Глава 11 · Солнечный день

Сорок семь.

Ровно столько мне удалось насчитать хрустальных подвесок, что свисали с воистину роскошной и помпезной люстры на потолке. Люстры, которую вчера, под покровом ночи, я даже не разглядела. Люстры, которая находилась в той спальне, в которой меня вообще никогда не должно было быть. Люстры, которая ловко отражала солнечные блики, что весело скакали по спальне, словно насмехаясь надо мной и моей глупостью. На секунду моему похмельному мозгу показалось, что я вижу на потолке не хрустальные подвески, а глаза. Множество глаз. И все они смотрят на меня, как на самую дешевую куртизанку из Северных древностей.

«Что она себе позволяет⁈» «Ну и женщины пошли…» «Дешёвка!» «Конечно, прыгнула в постель к богатому юнцу, который слюни на неё пускал… падкая на деньги теневичка!» — осуждали меня тоненькие голоса подвесок. Я поморщилась. Понятия не имею, что мы вчера пили, но явно ничего хорошего, если со мной разговаривает люстра.

На сорок восьмой подвеске я сбилась. Не потому что ошиблась, а потому что в виске в очередной прахов раз неприятно дёрнуло, и мир вновь опасно закружился перед глазами. Твою мать. Что за пойло вчера мы прикончили и где Дархан его взял? Голова гудела ещё сильнее чем после нашего последнего красивого отдыха с Эльсой — а тогда мы выпили примерно пять бутылок контрафактного вина из Мехаэрии, которое по доброте душевной нам предоставил Имитр. Извинялся он потом долго. Правда, не дольше, чем нас полоскало.

Прах, Дархан… пеплов Дархан.

События вчерашней ночи обрушились на меня тяжёлой, беспощадной лавиной стыда, и мгновенно захотелось провалиться сквозь кровать, утонуть в этой пушистой перине, завернуться в кокон из одеяла и никогда из него не вылезать. Никогда. В одеяло я всё-таки завернулась — это было мне подвластно. Я не хочу думать о том, что случилось вчера, я не хочу это вспоминать.

Но воспоминания, не послушавшись, нарочно, как по заказу, начали вспыхивать в голове горячими, рваными, красными, обжигающими вспышками со всеми подробностями… надо сказать, очень пикантными и очень приятными подробностями. Щёки вспыхнули, жар смущения бодрящей волной прокатился по телу — и от этого мне стало ещё хуже.

— У тебя очень сосредоточенный вид, — довольный голос Дархана-младшего ударил кувалдой по голове, и я зажмурилась, что заставило боль взорваться в голове ослепительной белой вспышкой. — Серебрянка, я начинаю переживать, что упускаю что-то важное на потолке. Там несанкционированный митинг пыли? Или ты внезапно заделалась ценителем хрусталя?

— За… ткнись. — язык лежал во рту бесформенной сухой массой, отказываясь нормально подчиняться, и, думаю, этот паршивец даже не понял, что я сказала. Наверное, это было больше похоже на хрип умирающего от похмелья человека, коим я сейчас и являлась. Шутки Солейла подождут, я обязательно начищу ему морду, но чуть позже. От закрытых глаз стало ещё хуже — головокружение только усилилось, и показалось, что кровать подо мной вертится вокруг своей оси, унося меня с собой.

А может, мне и не казалось? Может, это всё чертовски плохой и неудачный сон?

Боги, пожалуйста, пусть так и будет. Во сне же могут быть такие ощущения? Ну, в каком-нибудь очень реалистичном. А всё, что было ночью — мне тоже приснилось. Да, точно. Кому не снятся эротические сны? Реалистичные эротические сны. Разве это редкость? Эльсе вообще один раз снилось, как она с…

— О, — смешок Солейла, резко прервавший мои размышления, вышел оглушительно громким. Прах, он что, всегда так громко смеялся? Кошмарно. Почему я этого не замечала? Отчаянно хотелось запустить в него чем-нибудь, но руки отказывались подчиняться, как и всё остальное тело. — Ц, как грубо. — парень цокнул языком, и этот звук тоже ударил по вискам. — Слушай, я, кажется, припоминаю… — приторно-сладким, издевающимся тоном протянул он. — Как ночью ты просила меня быть громче, но никак не затыкаться. Ты, кстати, вообще-то должна жениться на мне после того, что делала со мной ночью! — возмущённо воскликнул Солейл. — Я, конечно, предполагал, что ты та ещё штучка, но даже мне вспоминать об этом стыдно! — восхищённое трещание парня набатом застучало по вискам. — А ещё ты мне, кажется, вырвала клок волос. Поищи у себя его между ног, я бы, по возможности, хотел его вернуть. И то, что ты делала с ч…

— ЗАТКНИСЬ! — вспылила я, вскакивая с кровати. Разумеется, это не прошло бесследно для моего вестибулярного аппарата и ног, что (очень неудачно) до сих пор были запутаны в коконе из одеяла — спальня опасно накренилась, и колени (совсем не то, на что стоило полагаться сегодняшним утром) подкосились, роняя меня вниз. Мир снова закружился, как если бы кто-то дернул за верёвку, прикреплённую к моей голове. В ушах зазвенело, к горлу подкатила тошнота, и я схватилась за виски. Примерно минута — а может быть, и вечность, прах его разбери, это течение времени утром — ушла на то, чтобы восстановить равновесие и, наконец, сесть ровно, а затем — открыть глаза. Я сильнее закуталась в одеяло и сглотнула — противный липкий ком скатился вниз по горлу, вновь позволяя дышать.

Яркость утреннего солнца, что заливало спальню, была практически оскорбительной для чувствительных глаз… и, что самое страшное для меня, сияющая рожа Солейла с ней явно могла посоперничать в способностях освещения пространства. Казалось, ещё немного, и он поднимется в воздух от удовольствия, которым прямо-таки сочилась его улыбка во все тридцать два зуба. Протяни руку, коснись и зачерпни ладонью эту заразительную эмоцию, преисполнись чистым счастьем студента, который наконец-таки переспал с… с кем? Кто я ему?

— А чего ты такая злая? Мои вырванные волосы всё-таки застряли в интересном месте и мешают? — довольно мурлыкнул Дархан-младший. Я зарычала и бросила в него, сидящего на широком подоконнике, подушку, что и так почему-то валялась на полу. И почему-то была порванной. Парень ловко поймал её, взметнув в воздух с сотню перьев, которыми та была набита, и вновь широко улыбнулся мне. Белые пёрышки, словно снег, неспешно опускались на спальню, покрывая её мягким ковром, пока я буравила Солейла взглядом.

Пара перьев застряла в его растрёпанных светлых волосах, что обрамляли его острые скулы. Серые глаза смотрели на меня с вызовом и ухмылкой — он явно знал, что я хочу завести разговор о том, что произошло ночью, но, как истинный джентельмен, видимо, ожидал, когда дама возьмёт слово первой. Расстёгнутая кипенно-белая рубашка, которую он накинул на плечи, даже изрядно помятой выглядела достойной коридоров Совета. Солейл спрыгнул с подоконника и отбросил подушку в сторону.

— Прикройся, прах тебя побери! — отвернувшись, прохрипела я. Почему он без белья⁈

— Что, уже не нравится? — притворно обиженно протянул парень. — Кажется, ночью тебя всё более чем устраивало. Забыла? — он ловко продефилировал мимо меня, направляясь к платяному шкафу. Пока он шуршал одеждой, я задумалась — и правда, я ведь мало чего помню. Смутно, обрывками. И те обрывки, которые сохранились в моих воспоминаниях — тут же отдались жаром внизу живота.

— Плохо помню.

— О, сочувствую тебе. Я никогда не забуду эту ночь! И ещё очень-очень долго буду вспоминать её. — Солейл, всё-таки надев исподнее и брюки, упал на кровать рядом, заставив меня подпрыгнуть. Он закинул руки за голову и уставился на меня с видом кота, который съел, по меньшей мере, двадцать пять килограмм сметаны. Но, разглядев мою кислую мину получше, посерьёзнел. — Что, совсем паршиво?

— Совсем. — коротко ответила я. Сил на полноценный диалог не было. Кивнув, парень снова вскочил, от чего я тоже поморщилась, и тотчас принялся рыться в одной из коробок, которыми была заполнена спальня. Послышался звон бутылок, шорох бумаги, тканей, которые перемежались с тихими ругательствами Дархана-младшего.

— Да где же… — ворчал он. Ещё пара минут нечленораздельных звуков, звона слянок… — Нашёл! — наконец-то победно воскликнул Солейл. — Лови! — и, спустя секунду, меня что-то ощутимо стукнуло в плечо сзади. Благо, защитный кокон из одеяла чуть смягчил удар. — О, извини, забыл, что у тебя сегодня ловкость минус сто. — парень вернулся на кровать и, пошарив за моей спиной, протянул мне… уж очень знакомую бутылочку.

— Откуда? — удивлённо прохрипела я, смотря на исцеляющий эликсир бодрости собственного приготовления. Тёмно-синий флакон из стекла приятно холодил пальцы, а жидкость внутри маняще мерцала. На подделку не похоже — почерк на этикетке, прикреплённой к горлышку, точно был моим — слишком кривым и косым.

— Как откуда? С ума сошла? У каждого студента Академии есть запас твоих эликсиров. Ты хороша по всем фронтам. — Солейл похабно ухмыльнулся, но, увидев мой взгляд, стушевался и продолжил. — Примерно раз в месяц кто-то один выбирается в город и закупает сразу на весь курс. Не за бесплатно, конечно. Это отдельный вид заработка в Академии — покупать что-то в Иль-де-Виреле. А о твоём эликсире вообще легенды ходят. Знала бы ты, скольких студентов он поставил на ноги после моих знатных попоек… — Дархан расплылся в широкой ухмылке и снова упал на подушки, закинув руки за голову. — Ну так что, пить будешь? Это, конечно, не виски…

Фу. От мысли про виски меня затошнило. Хм, эликсиры… Да, и правда. Я вспомнила эти странные покупки — каждый раз приходили разные молодые люди и забирали эдак под тридцать волшебных бутылочек. Выбора особо не было, поэтому я откупорила пробку и залпом осушила флакон, не вслушиваясь в болтовню Солейла на фоне. Приятная сладость мёда, здорово контрастирующая с прохладой мяты, прокатилась по горлу, смачивая его. Отлично, о таком я даже и мечтать не могла — буквально пара минут, и, надеюсь, мне станет намного легче. Вообще эликсир позиционировался как лекарственное средство от лёгкой простуды, но… похмелье, простуда — какая разница? Даже не знаю, что хуже.

