Глава 47. В Измире

Сайгура везли в Измир связанным — на коняшке, поводья которой пристегнули к седлу впереди идущей лошади. Глаз не спускали, это помимо пут и рабского ошейника, явно переоценивая его возможности. Ну что ж, это мешает, конечно, но даже в чём-то приятно.

Дорога то и дело превращалась в узкую тропу вдоль пропасти, и невозможность самому править лошадью здорово раздражала. Или, ещё удивительней — дорога пролегала внутри пещер, и они ехали в темноте, освещая себе путь факелами. Пещеры тянулись подолгу, и дорога внутри них была достаточно широкой, чтобы разъехались два всадника. Были только всадники, никаких повозок, поэтому и двигался отряд довольно споро. Несколько лошадей, холёных, дорогих, вели в поводу — без всадников, и среди них — вороного Сайгура. Пару дней вороной прихрамывал, но тут были свои лошадники, помогли, теперь конь поправился. Хотя бы это…

Фунир, спасибо Пламени, старался лишний раз не приближаться, но не упустил возможности ещё несколько раз вытянуть Сайгура плетью — рубцы саднили и стреляли болью, что тоже, мягко говоря, не помогало. Повод у «хозяина» был — Сайгур оставался непочтительным. Нет, лишний раз он на ссору в Фуниром не нарывался, но совсем уж быть «почтительным» — это никак, с души воротило. Быть таким «почтительным», да ещё и в рабском ошейнике — лучше в пропасть. Так ведь и не получится! И все неудобства пути были ничто по сравнению с главным — только что он был кандрийским графом, а теперь потерял всё и стал рабом. Он не оправдал доверия своего короля, и потерял Дьямон.

И достоин лишь презрения Юны…

Про Челлу он вспомнил чуть погодя. Конечно, и её презрение ему тоже обеспечено. Зато её высочество Гайда может порадоваться — он унижен так, что дальше просто некуда.

Еды давали мало, воды тоже. Но вдруг Сайгура принялся опекать Тиннур, тот самый, внук Фагунды. На каждом привале приносил кувшинчик с водой, иногда — кусок лепешки. Старался всё делать быстро и возле Сайгура не задерживался, переброситься хотя бы парой слов не удавалось. Охрана поначалу не мешала, пока один из охранников не наорал на парня. В следующий раз вмешался сам Фунир — подскочил, размахивая любимой плёткой, выхватил кувшин и бросил на землю — вода пролилась. Неожиданно Тиннур что-то сказал, после чего Фунир попыхтел немного и отошёл. А это было уже интересно.

— Я ещё принесу воды, — Тиннур подобрал кувшин, и действительно скоро принёс ещё воды и кусок лепешки с сыром, и впервые присел рядом.

— Что ты ему сказал, а, пахтан? — полюбопытствовал Сайгур.

— Бабушка говорила, что тану Фуниру суждено получить себе каждую вашу невзгоду, — ответил Тиннур. — Это я и сказал. Он бабушке верит.

Это было неожиданно…

— Шутишь? Вот ещё, — хмыкнул Сайгур. — Ему я не отдам даже свои невзгоды.

Парень понял шутку и быстро улыбнулся, отворачиваясь.

— Это она помогла ему меня изловить? — спросил Сайгур. — Скажи. Чего уж там…

— Нет, не бабушка, — уверенно ответил юноша. — Она и мне запретила. Тан Фунир сулил за вас хорошую награду, милорд.

— А кто же меня сдал, знаешь?

— Никто. Вас случайно увидели у торговцев, — будущий пахтан смотрел честными глазами. — Парни поехали за покупками, а тут вы без охраны. Вот и…

Хочешь плачь, хочешь смейся. Фунир сулил за него награду…

— А ты зачем тут, пахтан? Чем тебе плохо было в Дьямоне, дома, к родне поближе? Фунир на службу взял?

— У него с бабушкой уговор, что проводит меня до столицы и устроит на любое место при князе.

— Вот как… — Сайгур мог только подивиться. — Ушлая у тебя бабушка.

— Она достойная женщина, милорд.

— Ну ещё бы я с этим спорил! — Сайгуру хотелось громко смеяться.

Конечно, он не стал, хотя за последние дни — да, хотелось не раз. Смеяться, как бродяге-дурачку, узнав про очередной выверт и своей, и несвоей судьбы.

Тиннура окликнули, и, поднимаясь на ноги, тот добавил:

— Нам осталось меньше двух дней пути, милорд.

Сайгур не поверил. Сколько они в дороге, всего четвёртый день?

