Глава 25
В ушах ещё шумело и даже сквозь плотно сомкнутые веки в глазах плясали белые мухи. Открывать их и возвращаться в реальность совсем не хотелось, если только это был не бабушкин дом и не мой родной мир. А так… Но что-то явно изменилось, я больше не чувствовала тот ужасающий запах вони, что плотной стеной стоял в узилище, вперемешку с запахом гари, что появилась чуть позже…
Я не знала, что произошло, потому как сама пребывала на стыке двух миров, и когда послышались шум и крики, не сразу поняла, что всё это наяву, а не в страшном сне. Хотя кошмара страшнее, чем тот, в который я угодила благодаря Ярене, ещё не случалось.
Воздух здесь был чист и свеж, пахло деревом и печёными пирогами, да и под своим усталым телом я ощущала не каменный пол узилища, а мягкую перину, настолько, что я чувствовала себя на ней скорее царевной, нежели пленницей.
Но как я здесь оказалась? Если только…
Глаза всё же пришлось открыть, ведь любопытство было сильнее любого желания от всего отгородиться. Перед глазами всё поплыло, напоминая о недавней слабости, которая всё ещё была со мной и никуда не делась. Но, в конец концов, комната перестала кружиться и смогла рассмотреть то место, где сейчас находилась.
Я лежала в небольшой, но невероятно чистой комнате, которая так напоминала мне картинки из учебников про древнюю Русь. Низкие, массивные потолки из тёмного дерева, стены из круглых, тёплого оттенка брёвен, ровных, словно специально подобранных одно к одному. В углу, под потолок, уходила глиняная печь-каменка, и из её полуоткрытого устья доносилось дружелюбное потрескивание поленьев. Тёплый, живой свет от огня прыгал по стенам, оживляя причудливую резьбу на оконных ставнях - там были вырезаны какие-то диковинные птицы и стебли невиданных растений.
Само окно, маленькое и глубокое, словно бойница, было сейчас закрыто, но сквозь щели в ставнях пробивался тонкий ледяной луч зимнего солнца, золотивший медленно кружащиеся в воздухе пылинки. Напротив кровати стоял простой, но добротный дубовый стол, на нём - глиняный кувшин и деревянная миска, прикрытая чистой холстиной.
Всё это убранство не выглядело дорогим и роскошным, и всё же я чувствовала себя здесь куда лучше, чем там, в душном подземелье волколаков. Каждая вещь здесь - от грубой, но тонко вытканной шерстяной дерюги на полу до медного рукомойника у двери, служила делу, была на своём месте. После сырого мрака подземелий и каменного холода узилища эта комната обнимала меня своим теплом и тишиной. И от этого мне стало совсем боязно. Такой покой казался обманом, слишком хрупким и ненастоящим после всего, что со мной произошло.
Раздавшиеся за дверью шаги замерли, приблизившись к ней, и в тот миг я тоже забыла, как дышать. От того, кто сейчас должен был войти в эту комнату, зависело многое, в том числе моя жизнь и свобода. А я уже устала быть пленницей и по-прежнему хотела вернуться домой.
Но пришедший не торопился. Какое-то время он стоял, вероятно, пытаясь по звуку понять, очнулась ли я. А после осторожно, чуть слышно, постучал в дверь. Я не ответила, искренне надеясь, что незнакомец или незнакомка сейчас уйдёт, а у меня появится время поразмыслить над произошедшим. Но не тут-то было.
Дверь, скрипнув, пропустила внутрь молодого мужчину идеальной славянской внешности. Он словно сошёл со страниц самой древней былины, какие дети проходят в пятом классе. Высокий, плечистый, с той самой светлой кудрявой гривой, что так поэтично описывают в сказках, и аккуратной бородкой, оттенявшей твердый овал лица. Его глаза были васильково-яркими, пронзительно-ясными, как летнее небо в июльский полдень. Всё в нём дышало силой и спокойной уверенностью.
И я... узнала его. Как будто узнала… Это было смутное, тревожное чувство, будто слышишь во сне знакомую мелодию, но не можешь вспомнить слов. Его профиль, прямой, уверенный взгляд... они отзывались где-то в глубине памяти глухим, настойчивым эхом. Я знала этого человека. И не знала одновременно…
«Богатырь» вошёл, и дверь тихо закрылась за ним с тихим, едва различимым скрипом. Он не приближался, давая мне время, и его взгляд изучал моё лицо с тихой, сосредоточенной серьезностью. И тогда свет от печи упал на него под другим углом, осветив высокий лоб и тень от ресниц. И сердце моё сделало в груди резкий, болезненный толчок.
- Ярослав…
Он замер настороженно, и я сама напугалась своей реакции. Тот парень из моих снов… и тот, в связи с кем меня поначалу обвинял Вольх и его люди!
Мужчина присмотрелся ко мне получше, а после произнёс тихим вкрадчивым голосом:
- Ты… знаешь меня?
Я замотала головой из стороны в сторону, как умалишённая, чтобы опровергнуть его слова.
- Нет. Нет, но… Я слышала о тебе. Ты – Ярослав, князь людей, так? – и дождавшись, пока тот согласно кивнёт, продолжила. – Волколаки схватили меня, думая, будто я подослана тобой. Поэтому я сразу поняла…
- Ясно, - не дал он мне договорить. – Эти трусливые собаки только и могут, что действовать исподтишка. Но не беспокойся, теперь ты в безопасности, ибо я со своим отрядом выследил и напал на этих шавок в их убежище.
- А Вольх?.. – я и сама не поняла, как у меня вылетела эта фраза до того, как я успела закусить губу.
Но мужчина, услышав имя вожака волколаков, тут же нахмурился и отвечать не стал.
- Отдыхай покамест, а после, как придёшь в себя, мы поговорим… А пока что я пришлю девушку, чтобы помогла тебе привести себя в порядок.
И он вышел прочь, оставив меня одну. Можно было на время выдохнуть. К добру или нет, но мне удалось сбежать из мрачного подземелья оборотней. Однако судьба Вольха меня поистине обеспокоила не на шутку…