Глава 5. Фагунда

Сайгур не любил долгих сборов. Но и лезть в реку, не зная брода — глупость. Неожиданно ценным источником сведений оказался рыжий Мран, тот самый, которого Найрин предложил отправить на разведку в Дьямон.

Сам парень ещё не бывал в Дьямоне, но его братья — бывали, а мать и вовсе там родилась, не в самом замке, а в ближней деревне. Мать родилась свободной, но её забрали из семьи за долги. Заплатить долг красивой дочерью — дело нередкое в тех местах. А дед заправлял серебряным рудником — то есть не то чтобы бедняк, просто испытывал временные трудности. Был доволен, что судьба оказалась благосклонна и дочь вышла замуж за купившего её кандрийца, но под конец жизни на зятя поглядывал свысока — его собственные трудные времена к тому времени закончились. Дарил внукам дорогое оружие и лошадей, драгоценности с жемчугом и бирюзой на свадьбу внучке.

— Вот, от деда! — Мран любовно погладил ладонью свой отличной работы меч с украшенной бирюзой рукоятью.

Так что жена-рабыня ещё и оказалась для его отца женой с приданым. Язык? В Дьямоне все легко изъясняются на побережном, а Храм Пламени в крепости есть даже не один. И в окрестностях тоже есть, но местные, надо сказать, больше почитают Старых Богов. А бывает, что свадьбы справляют, сначала венчаясь у Пламени, а потом отправляются за благословением к богине Гемм. Сайгур только покачал головой. Ну да не это важно сейчас…

Про сам Дьямон и его наследницу он слушал с напряжённым вниманием. Все верно, нельзя получить Дьямон, не женившись на дочери тана от его первой жены. Эта первая тани род идет Древних, то ли от фей, то ли ещё от кого, а сам тан Суреш тоже получил Дьямон через брак. Древние якобы в давние времена и строили замок, и всё кругом зачаровано ими же. Ну как зачаровано — всё обычно вроде, но никогда лавина не засыпала дорогу, что идет мимо замка в Загорье, не бывает обвалов в рудниках, серебряных и самоцветных, даже в суровые зимы не гибли стада, и шерсть, что там нагуливают овцы — особая, тонкая, и ткань из неё выделывают вот такую — он похлопал по своей простой тунике, которая и впрямь казалась дорогой и тонкой. Ещё какие чары? А, ну конечно, есть особые источники, в которых искупаешься — и силы прибывают, даже умирающего можно на ноги поставить, но это выше в горах, до них ещё доберись! Но кому очень надо — те добираются. Но местные благодарят за ту воду то фей, то богиню Гемм, Горную Хозяйку, то Пламя, так что и не поймёшь.

Местные почитают род, что правит Дьямоном. Да нет же, не по женской линии наследуют Дьямон. По женской — если мужчин не останется. Так-то по мужской. Вот у последней тани был сын. То ли на охоте погиб, то ли ещё как. Тани была наследницей, её муж тан Суреш пришёл со стороны, откуда-то из Загорья. Причем не первый он был, кто хотел жениться на тани. Князь выдавал её замуж за знатного вельможу из своих, а она увидела тана Суреша, и никого другого не захотела, так что по её вышло. А до этого у танов несколько поколений исправно рождались сыновья, так что дочерей отдавали на сторону замуж. И вдруг вышло так, что сыновей не стало и род как бы прервался, князь прислал в Дьямон какого-то родича прежнему тану, а толку не было. Куст, что там растёт, в замке, не зацвел, и колокол перестал звонить. И наполовину разрушилась дальняя башня, которая самая высокая. И стали пустеть ближние деревни — то есть кто мог уйти, уходили, или дальше в горы, в другие княжества, или даже вниз. И много скота погибло в ближайшую зиму. Бедствие, да…

В этом месте рассказа Сайгур почесал затылок и сильно усомнился в правдивости услышанного. И уточнил, причём тут башня, колокол и кому так сдался тот цветущий куст?