— Ты путаешь, пахтан. Не может быть, чтобы так скоро.

— Всё правильно, милорд. Большую часть пути мы ехали по фейским тропам. У тана есть амулеты.

— Что? Постой. По каким тропам? — Сайгур подскочил бы, не будь связан.

— По тем, которые оставили Древние, — пояснил Тиннур. — Их не видно, но если есть амулет, то можно зайти, и дорога становится короче. Много таких троп уже закрылись, но некоторые остались… — и он быстро ушёл.

Вот так-то — фейские тропы! Ещё один секрет гор, ему неизвестный. И где они были, это тропы Древних? Все казалось обычным — горы, вершины, реки на дне ущелий. Даже пещеры. И небо. Да где угодно, получается!

Только небу хотелось верить. Она было таким же, как дома. Небо, облака, море бескрайнее. И никаких гор, по которым надо карабкаться, выбиваясь из сил, и которые так коварны…

Замок отца стоял в некотором отдалении от моря, но на хорошем коне доскакать до него труда не составляло. И теперь туда труднее вернуться, а ведь хотелось бы!

Вот именно. Ради чести и долга перед королём надо избавиться от рабского ошейника и вернуться в Дьямон. Но ради себя самого, и для своих мальчишек — хочется домой. Туда, где кричат чайки, где морской прибой день за днём полирует гальку и терзает прибрежные скалы. И ведь, в сущности, на свете нет места лучше. Вот и Клай Вин так считал…

Тиннур сказал верно — скоро они, обогнув очередную гору, увидели огромное ущелье и город в нем. Большой, большой город, такого Сайгур даже не ожидал.

— Измир! — гордо сказал Фунир и отсалютовал мечом.

И остальные, те, кто был с мечами, повторили приветствие. А несколько человек, которые без мечей, слезли с лошадей и попадали на колени. Слуги, рабы?

Сайгура развязали, давая возможность слезть с коняшки, и ткнули в спину, тоже вынуждая упасть на колени. Вообще, поставить его на колени было крайне просто, и этому, как он понял, способствовал рабский ошейник. Приказа встать на колени, отданного даже знаком, нельзя было ослушаться!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Там князь! — крикнул кто-то.

И Сайгур увидел, что к ним приближались несколько десятков всадников.

Человек, скачущий впереди, был невысокий, а скорее даже маленький, круглолицый, одетый в белое с золотой и серебряной вышивкой одеяние, голову его покрывала круглая чёрная шапочка, тоже богато украшенная золотом и цветными камнями.

Приблизились, окружили. К этому времени уже все люди Фунира и он сам слезли с лошадей и дружно поклонились. Князь остановил коня прямо перед таном.

— Доставил? — он говорил по-мукаррански, — молодец, — его взгляд уже задержался на Сайгуре, осматривал, ощупывал.

Тот попытался встать прямее, хоть и на коленях, подняться на ноги все равно не получилось бы.

— Ты сделал его рабом?

— Я его купил за золото, мой князь. И он строптив, ему был необходим ошейник.

— Да? Я так и подумал. Больше ты его никак не испортил, надеюсь?

— Все правила соблюдены, — поспешно объяснил Фунир. — Его взяли не на земле Дьямона.

— Хорошо.

Он махнул рукой, и Сайгура опять тычком вынудили встать и подойти, и вновь поставили на колени.

— Добрый день, граф, — вдруг сказал князь на довольно хорошем побережном. — Видите, какой случай нам выдался познакомиться. А хотел вас попросту в гости пригласить.

Ещё дразнит, петух расписной…

— Добрый день… ваша милость… — Сайгур, по правде говоря, не знал, как правильно обращаться к этому расфуфыренному коротышке, ну да сойдёт, хорошо бы его вовсе не знать. — Не мечтал о нашей встрече, по правде говоря.

Это опять было непочтительно, поскольку Фунир с готовностью выхватил плеть, а Сайгур язвительно улыбнулся — ну кто бы сомневался. Но князь жестом остановил его, и показал на Сайгура:

— Разденьте.

С Сайгура тут же содрали всё, кроме штанов, рваная и окровавленная рубаха тоже была отброшена прочь.

Князь внимательно его рассмотрел.

— Да, я вижу, это раб дерзкий и непокорный, — он по-прежнему говорил на побережном, слова цедил насмешливо. — Залечить. И оденьте. Говоришь, ты купил его? — он глянул на Фунира. — Назови цену, тебе заплатят. Колдун?

Из-за спины князя выехал человек, точнее старик не моложе Фурати, одетый как все прочие, разве что его седая голова была непокрыта. Он не стал слишком приближаться, просто пристально посмотрел на Сайгура и что-то сказал князю.

