Глава 42

Кантор Вуари решил не откладывать объяснения в долгий ящик. Он вообще не любил что-либо откладывать. К тому же поручил кое-кому понаблюдать за Астой и докладом остался доволен. Тихая, скромная, хозяйственная, имеет служанку, работой не загружена, иногда лишь выполняет какие-то поручения бай-тани. Поручения касаются кухни, Аста искусная повариха — так это вовсе подарок! Чёрную работу не делает, имеет помощников и любые продукты из кладовой — это говорит о положении. Всегда ровна, приветлива. С мужчинами дел не имеет — хорошо…

Она вырастила детей Сайгура — отлично, умеет обращаться с детьми. Завести детей в планы Кантора входило. Мальчишки, дети Сайгура, её нередко навещают. Младшего всякий раз сопровождает мужчина, его воспитатель, но этого воспитателя явно интересует другая девица, молоденькая дьямонка из свиты младшей тани. Впрочем, уже не младшей, а владетельной тани. А может, и не владетельной пока. Кто бы разобрался в их путанице? Но явно старый друг попал в передрягу, из которой хорошо бы бежать, но Сайгур ведь не побежит? Значит, попал.

Всего лишь женился и с женой не спит, казалось бы — его дело, но не тут и не в этих обстоятельствах. Но не о том речь. Сейчас — о женщине. Об Асте. Кантора Вуари по зрелому размышлению в ней устраивало всё.

Поколебавшись, хвост решил просить содействия тани Юны — в качестве ответной услуги. Он-то сиятельной тани услуживал с готовностью. Письма возить, для чужих глаз не предназначенные — сколько угодно. Иную редкость, что тани хочется, колдовские амулеты в том числе — пожалуйста, а их бывает непросто добывать где-нибудь в Загорье! Драгоценное приданое маленькой дочки увезти в Кандрию, в дальний монастырь и сдать на руки настоятельнице — это тоже к нему. Как-то повелось у кандрийской знати, что в каждой семье найдется своя тётушка или кузина, которая заправляет монастырём. Были и дядюшки, но маленькая Иллимена дожидалась мать в уединённом женском монастыре. А приставь Кантору нож к горлу, чтобы выдал эту тайну — не выдаст, умрёт на месте. Заклятье такое. Знал на что шёл и что за это получил. Зато и тани Юна ему многое позволяет в непростой торговле. И точно знает, что звон своих монет он слышит не так и редко…

Юна на просьбу Хвоста сразу согласилась.

— Хорошая идея, — заявила она. — Асте давно пора быть хозяйкой в доме и растить своих детей. Плохо, что будешь оставлять её надолго.

— У меня уже есть дом и земля, тани. Я собираюсь осесть и прекратить эти разъезды. Уже немолод. Скот разведу всякий. Работников возьму.

— Да неужели? — удивилась Юна. — Немолод, ты? Оседлая жизнь?!

— Я устал, тани. Раны на теле давно перестал считать. У меня уже всё есть. Графом, правда, не стану, это ясно, — пошутил он. — Мне хозяйка нужна. И любимая.

— Я поговорю с Астой сегодня же, — пообещала Юна. — Или хочешь, чтобы мы сделали это вместе?

Он захотел вместе. Юна послала девушку — предупредить госпожу Асту, что её сейчас навестят бай-тани и господин купец по важному делу. Нехорошо врываться внезапно, можно застать женщину неприбранной, да и мало ли какие ещё бывают неловкости.

Неловкость случилась — у Асты в гостях как раз сидели мальчики и Клай Вин, и угощались нежными сладкими булочками, приготовленными накануне. Пришлось отправлять их прочь и спешно наводить порядок, одеваться в нарядное, прихорашиваться. Что за купец решил прийти в гости, было понятно. Но то, что он явится с леди Юной — уже серьезно, и повод для волнующих и тревожных подозрений. Почему волнующих — ну конечно, мужское внимание женщине лестно. Почему тревожных — да потому что зачем оно Асте, его внимание? Он странный, некрасивый, непонятно кто, а главное нездешний, то есть с мальчиками придется прощаться, а это немыслимо ведь! А главная причина — он не Сайгур! И как же быть?..