Мран смутился, стал оправдываться — он-де что слышал от родни, то и рассказывает милорду, а от себя ни слова не добавил. Но когда пропадает из замка та самая кровь, что от тех самых Древних, то замок, похоже на то, начинает умирать. А так-то он вроде живой, хоть и каменный. Его и не разрушишь, хоть не раз пытались. Уйдёт тот самый род — и замок станет обычным, стоит он в таком месте, среди крутых скал, что, может, рухнуть некоторым его частям уже и положено — ежели простым образом, без колдовской силы. Вот и люди там чужих танов не признают, только тот род…

Как же тогда исправляли положение, если род иссяк? А просто. Нашли всех девиц, что родились от танских дочек, отданных на сторону. Их немного, кстати, оказалось, чтобы незамужних — три или четыре. Привозили по одной. И только при последней, то есть четвертой, на кусте появились бутоны, а вскоре и белые цветы. Это верный знак — девушка самая, наследница. Вот тогда все и стало налаживаться. Да-да, милорд, непростой куст, особый. Хотя похожих в горах много, да и в замке растут. Цветы сушат, они лекарство, а выпить больше позволенного — отрава…

Сайгур опять поскрёб затылок, и не стал больше уточнять про куст. Основное понял — без девчонки для него нет и Дьямона. Ну так он и не против. От красотки, да рыжей — чего бы отказываться?

— Она была просватана, не знаешь? — спросил он Мрана. — Вроде девица уже взрослая, правильно?

— Был жених, — сразу ответил Мран. — Князь ей сосватал. Из рода Эргов. Княжеские родичи. Парня прислали в Дьямон, под руку тана Суреша. Мой брат с ним был знаком, даже на охоту ездил. Дед хотел, чтобы Алливен Эрг брата к себе взял, нукером. Сами понимаете, будущий тан Дьямона, ему служить почётно. Отец наш не позволил.

Вот это Сайгуру отчего-то не понравилось. Жених? Да ещё и обретается под боком, прямо в самом замке? Этого ещё не хватало.

— Когда это было? — уточнил он хмуро.

— Когда брат решил стать нукером Алливена Эрга? Тому года три как. Сюда война тогда ещё не пришла, милорд.

— А что там за колокол? — подал голос Найрин, который до этого лишь внимательно слушал.

— Он звонит, когда кто-то едет по дороге к замку, милорд. Сам звонит, без звонаря. Тоже колдовство Древних. Говорят, всегда висел на том месте, на колокольне над воротами.

— Надо бы поручить толковому колдуну посмотреть на все эти заморочки.

— Да где бы тут хоть какого найти, тем более толкового? — пожал плечами Сайгур. — Но эти кусты и колокола, и тем паче башни, что рушатся сами собой, больше похожи на дурные байки на ночь. Сам ведь ты ничего такого не видел? И брат твой не видел, да?

— Колокол звонит, милорд. Его слышат все.

— А все видят, что — сам собой, без звонаря?..

Рыжий Мран отвёл взгляд.

— Ладно. Сейчас обсудим всё ещё раз, Мран, и сегодня же отправишься в Дьямон. С купцами, которые повезут зерно. Я слышал, в Дьямоне его купят охотно. Спутайся там со вдовушкой какой, со служанкой — легко узнаешь всё, и даже лишнее. А мы подойдём — встретимся…

Что беспокоило Сайгура, прямо-таки свербело в душе — так это последние слова Гайды. О том, что это она уговорила короля. Вот не ждал Сайгур Кан добрых даров от принцессы. Его бы воля — передарил и руки землёй оттёр. Это если бы даром был не Дьямон.

Да нет, куда ей. Цапнула напоследок принцесса, а зубы у неё не те, чтобы больно укусить…

Бывший невольник Клай пришёл однажды утром. Вышел из-за шатра, поклонился Канам и присел у стены на корточки. Найрин только глянул и пожал плечами. Сайгур обернулся. Удивился.

— Ты? Ещё не собрался в родные места? Или явился о чем-то просить?

Тот встал, опять поклонился. Смотрел спокойно, без раболепия.

