Глава 41. Мёртвое озеро
Когда закружило и стало нечем дышать, Челла испугалась. Не за себя — она знала, что озеро убивает, но не верила, что может убить её. Она боялась не удержать, выпустить из рук тело Найрина, ведь тогда он точно погибнет. Или всё же нет?!
Она вцепилась в него изо всех сил, постаралась обвиться и обхватить ногами, длинная юбка нещадно мешала! И вырваться, вытолкнуть себя на поверхность, где свет и воздух! Нет… не получалось…
Если сначала казалось, что можно вынырнуть, то потом надежда растаяла — их настойчиво тянуло вниз, вглубь. Челла сделала отчаянную попытку вырваться из водоворота — и сразу слила всю силу до капли, озеро этого и не заметило. Всё верно, озеро — это Источник, оно само по себе и есть сила! И оно бездонное! Значит, их падению в эту бездну не будет конца?..
Если сначала вода вырывала у неё Найрина, то скоро стало наоборот — их прижало друг другу и кружило-вертело вместе, как одно целое… Воздуха, пожалуйста, ещё раз вдохнуть!
А потом все пропало. Кружение замедлилось. Яркий свет…
Что-то мягкое, струящееся вокруг. Что-то сияющее. Нежное и скользящее, как шелк, такое же прохладное… И ничего больше нет!
Всё-таки есть. Его губы на её губах. Мягкое и ласковое прикосновение, уверенное, но без настойчивости — она ведь не сопротивляется. Она с ним, подаётся навстречу, чутко отзывается, лакомится этим поцелуем, пьет его, наслаждаясь, трогает лицо Найрина, его волосы, обнимает за шею. Они вместе, в этом сияющем и шелковом нечто…
Она не открывает глаз — знает, что это может быть только он. Для этого не нужно его видеть… Его прикосновения теперь ниже, на её шее, он прикасается легко-легко, гладит, целует, его язык что-то рисует на её шее, и хочется смеяться — оттого, что ей так хорошо. Крючки камзола осыпаются один за другим, он распахивается, падает вниз лиф платья, полушарие груди накрывает мужская ладонь. И Челле тоже хочется трогать Найрина, ощущать пальцами его кожу, курчавые волосы на груди, коснуться его языком… и это нужно и правильно. На ней уже нет никакой одежды, и на нём тоже, и она тем более не открывает глаз. Ей очень любопытно, но не хочется отвлекать его своим любопытством… ей хорошо. Ей очень хорошо!
Его жесткие бёдра прижались, она чувствует их жесткость, прикосновение волос, которые их покрывают, и ещё что-то твёрдое, которое оказалось между её ног… ей хочется извиваться, стонать, мурчать, как кошка, и она точно знает, чего хочется ему… пожалуйста, скорее, сколько можно… она вся внутри из того же гладкого, скользкого шёлка, она ждёт, ей надо, чтобы он вошёл и не покидал её как можно дольше, она сосуд, который не желает больше быть пустым…
Вот, наконец-то. И хорошо, что это длится, длится, длится… и что-то происходит, пронзительное и приятное, она не может сдержаться, выгибается и кричит, и ей вторит его стон, похожий на хриплый вздох…
Ещё вечность спустя Челла открыла глаза. Она лежала на траве, положив голову на плоский камень. Полностью одетая. И волосы были, как прежде, собраны узлом на затылке и прикрыты накидкой. А Найрин Кан сидел рядом, прислонившись к большому валуну — совершенно точно живой и даже не раненый, и смотрел на неё так, словно она могла исчезнуть, если он случайно моргнёт. И его одежда тоже была в порядке. И хотелось радоваться, дышать, смотреть на небо. Хотелось кое-что помнить, а кое-о чём пока не вспоминать.
Челла подтянулась на локтях и тоже села — так их глаза оказались на одном уровне.
