Глава 22

В последующие несколько дней Ярена вела себя тихо. Не то, что мы с ней подружились, но, по крайней мере, она больше не бросалась на меня, а чаще делала вид, что и вовсе не замечает. После нескольких дней, проведённых ею в узилище, она осунулась, сделалась какой-то бледной, нездоровой, и я начала чувствовать вину за это, хотя знала, что ни в чём не виновата.

Я боялась, что с её возвращением другие девушки вновь не захотят со мной разговаривать, но они не изменили ко мне своего отношения. Вернее, мы сблизились ещё больше, что могло не понравиться их своенравной подруге, но она чаще молчала, нежели пыталась хоть как-то съязвить или возмутиться.

И, в конце концов, я смирилась с её существованием в моей жизни. А она – с моим. Вскоре ей и вовсе стало лучше, и Ярена вновь расцвела, став такой, какой я увидела её впервые. Когда настал банный день, она даже помогла мне, объяснив, что и как нужно делать.

Я очень волновалась, потому как впервые мне предстояло пойти в баню не одной, а с другими девушками. Конечно, у моей бабушки была баня, и я всегда предпочитала одиночество в столь интимном деле, как мытьё тела. Но здесь выбора просто не было. Да и баня случалась всего раз в неделю, а ополаскиваться я привыкла каждый день…

Когда, наконец, настал этот «праздник души и тела», мы собрались, чтобы выйти на поверхность. Нас сопровождали несколько мужчин, чтобы в случае чего, обеспечить безопасность, но в саму баню они, конечно, не пошли, и на том спасибо. Закутанные с ног до головы, с кульками чистой одежды, мы вышли на улицу, и я вновь смогла насладиться ледяной свежестью чистого морозного воздуха. Была бы моя воля, то я ни за что бы не вернулась назад, в подземелье, так я соскучилась по свободе. Но пока и мечтать об этом даже не могла.

В предбаннике, куда мы ввалились, сбившись в кучу и сбрасывая с себя тяжелые шубы, воцарилась суматошная, шумная атмосфера. В глазах рябило от пара, пробивавшегося из-за двери в саму баню, и он уже с порога обволакивал кожу влажным теплом. Девушки, смеясь и шутя, принялись раздеваться, сбрасывая верхнюю одежду, затем рубахи и всё прочее на грубо сколоченные лавки. Я, немного стесняясь, медлила, пока Русана легонько не щёлкнула меня по плечу мокрым кончиком своего пояса.

- Чего встала, как истукан? Раздевайся, пока пар не ушёл!

Я поспешно стала снимать одежду, чувствуя на себе посторонние взгляды. Большинство девушек не обращали на меня особого внимания, занятые своими разговорами. Но Ярена, напротив, обращала… Когда она скинула последнюю рубаху, то на мгновение замерла, позволив всем - и мне в частности - оценить её крепкое, гибкое тело, свежие шрамы на плече и бедре, от которых веяло недавней историей. Потом она повернулась ко мне, и её лицо осветила улыбка.

- Арина, давай я твои вещи положу отдельно, чтобы не перепутать, - её голос прозвучал слишком сладко и почти раболепно. Она взяла из моих рук ещё тёплую одежду, аккуратно сложила и отнесла на дальнюю лавку.

- Спасибо, - пробормотала я, чувствуя себя неловко от этой показной заботы.

- Ничего, ничего, - она махнула рукой и, уже нагая, подошла ближе. - Пойдём, я покажу, как у нас парятся. Не бойся, я помогу.

Её помощь была мне неприятна. В парилке, куда мы вошли, погрузившись в густой, обжигающий влажный жар, Ярена не отходила от меня ни на шаг. Здесь было тяжело дышать, а кожа сразу покрылась мелкими каплями. Девушки, уже сидевшие на полках, поддали пару, плеснув ковшом воды на раскалённые камни. Шипение оглушило на секунду, а волна обжигающего, но целебного пара окатила всех нас.

- Вот сюда садись, здесь не так горячо для непривыкшего, - Ярена почти прижала меня к нижней лавке, усаживая силой.

Потом началось мытьё. Мы поливали друг друга тёплой водой из деревянных ушатов, и тело понемногу привыкало к жару. Когда Русана протянула мне дубовый веник, пахнущий летним лесом, Ярена тут же вклинилась и сюда.

- Дай, я покажу, как правильно запаривать. Ты, наверное, не умеешь, - она выхватила веник почти из моих рук и стала с озабоченным видом погружать его в воду, потом встряхивать. - Смотри, не слишком мокрым надо, а то кожу сдерёшь.

Наконец, когда мы стали хлестать друг друга - сначала мягко, для прогрева, потом всё сильнее, участие Ярены стало совсем невыносимым. Она вертелась рядом, и стоило одной из девушек, хохоча, похлестать меня по спине берёзовым веником, как Ярена тут же вмешивалась.

- Осторожней, Ружана! Видишь, у неё кожа светлая, сразу краснеет! Арина, давай я? Я буду мягче.

И она принималась за меня с таким видом усердной, сосредоточенной заботы, что мне хотелось сквозь землю провалиться. Её удары веником и вправду были без лишней силы, мягкие, комфортные. Но я не могла расслабиться, когда она подходила ко мне со спины. Её глаза, когда наши взгляды встречались, оставались пустыми. Она не смеялась, когда все смеялись, не охала, когда пар обжигал особенно сильно. И это весьма настораживало.

В какой-то момент, когда её рука с веником вновь занеслась для очередного шлепка веником, я не выдержала и мягко, но безапелляционно отвела её руку.

- Спасибо, Ярена. Мне уже достаточно. Давай лучше я тебе похлещу.

На её лице на миг дрогнула та самая, привычная мне ухмылка, которая была на её лице едва мы познакомились. Но она тут же погасла, сменившись той же сладковатой покорностью.

- Не стоит, с меня уже хватит. Может, воды принести? Ты, наверное, пить хочешь.

Она метнулась к двери, оставив меня сидеть на полке. Искренность других девушек, их простой, шумный смех и грубоватые шутки были мне приятны и понятны. С Яреной всё было как-то иначе. Я не доверяла ей, полагая, что она что-то задумала, ведь это было так очевидно. И, как жаль, я не сразу поняла, что именно…