— Мне, ваш-милость, без ошейника сбегать уже не так и хочется. Не зудит. Да и правильно вы сказали, домой возвращаться лучше обутым. Позвольте вам служить, ваш-милость. Преданность обещаю, полезным непременно буду.

— Понятно, — Сайгур окинул его насмешливым взглядом. — Оставайся. Одежду дам. Оружием владеешь каким? Ты ж простолюдин из города? Говорил, что из ремесленных?

— Так и есть, — кивнул он, и тут же…

Между братьями пролетел нож и вонзился в столбик у шатра.

— Вот так могу, — сказал Клай. — Из лука стреляю лучше. Сяду на лошадь — даже вы не догоните, ваш-милость.

— И от лошади это не зависит никак? — заинтересовался Сайгур.

— Почти, — Клай оскалился в улыбке. — Если надо, и на кляче обгоню.

— Колдун, что ли? Колдунов-невольников я пока не встречал.

— Я встречал, — серьезно заявил Клай. — Но нет, я-то не колдун. Но обездвижу любую лошадь и обгоню её на кляче или пешком. У конокрадов научился, ваш-милость.

Исковерканное обращение звучало почтительно, но и дурашливо.

— Зови меня милордом, — велел Сайгур.

— Ага, значит, вы не передумали насчёт меня, милорд?

— Ты тот ещё пройда, как я погляжу.

Сайгур переглянулся с братом, который слушал и уже улыбался.

— Берем его, — сказал Найрин.

— На колени. Клятву дашь, — Сайгур выдернул из ножен меч.

Клай охотно бухнулся на колени и, когда клинок коснулся его виска, старательно повторил за Сайгуром слова клятвы. Потом, когда меч лорда скользнул обратно в ножны, встал, деловито отряхнул штаны и сказал:

— Я тут вам уже послужил, милорд. На торгу невольники свежие, я вчера прошёлся, взглянул, — он кивком показал куда-то за плечо, — присмотрел пожилую эссу. Из Дьямона. Лекарка, и вообще ничего так старуха. С внуками, ради них на всё готова. Девица ладная и парнишка.

— Откупить девчонку хочешь? Скажи прямо, — Сайгур нахмурился.

— Нет! — встрепенулся тот, — милорд, я стараюсь для вас! Она будет предана. Понимает, что там творится.

— Взгляну, — решил Сайгур. — Раз ты теперь мой человек, буду тебе доверять. Но бойся меня подвести, понял?

— Что она должна понимать, эта преданная? — встрял Найрин. — Поясни?

Клай помялся, пожал плечами.

— Так это ж проклятые княжества, милорд. Для нас проклятые, для них — наоборот, — он махнул рукой в сторону гор. — Я не знаю, что будет в Дьямоне. Но не поверю, чтобы всё было гладко.

— Так может, лучше знахаря толкового нанять? — Найрин взглянул на брата. — Такого, чтобы и колдовал.

— Они там не по-нашему живут, — пояснил Клай. — Всё у них по-своему, поди разберись. Старуха их обычаи понимает. Растолкует, если что.

— Лично меня он убедил, — кивнул Найрин. — Возьмём. Если за неё золотые горы не запросят. А на девицу ладную точно взгляну.

— Себе хочешь? Ну-ну… — широко улыбнулся Сайгур.

— Асте куплю в помощь. Ей работы прибавляется.

Рабов на продажу уже не первый раз приводили в лагерь. Купеческие караваны «с той стороны», то есть из княжеств, хотя попадались там люди и из более дальних мест. Всюду на Побережье откровенное рабство запрещалось Ясным Пламенем, и невольники, привезённые издалека, бесправной скотиной всё же не считались. Хотя бывало, что разницы большой никто и не видел, особенно сами невольники — это Найрин верно сказал. А в Предгорьях рабов вовсю продавали и покупали, чем дальше, тем больше этого было. Но на тех землях вовсю поклонялись и Забытым Богам, которые против владения рабами не возражали.

Невольников оказалось много, все одетые пристойно и здоровые на вид. Продавать обнажённых в лагере Мортага купцы не смели, а просто продавать — могли, имелся уговор на этот счёт.