— Совсем мерзко? — со вздохом спросил парень. Ответа ему не последовало: я прислушивалась к своим ощущениям, ожидая прилива сил и момента, когда противное самочувствие всё-таки отступит.

— Но… нормально. — выдавила я после долгой паузы. — Я всё-таки не бурду варю. Не горячий шоколад, конечно, но приемлемо.

Мне правда стало именно нормально: голова прояснилась, зрение наконец стало чётким, а мир вокруг остановился. Слабость в конечностях всё ещё присутствовала, но хотя бы вернулась способность ясно мыслить. Я сфокусировалась на лице Солейла, в раздумьях, чего я хочу сейчас больше: обсудить то, что произошло ночью или всё-таки в душ?

— Ванная комната там. — будто прочитав мои мысли, парень кивнул на дверь напротив кровати. Не став ему перечить, я подобрала одеяло и пошлёпала босыми ногами в ванную. Не стала даже толком рассматривать окружение: самым главным для меня сейчас было постоять под горячими струями воды. Желательно — часа два. Но такую роскошь я сегодня себе не могла позволить, поэтому — обошлась пятнадцатью минутами. Начало рабочего дня уже пропущено, но, думаю, я Эврену и так вчера достаточно насолила для того, чтобы он был в ярости по отношению ко мне. Гулять, так гулять!

Наспех намылила волосы и тело — весьма, кстати, приятным мылом с ароматом морской соли и ванили. С удивлением обнаружила, что у Солейла на мраморной полочке оказалась даже стеклянная баночка с бальзамом для волос производства Бубби Блэк — не удивлюсь, если это был его индивидуальный заказ, потому что это творение тоже пахло солью и ванилью. Благодаря ему моя, после, судя по всему, бурной ночи, спутанная пакля на голове стала похожа на гладкие волосы.

К моменту, когда гигиенические процедуры были завершены, я критично оглядела помпезную ванную в поисках того, что я могла бы надеть. Потому что, как выяснилось, кроме одеяла — одежды на мне не было. Меня спас тёплый белый халат, который небрежно валялся на раковине. Лучше, чем ничего, правда?

Хотя, что он там не видел после вчерашнего? Может, выйти топлесс? Нет, это пока слишком для нашего уровня отношений.

Завязав пояс и спрятав волосы в тюрбан из полотенца на голове, я вышла из ванной. Прояснившимся взглядом оглядела спальню — бардак царил неимоверный. Перья от подушки, разбросанная одежда, в том числе и моя, безбожно скомканное постельное белье, пара пустых стеклянных бутылок на полу. Солейл, тоже немного помятый, но ужасно довольный, лежал всё в той же расслабленной позе, закинув руки за голову. Серые глаза внимательно следили за мной, ухмылка играла на его губах, но где-то под ней практически ощутимо пряталось ожидание. Он явно ждал разговора, вопросов, моей реакции.

И это раздражало сильнее всего. Чуть меньше, чем его расстёгнутая рубашка и тонкие шёлковые брюки, которые так удачно подчёркивали… все его достоинства. Вздохнув, я решила не оттягивать неизбежное.

— Ты ведь понимаешь, что мы не можем просто… — я неопределённо махнула рукой, окидывая пространство широким жестом. — Сделать вид, что ничего не было?

— Почему? Можем, — тут же отозвался он. — Но, подозреваю, тебе этот вариант не подходит и нужен невозможно-нудный-важный-разговор?

— Не подходит. — отрезала я, тщетно пытаясь найти своё белье и чулки в куче вещей на полу. — Я хотела бы… ну… как бы так сказать… возможно… извиниться.

Повисла звенящая пауза. А потом Солейл оглушительно расхохотался.

— Ты? Извиниться? За что? За… качество оказанных услуг? — заикаясь от смеха, он вытер выступившие слёзы с глаз.

Ещё, например, за то, что элериарх поручил мне сблизиться с тобой, а я… видимо, поняла это буквально.

— Придурок, — беззлобно фыркнула я, бросив в него его же бельём, найденным мною на полу. — Если ты не забыл, я вчера приходила вообще не за… этим. — я выразительно посмотрела на чулки, что внезапно нашлись на спинке кровати, прямо позади Солейла.

— И что? — проследив за моим взглядом, он потянулся за ними и протянул мне их. Отдал не сразу, потянув сначала чулки на себя и заставив наши руки соприкоснуться. Я закатила глаза, и он разжал пальцы. — С чего тебе извиняться? Я не сопливая девочка. Ты пришла, мы поговорили, а дальше — всего лишь решили хорошо провести время вместе.

— Ты был пьян и не в себе. Я тоже. Возможно, если бы мы были трезвыми…

— Не имеет значения. — перебил меня Солейл. — Это уже случилось. Ты что, недовольна? — с подозрением прищурился он.

Я неопределённо пожала плечами, натягивая чулки. Открыто признавать то, что мне понравилось — не хотелось.

— Я был плох?

— Ты? — нервный смешок сорвался с моих губ. Картинки прошедшей ночи промелькнули в мыслях яркими образами. Вот лунный свет на его лице, мои ноги на его плечах… свеча, воск с которой капает на внутренню сторону моего бедра… Щёки вспыхнули, и я глупо улыбнулась. — Нет. Ты был… очень хорош.

Задорная искорка пролетела в глазах Солейла после этих слов.

— Разумеется. Я всегда очень хорош. Претензии?

— Нет. — твёрдо ответила я, наконец-то надев трусы. Наличие этого предмета туалета сразу позволило чувствовать себя увереннее. Повернувшись к парню спиной, опустила халат на пол и принялась застёгивать бюстгалтер. Солейл тихо присвистнул.

— Так может?…

— Нет. — вновь твёрдо ответила я. — Я не сожалею о содеянном, и рада, что ты тоже. Но мы не отдавали себе отчёта. Случилось ли бы это, если бы мы были трезвыми? — я прямо посмотрела на Дархана.

— Да почему ты вообще об этом думаешь? С каких пор ты таких высоких нравов? Мы получили удовольствие. «Если» здесь неуместно. — неожиданно серьёзно ответил он, протягивая мне мой свитер, выуженный из-под кровати. Я хмыкнула. Может, он прав.

— Я думаю об этом, — сказала я медленно, натягивая свитер и чувствуя, как ткань цепляется за ещё слегка влажную кожу, — потому что у меня, в отличие от некоторых, есть дурная привычка анализировать последствия.

— Фу, — Солейл скорчил гримасу. — Какое грязное и неприятное, прямо-таки противное слово. Последствия. Я предпочитаю «послевкусие».

— У тебя вообще всё в этой жизни звучит как сплошное удовольствие и послевкусие. Ты хоть что-нибудь считаешь неправильным? — спросила я, а потом сразу прикусила губу, вспомнив о Варасте Дархане и предмете нашего вчерашнего разговора. Прах, конечно же, он много чего считает неправильным. Например то, что его отец поступил так, как поступил. Или то, что из-за него кто-то был убит. (нужно перечитать 10 главу) Но Солейл будто не заметил моей откровенно неудачной реплики.

— А у тебя всё звучит как отчёт перед… Хаэлем, — выплюнув фамилию Магистра, парировал он. — Неужели ты и правда собираешься теперь мучить себя вопросами «а если бы»?

Я расчесала влажные пряди волос чуть резче, чем нужно.

— Я не мучаюсь. Я… думаю, насколько это в целом было приемлемо и нормально, — я подняла на него взгляд. — Мы оба знаем, что это было не просто «весело напились». Я пришла к тебе с… скажем так, дружеской поддержкой в сложной ситуации. И во что это вылилось? Разве так поступают, кхм, друзья?

Он на секунду замолчал.

— Знаешь, что меня в тебе сейчас раздражает больше всего?

— Боюсь спросить. — я закатила глаза.

— Друзья, дружеская поддержка… Ты пытаешься превратить это в проблему, чтобы почувствовать контроль, — Солейл вскочил с постели и упёр руки в бока.— А его тут нет. И не было. И не будет. И не думай о том, правильно это или нет. И именно поэтому было хорошо, — он усмехнулся, — Потому что мы просто позволили себе сделать то, что хотели. Я, в целом, всегда себе это позволяю. А ты — нет. Учись, серебрянка.

— Ты неисправим. — вздохнула я, надевая брюки. Что ж, если Эльса заметит, что я в том же, в чём и вчера, то Эврен не должен. Он вообще ничего не замечает, кроме своего носа и пыли на своих ботинках. Солейл последовал моему примеру, возвращаясь к платяному шкафу. Парень сбросил на пол рубашку и шёлковые брюки, отдав предпочтение тёмно-синей рубашке и узким брюкам в тон.

— Зато верен себе и своим идеям, — застегнув ремень с искусной серебристой пряжкой, он подошёл ко мне ближе. Не вплотную. Ровно настолько, чтобы я чувствовала тепло его тела и дыхания. Выгоревшие светлые пряди волос хаотично, но мягко обрамляли его лицо, контрастируя с острыми скулами. Интересно, этот творческий беспорядок — укладка или его волосы всегда так лежат? — Слушай. Я не прошу тебя ни о чём. Мне не нужны твои извинения. Это вообще самое идиотское, что может сделать девушка после ночи. Но если ты сейчас заведёшь песнь о том, что мы «оступились» и всё в этом духе, что ты считаешь, что я тоже ошибся, переступил границу, позволил себе лишнего и так далее — клянусь, ты станешь первой, на ком я опробую какое-нибудь боевое заклинание Тени.

— Тебя что, волнует моё мнение о тебе? — прищурилась я, смотря в его большие серые глаза снизу вверх. Повинуясь секундному порыву, я подняла руку и пропустила пряди его волос сквозь пальцы. Солейл игриво улыбнулся и, схватив мое запястье, слегка оттянул зубами кожу с внутренней его стороны. Мурашки пробежались по позвоночнику, и я резко выдохнула.

— Ни в коем случае. — отпустив моё запястье, он поднял одну бровь. Я сразу зашлась завистью — всегда хотела научиться этому жесту, но у меня никогда не получалось. — Меня волнует только то, что ты сама себе не можешь признаться в том, что тебе было хорошо, когда ты не отдавала отчёта своим действиям. И то, волнует — это громко сказано, серебрянка. Дело исключительно твоё, но как по мне — это максимально глупо и странно. Почему бы просто не получать от жизни удовольствие и не думать о том, что будет потом? Захотела — взяла. Всё. Что тут ещё обсуждать? — он резко схватил меня за талию, притягивая к себе. Вторая ладонь легла мне на шею.

Я сглотнула.