— Ты всё-таки его испортил, — хмурясь, бросил князь Фуниру. — Зачем было надевать вечный ошейник?

— Это случайность, мой князь. И меня не было других… — Фунир низко поклонился, его глаза беспокойно забегали.

— Получишь за него половину стоимости. Конечно, из-за ошейника он не стал хуже как раб, но у меня на него были планы. Ладно, — он махнул Фуниру, как прогоняя мошку, и тот послушно отступил в сторону.

— Я слышал, ты воин. Хороший мечник. Да, граф? — опять обратился князь к Сайгуру.

— Верно, — признал тот, никак не титулуя князя, но на этот раз на непочтительность не обратили внимания.

— Это хорошо. Это я люблю. Будешь драться, а я посмотрю. Порадуешь меня.

— Нет, не буду.

— Это ещё почему? — князь улыбался, как будто происходящее доставляло ему немалое удовольствие.

— Никогда не стравливал ни собак, ни рабов, — сказал Сайгур. — И на месте тех и других не буду.

— Да? — князь приподнял бровь так знакомо, что у Сайгура заныло в душе. — Понятно. Но тут решаю я. А тебе понравится. И драться понравится, и награда понравится, если сумеешь получить. И отказаться не сможешь. С ним будешь драться! — он показал пальцем на Фунира. — Хорошими боевыми мечами. Что, граф, теперь захотелось?

Сайгур, услышав такое, удивлённо вытаращил глаза. Фунир тоже.

— Ну вот. Нас ждёт развлечение, да, тан Фунир? И передай же мне раба, — он вынул откуда-то из-за пояса монетку и бросил Фуниру, тот ловко поймал, и почтительно, рукоятью вперед, вручил князю плеть.

Удар князя был не сильным, сам по себе и следа бы не оставил, но плеть легла поверх старых рубцов и неожиданно дернула болью. Князь заметил.

— Залечить, — повторно приказал он. — Чтобы мог драться. Тану Фуниру не будет чести победить соперника, который весь в ранах. Заберите его, — он махнул рукой. — Кстати, граф, вам лучше знать, — добавил он. — Тан Фунир по ошибке надел на вас ошейник, который можно снять только вместе с головой. Это плохой способ стать свободным. Не делайте глупостей, граф…

Сайгура водворили в каморку с решеткой вместо одной стены, это был скорее зверинец, приспособленный для содержания людей — много вот таких зарешёченных комнатушек, причём прямо напротив была стена, и вообще, его каморка располагалась так, что из неё не было видно соседей. А соседи были — иногда с разных сторон доносились голоса. В каморке имелись низкие нары и стол, и ни одной скамьи или табурета, чтобы, например, сесть к столу. На нарах лежали набитый соломой тюфяк и одеяло — уже роскошь. И, по правде говоря, убогость обстановки и даже «звериная» решётка пока не волновали. Чего бы ни добивался князь, помещая его в такой «гостевой покой», это было место для передышки. Дорога, пусть и «фейская», стараниями «хозяина» Фунира была изматывающей. Хотелось забиться в какую угодно нору, чтобы отдохнуть и восстановить силы. А дальше… дальше будет то, что будет.

Приказ князя выполнили — к Сайгуру явился лекарь. Это был старик, которого сопровождал паренёк лет тринадцати, который нёс в корзине флаконы с зельями, чистое полотно и всё прочее нужное. Сайгура старик пощупал, послушал пульс и даже заглянул ему в рот, после чего напоил горьковатым зельем, которое развёл в чашке. Рубцы от плети, а также ушибы и потертости, приобретённые в дороге, на которые сам Сайгур и не взглянул бы, лекарь осмотрел и смазал, кое-где перевязал. В конце строго сказал что-то по-мукаррански.

— Есть и спать, господин, — перевёл мальчик, поднимая корзинку.

А потом принесли еду, хорошую и сытную — глиняный горшочек с крышкой, в котором оказался наваристый суп, а также свежие лепешки, кусок запеченного мяса, сыр и варёные овощи. Этого всего было бы даже слишком много для его обычного обеда, но теперь оказалось не много, а в самый раз.

А потом Сайгур спал. Долго и крепко.

Пробуждение было внезапным — от зычного крика, железного грохота и тряски — его бесцеремонно затрясли за плечо. Он вскочил, отталкивая кого-то, бесцеремонного…

— Вставать, — ломано гаркнули в ухо, — ты одеваться! Мой князь ждать! — и кинули в Сайгура свёртком одежды.

