Глава 30
Я выпрямилась, чтобы немного дать спине отдохнуть, и утёрла со лба выступивший пот. За те несколько дней, проведённых здесь, я успела привыкнуть и к новому дому, и к Яре, с которой теперь делила одну комнату на двоих, и к работе, что казалась сначала мне чересчур тяжёлой физически, но вскоре и это обстоятельство показалось мне не таким уж и важным.
В княжеском тереме не было лентяев. Вернее, их не любили, и, если кто был замечен за бездельем, его выгоняли взашей, чтобы глаза не мозолил. Потому трудиться от зари до зари предпочитали все, да и чем здесь было ещё заниматься? Работы, как и говорил Ярослав, было много, и нам приходилось стараться, чтобы всё успеть.
Иногда я помогала на кухне, но, когда тётке Прасковье моя помощь была не нужна, я отправлялась в прачечную, а иногда даже ходила кормить скотину. Это было гораздо реже, обычно мужчины сами занимались этой работой, но иногда, когда кто-то болел или по другим обстоятельствам отсутствовал, нас, девушек из прислуги, просили помочь.
Как бы то ни было, здесь, в тереме князя, я чувствовала себя куда более нужной и полезной, чем в логове волколаков. Воспоминания о тех днях постепенно переходили в разряд страшного сна, и только тоска по Вольху не давала мне окончательно забыть духоту волчьих подземелий и смрад узилища.
О девушка-волчицах я тоже, бывало, вспоминала, со светлой грустью – живы ли они? Пережили ли ту страшную болезнь и нападение людского войска? Ответа на этот вопрос мне так никто и не дал. И я предпочитала думать, что всё у них хорошо. И что Вольх тоже по мне скучает…
Я думала, что забуду его, как он, наверняка, уже забыл меня, но это оказалось не так-то просто. На самом деле он снился мне почти каждую ночь, и не давал выбросить себя из головы, как я не старалась. Я никому не могла рассказать об этом, даже Яре, ведь волколаков здесь принято было считать врагами.
Ярослава я видела тоже не так уж и часто. Бывало, только издалека, когда выходила во двор. Но иногда он появлялся на нижнем ярусе, хотя его покои находились на втором этаже. И я, если честно, всячески старалась избегать этих встреч. Князь мне нравился, а оттого в моей груди начинался настоящий душевный раздрай. Ведь чем больше я смотрела на синеглазого мужчину, тем сильнее вспоминала чёрные глаза оборотня.
Да и сам Ярослав в последнее время был сам не свой. В те редкие минуты, когда мы виделись, он был грустен и молчалив, а Яра продолжала подшучивать над нами, сама того не понимая, подливая масла в огонь. Ей всё сходило с рук, и я не знала почему, но нашей неразберихе в чувствах это не помогало.
Конечно, скорее всего, я сама себе всё это напридумывала. Зачем князю нужна была такая приживалка, как я? Ежели уж он и решил бы кому отдать своё сердце, то своей ровне, а не служанке без роду и племени, какой я, по сути, сейчас являлась. Но те взгляды, что он украдкой бросал в мою сторону, говорили об обратном.
Да, Ярослав иногда следил за мной. Конечно, он не прятался за сараи и не сидел в шкафу, но я чувствовала его взгляд на себе даже тогда, когда была абсолютно одна. Значило ли это, что я была ему небезразлична?
- Арина… - я подпрыгнула на месте, услышав голос того, о ком рассуждала в эту самую секунду. И обернулась, схватившись за сердце.
Ярослав взглянул виновато, на миг окунув меня в синеву яркого июльского неба своих глаз.
- Прости, я не хотел тебя напугать.
- Ничего… князь, - я попыталась улыбнуться, но губы дрогнули, так и не сумев это сделать. И на то была причина.
Внезапно Ярослав приблизился. Настолько, что между нами не осталось и сантиметра свободного пространства. Его лицо показалось мне огромным, когда, склоняясь ко мне с высоты его могучего роста, он жадно впился в мои губы, смяв их своими и захватив меня в обруч своих сильных. Я не могла противиться, слишком уж железной была его хватка. А потому позволила ему себя поцеловать. Но когда он отстранился немного, чтобы взглянуть мне в глаза, я высвободила правую руку и со всей силы приложила ладонью по щеке князя.
Но тут же испуганно вскрикнула, поняв, что я натворила.
Ярослав замер, дёрнувшись от боли, приложил свою ладонь к ушибленной щеке. А после вдруг рассмеялся, наблюдая за мной, что то краснела, то бледнела в ужасе, остерегаясь последствий своей реакции. Конечно, никто не давал Ярославу права - вот так просто меня целовать! Но ведь он был князем, и бить человека, приютившего меня в своём доме, было тоже не лучшей идеей…
- Признаю, заслужил, - выдохнул он, наконец, убирая руку от лица и демонстрируя мне краснеющий след от пятерни на его белой коже. – И за это тоже прости… Но держаться уже нет сил! Полюбил я тебя, как только увидел там, на поляне, возле Двуликого Идола. Да мой враг увёл тебя у меня из-под носа. Я долго следил за ним, пытаясь понять, где его логово, и успел вовремя! Не знал я, что он в плену тебя держит как лихую разбойницу… Иначе бы не стал осторожничать, пришёл бы туда да разнёс всё так, что камня бы на камне не осталось!
Я растерянно глянула на в мгновение преобразившегося Ярослава – глаза горели праведным гневом, ладони были сжаты в кулаки.
- Но… как же так? – спросила я у него. – Разве ты тогда меня разглядел? Ночью, в лесу… Темно же было.
- Не лицо, - покачал головой Ярослав. – Но душу… душу тогда я твою хорошо узрел. Слышала ли ты, Арина, что Кречетом меня кличут? Так вот, это потому, что видеть я могу ясно и в ночи густой, и даже в беспросветной мгле. И тебя я тоже увидел, да немного не успел. Но теперь это в прошлом… И теперь нам никто не в силах помешать.