— Ты жив, — сказала она. — Покажи, шрам от стрелы остался? Как лекарка спрашиваю.
Найрин и не дернулся раздеваться, но улыбнулся. И продолжал так же смотреть.
— Есть шрам, любопытная. По моим ощущениям, он зажил много лет назад.
— Хорошо, — она обрадовалась. — Сила озера вылечила тебя. Знаешь, я бы всё равно привела тебя к озеру, чтобы поплавать вместе. Только потом. Со мной — безопасно. Тала так говорила. Это озеро — Источник, ты понял, да?
— Нет…
— Его фея когда-то позволила всем одарённым пользоваться. Так что сюда стремятся многие, за силой. Примерно половина погибает в озере. Так что не стремятся сюда тоже многие. А некоторые приходят и не решаются окунуться.
— Вижу, «добрая» была фея…
— Доброта ни при чём. Платить надо за всё, и на свой счет лучше не обманываться. Но Дьямон мой, мне позволено немножко больше. Я далёкая правнучка той феи. Скажи, а это всегда так бывает, да? Так замечательно? — перескочила она на другое, и голос её от волнения дрогнул.
И не надо было пояснять, о чем вопрос.
— Думаю, да, — Найрин кивнул.
— Ради этого, пожалуй, стоит влюбляться и выходить замуж, — тихо сказала Челла.
— Правда? — развеселился Найрин. — Хороший вывод…
— У тебя это было уже много раз? Много?..
— Что?.. Нет, — он улыбнулся чуть смущённо, — когда я ушёл из монастыря, мои запреты продолжались. И долго было не до того. Послушай, ведь это было видение? — его голос дрогнул.
— Конечно, — вздохнула Челла. — Оно всегда бывает. И первый раз тоже. И я долго не верила, что то была не явь.
— У тебя уже было… — он нахмурился, — тут, с кем-то?..
И прикусил язык, каясь, что сморозил эту глупость.
— То видение было другим, — Челла глянула с веселой укоризной. — Не могу рассказать. Мне было девять лет, я плавала туда и обратно через озеро, а Тала сидела на берегу.
И Найрин вздохнул — и горестно, и с облегчением одновременно. Он был так счастлив, но быть счастливым в бреду — небольшое преступление.
Да, преступление. Поступить так с братом — никогда. Но они ещё не очнулись, блаженное сумасшествие не совсем схлынуло, поэтому говорить было легко, а приличия казались чем-то неважным.
— Ты снишься мне каждую ночь, — признался Найрин, — может, прекратишь?
— Правда? — заинтересовалась Челла. — Что ж, я буду ждать то время, когда смогу не только сниться.
— Ты сегодня решила не выходить за меня, помнишь?
— И правда. Придется ещё подумать, — она посмотрела с лукавством, — а ты пока попробуешь мне доверять и не донимать придирками. И всё будет хорошо. Послушай, так ты никого не любил так? Ты только мой? — довольно уточнила она.
Это не кандрийская леди. Это мукарранка, тани Дьямона. Но сейчас ему нравилась её прямота, и хотелось ответить тем же.
— Я только твой, — сказал он. — Но то, что ты видела в том видении, был не я. Я настоящий могу тебя и разочаровать.
— Это ничего, — она взмахнула длинными ресницами, на щеке появилась ямочка, которую так захотелось поцеловать. — Ты правда об этом беспокоишься? Учителя постоянно твердили мне, что без постоянных упражнений не достигнуть мастерства. Ты нужен мне какой есть…
— Ты недавно другое говорила. Что такой я тебе не нужен. Потому что я запер бы тебя в башне, несмотря на твои умения защищаться. И я постараюсь. Поняла?
Челла только хмыкнула и отбросила от лица непослушную прядку.