— Я не жалею. — твёрдо сказала я. — Но и делать вид, что для меня это… — я прижалась чуть ближе, упираясь бедром в его пах. Реакция не заставила себя долго ждать: его глаза удивлённо расширились, а ладонь с шеи плавно перешла к затылку. — … пустяк и вообще ничего не значит, тоже не буду.

— И не надо, — он ухмыльнулся. — Но, если что, во избежание различных недопониманий, — он приблизился губами к моему уху и перешёл на горячий шёпот. — Это… — слегка надавив на мой затылок, он коснулся губами мочки моего уха. — …ни к чему меня не обязывает. И тебя тоже. Договорились? — короткий поцелуй обжёг шею, и Солейл отпустил меня. Паршивец.

— Ты слишком много о себе думаешь. И даром не нужно. — я показательно фыркнула, хотя внутри всё горело и желало продолжить эту игру.

— О, ты меня ранила. — Дархан драматично схватил мою ладонь, прикладывая её к своей груди. — Прямо в самое сердце. Твои слова режут меня без ножа и обезболивающего. У тебя там, случайно, нет никакого эликсира на случай проигрыша в романтической словесной дуэли? Микстурка для залечивания сердечных ран, нанесённых самой безжалостной женщиной всего Эвмонара? — он снова сгрёб меня в объятия и взъерошил волосы на голове.

— Ты невозможен. — не удержавшись, расхохоталась я. Ловко высвободившись из его рук, напоследок легко стукнула его кулаком в плечо. Солейл лишь показательно смахнул невидимые пылинки со своей рубашки в месте, где я его ударила.

— Знаю. — довольно кивнул он и отвесил шутливый поклон. — Зато у тебя теперь не такая кислая мина. Но, согласись, я всё-таки хорош. — он щёлкнул в воздухе пальцами, отходя от меня, и присел прямо на пол. Потянулся за ботинками и зашнуровал их. — Кстати, ты это признаёшь? — он сдул прилипшую прядь волос с лица, смотря на меня снизу-вверх.

— Что признаю? — я прикинулась дурочкой, ловко высушивая волосы быстрым заклинанием бытовой магии. Меня чуть пошатнуло — магический ресурс не бесконечен, а уж с похмелья и без завтрака — и подавно. Солейл, победив шнуровку, пальцами зачесал растрёпанные пряди волос назад, правда эта затея не возымела успеха. Волосы вновь упали ему на лицо. Я, быстро обувшись, направилась к выходу из комнаты. Мечтаю о чае и кристальных булочках.

Торш наверняка волновался, что я не ночевала дома. Надо отправить ему тенегласс.

— Признай, что я был просто невероятно хорош и это была самая лучшая ночь в твоей жизни, ведьмочка. — произнёс он тоном, не терпящим никаких возражений. Я закатила глаза. — Я вот признаю! То, что я был невероятно хорош — это уж точно. А вот ты… я думаю, нам однозначно нужно… может быть, закрепить пройденный материал, чтобы я мог вынести окончательный вердикт на этот счёт. Материал, если что, никого ни к чему не обязывающий. Что скажешь, серебрянка? — с ухмылкой произнёс Солейл, проскакивая вперёд меня и открывая дверь спальни. Дверь не поддалась — она внезапно с глухим стуком врезалась во что-то, что было снаружи.

— Что за… — начал Солейл, и дверь распахнулась кем-то с другой стороны. Хотя, местоимение «кто-то» к человеку по имени Эврен Веладрион Хаэль, который чёрной глыбой возвышался над нами — явно неуместно. И, судя по его лицу, он всё прекрасно слышал. Боги, Солейл, почему ты не заткнулся?

Хотя, тут только дурак не поймёт ситуацию, если мы, очевидно проспав начало рабочего дня, выходим вдвоём из одной спальни. Который вообще час?

Эврен по-хозяйски открыл дверь полностью, открывая для себя роскошный вид на бардак в спальне. Он лишь на секунду бросил взгляд за наши спины, но я заметила, как заходили желваки на его скулах. Мы замерли в проёме. Дархан отошёл от шока первым — шумно втянул носом воздух, в котором вмиг повисло практически осязаемое напряжение.

— О, Эврен! — нервно воскликнула я, пытаясь разрядить обстановку. Хаэль смерил меня убийственным взглядом и поднял бровь, словно ожидая, как я буду выкручиваться из ситуации. Да уж, картина маслом. Эльса мне будет это ещё очень долго припоминать. Большой палец левой ноги пронзила резкая боль, и я поморщилась — это Солейл наступил мне на ногу, видимо, желая, чтобы я заткнулась. Но я в ответ аккуратно, легонечко ткнула его локтём в ребро.

— Доброе утро. — мигом прикрывая собой согнувшегося от боли парня, улыбнулась я. — Я не ожидала… э-э… тебя… здесь увидеть.

Солейл издал непонятный звук — то ли смех, то ли плач, то ли вой — сзади меня. Ладони моментально вспотели.

— Я тоже не ожидал тебя здесь увидеть. — ледяным тоном произнёс он. — В кабинет. Оба. Вы должны были быть там час назад, если вдруг вы забыли о своих обязанностях.

Час назад. Отлично, значит, сейчас десять утра. Не так уж и много мы пропустили. Хаэль, не дожидаясь нашей реакции, развернулся и молча направился в сторону лестницы.

— «Не ожидала тебя здесь увидеть»? Серьёзно? — тихо захихикал Солейл, смотря вслед удаляющейся спине Магистра.

— Заткнись. Я всего лишь хотела выкрутиться. — прошипела я, ткнув его локтём. — Вообще, это не его дело.

— Он, кажется, ничего не сказал про то, что мы тут вдвоём. Ему не по нраву то, что мы не явились к нему к началу рабочего дня. — подметил парень, легко подтолкнув меня в спину. Я вышла в коридор: солнце беспощадно лилось сквозь витражные окна, раскрашивая стены в радугу. Благо, жилой этаж Совета обычно пустовал, и, кажется, свидетелей у этого происшествия не было. Солейл закрыл дверь на ключ и повернулся ко мне.

— А есть какие-то невероятные теневые запирающие или защитные чары?

— Для чего? Для дверей? — я подняла брови.

— Да.

— Тебе зачем? Что защищать? Твой запас… виски? — хмыкнула я, направляясь в сторону лестницы. Дархан-младший быстро меня нагнал.

— Простой интерес, серебрянка. Надо же как-то учиться жить с… этим. И пользоваться своими преимуществами. — он придержал для меня тяжёлую дубовую дверь, что вела на лестницу. Каких-то несколько мгновений вниз по мраморным ступеням, пара десятков шагов, и вот мы уже перед дверью тысяча сто одиннадцатого кабинета. Одно из моих самых любимых мест в Иль-де-Виреле сейчас было таким же «желанным», как посещение, не знаю, канализации.

— Преимуществами? —возвращаясь к обсуждению, хохотнула я. — Уверен, что это преимуще…

— Доброго дня, госпожа Мирст. Господин Дархан, задержитесь на минуту. — меня перебил сухой басовитый оклик откуда-то из-за спины. Я обернулась, всеми фибрами души стараясь не выказывать никакого удивления и держать лицо. Вот уж кого мне бы хотелось пока что не видеть — так будет проще. Да и Солейлу лучше не видеться лишний раз с ним, чтобы не было… так больно.

— Доброго дня, господин Дархан. — моё ответное приветствие было адресовано Варасту Дархану, Второму Лику Совета, который, поравнявшись с нами, лёгким движением руки пригласил Солейла следовать за ним вглубь коридора. Парень бросил на меня обречённый взгляд, но отправился за отцом. Что ж, видимо, сама Этерна решила, что сегодня утром я должна встретиться с Хаэлем наедине. Набрав побольше воздуха в лёгкие, я опустила серебрянную ручку тёмной дубовой двери, на которой гордо красовались четыре единицы.

Эврен даже не оторвал взгляда от своих бумаг. Затишье перед бурей? Несколько чёрных прядей, выбившихся из низкого хвоста, беспорядочно падали ему на лицо. Сегодня он, как и всегда, был в чёрном — рубашка с подвёрнутыми до локтя рукавами и жилет из плотной ткани, что подчёркивал его фигуру. Закрыв за собой дверь, я прошла вглубь кабинета и опустилась в своё любимое кожаное кресло напротив безупречного рабочего стола. Пахло чернилами и, конечно же, пеплом и тисом. Несмотря на то, что всё пространство было залито ярким утренним солнцем — после спальни Солейла оно ощущалось как ледяная ванна.

— Если ты хотел читать нотации, — тихо сказала я, решив не оттягивать неизбежное, — можешь начинать.

Эврен, будто только сейчас заметив, что я здесь, наконец, отложил бумагу в сторону. Посмотрев на меня, он слегка прищурил почти чёрные глаза и склонил голову вбок. Я подметила синяки под его глазами и нахмурилась.

— Нотации? — тень улыбки скользнула по его губам. — С какой радости? Если ты забыла, я уже пару лет как не являюсь твоим опекуном. — изогнув бровь, медленно произнёс он. — И, признаться, не нахожу в себе желания возвращаться к этой роли.

Его длинные пальцы тесно переплелись между собой, серебрянное кольцо Совета поймало солнечный луч и вспыхнуло холодным бликом, словно напоминание о том, кем он предпочитает быть для меня. Как напоминание о дистанции между нами, которую мы сами себе придумали и усердно выстраиваем по кирпичику.

— Впрочем, — добавил он ровно. — твоя личная жизнь не входит в сферу моих интересов. Никаких нотаций.

— Не входит? — я скептически изогнула брови. — Моя личная жизнь — возможно. А жизнь Дархана? — я лениво откинулась в кресле, скрестив ноги. — Или это тоже профессиональный интерес? Что это было? Что ты забыл у его двери? Внеплановая проверка Магистром соблюдения дисциплины сна, учёт постельных часов, или, может быть, контроль рукоблудства?

Эврен кинул на меня такой взгляд, которым можно было бы запросто потушить извергающийся вулкан.

— Мирст. — мужчина тяжело вздохнул. — Он опоздал, а я отвечаю за него перед элериархом. Это всё, что меня волнует. Не нужно никаких лишних фантазий на мой счёт, — тоном, не терпящим возражений, произнёс он, открывая чёрную бархатную папку и листая документы с демонстративной незаинтересованностью. — То, что я встретил там тебя… — он выдержал небольшую паузу. — Что ж, если ты предпочитаешь начинать утро в спальнях подопечных Совета — это только твоё дело.