Пришёл бы он сам, этот купец — Аста и не суетилась бы. Сама бы объяснила, что нет, не получится. А может, и выслушала бы со всем вниманием, но… Всё равно ведь — нет! От Сайгура, от мальчиков? А обещание гадалки? Нет-нет…

Вот именно — обещание гадалки. А значит, и нечего в сторону смотреть! Не выйдет ничего с тем купцом…

Пришли леди-тани и купец вдвоем, то есть леди со свитой, конечно, но тех оставили за дверью. Аста встретила их красивая, свежая — цветное платье, ожерелье, дорогой пояс. Была учтивой, угостила душистым взваром и булочками. Купец ей шкатулку протянул, а там — красота, ожерелье из красных камушков, а к нему шпильки с такими же камушками… жаль, лучше б кольцо…

Хотя всё равно не брать!

Она и не взяла, пробормотала что-то вежливое в знак отказа. Он только улыбнулся и положил подарок на стол. И заговорил… да, просил руки и сердца, обещал, что нужды она знать не будет и отказа ни в чём — тоже. Как же… А сапоги вон потрепанные. Может, и камни фальшивые? Пусть лучше заберёт. И смешной такой! Аста кусала губы, поглядывая. Рубашка, дублет кандрийский, штаны широкие мукарранские, сапоги непонятные. Лицо — ничего, привыкнуть можно. Но нет ведь?..

Закончил он так:

— Не спешите решать, госпожа. Я понимаю, вам надо подумать.

Леди Юна махнула рукой, выпроваживая купца. Он учтиво поклонился, Аста поклонилась и с облегчением выдохнула. Он ушел, оставив шкатулку на столе. Непросто, оказывается, женихам отказывать.

Леди Юна уселась поудобнее, и Асте показала на скамейку:

— Сядь…

И сразу ощутилось, что хозяйка тут именно леди Юна.

— Ты растеряна, это понятно. Хотя такая растерянность естественна лишь для юной девочки, которой сообщают о помолвке, — заговорила Юна. — Аста, ты ехала сюда, зная, что скоро выйдешь замуж. Это долг лорда Сайгура — устроить тебе брак. Разве есть кто-то, кого ты любишь и хранишь ему верность?

И что сказать? Что Сайгура люблю и верность храню? Нельзя такое сказать.

— Давай откровенно, — продолжала леди. — Я понимала, что твоим замужеством придется заняться. И возможно, мне, потому что твой лорд предпримет что-то разве что случайно. Не потому, что не желает тебе добра. Просто… он не умеет, правильно? Не на Челлу же это оставлять. Я прикидывала варианты. Но поверь, эсс Вуари вариант неожиданный и лучший. Он добрый человек, он весьма богат, он даст тебе дом и достаток. Он умён, наконец, потому что непросто стать богатым, начав с горсти медяков. Он хорошо ладит со всякими людьми. Видишь, сколько достоинств? Недостатки потом сама найдёшь, жене они виднее. Мы все неидеальны.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Асте заплакать хотелось — ну как же, как сказать леди, чтобы не приставала с этим купцом? Может, он и неплох, хоть и одет абы как. И дом его с достатком хорош. Только гадалка сказала — у неё, Асты, с Сайгуром общая судьба! А если так, то ни с кем больше ничего и не выйдет! Дом с достатком может, и лучше Дьямона, потому что с ним Аста хоть знает, что делать. Но ведь и Сайгура так жаль, счастья у него теперь никакого! И Дьямон потеряет. А с ней — не потеряет. Он ведь не понял ещё, что у них судьба общая! А может, и понял, но против короля и его условий пойти не может?

Юна, конечно, её мокрые глаза разглядела, и решила, что пока довольно.

— Ну подумай, — она встала. — Познакомься с эссом Вуари лучше. Поговори с ним. Принуждать тебя никто не станет, не бойся. И знаешь ли что? Отвергнутых наложниц иногда берут обратно. Но не в законные жёны…

Аста только глаза раскрыла. Надо же, укусила-таки, змея дьямонская!

А Юна, уходя, раскрыла оставленную шкатулку, взглянула. Похвалила:

— Чудесные гранаты…

Когда она ушла, Аста, наконец, позволила себе горько расплакаться. Сидела и лила слёзы, уронив голову на руки, и потому не услышала шаги рядом. Фагунда…

Старуха кашлянула, и Аста подняла голову.

— Огорчаться? — спросила Фагунда. — Нет. Ты не плакать.

А страшная-то какая стала, косматая, морщинистая — чистая ведьма.

Аста вытерла лицо.

— И себя вылечить не можешь? — попеняла она старухе. — Худо тебе? Может, помочь чем? Что сварить?

— Помочь нет. Время нет. Ты пора. Понимать? — Фагунда протягивала Асте крошечный флакончик с пробкой, медный, весь в узорах.

Аста взяла флакончик — рука задрожала.

— А меня посватали сегодня, — сообщила она, и голос тоже задрожал.