— И послушай меня. Хотя, видит Пламя, я не хочу тебе этого говорить, — продолжал он. — Я твой. Но ты — не моя. Ты — награда, заслуженная моим братом, а не мной. Это он воевал для короля, а я был за его плечом, не более того. Дьямон должен принадлежать Сайгуру. И Дьямону нужен Сайгур, потому что он лучше меня. Брат доказал это на деле. А Дьямон — это ты. И это невозможно решить как-то иначе. Мы не можем делить ни тебя, ни Дьямон! Это против наших законов. Мой брат не должен потерять всё, потому что я тебя люблю. Я никогда не прощу себе этого.
Челла помолчала, глядя серьезно, потом кивнула.
— Я тебя понимаю, поверь. У меня ведь тоже когда-то был любимый брат, и я никогда не стала бы на его пути в серьезном деле. Видишь вон тот камень? — она показывала на валун размером много больше Найрина. — Я припоминаю, что в озере слила силу, но теперь она набралась опять. У тебя тоже? Ты чувствуешь? Сдвинем камень? Дай руку… вот так, — она переплела свои пальцы с его.
— Я не умею… вместе, — он нахмурился.
— Для этого мастерства тоже нужны упражнения, — пояснила Челла серьезно. — Попробуй почувствовать, что мы вдвоем, и наша сила — одна… — она закрыла глаза.
Несколько мгновений Найрин просто любовался ею, но её сосредоточенность и старание объединиться и на самом деле сдвинуть демонов булыжник стало ощущаться, прорвалось через его безразличие. И он присоединился, и теперь не тела, а некая другая их сущность сливалась вместе — как дым двух костров, зажженных рядом. Они не договорились даже, в какую сторону толкать камень — он и так знал, чего она хочет. Он уверенно начала, и он тоже… навалился плечом, если это можно так назвать. И камень, качнувшись, перекатился, обнажив своё прежнее темное ложе.
— Ты могла бы и сама? — догадался он.
— Да. И ты мог бы. Но вместе по-другому. И проще. Видишь, мы многое можем, Найрин Кан. И кроме того, что я хочу любить тебя, я хочу научиться всему с тобой. А с твоим братом я не могу ничего. И не заставляй меня объяснять, что я имею в виду. Кстати, ты знаешь, что в Дьямоне больше не добывают драгоценные камни, как раньше, потому что лучшие копи затоплены водой? Король очень разочарован. Он присылал колдуна из вашей Цитадели, тот ничего не сделал, но уверяет, что вода уйдёт. Мне кажется, я знаю, что надо делать. Но одна не справлюсь.
— Я помогу. Всё, что только смогу, поверь, — быстро заверил Найрин. — Это мой долг перед королём.
— Ну уж нет, — Челла дерзко улыбнулась. — Я не обещала этого королю. В чем поклялась — исполняю. А недра Дьямона ещё пригодятся моим детям и внукам. Речь не об этом, Найрин Кан!
Он кивнул — спорить о долгах перед монархом не хотелось. Опять немного помолчав, Челла заговорила, тихо и не спеша:
— Ты любишь брата и уважаешь, и не желаешь ничего у него отнимать. Это правильно. Ещё ты так же говоришь, что любишь меня. И при этом не уважаешь, ведь ты не считаешь мое мнение и мои чувства важными. По крайней мере они ничто по сравнению с волей короля, и с тем, что лорд Сайгур заслужил Дьямон. И это тоже понятно. Кто думает о чувствах племенной кобылы? Прав у неё быть не может, только долги. А её будут холить и лелеять, заботиться. А потом ей подберут другого хозяина, в надежде, что у того получится оседлать. Не получится? Значит, будут ещё. Сколько надо. Я думаю, князь тоже вмешается, он такой. Король далеко, знаешь ли, и он не захочет сейчас воевать. А ты будешь смотреть, как меня тащат в разные стороны разные пахтаны, и гордиться тем, что не перешёл дорогу брату. Ничего не отвечай мне сейчас, Найрин Кан! — она слегка повысила голос. — Я сказала своё, ты своё. Кажется, нам обоим нечего добавить?