Было на что посмотреть! Много красивых девок, молодых, на вид всяких, за них просили золото. Причём самые красотки равнялась в цене с парой боевых коней, и без внимания они не оставались. Всех раскупят.

Мужчин было немного, стариков — ещё меньше, по пальцам пересчитать. Где-то в конце ряда. Но Клай показывал на рыжеволосую девицу.

— Внучка знахарки, — пояснил он. — Купите, милорд. И тогда бабка у вас в руках.

Просили за рыжую чуть меньше, чем за коня — не самая была красотка. Но и некрасивой не назовёшь. Девка как девка. Найрин первый достал кошелёк.

— Я её куплю.

Девка стояла безучастная, опустив взгляд, пока Найрин расспрашивал и торговался. Купец горячился, расхваливая рыжую, несколько раз выкрикнул, что за девственницу меньше взять не может и просил господина не оставлять без хлеба его малых детей…

— Заткнись уже, хватит врать, собачье отродье, — негромко рявкнул Сайгур, который отошёл было, но теперь снова приблизился, положил руку на меч и так глянул на купца, что тот уступил сразу три золотых.

Новый граф Дьямона знал за собой такой недостаток — отсутствие терпения при торге и других переговорах. Но это не слишком ему мешало. Как-то обходилось, а иногда и приносило прибыль — вот как сейчас, например.

Пряча улыбку, Нвйрин отсчитал монеты. По знаку купца рабыня опустилась на колени, тот поводил амулетом возле тонкого обруча на её шее, разомкнул и снял его, показав Найрину, и снова надел. После этого уже Найрин провёл своим амулетом около ошейника, запирая его. Осталось последнее. Купец что-то гортанно каркнул, приказывая, и девка распустила завязки на своей рубахе, под шеей, и вдруг крупно задрожала, нагнувшись, а купец дернул за её ворот, рывком обнажая плечи, и подал Найрину короткую плеть.

Это был ритуал. Последний штрих. Найрин плеть взял и, не размахиваясь, просто дотронулся до плеча девушки.

— Всё, руки убери, — велел он, и купец поспешно отодвинулся и снова каркнул, что-то приказывая.

— Хорошая рабыня, — миролюбиво сказал он Найрину. — Поздравляю, господин.

Девушка поспешно поднялась на ноги, оправляя одежду.

— Пойдём теперь на твою бабку поглядим, — подмигнул ей Клай и погладил по спине, но взглянул на Найрина и поспешно отстранился.

— Купите её тоже? — рыжая умоляюще прижала руки к груди. — О, господин… Пожалуйста, господин, — они смотрела на Найрина.

Тот коротко кивнул. Заметил:

— Ты неплохо говоришь на побережном. Как тебя звать?

— Фай, — девушка сильнее стиснула руки. — Меня зовут Фай.

— Хорошо. Иди, Фай, — он показал пред собой.

Сайгур только поглядывал на них. Сам факт, что брат купил девку, он одобрял. Но если подумать — девка вроде особая, куплена из-за бабки, то есть кто знает…

Брату можно и другую красотку присмотреть. Почему нет? Они пока при деньгах. Будет потом лишняя служанка. Они на самом деле все нелишние. Или за кого-то из своих людей можно будет отдать. Всем придется устраиваться как-то в том Дьямоне, многие заведут семьи.

Но пока Сайгур помалкивал.

Старуха сидела на кошме в самом конце ряда, и была она не такой уж старой. Одетая в лохмотья, худая, с безучастным взглядом. Темные волосы наполовину седые, но между ней и рыжей внучкой было заметное сходство. Знахарка? Знахарки многие по малому колдуют, и выглядят они всегда бойчее. Купец, что её продавал, быстро подошёл, назвал цену — дёшево.

Фай присела возле старухи на корточки и обняла её, заговорила на своём, с опаской оглядываясь на Найрина. Старуха подняла голову, посмотрела на них всех по очереди.

— Ты говорил, у неё внуки. Кто ещё кроме девчонки? — спросил Сайгур Клая.

— Мой брат Тиннур, — ответила Фай, — его продали. Его заставят драться ради потехи.