Хаэль посмотрел на меня с какой-то неясной эмоцией в тёмных глазах, которую я не смогла истолковать. Это что на его губах — ухмылка? Он только что намекнул на то, что я легкомысленна и ухмыляется? От такой наглости моментально перехватило дыхание, но, раз мы заговорили прямо…

— Слушай, ты чего так на меня взъелся? — игнорируя бушующее внутри желание придушить его прямо здесь и сейчас, я хитро наклонила голову. — Ты решил на мне отыграться, потому что… потому что завидуешь ему, так как я… — Эврен, кажется, весь, включая резные серебрянные пуговицы на жилете, обратился в слух. — … начала утро, как ты выразился, не в твоей спальне?

Магистр, дёрнув головой, холодно усмехнулся и захлопнул папку явно резче, чем нужно.

— Завидую? — его кадык дёрнулся, но голос остался спокойным. — А что, есть чему завидовать? — от моего внимания не укрылось то, что он показательно проигнорировал слова про его спальню. Отлично. Кажется, мне действительно удалось его уколоть.

— Как чему? У меня есть все основания полагать, что ты хотел бы оказаться на месте Дархана-младшего. Помнишь ситуацию в баре? — я лениво поправила ворот свитера, открывая шею, и заметила, как его взгляд на долю секунды задержался на ней. — А ещё, кажется, вчера ты просил меня отказать тебе, — смакуя каждое слово, напомнила я. — Чтобы ты мог остановиться. Помнишь? Твоя ладонь ещё была на моём лице. Кажется, вот эта. — я кивком указала на его руку.

— Помню. И ты отказала. — безразличным тоном ответил Хаэль и пожал плечами, плотно обтянутыми чёрной тканью рубашки. — Вопрос закрыт, Мирст.

Возможно. Почему тогда я вижу, как плотно ты сжал челюсть?

— Я не отказывала. — точно так же пожав плечами, я отзеркалила его движение. — Всего лишь сказала, что ты путаешь меня с той, кого можно трогать без разрешения. Ответила твоими же словами, которыми ты не единожды бросался в меня.

Я ткнула пальцем в его сторону, на что он удивлённо вскинул брови. К соблюдению манер он всегда относился очень щепетильно. Повинуясь внезапному порыву, встала и оперлась руками об стол, смотря на Магистра сверху вниз. Очередное стирание выстроенных границ, на этот раз — с моей стороны. Он с интересом поднял взгляд тёмных глаз, скрестив руки на широкой груди. Ворот чёрной рубашки, которая плотно обтягивала её, был слегка расстёгнут, чуть-чуть обнажая строгие линии шеи и ключиц — не настолько, чтобы это было неприличным, но ровно настолько, чтобы заинтересовать. И мне, прах побери, было интересно.

— Может, я не хочу, чтобы этот вопрос был закрыт? — прошептала я, наклоняясь ещё ближе и чувствуя, как мой мозг перестаёт становиться полезным органом, уступая место чему-то древнему, животному и сладкому. — Может… я хочу вернуться к его обсуждению?

Глупость, какая же глупость! Мой голос предательски дрогнул, и я возненавидела себя за это. Он встал, резко, бесшумно — как хищник. И теперь уже я смотрела на него снизу вверх, ощущая, как магическое превосходство Магистра давит на меня практически ощутимо, как холодная ладонь на горле. Серебро Тени под кожей напряглось, вспыхнув горячими иглами по шее и ключицам. Взгляд чёрных глаз Магистра медленно, мучительно, почти ощутимо скользнул по моим губам, задержался на шее, на татуировках, которые своим сиянием выдали мои истинные эмоции с головой.

Он отзеркалил мою позу и наклонился ко мне, вторгаясь в личное пространство с такой безупречной точностью, на грани приличия, будто рассчитывал это расстояние по формулам. Нас разделяло буквально пару вдохов — я чувствовала запах пепла, тиса и чего-то ещё, неуловимого.

— Теперь это уже твоя проблема, Айлин. — с нажимом произнёс он.

Голос стал ниже, опаснее, бархатно-холодным, как нож, завернутый в шелк. Он смотрел на меня так, будто одновременно хотел придушить, поцеловать, а потом — выбросить из окна, чтобы не иметь соблазна думать обо мне вообще. Я сглотнула, чувствуя, как предательски ускоряется пульс где-то под серебряными линиями Тени.

— Если в твоей постели другой мужчина, — добавил он тихо, но в этих словах было больше яда, чем в белладонне. — Стоило сказать об этом сразу.

Серебро под кожей обожгло моё нутро, будто кто-то провёл раскалённым стилом по моим венам. Воздух в лёгких внезапно стал слишком горячим. Я отшатнулась на полшага, не потому, что испугалась, а потому что не ожидала от него такого высказывания. Но отреагировать как следует не успела: дверь в тысяча сто одиннадцатый кабинет распахнулась, и на пороге появилась Эльса Верин собственной персоной — сексуальная провокация в алом мехе и на каблуках.

— Доброе утро! Я ненадолго. Чего такие кислые? — с улыбкой протянула она, проходя внутрь и закрывая за собой дверь. — Ай, тебя, кстати, Торш обыскался… — улыбка на мгновение погасла, когда её светло-зелёный взгляд резко метнулся от меня к Эврену, и застыл. Её идеальные рыжие брови медленно, выразительно поползли вверх. От её внимания не ускользнуло ничего: ни то, как близко мы стояли, ни то, как у меня дрожали пальцы, ни то, как Хаэль всё ещё не отвёл взгляда от моего лица. Светло-зелёные глаза скептически пробежались по моему свитеру и кожаным брюкам. Я почти услышала, как в ярко-рыжей голове Эльсы Верин закрутились шестерёнки, складывая два плюс два. Сделав какой-то вывод, известный только лишь этой хитрой лисе, её алые губы вновь расплылись в широкой улыбке. Хихикнув и изящно толкнув меня бедром, она поцокала каблучками к подоконнику, по пути скидывая с плеч роскошную алую шубу.

— Какая… у вас тут… располагающая атмосфера, — мурлыкнула она, устраиваясь на подоконнике. — Прямо хочется спросить, не помешала ли я…

— Есть новости? — без предисловий начал Эврен, как ни в чём не бывало опускаясь обратно в своё излюбленное кресло. Я хмыкнула и последовала его примеру, стараясь унять дрожь в коленях.

— Да. — кивнула Верин, нагло сверля меня взглядом. Я выразительно покачала головой, но подруга лишь с улыбкой отмахнулась. — Айлин уже рассказала?

Эврен вновь раскрыл свою несчастную чёрную папку, предварительно метнув в меня вопросительный взгляд.

— Нет, госпожа Мирст мне ничего не рассказывала. — отозвался он. — Есть что-то, что стоит внимания?

— Есть. — вздохнула я, вставая и направляясь к чугунной вешалке, на которой висело моё пальто. Порывшись во внутренних карманах, вытащила на свет два свитка с картами канализации, которые вчера нам любезно предоставила Йойя. Вздохнув, я направилась обратно к столу Магистра, и, жестом попросив убрать бумаги с поверхности — расстелила на нём две карты. Игнорируя аромат пепла и тиса, который мне хотелось вдохнуть полной грудью — если быть честной, желательно, с его кожи— я, встав по левую руку от Эврена, принялась объяснять. — Мы вчера с Ирисом изучили их…

— И пришли к выводу, что Айлин была права. — ноты корицы окутали меня, когда Эльса встала рядом и склонилась над картой. — Где же это было… — изящный пальчик с ярко-красным ногтем заскользил по карте, и Верин прищурилась, выискивая нужный участок. Хаэль снова взглянул на меня снизу вверх, и наши взгляды столкнулись. Немая дуэль обсидиана и мрамора, в которой я выиграла — он первый отвёл взгляд, и, тихо прошептав заклинание тишины, ловко выхватил серебристую нить из тени, которую отбрасывала на стол подруга. Все звуки, что доносились до нас из-за двери кабинета, тотчас исчезли, и мир сузился до трёх человек, что прямо сейчас нарушали сотню законов из Свода Законов Шардена. Эльса не обращала на нас никакого внимания, увлечённо изучая карты.

— Вы хотите сказать, что карты действительно отличаются? — спросил Эврен, обращая свой взор на старый пергамент.

— Д-да, — чуть запнувшись, ответила я. — Вот здесь, Эль. — я ткнула пальцем неподалёку от её области поиска.

— О! Да, точно, это оно. — как-то уж очень радостно улыбнулась подруга. — Взгляни, — она быстро соориентировалась на карте, и, сопоставив на них нашу область поиска, аккуратно развернула их к Эврену. Тот, пододвинув к себе схемы, принялся рассматривать их вблизи. Удостоверившись, что Хаэль увлечён картой — Эльса заговорщически подмигнула мне, и, хихикнув, толкнула меня бедром. Я сжала губы и провела большим пальцем по шее, красноречиво намекая, что с ней будет, если она продолжит. Та лишь усмехнулась, поиграв идеально подведёнными рыжими бровями.

— Отлично. Нам нужен Талькар. И, думаю, необходимо сделать копию этих карт. Иллюзорную, разумеется. — Эврен, кивнув чему-то своему, поднял на нас взгляд. — Эти нужно вернуть.

— Нет проблем. — Эльса ловко щёлкнула пальчиками, и перед Магистром на столе тотчас появилось два идентичных свитка. — Устроит?

Я присвистнула, наклонившись к копии, и протянула руку, чтобы коснуться её. Осязаемые иллюзии были доступны только магам Мирас высокого порядка, коим Эльса и являлась. Наощупь подделка никак не отличалась от настоящей текстуры пергамента!

— Восхитительно. — прошептала я, посмотрев на Эльсу. Та шутливо поклонилась, приложив ладонь к груди в признательном жесте.

— Удобно быть магом Мирас. — пробормотал Эврен, но в его голосе мелькнуло что-то похожее на уважение. — Спасибо, Верин. Талькара тоже наколдовать сможешь?

— Наколдовать не смогу, а вот притащить за волосы или за кое-что другое — вполне, — хмыкнула Эльса, доставая тенегласс и перехватывая алую шубу поудобнее. — Что нужно? — деловито спросила она.

— Вечером нужна будет его помощь. Необходимо пробраться в канализацию без свидетелей. В то место, которое мы рассматривали на картах.

Верин сморщила изящный носик. Не-е-ет!

— Фу. Ты уверен, что это необходимо, Магистр? — она сложила руки на груди. Сегодня подруга была, как всегда, шикарна: бордовые кожаные брюки и удлинённый пиджак с острыми плечами им в тон очень красиво оттеняли её ярко-рыжие волосы.

Эврен поднял руку в останавливающем дальнейшие пререкательства жесте.

