не виновата? А может, знает что-то? А её-то допрашивали? Надо допросить. И с казнью обождать. И вообще, он владетель Дьямона? Вот именно…
Он с тоской посмотрел, как к нему приближались очередные купцы из обоза. И с надеждой — на Юну. Одно её присутствие вселяло уверенность — она всё ещё была истинной хозяйкой здесь и без затруднения со всем разбиралась. Да и вообще, Юна была как теплая ладонь на груди — вроде ничего особенного, но с ней лучше. И от льдинки не так холодно.
Толстяк-секретарь поначалу следовал за ней неотлучно, неся под мышкой переплетённую в кожу тетрадь, то и дело склонялся к её плечу и что-то подсказывал. Сайгур порадовался, когда Юна его отослала — толстый массажист раздражал его одним своим видом, а ещё тем, что был таким незаменимым.
Юна подошла ближе и тихо сказала:
— Сочувствую вам, милорд. Но больше вашим детям.
Он сухо кивнул, и вдруг высказал то, что для него наконец-то обреклось в слова. Тот самый «удар под дых».
— Дети не простят мне её смерть, леди. И если её покалечат. Как бы она ни была виновна.
— Я понимаю, — отозвалась Юна. — Смерть за смерть легче понять. Но и Челла, и её служанка, к счастью, живы. Прошу, не увозите вашу родственницу мимо мукарранской стражи. Вас не пропустят. Или встретят за воротами. И не надейтесь на кандрийскую стражу.
— Что вы сказали? — напрягся он. — На меня нападут за воротами?
— Люди не простят — она многозначительно улыбнулась. — Не начинайте войну с Дьямоном, милорд. Тем более сейчас, когда здесь так много чужих. Вы вернули Челле птичку?
— Птичку? — он даже не понял сначала.
А потом вспомнил и дернул рукав…
Птичка-подвеска была там. Когда-то он взял её с собой, обмотав вокруг руки и заправив саму серебряную фигурку под кожаный браслет — чтобы отдать Челле или Юне. Взял, чтобы не забыть, а в результате забыл напрочь — подвеска не мешала и перестала ощущаться, он её даже не видел, хотя вот она, цепочка, никуда не делась!
— О, даже так? — Юна смотрела с любопытством. — А на шею не пробовали надевать?
— С какой стати? — он фыркнул, — это не моя побрякушка.
— Это символ Дьямона и ключ от Дьямона, — мягко поправила Юна. — И принадлежит он вашему брату. Птичку можно получить в обмен на эдельвейс. И ещё есть способы. Но лорд Найрин воспользовался лучшим.
— Какие же способы?.. Хотя, постойте… — его осенило, и пошли другие мысли. — Ключ от Дьямона в каком смысле? Птичку не вставишь в прорезь замка. Это просто подвеска. Это ключ от Ворот Гемм?
— О, милорд… — кажется, он опять удивил её. — Вы догадались. Да, именно так. Вот там вас не остановит стража. Даже не заметит. И вас, и ваших спутников. Надо всего лишь коснуться птичкой арки ворот.
— Вы колдунья, леди, — сообщил он. — Читаете мысли. Благодарю вас. Ключ, говорите. А что ещё?
— Не знаю. Но теперь это и неважно.
— Этих ворот не должно быть, — не удержался он. — Ворота, над которыми у вас нет власти. Это прореха в защите замка.
— У меня власть есть, я хозяйка, — пояснила Юна, — но понимаю вас. Муж рассказывал, что он тоже долго привыкал и приручал Дьямон. Хотел строить новый замок, дальше вдоль дороги — для себя. А здесь Ворота Гемм, есть тайные переходы — я не знаю и четверти. И всякое преимущество имеет оборотную сторону, но что поделать. Мы не были внакладе.
— Вас завоевала Кандрия.
На это Юна лишь пожала плечами.
— Откройте ворота, — посоветовала она. — И доверьтесь надежному человеку. Потом непременно верните птичку брату. Она точно не ваша.
— Да, леди, я так и сделаю, — согласился он. — Удивительно, за всё время я узнал от вас и много полезного, и ещё больше неприятных вещей. Но всякий раз слушать вас для меня удовольствие. Вы колдунья.
— Просто я вам нравлюсь, лорд Сайгур. Да?
— Миледи, — он не ожидал и растерялся.
Да, она нравилась.
— Это не так? — её тонкая бровь насмешливо изогнулась, а на губах дрожала улыбка.
— Это так, леди, — его голос отчего-то вдруг охрип. — Только…
Это было так. Но ей ведь не надо говорить с ним об этом. А ему точно нельзя на что-то рассчитывать.
— Только что толку? — грубовато закончил он.
— Вы правы, ни малейшего. Пусть Ясное Пламя вам поможет, милорд.
Она отошла от Сайгура — к ним послу тану Умару.
Юна пошутила. Но своей шуткой она растревожила чувство, спрятанное так далеко и глубоко, как только было возможно. И всё равно ведь оно то и дело вырывалось из пут, выскальзывало, жалило и напоминало о себе, однако он не позволял себе никчёмных желаний. А теперь ему отчаянно захотелось смять губами эти пухлые, красиво очерченные губы, по насмешливой брови провести пальцем, и не останавливаться долго — сколько захочется.
Вот же… размечтался. Как будто больше не о чем.