Глава 45

Агнеша упала, села в сугроб - то ли ноги ослабли от страха, то ли споткнулась, да не всё ли равно. Сейчас она была просто лёгкой добычей для волков, медленно подбирающихся к ней со всех сторон. А ведь мать предупреждала, но куда там! Агнеша никогда никого не слушала, кроме себя, за то и поплатилась. Оставалось только надеяться, что всё закончится быстро и сильной боли она не почувствует.

Серые подбирались всё ближе, и девица зажмурила глаза, готовясь проститься с жизнью. Но внезапный окрик заставил её вздрогнуть и обернуться на голос:

- Эй!

Вольх, выйдя из-за деревьев, бесстрашно уставился на волков, словно те были ему равноценными противниками. Куда уж одному против хищников… Но в груди благодарно ёкнуло: не ожидала Агнеша, что Вольх на помощь ей явится. Иной бы дал дёру, а этот… Вот только погибнет зря, вместе с ней, горемычной.

Волки, почувствовав ещё один лакомый кусок добычи, частично переключились на него. Зарычав, трое из них сменили направление, тогда как оставшиеся два глаз не спускали с самой Агнеши. Девушка боялась пошевелиться, но Вольх, одобрительно кивнув ей, принялся раздеваться, бросая одежду прямо на снег.

- Что ты делаешь?! – не понимая ничего, воскликнула девица. Сейчас ей подобное казалось полнейшим абсурдом.

Но парень её не слушал. Оставшись без всего, он вдруг бросился на снег, и с телом его начало твориться нечто неладное. Кости захрустели, изгибаясь, повсюду полезла светлая шерсть, и вот уже через миг перед ней стоял ещё один волк – огромный, раза в два больше тех, кто напал на них, с серебристой шерстью и взглядом, не предвещавшим лесным хищникам ничего хорошего.

Волколак… Агнеша слышала про это, да всё думала – враки. А оно вон как получилось…

Те волки, что вначале добычу лёгкую почуяли, прижав уши, попятились назад, звериным чутьём чувствуя превосходство того, кто ещё минуту назад был человеком. И Агнеша их понимала, потому как сама готова была в ту же минуту рвануть подальше, но от страха не могла и пошевелиться. Серые, что караулили её, поджав хвост и заскулив по щенячьи бросились прочь, спасая свою шкуру. Тем же, кто оказаться рядом с Вольхом, повезло меньше. Не стал он с ними церемониться, и в один миг положил троих, одного придушив лапой, другого подмяв под себя, а третьему на лету впившись в горло, да так, что кровь во все стороны брызнула. Красная, горячая…

Агнеша, наблюдавшая за этой явно неравной битвой с открытым ртом, очнулась лишь когда красные бусины этой крови по снегу покатились, и последний жалобный скулёж умолк, оборвавшись вместе с жизнью опасного хищника, что стал жертвой ещё более опасного создания.

Когда эта мысль, наконец, достигла сознания девушки, она нашла в себе силы подняться да что есть мочи рвануть через лес, к родной деревне, чтобы спрятаться, затаиться, закрывшись на все замки и больше никогда нос из дома не показывать! Хватит с неё прогулок с незнакомцами по лесу! В жизни больше ни с кем чужим не заговорит, а уж тем более на встречу не пойдёт!

Вольх не пытался догнать её, хотя она всю дорогу, пока бежала, чувствовала его взгляд спиной, и от этого становилось только страшнее. Чудилось ей иногда, что зовёт он её, да только Агнеша не оборачивалась, боясь того, что может увидеть. А потому до самого дома неслась без оглядки, и только вбежав в родную дверь, захлопнула её за собой, затворила на засов, да и привалилась к ней спиной, опустившись на пол.

Сердце ухало в груди точно филин, одежда промокла от пота, коса выбилась из-под платка и растрепалась, но девушке было всё равно. Не боялась она сейчас никого, кроме серебристого волка да зубов его, что могли в мгновение ока любую жизнь оборвать, будь то зверь лесной или человек…

- Дочка, что с тобой? – матушка вышла из передней, с беспокойством уставившись на дочь.

Но та и слова произнести не могла. Лишь подняла на мать глаза, полные ужаса, да и разрыдалась в голос, словно всё пережитое разом поднялось со дна души её и выплеснулось таким образом наружу, заставляя очиститься.

Мать сгребла дочь в охапку, прижав к груди что дитя малое да принялась по голове гладить, успокаивать. А после встать помогла, раздеться, да в постель уложила, ни о чём не спрашивая больше. Знала, чуяла, что с её Агнешей что-то произошло, но решила подождать, пока сама расскажет. Эту упрямицу всё равно никакими силами нельзя было разговорить, если сама она того не желала.

Наревелась Агнеша, уснула, а глубокой ночью вскочила, будто кто-то позвал её. В избе было темно, мать уже спала давно, лучина не горела. А тревога в груди всё росла, словно в том лесу она ещё была. Проверила дверь – заперта, и всё было тихо. Лишь она, как призрак, по дому туда-сюда слонялась, места себе не находя.

Чтобы успокоиться слегка, взяла в руки веретено, принялась шерсть прясть. Скучное это занятие, долгое, зато и мысли на нужный лад настраивало, и успокоиться помогало. Сама не знала, сколько просидела так, да только почуяв, что носом клевать начинает, решила занятие своё отложить. И спать лечь.

Да дёрнул чёрт её перед тем в окошко глянуть, а там…

Ярко-огненные глаза, не моргая, смотрели на девицу по ту сторону ставен, словно в душу пытались залезть. Огромный волк подобно дворовой собаке сидел тихо под окном и ничего боле делать не пытался.

Отпрянула от окна Агнеша, дёрнула лёгонькую занавеску, чтоб не видеть его, а сама в самом дальнем углу избы схоронилась. Да так и просидела там до утра, пока не рассвело. А уж после, осмелившись выглянуть наружу, никого она под окном не обнаружила.