— Я не в восторге от этого. Но есть нужда кое-что проверить лично, даже несмотря на то, что на картах всё, казалось бы, предельно ясно. У меня есть основания полагать, что там что-то происходит, но рассказать всё я не могу. — пояснил он. — Может не заходить, пусть обозначит в ответном тенеглассе время и место встречи. Мирст, ты тоже идёшь. — опустив руку, кинул на меня уничижительный взгляд Хаэль. Я закатила глаза. Провести вечер в канализации с тем, с кем отношения похожи на самые быстрые качели всего Эвмонара — это же то, о чём я, прах побери, мечтала!

— Хорошо. Я свяжусь с ним. — кивнула подруга, накидывая шубу на плечи. — Карты сегодня верну Йойе. Без лишних глаз и ушей.

— У тебя есть какие-то новости? — между делом спросила я, подав ей со стола настоящие свитки карт. Та благодарно кивнула, спрятав их за пазуху, а уже через секунду хлопнула себя ладонью по лбу и резко выругалась.

— Прах, да! Есть! Я же за этим и пришла! Вы тут меня отвлекли со своими… — зашипела Эльса, а потом тут же прикусила язык. — Ой, неважно. Да, новости есть, и они вам, к сожалению, не понравятся. — вздохнула она, вытаскивая огненные пряди волос из-под ворота шубы и присаживаясь на край стола Эврена. Тот недовольно поджал губы, но ничего не сказал. — Мне удалось выяснить, что одному из наших МВБ-шников, который был назначен по тому приказу, всё-таки удалось подкупить лигата.

— Не может быть, — одновременно произнесли мы с Хаэлем и переглянулись. Меня словно ударили под дых.

— Кого именно подкупили? — резко спросил Эврен.

— Я узнала об этом буквально час назад. — Эльса пожала плечами. — Более того, я, разумеется, это подслушала в кабинете Азгурвальда — кто-то из Отдела Повышенной Скрытности пришёл к нему с доносом — и Вальди меня почти сразу выдворил. «Всяк сверчок — знай свой шесток! А ну иди грей уши на улице, Верин!» — передразнила она бас своего начальника. — Имя бедолаги мне неизвестно.

— Это уже дошло до элериарха? — быстро спросила я, начиная мерить шагами кабинет. Двадцать в ширину, двадцать пять в длину — тысяча сто одиннадцатый кабинет — годами неизменная величина измерения. — Как только она узнает, скорее всего, Лаэрку придётся несладко. Да что там несладко, откровенно хреново! Прах! — в сердцах воскликнула я. — Он же не виноват! Он не имеет никакого отношения к этому!

Эльса с сожалением покачала головой.

— Не думаю, что госпожа элериарх в курсе, иначе бы все уже стояли на ушах, кто-то да разболтал бы. Это всего лишь вопрос времени, но времени очень и очень малого. Дело срочное и не терпит отлагательств, тем более, это был прямой приказ… я думаю, Ауриэль узнает об этом, скорее всего, сегодня.

— У нас нет никаких доказательств его невиновости! — воскликнула я. — И нет ничего, что прямо доказывало бы причастность Дархана-старшего.

— Но и у них нет никаких доказательств того, что именно Лаэрк стоит за всем происходящим. Думаешь, ему выдвинут обвинения в таком крупном деле, основываясь лишь на том, что кому-то из МВБ удалось подкупить единственного лигата? — задал риторический вопрос Эврен. — И вообще, то, что Рейлтан действительно не виновен — надо ещё доказать. — скептически подметил он. — В Ауланнар его точно не сошлют. Но слежку однозначно приставят, если уже не приставили.

— Что нам делать? — задала простой вопрос Эльса.

— Собирать улики и доказательства в ещё более ускоренном темпе. Возможно, кому-то, чья фамилия начинается на «Да» и заканчивается на «рхан», выгодно, чтобы виновником оказался именно Рейлтан. Удобное подставное лицо, и всё логично — Хранитель Законов и Войны, префект Карал Вельторна, Второй Лик Совета. Полномочий — вагон и маленькая тележка. Власти, связей — тоже. Идеальная мишень для того, чтобы самому выйти сухим из воды.

— И что потом? Просто пойдём с этим всем к Ауриэль? Она нас за такие обвинения в адрес её сенешаля отправит в Ауланнар быстрее, чем мы успеем хоть что-то сказать. — хмыкнула я.

— Нужно подумать. — Эврен потёр лицо ладонями. — Идите. Я свяжусь с тобой, Мирст, как только договорюсь с Талькаром. — он резко махнул рукой на дверь. Эльса только этого и ждала! Настигнув меня в две секунды, лиса, ловко вцепившись в мой локоть, быстро выволокла меня в коридор. Чудом я успела прихватить пальто с вешалки!

— Ты сейчас же мне всё расскажешь. Живо! — прошипела подруга, утаскивая меня в неизвестном направлении. Пара клерков, что неспешно переговаривались у огромного витражного окна, смерили нас презрительным взглядом.

— Да мне нечего…

— Ещё как чего! — отрезала Эльса, волоча меня за собой, как мешок с картошкой. — Всё было написано на ваших лицах!

— Эльса…

— Рассказывай! — мы остановились, и мой локоть, наконец, был освобождён от стальной хватки рыжеволосой бестии. Я огляделась — и, боги, клянусь, если бы у меня была возможность утащить это место в личное пользование — я бы так и сделала.

Мы стояли в какой-то небольшой нише у высокого, широкого, расписанного всеми цветами радуги, узорчатого окна. К его стеклу с обратной стороны плотно прижимался золотистый клён, который так и норовил продавить стекло, чтобы прорваться внутрь. Ниша была утоплена в стену так глубоко, что снаружи её было почти не видно. Камень на откосах вокруг окна — светлый, с тонкими золотистыми прожилками, будто мрамор смешали с молоком и каплей янтаря. Витражное стекло переливалось всеми оттенками — густой гранатовый, солнечный янтарь, холодный сапфир, нежная лаванда. Свет, проходя сквозь этот причудливый узор, ложился на стены разноцветными лоскутами, словно кто-то рассыпал по ним горсть драгоценных камней и забыл собрать.

Явно нестандартных размеров подоконник, на котором с комфортом могли разместиться мы вдвоём, прямо-таки располагал к беседе. А мягкий, пудрово-розовый матрас, обитый бархатом, манил остановиться и присесть хотя бы на секунду. По бокам от окна тянулись узкие ниши-полки — на одной стояла крохотная фарфоровая ваза с засохшими веточками лаванды, на другой лежала пара забытых книг. Одна из них была раскрыта страницами вниз, будто кто-то в спешке спрятал её, не дочитав до конца.

Чудное местечко! Никогда его не замечала. Такое удачное, словно на плане архитекторами этот уголок был обозначен «Место для сплетен и перемывания костей мужчинам. 2×2. Ниша стратегически важных обсуждений личной жизни. Просим не путать с нишей для скучных обсуждений уровня государственной важности — она этажом ниже. Важно: требуется дополнительная звукоизоляция на случай, если он перегнул палку'. И подпись: 'Утверждено Советом. Приоритет — высокий».

И, что самое приятное, ни единой живой души вокруг, которая могла бы помешать нашему разговору. Свет из витража лег на хитрое лицо Эльсы всеми оттенками янтаря и рубина, и, клянусь, если бы существовал орден покровителей сплетен, она была бы его верховной жрицей — настолько довольной была её физиономия.

— Я хочу знать всё! — заговорщически зашептала подруга, запрыгивая рядом со мной на подоконник. — Где, когда, как? У тебя или у него? А может, прямо в кабинете⁈ — восторженная улыбка озарила её лицо, и она схватила меня за предплечья. — Рассказывай. Медленно. Со всеми подробностями!

— Эльса! — шикнула я, панически оглядываясь по сторонам. Подруга лишь отмахнулась, захлопав длинными ресницами. — Umbra, tene sussurrum! — я выхватила серебристую нить из ближайшей тени и обвела ею нашу уютную нишу. Повисла гробовая тишина, и через секунду подруга оглушительно завизжала, прижимая ладони к раскрасневшимся щекам. Если бы не заклинание тишины — думаю, этот звук бы услышали даже в Северных древностях.

— Я так рада за вас!

— Эльса! — гаркнула я, и девушка непонятливо нахмурилась. — Ничего. Не. Было!

— Ну уж мне-то не ври! — надула губы она. — Поверь, по людям всегда видно то, что недавно они переспали. Уж кто-кто, а я распознаю это за секунду. У вас на лицах ВСЁ было написано! Заглавными буквами.

— Не знаю, как у Хаэля, — буркнула я, поправляя свитер, — а у меня нормальное лицо. И ничего на нём не написано.

— О, нет, у тебя рожа, как у довольного кота перед миской сливок!

— Спасибо за комплимент.

Я вздохнула, поднимая на неё взгляд. Лицо Эльсы светилось, как начищенный медный таз.

— Эль, мне жаль прерывать твоё торжество, но всё было не совсем так.

Подруга по-птичьи наклонила голову вбок, приподняв брови.

— Эврен просто… стал свидетелем одной щекотливой ситуации с моим участием, и ему это не понравилось. И мы просто… поговорили, пытаясь выяснить отношения между нами.

Брови Эльсы практически скрылись в её волосах.

— Щекотливой ситуации… Погоди. Он что, увидел тебя с другим?

Проницательности Эльсе было не занимать — в таких деликатных вопросах она всё каким-то образом понимала мгновенно. Её светло-зелёные глаза удивлённо распахнулись и вмиг сравнялись по размеру с чайными блюдцами. Я даже на секунду испугалась, не выпадут ли они.

— Ты что, совсем рехнулась⁈ — зашипела она, хватая меня за плечи. — Ты за этим вчера к НЕМУ пошла на самом деле⁈ В своём уме? Вокруг достойных мужиков — пруд пруди, бери кого хочешь, с кем хочешь, когда хочешь, девка-то совсем не дурна собой, а ТЫ… — она ткнула меня алым ноготком в грудь и показательно пробежалась взглядом с головы до ног. — Пошла к этому… мальчишке⁈

— Да прах тебя побери! Дай слово сказать! — я высвободилась из рук подруги, пока та гневно раздувала ноздри. — Разумеется, я пошла к Солейлу не за этим. Мне искренне хотелось его поддержать…

— Ах вот как теперь ты поддерживаешь друзей, — медленно протянула она, а затем, вмиг сменив гнев на милость, растянула губы в плутовской улыбке. — Мне уже стоит начать переживать за наши отношения?

— Эльса!

— У тебя три минуты на объяснение, или я официально вписываю тебя в реестр куртизанок и буду припоминать об этом ещё как минимум десять лет.

Я вздохнула.