Её слова жалили больно. Добавлять и впрямь было нечего. Вот кое-что прояснить?..
— Что именно у тебя не получается с моим братом? — осторожно спросил Найрин. — Я не понимаю.
— Спроси у него сам, — посоветовала Челла. — Я думаю, лучше вам с ним объясниться и что-то решить. Я больше не стану говорить с тобой об этом. И не пора ли нам возвращаться?
Он молча встал, протянул руку, помогая Челла подняться. Уточнил:
— Ты ведь знаешь дорогу к замку, правильно?
— Не заблудимся, — заверила она.
И вместо того, чтобы отнять руку, протянула вторую, и какое-то время они так и стояли, взявшись за руки, и разжимать их отчаянно не хотелось. И они даже не сразу заметили нескольких всадников, которые выехали на поляну.
Сайгур, и тот его знакомец-купец, и несколько человек из его ближних. И Найрин нехотя отпустил руки Челлы. Она просто стояли и ждали, повернувшись к всадникам, когда те подъедут. Сайгур приблизился первым, соскочил с лошади, шагнул к брату и схватил его за плечи, тряхнул, пощупал:
— Вы живы? Ну и шутки у тебя! Миледи?! — он повернулся к Челле.
В его глазах были одновременно изумление, дикое облегчение и — что-то похожее на гнев? Ярость от непонимания и от бессилия перед тем, с чем пришлось столкнуться?
— Вы живы! Ну слава Пламени! Миледи, — ей он положил руки на плечи осторожно. — С вами всё в порядке?
— Да, милорд, — сказала Челла, легко улыбнувшись. — Всё хорошо. И от нас ничего не зависело, это всё озеро. Сила этого места. Поговорите с бай Талой, она вам объяснит. Озеро лечит раны. Но на теле вашего брата остался шрам от стрелы…
А купец широко улыбался.
— Я же тебе говорил, дружище? Леди Дьямона не тонет в Мертвом озере.
— Я приказал отправить старосту в замок, — сказал Сайгур. — И не только его. Вот и поговорим. Леди… — подхватив Челлу, он подсадил её на своего коня.
Челла тут же оглянулась на Найрина, бросив ему отчаянный взгляд, и это не осталось незамеченным. Как и ответный взгляд Найрина. Как и многозначительные — свиты, а там парни наблюдательные. Это не умалило радости Сайгура от того, что брат и жена нашлись, но добавило всему свой привкус.
В замке Найрин сразу повернул коня к Храму. Сайгур за ним не поехал. Он довёз Челлу до донжона и передал Юне, а сам немедленно бросился бы к злополучному кусту — посмотреть, белые ли на нём цветы, но удержался. Пошёл туда немного погодя, когда сам поставил в конюшню и расседлал вороного.
Простые дела хорошо отвлекают и возвращают душевное равновесие, даже если ты граф.
Цветы оказались белые, всё до единого. И он обрадовался, хотя, чего там, и так почти не сомневался. И то, что ему рассказали о сегодняшних событиях, вообще говоря не давало повода для ревности. Но он видел этих двоих сегодня, там, возле озера, перед тем, как они его заметили. И вот это сразу заставило подумать о цветах…
Он не ожидал, что и брат явится полюбоваться на эти белоснежные гроздья. Найрин подошёл и стоял смотрел, и с таким взглядом, и радостным и потерянным одновременно, что Сайгур не выдержал и рассмеялся.
— Что, и ты засомневался, не был ли случайно с… леди? Говорят, так бывает. У забывчивых.
В последний момент он удержался, чтобы не сказать «с моей леди».
— Да, — просто признал Найрин. — То озеро сводит с ума, знаешь ли.
— Во-от как, — протянул Сайгур. — Я ведь даже мимоходом подумал, что вы не случайно решили встретиться в той деревне.