— Замуж хотеть? — губы старухи корчились в усмешке. — Я гадать? Хотеть?

— Нет! — воскликнула Аста, — не надо мне гадать. И так понятно!

— Так. Ты делать. Со сладким мешать. С мёдом, с молоком. Сладкий взвар. Сладость понимать? Ты брать мёд.

— Поняла. Со сладким, — кивнула Аста. — Скажи, а тебе это зачем? Вот какой тебе интерес, а? Сайгуру надо. А тебе? Челла тебе плохого не делала. Живёшь как сыр в масле. Ещё и отпустят, точно говорю.

— Я иметь тут, — строго сказала Фагунда. — Тебе не понимать. Ты делать! Так?

— Я поняла, — вздохнула Аста. — Смешать со сладким.

— На одного! — старухи показала один палец. — Двое нет! Один есть-пить. Второй крошка нет есть-пить!

— Это на одного. Второму не хватит. Я поняла, — она с опаской посмотрела на флакончик.

— Это важно! Помнить! Опасно ты!

— Запомню, запомню. А можешь сделать так, чтобы Сайгур со мной уехал и женился? Я ему сына рожу. Так, без Дьямона. А тебе деньги отдам, у меня есть, и много. Можешь? Ну её, эту Челлу! А я, видишь, и нравлюсь, и любят меня! Ты можешь!

Отчего-то стало жаль девчонку-тани, вспомнилось, как та старательно взбивала яйца и мёд, жалобно поглядывая на Асту — не получалось…

А Сайгур так её и не полюбил, гордячку дьямонскую! Не нужна она ему! На бывших не женятся, значит? Это на ней, леди Юне, заклятьем помеченной, никто не женится. Даже не коснётся никто, так и высохнет без мужской ласки!

Фагунда вздохнула и потерла ладонь и ладонь, мысленно проговорим подчиняющее заклятье. И дунула. И так сил нет, а ещё тратиться с дурёхой. За такое Богиня спросит. Все ведь договорено уже!

Аста вздохнула и спрятала флакончик за пояс.

— Да поняла я всё! На вот, возьми булочек, остались, — и завернула для Фагунды воздушную сдобу в чистое полотенце.

Булочками вчера заинтересовалась главная повариха, так что Асте пришлось потратить немало времени, обучая толстуху тонкостям приготовления. Вообще, Асте было приятно и странно, что её готовку оценили здесь — то Челла загорелась печь пироги, то повариха — булочки. Для Челлы, конечно, яичный пирог* был чистым капризом, хотя она радовалась, научившись сбивать в крепкую пену яйца и мёд, а вот оценка главной поварихи была очень лестной…

*Как вы наверняка поняли, дорогие читательницы, речь тут про хорошо нам известный бисквит с кремом))

Тем же вечером Аста отправилась к леди Юне. Поднялась к её покоям, а там секретарь, этот смешной толстяк, провёл в комнату.

Леди Юна сидела на низком диване перед клетчатой доской, вокруг были рассыпаны фигурки. Похожая игрушка была у их барона, только не так искусно сделанная. Значит, вот чем леди со своим толстяком развлекается.

Аста боялась, что леди снова начнёт уговаривать. Нет, не начала. Обронила свою всегдашнюю еле заметную усмешку:

— Отказываться пришла? Ну что ж, ты решила. Но погоди. Это первый раз кости упали.

— Что, миледи? — растерялась Аста.

— Ты в кости не играла?

— Что вы, нет, миледи.

— Вуари упрямый. Но тут как рассудит Ясное Пламя. А в кости играть бывает и занятно.

— Знавала таких, что до рубахи проигрывались, — поджала губы Аста. — Да меня бы за это… Кто бы позволил?

Она оглядывалась по сторонам. В комнате было красиво, богато. Большое блюдо со сладостями на столике, и чашки с душистым отваром. Мёд жидкий, подогретый — в позолоченной чаше. Тани Юна встала, налила отвара из чайника и подала Асте.

— Садись. Угощайся. Вот это халва, в Кандрии её не готовят. Но купцы возят. Не пробовала?

А сама улыбалась, как обычно. И как у хозяйки угощение не принять? Аста взяла чашку со страхом — а вдруг добавлено что, отчего себя забудешь и на всё согласишься? Неловко села на край дивана — низко, неудобно, с такого попробуй встань. Отвар горький и сладкий одновременно. И зачем такое пьют?

— Не пугайся так, — сказала леди Юна. — Говорю же, никто не станет тебя принуждать. Просто жизнь такая, сегодня одно нужно, а завтра совсем другое.