— Боги… Я не знаю, как это случилось. Сначала мы просто разговаривали, он был пьян. Тема разговора, как ты понимаешь, была очень тяжёлой и для него, и для меня, поэтому — я тоже выпила, потом просто легла рядом… Да, я понимаю, как это звучит, но действительно так и было! — Эльса постаралась спрятать смех за кашлем, но я упрямо продолжила. — А дальше как-то… всё случилось само собой.

— Само собой. Обожаю, когда используют такую формулировку. «Ах, я просто случайно упала на его член! Такие скользкие полы, просто ужас!»

— Эльса!

— Продолжай, я просто наслаждаюсь твоим рассказом.

Игнорируя вспыхнувшие щёки, я продолжила.

— А на утро, когда мы проспали начало рабочего дня, в дверях спальни Солейла внезапно возник Эврен, крайне недовольный тем, что Дархан не явился в кабинет к назначенному времени. И, разумеется, он был очень… удивлён тем, что встретил меня там.

Эльса присвистнула.

— Я даже не знаю, что мне сейчас сделать: смеяться с нелепости ситуации, придушить тебя за глупый поступок или пойти вырвать патлы Солейлу.

— За что?

— За то, что обесчестил тебя, конечно же!

— Эльса! Я уже давно не девочка!

— Не имеет значения. Дархан-младший, пусть и юный дурак, но уж явно не глупец. И, поверь мне, он прекрасно видит ваши отношения на ножах с Хаэлем.

Я открыла рот, чтобы возразить, но Эльса тут же остановила меня, подняв палец вверх.

— Их видят все, кроме непосредственно вас двоих. — Она скрестила руки на груди. — Для мужчины затаскивать женщину в постель, зная, что та неровно дышит к другому — верх идиотизма. Не веришь мне — спроси… Талькара, как человека, принадлежащего к мужскому полу. Хотя, может… — она задумчиво постучала пальцем по щеке. — то была отчаянная попытка доказать самому себе, что он может победить в этом неравном бою за сердце серебряной теневой ведьмы? А?

Я замолчала, поражённая её словами, которые всколыхнули что-то смутное внутри. Обрывок воспоминания мелькнул размытой вспышкой в голове — а ведь и правда, от Солейла прозвучало странное «…сейчас со мной, а не с ним». Может, подруга и правда права?

— А ты… — не заметив моего замешательства, продолжила Эльса тоном змея-искусителя. — Что, решила проверить, кто из них лучше на деле, прежде чем делать окончательный выбор? Хитрая ведьма! Оба, на самом-то деле, очень завидные женихи, и закрутить с ними такой драматичный любовный треугольник… выше всех похвал! Такого даже у меня не было!

— Я никого не проверяла! И Солейл не затаскивал меня в постель. Мы оба были взрослые, оба были в сознании, оба приняли решение. — Эльса кинула на меня презрительный взгляд. — Ну… возможно, не совсем правильное… — пожала плечами я.

— В сознании? — подруга прищурилась. — Ты ведь сказала, что вы были пьяны.

— Ну, в относительном сознании.

— А, ну это меняет дело. Тогда это, конечно, прямо-таки серьёзный дипломатический договор.

Я фыркнула, а Эльса вдруг звонко расхохоталась. Да так заливисто и громко, что губы сами, против моей воли растянулись в улыбке. Да уж… ведь и правда, треугольник очень интересный получается. С одной стороны — холодный Магистр, бывший опекун, с другой — острый на язык и безбашенный представитель типичной золотой молодёжи… и оба теперь в курсе происходящего. Волна смеха захлестнула меня с головой. Безудержный хохот лавиной вымывал изнутри напряжение, стыд, злость, всё то, что сплелось там клубком, начиная со вчерашней ночи. Мы смеялись долго и наверняка оглушительно громко — благо, заклинание тишины все ещё действовало и помогало нашему маленькому кружку сплетен остаться незамеченным.

Отсмеявшись, Эльса вдруг серьёзно спросила.

— Ты ведь не жалеешь?

— Нет, — честно сказала я, задумавшись всего на секунду. — Просто… теперь всё стало сложнее.

Эльса смешно фыркнула, прямо как кошка.

— Всё самое интересное всегда самое сложное.

— Ты даже не осудишь меня? Ни чуточки?

Она закатила глаза и демонстративно накрутила рыжий локон на палец.

— Не в моём стиле. — лениво подметила подруга. — Захотела — взяла и сделала.

Эльса придирчиво осмотрела свой алый маникюр.

— Ну и что, что усложнила себе дальнейшую жизнь и работу в сто раз? Всякое бывает. Ну и что, что потеряла благосклонность мужчины-всей-твоей-жизни? Тоже, знаешь ли, не уникальный случай. Ну и что, что…

— Не продолжай. — я вскинула ладонь, с трудом сдерживая смешок. — Я поняла.

— Разве я не права?

— Права.

— Я всегда права.

— Сам себя не похвалишь, никто не похвалит?

— О, боги, только не это. — скривилась Эльса. — Пожалуйста, не превращайся в Азгурвальда. — подруга ловко спрыгнула с подоконника и поправила волосы. — Ладно, идём. — бросила она через плечо. — Что у тебя сегодня?

— Прах его знает… — я тоже слезла с подоконника, правда, далеко не так грациозно. — Хотела бы я сказать, но, к сожалению, день расписан. Нужно предоставить элериарху отчёт о рисках девиантного поведения Солейла. Самого виновника торжества нужно заставить разузнать, что происходит в Академии — не прознал ли кто о нашем вторжении, и не было ли чего странного — помимо того неизвестного типа в библиотеке.

Я невольно вздрогнула, вспомнив то ощущение животного, липкого ужаса, сковавшее все внутри в тот момент.

— А вечером… — лицо само собой сморщилось. — Меня ждёт прогулка с Хаэлем… в канализацию.

— Фу-у-у, — с чувством протянула Верин, показательно помахав ладонью перед своим изящным носиком. — При всём уважении к господину Ха, это уже перебор. Милая, ты уверена, что это необходимо? Посмотрели на карты, увидели, что там что-то не сходится, и хватит. Зачем нос свой туда совать-то? Ещё и от вони этой потом отмываться.

— Верно, мы-то посмотрели, увидели несоответствия — но, разумеется, Хаэлю этого мало. Это же Хаэль! Ему надо увидеть. Пощупать. Понюхать. Практически облизать.

— О, романтика, — скривилась она. — Свидание мечты: ты, Магистр Тени и аромат многолетних отходов.

— Думаешь, я от этого в восторге? — фыркнула я. — Моя воля — я бы вообще туда не совалась. Кто меня вообще за язык тянул про эти различия? Промолчала бы — и жила б спокойной жизнью.

Мы неспешно направились к главной лестнице, где развилка вела в разные крылья здания Совета — туда, где наши пути снова ненадолго разойдутся.

— Фу, всё, не хочу даже говорить об этом. — Эльса раздражённо махнула рукой. — Кстати, как ты думаешь, кто всё-таки был там?

— Где?

— В библиотеке. — подруга оглянулась по сторонам, и, убедившись, что коридор пуст, тихо продолжила. — С того момента, как ты мне рассказала про эту неожиданную «встречу», я даже не знаю, что и думать. Странно это всё, нелогично… У кого хватило ума, нет, не ума, наглости припереться в Академию, когда там уже был наложен комендантский час? Ладно, наверняка, это не простой студент; тогда кто обладает такими полномочиями? Может, это… — Эльса понизила голос и шёпотом произнесла, приблизившись ко мне. — … тот самый, который шантажирует нашего старшего господина Д?

— Тихо! — я резко остановилась и придирчиво осмотрела коридор. Серебро под кожей неприятно кольнуло. — Эльса, если кто-то это услышит…

Благо, пространство было пустым — только звук каблуков продолжал отскакивать эхом от стен. Я потерла виски.

— Честно, не имею ни малейшего понятия. Голова уже идёт кругом от мыслей и догадок. Но здесь, скорее всего, ты права. — Эльса удовлетворённо кивнула. — Разумеется, этот человек явно не прост. Если бы это был преподаватель — он бы за шкирку выдворил меня из библиотеки, а потом сразу поволок бы к ректору на ковёр как злостного нарушителя. А он… просто стоял. Будто хотел, чтобы его увидели. И он не помешал мне… забрать книгу. А мог бы.

Эльса тихо хмыкнула.

— Значит, ему было нужно, чтобы ты её забрала.

Я подняла на неё взгляд.

— Или просто показать, что он в курсе нашей маленькой авантюры.

На секунду между нами повисло неприятное молчание.

— Мне это не нравится, — честно сказала Эльса. — Очень не нравится.

Мы подошли к лестнице — мрамор поднимался вверх широкой аркой, почти торжественно и грандиозно. Свет из огромного триптиха прозрачных окон-роз стекал по мраморным перилам, начищенным до блеска. Здесь нам нужно было разойтись.Здесь нам предстояло разойтись: мне наверх, к элериарху, а Эльсе…

— Кстати, не спросила, а ты…

— Я с утра уже успела занести отчёт элериарху. — Эльса, как обычно, поняла меня с полуслова. — Всё идет по плану: весь Иль-де-Вирел перемывает косточки Солейлу, семейству Дарханов, а также — разумеется, сомневается в адекватности элериарха. — вздохнула она. — Госпожа довольна произведённым эффектом. Мнения, конечно, разделяются. Кто-то считает, что это всех нас погубит, а кто-то, наоборот, полагает, что, возможно, теневикам стоит дать второй шанс. Но таких смелых… очень и очень мало. Сама понимаешь. — она скосила взгляд на серебро татуировок, что вихрилось узорами на кистях моих рук.

— И куда…

— В Магистрат. Постараюсь выяснить, кто именно из лигатов сегодня попался. По пути отправлю тенегласс Ирису, и по личной просьбе госпожи Тенцзар сегодня буду подбрасывать правильные формулировки в уши граждан, чтобы снизить градус народного недовольства властью. Например, что вся эта история — весомый повод пересмотреть отношение к теневикам. Мол, если уж Совет готов на такие шаги после всего случившегося, значит, в этом есть стратегия, а не безумие.

— А если это и правда безумие? — тихо спросила я.

Эльса пожала плечами.

— Возможно. Но я думаю, игра стоит свеч. Не забывай, что стоит на кону. — она поводила пальцами в воздухе, намекая о том, что мы обсуждали парой минут ранее.

Я не удержалась и фыркнула.

— Ты ужасный человек.

— О, нет, — лисья улыбка стала шире. — Я просто понимаю, что правда без правильной упаковки — бесполезна. А недовольство — это тоже ресурс, который мы можем использовать в угоду государству. Главное — направить его не в беспорядочный, хаотичный костёр, а в уютный, домашний, контролируемый камин. — она шагнула вправо от лестницы, к восточному крылу здания Совета, и её каблуки звонко щёлкнули по мрамору.