— А я думал, ты поймешь, что её заманили на эту встречу. И заманил не я.
— Допросим старосту…
— Я его уже допросил и всё тебе расскажу. Там был молодой Эрг. Не знаю, что он лил в уши Челле, но считаю, что она ему нужна. Точнее, нужна князю.
— Интересно. Что ещё?
— Я люблю Челлу. Я с ума схожу от любви к ней. Понятно? Ты спрашивал. Я тогда соврал. Теперь говорю правду. Люблю…
Вопреки ожиданиям, брат не слишком удивился, и не возмутился. Просто кивнул:
— Я услышал. И знаешь ли… Вот это «схожу с ума» — ерунда, понял? Нельзя сходить с ума из-за девки, даже такой красивой и рыжей.
— Решил поучить жизни, старший брат? Оставь эту мудрость себе.
Вот так они стояли, руки на пояса, глаза в глаза — кто кого переглядит! Со смеху помрёшь…
Сайгур усмехнулся.
— Я же видел, что она тогда тебе понравилась. На самом деле решил выкупить и тебе подарить, или у Юны выпросить. Мы ведь оба не поняли, кто она такая. А на следующую ночь я сдуру напоил её любовным зельем. Чтобы понравиться ей, понял? Каюсь. А у Челлы есть фейское свойство — зелье влияет на того, кто уже успел ей понравится. А это был ты. Помнишь? Я в первый день её разозлил, а ты как раз понравился. Мне это Фурати растолковал. Вроде без зелья было бы обычно, а с зельем — вот так. Так что всё твоё сумасшествие — из-за зелья, которое подсунула Фарунда.
— Ты ведь не шутил сейчас? — взгляд Найрина потемнел.
— Какие тут шутки! Ты, говоришь, любишь. А она? — решил уточнить Сайгур.
Найрин на вопрос не ответил.
— Я расспрошу Фурати, — решил он. — И уеду в Кандрию.
— Уезжай, — согласился Сайгур. — На время. Похоже, брат, что ты мешаешь. Без тебя, надеюсь, действие зелья закончится. Только погоди, пока пройдёт тот большой обоз, что б его…
Юне Челла рассказала всё — и про обман старосты, и про Алливена, и про его предупреждение насчёт Фунира, и про планы князя разыграть её, Челлу, на турнире. И про Найрина, конечно, с которым пришлось неожиданно искупаться в озере…
Искупаться? Утонуть — так будет вернее. Да, утонуть вместе. О видении она тоже сказала, впрочем, оставив подробности себе. Юне и того хватило — нахмурилась, посмотрела долгим взглядом. И стала расспрашивать, что ещё сказал Алливен. А про Фунира не стала слушать, махнула рукой. Пояснила:
— Он ничего не сделает. До дочки не доберется. До её приданого — тоже. Остальное не страшно.
— А если и правда князь станет ему помогать? — беспокоилась Челла. — Ведь говорят, что князь добивается своего просто потому, что не терпит неповиновения. А если ты уедешь и выйдешь замуж в Кандрии, то Фунира это не остановит. Ты слышала, что князь взял на службу колдуна, который не имеет себе равных?
— Не страшно, — уверенно повторила Юна. — Про колдуна слышала, конечно. Поэтому согласна с лордом Найрином, что тебе надо поберечься. Устроить турнир и сделать твою руку призом — очень похоже на князя. Он любит драки, даже держит для этого специальных рабов. И помни про обычай. Проведут обряд, результат назовут волей Матери.
— Но если победитель мне не понравится?! — вскинулась Челла. — Мы уже знаем, что будет!
— Будут новые ненужные трудности, — согласилась Юна. — Ты этого хочешь? И помни про колдуна. Обычные колдуны с фейскими дарами не станут связываться, но сильнейшие сочтут за вызов. Он тебя сломает, подберёт амулеты, и ты растаешь от любви к тому, на кого укажут. А колдун будет гордиться…
— Нет! — Челла вскочила, её глаза запылали от негодования. — Никогда, слышишь?!