Она отошла, вернулась с какой-то книгой. Шагнула на диван рядом с Астой и села, непринужденно, подтянув ногу к туловищу — двигалась легко, гибко, как кошка, не покачнулась даже. И одета была не как всегда, а в рубаху до бёдер, богато вышитую, и штаны. В такой одежде, конечно, можно и двигаться легко, и садиться куда хочешь, и ноги хоть над головой задирай. Только в Кандрии настоящая леди ни за что так делать не стала бы, и не оделась бы в такое даже у себя в спальне. И ещё Аста подумала отчего-то — вот леди ходит, на неё не смотрит, сладостей рядом сколько хочешь, добавляй что угодно. Вон, высыпать в мёд и размешать…

Подумала, и холодок пробрал. Да, легко, но ведь Асте другое нужно! Зачем ей жизнь леди Юны? Которая тут сама теперь на птичьих правах, уезжать собирается. Хозяйка, как же…

Но Юна взглянула, и Аста поспешно отвела взгляд. Хозяйка — не хозяйка, но только моргнёт, и все забегают. А ей, Асте, что делать? Как дать яд Челле, возможно это вообще? Из ума Фагунда выжила. И теперь Аста даже вспомнить не могла, кто придумал извести Челлу. И ей самой хотелось бы, и вроде Фагунда…

Разве тоже к молодой хозяйке в гости явиться — так причины нет, и, может, у той сласти не стоят на столе, и одну её не застать. Вот раньше, когда Челла приходила к ней в кухню готовить пироги, можно бы… наверное. Не наверняка, но хоть была возможность, а теперь?..

Дура Фагунда. Её саму, что ли, этой дрянью накормить, что во флакончике? — подумалось с досадой. Хоть есть за что, чтобы воду не мутила. Или в помои высыпать, да и забыть.

И Сайгура забыть? Чтобы ни с чем отсюда ушёл, как пёс побитый, и ни кола ни двора? А у них судьба общая…

Аста тряхнула головой, и сомнения рассеялись. Решила — а она к Фагунде сходит, пусть научит, как в Челле подобраться.

— Что, понравилась тебе халва? — Юна всё это время на Асту поглядывала.

— Ничего вкуснее не ела, миледи, — Аста поспешно отхлебнула отвара.

Съела она ту халву, а вкуса не поняла и не помнит уже, мысли всё перебили.

— Ты чем-то озабочена. Тревожишься, — заметила леди Юна.

— Да, миледи. Не каждый день меня замуж зовут, — нашлась Аста.

— Конечно, — Юна понимающе улыбнулась. — Хочешь, в Кандрию тебя отправлю? С купцами. Нет, не с Вуари. Вот-вот другой обоз придет, очень большой. Тебе письмо дам с собой. Поживёшь немного в монастыре, а потом решим, внакладе не останешься…

— Нет, миледи! Благодарю. Нет-нет… — этого Аста даже испугалась.

— Как знаешь, — не стала настаивать леди. — Вот что, дам тебе работу. Приготовь свой пирог, большой, вот не меньше… — она развела руки, показывая. — Чтобы через три дня был полностью готовый, в холоде отлежался. И орехов добавь, пряностей, там тебе подскажут, я велю. Сделаешь?

— С радостью, миледи, все, что вам угодно!

— Вот и хорошо…

Аста уходила, ног под собой не чуя. И радостно было — от жениха отвязалась, и горесть какая-то тянула в груди, и хлопотная работа ждала, но это в радость, и другое — что не в радость…

К Фагунде она зашла. Старуха сидела за столом над кучей гадальный костей — косматая, страшная, в мигающем свете лампы страшнее, чем накануне. Глаза запали, пальцы скрюченные… ох! Асту она выслушала, покивала и сказала:

— Бояться нет. Час придёт всё быть. Ты понимать. Не пропускать.

— Я всё смогу, когда будет нужно? — уточнила Аста. — А подробнее можешь рассказать?

Её становилось всё проще понимать старуху, хотя та понятней говорить не стала.

— Веревка не видеть. Узлы, — непонятно пояснила Фагунда и закрыла глаза.

Аста вышла, и чуть не налетела на Найрина Кана. Он поймал её за плечи.

— Аста? С тобой все в порядке? Ты у Сару была, что ли?

Нет, он похоже, не к Фагунде. Просто шёл мимо.

— Аста, всё хорошо? Что тебя разволновало?

— Узлы и веревки. Ничего не понимаю, — призналась она. — У Сару то кости, то узлы с веревками, то другое что. Иногда не поймёшь, в уме она или нет.