— Это где так? Тут, в лагере?..

Да, устраивали драки, делали ставки. Тут немеряно сброда. Но Законы… Драться на потеху можно, если ты циркач.

— Мой брат учился драться, чтобы стать великим пахтаном, — добавила Фай.

— Это богатыри по-ихнему, могучие люди, герои, — быстро пояснил Клай.

— Его купили в цирк, что ли?

Девушка смотрела непонимающе. Так или иначе, дело сделано, парня купили.

— Его увезли, — добавила Фай. — Сегодня утром.

Значит — ищи ветра в поле.

— Что ты умеешь? — Сайгур тронул старуху за плечо.

Торговец сунулся было вмешаться, но Сайгур так глянул, что тот отшатнулся. Старуха качнула головой.

— Ничего.

— Умеешь лечить болезни? Раны? Заговаривать боль?

— Ничего.

Фай умоляюще посмотрела на Найрина.

— Она здорова? — Сайгур бросил взгляд на торговца.

Тот опять подскочил и закивал утвердительно, и принялся уверять, что женщина здорова как ослица и так же упряма. Но ведь благородный господин знает, как справляться с упрямцами? Есть заклятья для этого на худой конец, можно купить…

— Ничего, — повторила старуха, словно других слов не знала.

А потом сказала что-то на непонятном языке, поглядев на внучку.

— Бабушка говорит, что если ты спасёшь жизнь сына её сына и сделаешь его воином, то она будет целовать тебе ноги и сделает всё, что пожелаешь, — перевела та.

— Я скорее от тебя что-то пожелаю, чем от этой старой вороны, — хмыкнул Сайгур. — Ладно, я пошутил. Что она сделает для меня за дочь своего сына? Ты ведь дочь сына, девочка?

Старуха бросила несколько слов и отвернулась. Причем не стала дожидаться, пока внучка переведёт — значит, язык понимала.

— Она не станет стараться из-за никчёмной девчонки, — пояснила Фай. — Господин… Купите её, пожалуйста, господин!

Найрин улыбнулся понимающе. Клай делал из-за его спины какие-то знаки. Ладно уж, эта так называемая знахарка стоит грош, так что про её умения можно выяснить и потом. И почему-то казалось, что есть какие-то. Сайгур достал деньги, отсчитал и бросил купцу, не торгуясь. Её не стали ставить на колени, но остальные ритуальные действия исполнили — ошейник и плеть, которой Сайгур тоже бить не стал, только коснулся.

— Отведите обеих к палаткам, — велел он. — Да, и про мальчишку узнайте, куда его забрали, сына сына и великого пахтана. Сколько, кстати, лет твоему брату, девочка?

— Четырнадцать, господин.

Ага, мальчишка ещё. Не пахтан пока, будущий разве что. Но все равно, можно и забрать себе этого будущего. Если найдётся.

Сайгур ушёл, прихватив с собой Клая. Найрин отвел женщин. Старуха молча села у палатки на кошму, а Фай, поотстав, двинулась за Найрином.

Он, конечно, слышал, что она идет, хотя девушка двигалась тихо. Найрин был и охотником, и тренированным бойцом, и слух его обычно не подводил. Он зашел в палатку, Фай — следом, полог упал, отгородив их от всего. Тогда Найрин обернулся.

— Чего ты хочешь?

— Мой господин… — не глядя на него, девушка сбросила с плеч уже развязанную рубаху и мягко опустилась на колени. — Мой господин?..

Он думал о другом, поэтому немного удивился. Поморщился.

— Нет, Фай. Этого не нужно.

Точнее, не отрицал возможность лечь с купленной девчонкой, даже наоборот. Но присмотреться ведь надо хотя бы. А пока ему хотелось сменить сапоги, затем в палатку и пришёл.

Девушка поспешно поднялась и принялась развязывать юбку. При этом она побледнела и прикусила губу, и смотрела в сторону…

Он проследил за её взглядом. Там на сундуке лежала его короткая плеть, сплетенная из тонких кожаных полос. И этот её взгляд, глаза широко раскрытые, наполненные покорным страхом…

Найрин понял. Догадался. Вот уж не ожидал.