— Слышу, — кивнула Юна. — Лучше ты услышь меня. Прекрати ходить одна даже по замку. Пусть тебя всегда сопровождают несколько девушек, и кто-то из старших дам, и двое стражников. Одевайся ярко, чтобы издалека было видно, кто ты. И не шагу за ворота!
— Да, милая матушка, — вздохнула Челла. — Только я с ума сойду от такой жизни. Я устала. Хочу спать…
— Я пришлю к тебе Талу, — пообещала Юна, — а пока спи.
И подумала, что ей самой ещё долго не спать спокойно. Выдать замуж фею — та ещё работа! Пусть не фею, а её правнучку — разницы почти никакой!
Лорд Фурати на зов Юны явился сразу. Потому что тоже плохо высыпался последнее время. Задание короля — помочь новому владетелю утвердиться в Дьямоне, — не предвещало трудностей, а оказалось той ещё головоломкой.
Как всегда, Юна отослала секретаря и разлила чай. И сладости на столе были те же, любимые. Ореховая халва, например. Старый лорд счел бы ниже своего достоинства признаться, как обожает это лакомство. Но Юна догадывалась и всегда предлагала. Он небрежно взял с блюда кусочек…
— Я объясню вам всё, как я это вижу, милорд, — сказала Юна. — А вы сами решите, что именно доносить до Мортага. Но лучше не откладывать. Я ему напишу, конечно, но все равно король с большим вниманием отнесется к вашему докладу. Поскольку новости ему не понравятся. А вот эту халву попробуйте, милорд…
— Н-да? Многообещающее начало, — заерзал Фурати.
И решил, что ему тоже не понравятся новости.
— Лорд Сайгур Кан был прислан в Дьямон не для того, чтобы править, милорд. Он здесь именно затем, чтобы получить свою мерку унижений и вернуться в Кандрию, и получить там ещё мерку, — сказала Юна после того, как лорд сделал несколько первых глотков. — Конечно, это замысловато, но поверьте.
Лорд всё равно закашлялся, и она обошла стол, чтобы похлопать его по спине. Продолжала:
— Разумеется, король не догадывается. Но тот, кто это устроил, договорился с герцогом Кайменом, второму сыну которого предназначали Дьямон. И герцог, конечно, рассчитывает получить своё. Даже не знаю, что ему посулили за задержку.
— Гм, — только и произнес лорд Фурати.
— Конечно, он напомнит королю. Потребует. Я думаю, что вести отсюда король получает исправно. Все заинтересованные знают, что лорд Сайгур не близок с Челлой. Это пикантная ситуация, а значит, заинтересован весь двор и все, кому об этом сказали.
Старый лорд помолчал, прикрыв глаза. Покачал головой:
— Замысловато, именно так. Неужели принцесса? И вы уверены?..
— Буду уверена, когда поговорю с Гайдой. Пока это догадка, которая объясняет происходящее.
— Теперь, когда я лучше узнал лорда Сайгура, я даже склонен верить, — вздохнул Фурати. — Гайде ведь известно про э… особенности Челлы? Ни один мужчина до подобного не додумался бы. Это женские козни. Причём надо знать нашего графа с определенной стороны. Мне известно о его любовной истории с принцессой. И её хлопоты!. Я даже позволил себе предположить, что их отношения не окончены.
— Между Гайдой и Сайгуром нет приязни, — уверенно заявила Юна, — с самого начала Сайгур подозревал, что я буду наушничать Гайде. Она сама ему на это намекнула.
— Гм. Я поговорю с Мортагом, — решил Фурати. — Это не шутки! Забавляться таким образом? Если так, то она заигралась!
— Меня это не касается, милорд. Меня волнует другое, — продолжала Юна. — Прошу, никому не говорите про особенности Челлы. И скорее напишите королю. Пусть сын герцога не приезжает в Дьямон. Кого угодно здесь ждёт ровно такая же неудача.