Одежда оказалась по крайней мере чистой, пахла травой и мылом. По виду она мало подходила для графа, но грустить об этом точно не стоило. Когда надевал рубаху, нащупал ошейник — и всё вспомнилось до подробностей.

Он раб. Говорят — раб навечно. Чушь, не бывает такого. Знахарь, у которого они с братом как-то закупали зелья, объяснял — такого не бывает. Все заклятья имеют или условия, или срок. Значит, в бездну князя с его вечным заклятьем…

И кувшин с водой стоял на столе, и лежали лепешки, но поесть ему не дали — конечно, князь ведь ждет. Удалось хлебнуть воды — свежей и холодной.

И что же так срочно нужно князю?

Свой путь в эту тюрьму, Сайгур, к удивлению, помнил смутно, как и город Измир, по которому его провезли. Зато теперь, идя в окружении стражи, можно было осмотреться. «Зверинец» был построен затейливо, так, что «каморки» располагались не вдоль одной линии, а смотрели в разные стороны — только из некоторых можно было видеть товарищей по несчастью. Некоторые решетки оказались открыты — не всех, что ли, запирали, как Сайгура?

— Эй, друг, что это за место? — он тронул за плечо шагавшего впереди стражника, тот в ответ, кажется, ругнулся по-мукаррански.

— Это таррак, загон для рабов-бойцов, — сказал на побережном идущий позади него стражник. — Ты один из них. Пока не убьют, — он говорил довольно чисто.

— Всех убивают? — уточнил Сайгур.

— Выживи три боя — будешь служить князю. Если не покалечишься. Или тебя сразу купит госпожа.

— Что?! — Сайгур даже остановился, и тут же получил тычок в спину.

— Знатная госпожа захочет купить. Такие, как ты, нравятся. Тебя захотят, старайся, — даже как-то по-дружески посоветовал стражник, и замолчал, потому что на него прикрикнули.

Сайгур чуть не сплюнул под ноги. Чтобы его покупали женщины? Нет уж, не надо, лучше драться. Хотя князю он сказал, что и драться не будет, пока не указали на Фунира. Он будет драться с Фуниром, который, кстати, тан, а не раб…

А вообще, стоило его похищать и сюда везти, чтобы продать местной богачке? Проще было там, в Дьямоне — вниз головой в пропасть. Нет, тут другое что-то. Мутит князь.

А вообще, надо бежать. Понаблюдать, что там с его «вечным» ошейником, насколько он жить мешает, и бежать.

Этот «загон для рабов», оказывается, располагался неподалеку от замка князя. Или не замка… Город Измир оказался большим и на первый взгляд непохожим на виденные раньше города, вокруг было много богатых каменных построек с резными стенами, а князю они принадлежат или не князю — кто знает.

Город Измир впечатлял больше, чем Лир, столица Мортага, а ведь, по мнению Сайгура, должно быть наоборот!

Его подвели к высокой башне. Внутри башни, наверху, как будто грохотал барабан и что-то металлически звенело. Сайгура пропустили внутрь, он поднимался по лестнице, чувствуя спиной древко копья. Распахнулась дверь, откинулась бархатная занавесь…

После незатейливой обстановки «зверинца» эта просторная круглая комната казалась особенно роскошной. Кругом — золотой блеск, расшитые ткани, резьба деревянная и каменная. В стороне коренастый мукарранец колотил в барабан, а рядом с ним другой бил чем-то по медному блюду. И Сайгур не успел удивиться этим двум странным «музыкантам», потому что увидел…

Посреди комнаты стояла большая кровать под балдахином, а на ней…

Сайгур даже покачнулся, не веря своим глазам. На кровати, среди шелковых подушек, возлежала Челла Эмай, его законная супруга и владетельница Дьямона. И она спала. Она спала, несмотря на этот грохот, от которого хотелось сбежать в бездну!

Проклятье…

Это она?..

Это морок?..

Это… что?

Вдруг стало тихо — по мановению чьей-то руки музыканты прекратили шуметь.

— Пришел, граф Дьямон? — это произнёс князь.

Сайгур молча поклонился.

— Разбуди её, — велел князь. — У тебя должно получиться. Ну?..

За спиной князя Сайгур разглядел вчерашнего седого колдуна и… да-да, Алливена Эрга собственной персоной. Он, бедняга, выглядел так, что хотелось его пожалеть.

— Разбуди её! Приступай! — повысил голос князь.

В голове у Сайгура теснилось много вопросов, но он задал самый насущный.

— А каким образом разбудить, ваша милость?

— Попробуй как-нибудь, — посоветовал князь, — догадайся.