Он решил, что она ему себя предлагать пришла. Соблазнять. А тут другое.

— Прекрати, Фай, — сказал он жестко. — Не нужно.

Она замерла, уронила руки, которые вдруг задрожали.

Найрин подошёл, подхватил завязки юбки и сам затянул. Спросил:

— Ты чего ожидала, дурочка? Плетей? Потому что придержал их там, на торге? — он о таком слышал.

Обычай, какой-то очень старый и имеющий свои объяснения.

Они кивнула.

— Что, кто-то так обращался с тобой?

Снова быстрый кивок.

— Прежний хозяин? Или он был не один? — Найрин говорил негромко, серьезно. — За что тебя били плетью?

Надо было уточнить. И ещё он мягко провёл пальцем по щеке девушки. По правде говоря, был сбит с толку этой смесью чувств, которые вдруг обрушились. Охотно отходил бы той плеткой купчишку, что продал Фай. Наказывают за провинности. Любые другие цели вызывали отвращение.

— Двое, — она облизнула пересохшие губы. — Первый хозяин меня подарил. Я должна знать руку того, кому принадлежу. Его власть. Это… так положено, мой господин. Но…

— Ясно, — он кивнул. — Вот что, Фай. Я не испытываю удовольствия от чужой боли. От своей тоже. А ты? Тебе это приятно?

Он слышал, конечно, о чем-то таком.

— Господин?.. — она заморгала.

— Ты любишь плеть?

— Нет!

— Тебя накажут, только когда настолько провинишься. И я точно не стану делать это сам. Поняла?

— Да, господин…

— Если замечу, что стараешься нарочно нарваться на порку — пожалеешь. Поняла? Ты правду сказала, что не любишь?..

— О, да, господин! — её глаза заблестели. — Нет! Не люблю.

На миг он захотел поцеловать эти дрожащие губы. Но не стал. Что ещё вообразит себе глупышка?

Она не виновата, конечно. Захотелось сдернуть с неё рубашку, чтобы посмотреть на спину и ниже — с хладнокровием лекаря, просто чтобы убедиться. Но успеется. Или можно поручить это Асте. Двум женщинам проще.

— Ты точно родилась в Дьямоне?

— В половине дня пути от замка, господин.

— Родилась свободной? А как тебя продали?

— Отец не мог вернуть долг, господин. Его обманули…

— Как давно ты рабыня?

— Четыре года, господин.

— Где ты провела эти четыре года?

— Меня увезли в Каттар-Мар. Это уже не Дьямон, господин.

— С бабушкой?

— Нет, господин. С бабушкой я встретилась в Суре.

Найрину захотелось запустить пятерню в шевелюру. Каждый ответ Фай порождал новые вопросы!

— Ты хорошо говоришь на побережном. Где научилась?

— Мой второй хозяин был кандрийцем, господин. Он торговал шёлком и серебром.

Ага, значит, чуждыми Ясному Пламени обычаями баловался кандрийский торговец.

С бабкой неясно, но сама Фай казалась ценным приобретением. Она точно знает и про Дьямон, и не только. И вообще, её история явно была замысловатой.

— Поговорим потом, — решил он. — А пока пойдём.

Он привёл Фай к Асте, та опять месила тесто, иногда растерянно поглядывая на сидевшую неподвижно старуху. Сказал:

— Фай, ты должна слушаться госпожу Асту и делать, что она скажет. Скоро у вас будет много работы. Аста, теперь тебе станет легче.

Та сдула упавшую на лицо прядь и улыбнулась горделиво:

— Спасибо, милорд.

Ей объявили госпожой, всё равно что даровали титул. Что ж, в этом Найрин Кан мог её понять…

Когда уходил, он оглянулся. Аста продолжала месить тесто, Фай неподвижно стояла рядом, сложив руки, старуха сидела.