— Ты гадать ходила? О женихе спрашивала? — понимающе хмыкнул Найрин.

Знал он, выходит, и о женихе. Она кивнула.

— Аста, я не гадальщик, и в будущее не заглядываю. И тебе это не нужно. А про веревки и узлы… Да, так гадальщики иногда говорят. Если жизнь представить как веревку, то важные события — узлы на ней. Гадальщик видит узлы, а не всю веревку. До важного события происходит много неважных, рассмотреть все ни у кого сил не хватит, да и не нужно.

— Поняла, милорд. Спасибо.

— Зайду к Сару, — решил он. — Ты ступай.

Он зашёл. Старуха спала, уронив голову на стол. Мигала лампа. На столе были рассыпаны гадальные кости, много, явно несколько наборов. Погоже, Сару много гадает, тратится без счета — внучке, что ли, приданое собирает? Он решил не будить, отодвинул лампу от неё подальше…

Купеческий обоз ушёл, чтобы встать ненадолго за горой. Со дня на день ждали следующий обоз, на этот раз самый большой. Молодой тани, вернувшейся от Мертвого озера, нездоровилось. Она заперлась у себя и почти ничего не ела, её навещала знахарка, а муж и его брат даже не приближались. Только самые упрямые ходили по утрам взглянуть, не появился ли красный цветок — нет, не появился. Тан-кандриец и его брат, как видно, повздорили и никто не видел, чтобы они разговаривали, и навстречу большому обозу они отправились во главе разных отрядов. К слову, и прежние таны всякий раз посылали такие отряды вдоль дороги, но сами их не водили, а нынешний владетель предпочитал воевать лично. Было довольно тихо, разбойников, как считалось, вовремя пугнули и они отошли за Дальние Хребты. Неприятностей никто не ждал.

Большой обоз — событие. Это лучший торг, когда многие окрестные жители потратят свое серебро, а многие — наполнят кошельки. Люди готовились, и в замке, и в деревнях: пекли лепешки и кандрийские хлеба, забивали скот и доставали из кладовых сыры — в Дьямоне обозники, особенно ехавшие из дальнего Загорья, обычно пополняли запасы провизии и платили щедро. Можно было закупить и продать многое, если не что угодно. Вот пройдёт этот обоз — и никаких заметных событий не случится ещё долгое время…

Собственно, одно важное событие следовало бы ожидать — мелкие владетели должны съехаться, чтобы присягнуть новому тану, выпить с ним из чаши и закрепить право на свои наделы. Но красного цветка не было, и это, конечно, известно всем — значит, никто не будет пока присягать тану-кандрийцу.

Несмотря на поднявшуюся в главной замковой кухне суматоху — готовилось и пеклось теперь вдвое больше и печи не гасли круглые сутки, — Аста легко управилась со своими делами. Она давно уже освоилась в кухне. Теперь её знали, приняли, и даже уважали, всё давали по первому слову, и помощниц для неё отобрали знающих побережный язык — так приказала леди Юна. Так что и лишняя работа была Асте не в тягость. Она испекла несколько больших яичных пирогов, приправив их пряностями, как просили — и самой понравилось. Предстояло их собрать, пропитывая сливочным соусом, в один большой, а помимо того Аста затеяла с девушками несколько видов печенья — на масле, на местном остром сыре, с орехами и кунжутом. Неплохо было работать в такой кухне, даже жаре и сутолоке, когда ты не кухонная девка, а сама раздаешь распоряжения! Аста ладила со всеми, урок Найрина не забылся, и вспоминать его было неловко. Но что было — то и прошло…

Пироги отлежались, приобрели необходимую плотность, пора было уже пропитывать их соусом. И щедро добавить орехи. Орехов, уже наколотых и обжаренных, был полный мешочек, вкусных и хрустящих. И сама Аста, и девушки не отказывали себе в том, чтобы бросать иногда в рот эти хрустящие коричневые ядрышки.

— Вот эти орехи любит тани Челла, — одна из помощниц протянула Асте почти пустой мешочек.

Вид у этих орешков был незнакомый, а запах — чудесный, ни на что не похожий. А Аста замерла от догадки. Вот оно, то, что обещала Фагунда? Тот самый случай. Стало ясно, как приготовить что-то для Челлы и только для неё.

— Приготовим немного специально для тани Челлы, — сказала Аста, и сердце забилось, а голос был словно не её.

— Да, надо порадовать тани! — подхватила девушка. — Научите, госпожа?

Аста молча кивнула.

Это для тебя, мой лорд. Всё для тебя…