И Сайгуру показалось, что князь сам в замешательстве. Происходит что-то, ему нежелательное. И плохое — для Челлы. Это ведь точно она?..

Он подошёл к кровати.

Рассматривал не спеша. На память никогда не жаловался, мелочи подмечал и запоминал надолго, а девушку, с которой спал в одной постели, не запомнить сложно. Девушка была та самая, с точностью до родинки, до особенно непослушной рыжей пряди надо лбом…

Получается, похитили их обоих. А с Челлой, значит, что-то произошло?

Шея девушки была закрыта накидкой. Не может такого быть, но… Он отодвинул накидку — никаких ошейников. Слава Пламени…

Это было бы совсем странно, конечно, но кто их разберёт, этих мукарранцев.

Провел ладонью по её щеке — Челла вздохнула и улыбнулась. И продолжала спать. Спокойно дышала — грудь мерно вздымалась. То, что улыбнулась — успех?.. Просыпается?..

— Миледи! — позвал он, и опять погладил по щеке. — Просыпайтесь, миледи!

Теперь она и не пошевелилась. Дышала, была живой и тёплой — и то хорошо.

— Что с ней? Как давно она спит? — спросил он громко. — Что это за сон такой?

— Тебе не позволяли задавать вопросы, — отозвался князь. — Буди!

Колдун за спиной князя что-то сказал. И князь распорядился:

— Поцелуй её!

Сайгур нагнулся к Челле, поцеловал её в щёку — под взглядами князя и остальных.

Конечно, ничего не изменилось — она спала. И вкус его губы ощутили тот же, что и раньше — если это, конечно, было важно. Она…

— Разве так целуют своих женщин? — насмешливо прокомментировал князь. — У вас, у кандрийцев, рыбья кровь, похоже. И как только детей заводите?

— Так мы своих женщин напоказ не целуем, ваша милость, — тут же отозвался Сайгур. — Напоказ только шуты кривляются. И штаны мы развязываем без приказа…

Все затихли, а князь резко рассмеялся.

— Заметно, что ты так и не собрался штаны развязать, граф Дьямон.

Колдун за спиной князя опять что-то сказал.

— Понятно. Ты не можешь, граф Дьямон, — князь махнул рукой. — Уведите…

— Постойте, ваша милость! — Сайгур оттолкнул стражника, который уже было взял его за локоть. — Что вы хотите от нас? От меня и от моей жены? И что вы с ней сделали?! Зачем вот это всё?!

Стражник наградил Сайгура увесистым пинком, к нему на помощь уже сунулся другой, но князь что-то кратко сказал, и стражники остановились.

— Ты действительно… непочтительный человек, граф Дьямон, — заметил князь, укоризненно хмурясь. — Но я отвечу. С Челлой Эмай всё в порядке. Я всего лишь, как добрый старший родственник, хочу выдать её замуж. Раз уж мой друг король Мортаг в этом деле не преуспел. Ты тоже получишь своё. Но я ещё не решил. Видишь ли, ты купленный раб, мои договорённости с Мортагом тебя уже не касаются. Он согласится, поверь.

— Что от меня требуется? — задал Сайгур тот же вопрос. — Подозреваю, что не выкуп. Что?

— Не жди от меня быстрых решений, они тебе не понравятся.

— Это всё известно моему брату Найрину Кану? И Юне? Леди Юне из Дьямона? Она знает, где Челла?

— Знают, кому следует. Уходи! — На этот раз взмах княжеской руки был, как поставленная точка, и несколько стражников окружили Сайгура, заслонив от него князя и остальных.

Подумалось: то, что ему, «непочтительному», отвечали, скорее всего уже великая милость. Ну-ну, посмотрим…

Сайгура отвели обратно в каморку с решеткой, и, кажется, забыли о нём на два дня. Кормили — хуже, чем поначалу, но сносно. Ему в былые годы приходилось питаться и проще, чем лепешками и кашей, которая иногда даже пахла мясом. И воды, свежей, давали вдоволь. Он видел лишь стражников, которые, похоже, были глухими и немыми, и не ходили поодиночке. Больше — никого, даже не пробегал никто мимо, только голоса доносились. Кричи, стучи, хоть пляши — никого…

Было о чём подумать. О Челле и Юне, о короле, которого, кажется, угостят какой-то искусной ложью, о брате Найрине, который, скорее всего, теперь бросится ему на помощь. Но куда и как, и, главное, чтобы ему самому уцелеть! И Юна — что она знает?..

Подумать, да. И ещё спать. Тем более что других занятий и не было.