Отряд, который Сайгур послал за будущим героем, вернулся ни с чем. Оказалось, что мальчишка и ещё несколько рабов сбежали. Ошейники на них были самый простые, вроде того, что недавно носил Клай — много чего позволяли, и любой колдун мог их снять. Так что теперь как повезёт. Сайгур в большое везение кучки рабов отчего-то не верил, но как знать…

Старухе он сообщил новость сам, и надо было видеть горделивое выражение её лица. Конечно, кто бы сомневался! Внук ведь герой. И всё к тому, что какие-то высшие силы ему покровительствуют. Духи гор, или кто там у них в Дьямоне помогает героям?

— Как тебя зовут? — спросил Сайгур.

Старуха слабо усмехнулась тонкими губами и не ответила.

— Фай?..

Девушка, стоявшая за спиной бабки, опустила голову и тоже не ответила.

— Ладно, — уступил Сайгур. — Фай, как у вас называют страшную ведьму, которой пугают детей? Отвечай! Не хватало мне ещё одной молчуньи!

— Фагунда? — неуверенно предположила девушка. — Это из сказок. Она страшная, глупая…

— Годится, — кивнул Сайгур. — Ты не страшная и не глупая, — он снова обратился к старухе, — но раз другого имени у тебя нет, будешь Фагундой. И вот что. Если мне выпадет возможность забрать к себе твоего внука, я это сделаю. И хочу от тебя помощи. Я буду владетелем Дьямона. Помоги мне в делах, а я позабочусь о твоих внуках. Её выдам замуж, дам приданое, — он показал на Фай. — Твоему пахтану дам, чего он хочет. Дам ему службу и землю. Я своих людей не обижаю. Даже говорят, что я щедр.

— Сначала поймай воробья! — старуха рассмеялась. — Мой внук в руках Гемм, — её голос был негромким и хриплым, но достаточно внятным.

— Ого, да ты разговариваешь! — восхитился Сайгур. — Видишь, стоило тебе стать Фагундой, и дело пошло.

Старуха продолжала, слегка коверкая:

— Гемм позаботится. А внучка… Её жаль. Кому теперь нужна? Игрушка. Её не возьмет в дом достойный. Она не принесёт внук-пахтан.

— Я никому не позволю её тронуть, — сказал Сайгур. — Торговец кричал, что она невинна. Она достойно выйдет замуж, обещаю. Будешь довольна.

Четыре года девчонка в неволе, красивая и до сих пор невинна — Сайгур сильно подозревал, что торговец им наврал. Вот и бабка, видно, не верила, и желанной невестой «достойному» Фай не станет. Но с этим — потом…

— Это всё равно. И Дьямон пока не твой, — гнула своё старуха. — Тебе не поймать воробья! Твои обещания что песок.

— Дался тебе тот воробей! — рассердился Сайгур. — Когда Челла, тани Дьямона, родит мне сына, я дам тебе свободу и двадцать золотых. И выдам Фай замуж. И о внуке-пахтане позабочусь, если к тому времени найду его. А ты постарайся, чтобы мой сын скорее родился. Всего лишь предупреждай меня о всех невзгодах, что могут найтись в Дьямоне. Подсказывай, как, по-твоему, лучше поступить. Поняла?

— Да, господин, — и старуха опустила взгляд.

Вот, всё-таки договорились. Хотя сам Сайгур уже готов был над уговором посмеяться. До сих пор у него всё складывалось — дела получались, люди подчинялись. А теперь его как мальчишку застращали разговорами про какие-то там древние байки! Что ж, он посмеётся потом, но и заплатит ведьме её золотые, когда родится сын — если она хоть попытается помогать…

А чтобы его сын скорее родился — он постарается и сам. Особенно если его Птичка такая же рыжая красотка, как Фай. Хотя бы не хуже…

И почему леди Юна не рыжая, интересно? Но ей бы и не пошло. Наверное, очень любил её тан Суреш, вот такую, как есть. Она хороша, чего там. И пояс на неё тан надел, недотрогой сделал — всё же забавно.

Или жестоко? Жадный ревнивец этот покойный тан. А ведь такую много кто захотел бы!

А чего она сама хотела бы? Если он встретит её в замке — непременно спросит. Как владетель он позволит себе такое нахальство, почему нет…