— Почему?! — удивился Фурати. — Если намекнуть, не говоря прямо… Это раззадорит многих молодых людей…
— Потому что для Челлы всё решено, — объяснила Юна. — Она влюблена в Найрина Кана, она смешала свою силу с его силой, она взяла у него эдельвейс, она искупалась с ним в Мертвом озере. Этого всего уже достаточно. Хватило бы одной её влюблённости…
— Трудно будет убедить короля, что Найрин Кан тоже достоин… — озадаченно вздохнул Фурати. — Он лишь брат Сайгура…
— Убедить короля, что его мнение не решающее — лишь вам доступная задача, милорд.
— Вы тоже мукарранская лиса! — вздохнул Фурати. — Кстати, а что будет, если выслать Найрина из Дьямона? В Кандрию или ещё дальше?
— Не знаю, милорд, — Юна с улыбкой развела руками. — Они с Челлой могут со временем благополучно всё забыть. Но мне кажется, что их всё равно будет тянуть в Дьямон и друг к другу. Желаете попробовать?
— Не желаю, — пробурчал лорд. — Не хватало нам следующие двадцать лет выдавать замуж тани Дьямона! Постойте, она влюблена, а Найрин? Тоже? Значит, Найрин без труда заставит красный цветок распуститься? — практично уточнил он, раскладывая в голове новые сведения.
— Прямо сейчас? Ни в коем случае, — Юна решительно покачала головой. — Челла должна жить в законном браке с единственным мужем. Её брак и её права должны уважать в Кандрии. К тому же перед Найрином стоят слишком серьезные для него препятствия. Он не способен взять то, что принадлежит его брату. Монастырское воспитание, обучение началам колдовства, любовь к брату, наконец.
— Конечно, — сухо кивнул Фурати. — Я это понимаю. И что вы предлагаете?
— Законный развод. Хорошо бы подкреплённый приказом Мортага. А вы поговорите с обоими Канами. Убедите их, что это единственный возможный вариант, который к тому же выгоден Кандрии и королю. И не забудьте объяснить королю, что Найрин Кан для Дьямона много лучший правитель, чем сын герцога. Он одарённый, его приняла сила этой земли, они с Челлой не только влюблены, но и совпали по силе и дополняют друг друга. Я считаю, что именно влюблённость заставила их подстроиться и совпасть по силе, а не наоборот, но кто знает? Однако у него появятся возможности, о которых мой муж, к примеру, мог только мечтать.
— Вы считаете, что это сильно обрадует Мортага? — теперь губы старого лорда тронула слабая усмешка. — Если правитель графства получит возможности, позволяющие пренебрегать, к примеру, волей своего короля?
— Это неточно, — Юна понимающе улыбнулась.
— Тогда не надо упоминать об этом.
— И ещё некоторые планы князя внушают мне тревогу, — добавила Юна.
Она налила себе ещё чаю — потому что в горле успело пересохнуть, — и принялась пересказывать то, что Челла узнала от Алливена. Лорд Фурати и теперь слушал крайне внимательно.
— Это противоречит нашим договорам с Мукарраном, — заметил он в конце концов. — Вы думаете?..
— Смотря как это подать. Что предложить, — вздохнула Юна. — Разыграть руку Челлы на турнире, сослаться на волю Гемм — и нам придётся хотя бы принять такого жениха. Недовольство народа опасно, у вас нет силы, чтобы с ним справиться. Кандрийцы могут брать и удерживать замки, но до многих деревень даже не доберутся. Горы опасны для тех, кто родился у моря. Почитание владетелей — главная сила здесь, она и сделает Дьямон кандрийским. Но пока Челла не замужем по-настоящему, этого не произойдёт.
Фурати только скупо кивнул. Он прекрасно всё понимал…