— У-у-у. — восхищённо протянула я. — Речи, достойные самых секретных подразделений Магистрата Внутренней Безопасности. Там твоё повышение, случаем, не планируют? Гляди, и Ликом Совета станешь, а не просто Асессором.

Эльса лишь подмигнула.

— К вечеру половина города будет обсуждать не «безумную госпожу элериарха», а «смелый политический ход». И, поверь мне, каждый будет считать, что сам пришёл к этому выводу. А ты — будь аккуратнее. Если в Академии этот кто-то действительно хотел, чтобы ты его увидела — я почти уверена, что ты теперь тоже часть его плана.

От этих слов по спине пробежал холодок.

— Замечательно, — пробормотала я.

— О, да ладно тебе. — Эльса подмигнула, как ни в чём ни бывало. — Ты ведь любишь сложные задачи.

Я фыркнула.

— Это не задача. Это чья-то очень неприятная игра в кошки-мышки.

— Слушай, кот не спрашивает у мышки, хочет ли та, чтобы он её поймал. Играй, милая, перехитри кота. Ты же умная мышка. — подруга грациозно развернулась на каблучках и, не прощаясь, бодро зацокала прочь. Я, не без труда отогнав ощущение тени из библиотеки за спиной, лишь усмехнулась ей вслед и направилась вверх по мраморной лестнице — в святая святых, кабинет первого Лика Совета, госпожи Ауриэль Тенцзар, элериарха Шардена.

Перед дверями её кабинета всегда было особенно тихо. Два лигата в начищенных до блеска доспехах стояли по обе стороны, неподвижные, как статуи. Прежде чем одобряюще кивнуть и пропустить меня — взгляды обоих скользнули по серебру моих татуировок. Не одобряют, понятное дело, особенно сейчас, на фоне слухов о помешательстве Совета на теневиках.

Я толкнула тяжёлую, резную дубовую дверь с широкой золотой ручкой. Кабинет Ауриэль Тенцзар всегда поражал меня не роскошью — нет. Пространством и свободой, которой порой так не хватало в государстве.

Три огромных окна, растянувшихся во всю стену, открывали великолепный вид на мраморный балкон — широкий, с изящной балюстрадой. За стеклом расстилался небольшой парк, что был за Временной башней — и листья золотистых, багряных, оранжевых деревьев медленно колыхались от лёгкого ветерка. Листва ловила солнечный свет, отбрасывая медовые блики, и от этого казалось, что прямо под балконом незадачливый художник разлилось небольшое море золотой краски. Пол кабинета был выложен светлым мрамором с тонким золотистым узором, а вдоль окон тянулись тяжёлые, но удивительно уютные шторы — плотный, манящий бархат цвета тёплого шампанского, перевязанный мягкими золотыми кистями.

В центре кабинета стоял массивный стол из тёмного дерева, отполированный — наверняка, Плюшеттой лично — до блеска. За ним — кресло с очень высокой спинкой, обитой красным бархатом и больше напоминающее трон. В нём и сидела госпожа Тенцзар, увлечённая бюрократией — как всегда, серые волосы убраны в высокий пучок, на тонком и строгом лице — выражение крайней сосредоточенности. Судя по всему — она даже не заметила, как я вошла. Символы власти — алый плащ и медальон с гербом Шардена — незыблемо покоились на её плечах и шее. Сегодня элериарх позволила себе небольшую вольность в одежде — и вместо привычного строгого серого платья с высоким воротником женщина остановила свой выбор на тёмно-зелёном. Фасону, разумеется, не изменила. Мир точно падёт, когда госпожа Тенцзар наденет декольте.

Всё в этом старинном месте, которое помнило все взлёты, крахи и падения государства; было продумано целыми поколениями первых лиц Шардена: ни одной лишней детали, ни одного случайного предмета, как и подобает истинному элериарху. Вековые стены надёжно охраняли громоздкие, резные книжные шкафы с массивными фолиантами, расставленными — ну точно мягкими лапками Плюшетты, судя по педантичности — в алфавитном порядке. В углу, как единственная дань гедонизму в этой строгости, одиноко стоял небольшой кремовый диван с мягкими подушками, а рядом — стеклянный столик с хрустальным графином и двумя бокалами. Для доверительных разговоров. Или для неформальных встреч, на которых наверняка решалось больше, чем в Зале Совета. Настоящая политика вершилась именно здесь, без лишних ушей.

Воздух пах чем-то свежим и древесным. Осенний сад, чернила и чистая бумага. И посреди всего этого света и золота — хрупкая женская фигура, на тонких плечах которой лежала ответственность за жизни миллионов людей.

— Добрый день, госпожа элериарх. Простите, что отвлекаю… — тихо возвестила я о своём присутствии.

— Госпожа Мирст? — Ауриэль, сидящая за столом, оторвала взгляд от бумаги, которую подписывала торопливым росчерком перьевой ручки. — Что-то срочное?

Её серые глаза остановились на мне всего на секунду, но этого оказалось достаточно, чтобы я автоматически выпрямила спину. В присутствии Ауриэль Тенцзар я всегда казалась самой себе дико неуклюжей.

— Устный отчёт, госпожа элериарх. По делу Дархана-младшего.

— Присядьте, — она кивнула на большое кожаное кресло, стоящее напротив её рабочего стола. — Смогу уделить Вам пару минут.

— Не задержу Вас, госпожа. — я опустилась в кресло, стараясь держать спину ровно. — Господин Дархан-младший продолжает обучение теневой магии. Однако, как я и предполагала, без энтузиазма.

Тонкая бровь женщины едва заметно приподнялась.

— Поясните.

Я сцепила пальцы, стараясь говорить спокойно, без лишней эмоциональности.

— Магия даётся ему. Но сама её природа вызывает у него явное отторжение. Он воспринимает её скорее как обязанность, чем как силу. За всё время наблюдений он ни разу не демонстрировал желания использовать её во вред кому-либо. Более того, господин Дархан благоразумно старается избегать ситуаций, где подобное применение даже могло бы быть оправдано. Полагаю, он… — несмело продолжила я. — скорее боится её, чем желает использовать.

Ауриэль медленно сложила пальцы домиком.

— Интересно. Признаки девиантного поведения?

— Не наблюдаются. — я покачала головой. — Он не демонстрирует чувства превосходства из-за владения этой магией, не стремится к доминированию над кем-либо и… не ищет конфликтов. Я затронула тему восстания Тихого Круга… — здесь брови женщины едва заметно сдвинулись, и я на секунду замялась. — … и он высказался резко негативно в его адрес. В целом, процесс обучения идёт своим чередом. Оснований полагать, что юный господин представляет проблему, пока не наблюдаю.

Элериарх некоторое время молчала, разглядывая меня.

— Вы говорите довольно уверенно.

— Мне удалось сблизиться с ним, — спокойно ответила я, хотя по затылку скатилась маленькая капелька холодного пота. — Это позволило получить более точное представление о его состоянии и мотивации.

— Сблизиться, — повторила она тихо.

Вот сейчас. Сейчас начнётся! Она что-то знает!

— Д-да, госпожа элериарх. — сглотнув, ответила я.

— Насколько сблизиться, госпожа Мирст?

Я на секунду задумалась, как сформулировать ответ так, чтобы он звучал одновременно честно и… безопасно для моей репутации.

— Настолько, чтобы он начал говорить со мной откровенно. — чуть выдержав паузу, ответила я.

Элериарх ничего не ответила, внимательным взглядом изучая моё лицо.

— Иногда людям проще открыться тому, кто не выглядит для них угрозой. — будто бы в своё оправдание добавила я. Взгляд женщины скользнул ниже — к серебряным узорам на моих руках — и снова поднялся к лицу.

— Понимаю. Знаете, что я всегда ценю в своих людях? — наконец, произнесла она.

— Что, госпожа элериарх? — облегчённо выдохнула я. Кажется, порки не планируется.

— Эффективность. Но иногда эффективность принимает… весьма неожиданные формы.

Серые глаза блеснули.

— Будьте так добры передать господину Дархану-младшему, что я не одобряю… излишей фамильярности с Асессорами. Это портит репутацию Совета

Я почувствовала, как по шее поползло тепло. Ауриэль посмотрела на меня совершенно спокойно. Перо снова коснулось бумаги.

— И это часто приводит к очень дорогим ошибкам. Благодарю за своевременный и подробный отчёт. Продолжайте выполнять моё поручение. — она размашистым жестом поставила подпись и мягко улыбнулась мне, кивком указав на дверь.

— Благодарю, госпожа элериарх. — я наметила поклон и задела ногой ножку кресла, от чего оно противно скрипнуло. Прах. Я с каменным лицом сделала вид, что ничего не произошло, и вылетела из кабинета. Откуда, пепел его дери, Ауриэль, собственно, знает о случившемся⁈

Коридор был почти пуст. Где-то вдалеке раздавался глухой гул голосов и скрежет доспехов лигатов, но здесь, у длинной галереи витражных окон, было тихо. Непосредственных свидетелей произошедшего у самой спальни точно не было — коридор был пуст, я это точно помню. Эврен? Я поморщилась. Нет. Даже несмотря на то, что мы сейчас на ножах — он явно не стал бы обсуждать подобное с Ауриэль. Во-первых, потому что это слишком личное. Во-вторых — потому что это ударило бы по нему самому не меньше, чем по мне. В-третьих, это просто бред, Эврен никогда ни с кем не сплетничает. Он может быть холодным, резким, мерзким… Но уж явно не мелочным и безрассудным. Эльса? Я даже фыркнула, от чего Плюшетта, весьма некстати проходившая мимо, смерила меня недовольным взглядом янтарных глазок. Я, осознав, что до сих пор стою как вкопанная, медленно побрела дальше, вдоль витражных окон.

Нет, невозможно. Мы с Эльсой расстались буквально за пару минут до моего визита к Тенцзар. И уж что-что, а бежать докладывать о моей личной жизни главе государства Эльса точно не стала бы. Скорее бы волосы себе отрезала. Да и разговаривали мы мало того, что под покровом заклинания тишины, так ещё и в пустом пространстве — рядом с нами точно никого не было, мы бы точно заметили кого-то рядом. Но подслушать под пологом заклинания тишины может только теневой маг… мысль об этом кольнула висок холодом. Снова вспомнился тёмный силуэт из библиотеки, и меня передёрнуло. Нет. Рядом с нами точно никого не было.

Или был?

Солейл? Не-е-е-т. Ему нет абсолютно никакой выгоды бежать к элериарху и выкладывать подобное. Это подставляет его ничуть не меньше, чем меня. Даже если предположить, что он внезапно решил потерять последние остатки разума… Как именно должен был выглядеть этот разговор?

«Доброе утро, госпожа Тенцзар. Кстати, пока не забыл: а трусики у госпожи Мирст-то из шёлка! Не бедствует! Мне полагается такое же жалование, как у неё?»

Нет. Солейл, конечно, порой путал берега… но явно не был таким идиотом. Мысли начали неприятно собираться в снежный ком. Если никому из них нет смысла говорить об этом, и рядом никого не было… Я остановилась у окна. Осенний ветер колыхал золотые деревья внизу, на Туманной площади. Листья медленно кружились в воздухе, мягко падая на брусчатку. Красиво. Хм, есть ещё один вариант…

Задумавшись, я направилась на этаж ниже, обратно, к той нише, в которой мы сидели с Эльсой. Может быть…

— Ох! Извините! — я испуганно дёрнулась, врезавшись в кого-то, отскочила и подняла взгляд. — А, это ты. Смотри, что ли, куда прёшь. — раздасадованно протянула я, посмотрев наверх и увидев перед собой Солейла.

— Значит, как незнакомец, так «извините», а как я — «смотри, куда прёшь». — Парень картинно вскинул светлые брови и смахнул невидимые пылинки с рубашки. — Это ты смотри, куда прёшь. Или ты так сильно соскучилась? — Хитро подмигнул он и раскинул руки для объятий.

— Размечтался, — фыркнула я, ткнув его в грудь ладонью. Осмотревшись по сторонам и убедившись, что вокруг никого нет, тихо спросила: — Где ты был?

Солейл отвёл взгляд и поджал губы, моментально помрачнев.

— С отцом. Он, видимо, решил устроить мне какую-то лекцию о жизни. Наговорил мне каких-то странных и сентиментальных вещей.

Я удивлённо вскинула брови. Дархан-младший взъерошил и без того лохматые светлые волосы.

— Мол, грядут большие перемены, сейчас тёмные времена… «Следи за теми, кто рядом с тобой, не доверяй никому, особенно „ему“. Не иди против власти, береги себя. Не перечь Совету. Не спасай никого, делай, что велено, не говори лишнего.» И ещё, что меня удивило — сказал, что моя теневая магия — привелегия, подарок самой Этерны. А совсем недавно он считал, что я позорю род Дарханов. Забавно, да? — истерически хохотнул он, а потом вмиг посерьёзнел. — Мать его… чушь какая-то.

Я нахмурилась, покачав головой. Холод пробежался по позвоночнику.

— Вовсе не чушь. И не выражайся, — ткнула я его пальцем в грудь, на что парень закатил глаза. — Это звучит так, словно он знает намного больше, чем говорит. «Не доверяй никому, особенно ему»? Это кого он имел ввиду?

— Не знаю. — Дархан-младший прислонился плечом к стене, и витражный блик упал ему на лицо, заставив прищурить один глаз. — Может, Магистра? — улыбнулся он.

— Прекрати остроумничать! Услышит ещё, — шикнула я, на что Дархан снова закатил глаза. — Я думаю, что это как-то связано с тем… ну, из библиотеки.

Солейл удивлённо округлил серые глаза.

— Об этом я не думал. Обсудим позже. — решительно кивнул он, сложив руки на груди. — Знаешь, меня больше смутило «не спасай никого».

— Может, он что-то узнал… — тихо произнесла я. — Ну, про… — я ткнула пальцем в грудь Солейла, туда, где билось, в плену Печати Безмолвия, сердце.

— Я тоже так подумал, — закивал Солейл. — Но расспросить его не удалось. Молчал, как прахова рыба.

— А… ну… ты сказал ему… — я понизила голос до еле слышного шёпота. — … ну, что знаешь? Может, он на это намекал?

— Тихо! Нет, конечно, — теперь он уже шикнул на меня, оглядываясь по сторонам. Благо, коридор продолжал оставаться пустым — до обеда ещё далеко, и все сидели по своим норкам, корпя над бумагами. — Я что, на дурака похож?

Я красноречиво промолчала, и Дархан вновь закатил глаза.

— Очень смешно.

Он поправил мой свитер, за что получил тычок в бок, а потом уже серьёзнее добавил:

— Пока нет никаких доказательств — эта версия — догадка, не больше. И не надо, — с нажимом продолжил он, увидев, что я открыла рот для возражения. — меня переубеждать.

Оптимизм Солейла в данной ситуации меня восхищал. А может, и правда, мы ошибаемся, и всё совсем не так? Мне, на самом деле, очень бы очень этого хотелось.

— А ты откуда такая задумчивая? — резко сменил тему он.

— Я? А. Я, да. Я была у элериарха… — не подумав, выпалила я и тут же прикусила язык. Солейл же не должен знать, что меня приставили следить за ним! — Да, в общем, неважно. — отмахнулась я, надеясь, что получится соскочить с этой темы, и он не станет меня расспрашивать.

Солейл прищурился.

— Врёшь. Опять Хаэль?

О. Тема не лучше, но всё же более приятная, чем рассказывать истинную причину визита к госпоже Тенцзар.

— При чём тут он? — спросила я, всем видом стараясь не выказывать облегчения.

— При всём. — спокойно сказал парень. — Ты каждый раз так делаешь.

— Как? — я непонимающе захлопала ресницами. Подсмотрела этот приём у Эльсы. — И-и-и-и, вообще-то, я не вру. — резко отрезала я, скрестив руки на груди.

— Угу. — он кивнул. — Просто резко меняешь тему, начинаешь злиться и перестаёшь смотреть в глаза. Классический набор врунишки-Мирст.

Я молча посмотрела ему в глаза. Солейл вдруг усмехнулся.

— Не переживай, серебрянка. Я не ревнивый. — он сделал паузу. — Но оч-чень наблюдательный.

— Размечтался, — я закатила глаза. — Да, опять Хаэль. Он был не в духе после нашей встречи утром. Возомнил, что я посыльный для его бумажек и отправил меня с ними к элериарху. Пришлось ещё писать отчёт, — быстро соврала я. Стало противно. — Сейчас пойду в «Пеплотравы», день пока свободен. А ты? — задала я вопрос, надеясь, что Солейл не захочет продолжать обсуждать мой день.

— Тоже к твоему любимому Хаэлю.

Прекрасно. Дархан-младший подмигнул мне и кивком указал на дверь тысяча сто одиннадцатого кабинета, неподалёку от которой мы стояли.

— Сначала — получать нагоняй и слушать, какой я невыносимый, тупой и бестолковый, а потом — не знаю. Магистр сто процентов найдёт, чем меня занять. Посчитать пылинки, отделить гречку от чечевицы, переписать всю библиотеку…

Я прыснула. Сделав пару шагов в сторону главной лестницы, я бросила, обернувшись через плечо:

— Тебе, кстати, очки принести?

— Для чего? — нахмурился Солейл, поправляя манжеты. Солнечный свет, лившийся изо окна, очерчивал его растрёпанные волосы по контуру, делая их похожими на золотое облако.

— Ну как. Пылинки считать явно удобнее в очках.

Ответ последовал после секунды тишины.

— О, серебрянка… — фыркнул он. — Кому нужны очки, так это тебе. Такого завидного красавчика у себя под носом не замечаешь! — он подмигнул мне.

— Где-то тут есть завидный красавчик? — я показательно покрутилась на месте, приложив ладонь козырьком ко лбу. — Ты его видел? Он куда-то ушёл? О, боги, неужели мы разминулись?

Солейл ухмыльнулся, и, послав мне воздушный поцелуй, направился к двери.

— Туше. Не скучай.

— Фу, оставь свои влажные мечты при себе.

Он хмыкнул и толкнул дверь тысяча сто одиннадцатого кабинета, заходя без стука. За что, без всякого сомнения, сейчас отхватит от Эврена. Я поморщилась, услышав краем уха, как по заказу, раздражённый тон Магистра. Вообще, можно было бы к ним присоединиться — меня сильно заинтересовали слова Вараста, но… пожалуй, пусть Эврен вымещает злость только на Солейле. Я попадаться под горячую руку не хочу. Обсудим это вечером. Сбежав по мраморным ступеням и накинув пальто, я, миновав дубовые двери Башни Совета, вышла на улицу. На быстром пути к «Пеплотравам» отправила короткий тенегласс Ирису.

Пораскинув мозгами, я развернулась обратно и направилась к книжно-чайной лавке Лавра. Торш явно будет не в восторге от того, что я не ночевала дома, и требовалось его задобрить. У двери лавки до сих пор порхали алые летучие мышки, которых вчера наколдовала Эльса.

— О! — пробасил Лавр из-за стойки, смерив меня внимательным взглядом из-под золотистых очков-половинок. Несколько посетителей вздрогнули от его громогласного баса. Сегодня мирид выбрал интересный костюм нетипичного для него бирюзового цвета. — Давно не виделись!

— Да, времени совсем мало,— раскаялась я. Мирид, правда, уже не слушал — отвернулся и чем-то шуршал за витриной. — Я пришла за…

— Кристальными булочками и чаем с плачущей мятой. Всё уже готово, и одна булочка, как и всегда, с корицей. — добродушно улыбнулся Лавр, уже протягивая мне ароматный бумажный пакет. — Чай сейчас будет.

— О-о-о, ты просто чудо! — улыбнулась я. Свёрток с булочками источал невероятный аромат горячего, ванильного, сладкого теста и был аппетитно промаслен в некоторых местах. Кит в животе тотчас решил поставить меня в неловкое положение: учуяв булочки, сразу запел свою заунывную песнь, напоминая, что я ещё ничего сегодня не ела. Лавр смерил меня лукавым взглядом. — Э-э, а Торш заходил? — поспешила я возобновить диалог.

— Спрашиваешь, — усмехнулся в усы мирид, процеживая лимон через золотое ситечко. В его огромных лапах крохотный элемент утвари смотрелся комично. — Он мне делает всю выручку своими покупками кристальных булочек.

Я цокнула языком.

— Ладно. Дай мне ещё, пожалуйста, вот этот розан с клубникой… — я кивнула на великолепное произведение искусства, будто сотканное из воздуха, а не из слоёного теста, увенчанного свежими алыми ягодами. Быстро огляделась по сторонам, убедившись, что никто из посетителей лавки нас не подслушивает: все были заняты своими делами. Отлично!

— И… мехаэрийских ягодок у тебя, случаем, не завалялось? — заговорщически прошептала я. Ягоды, которые обожал Торш, не были контрабандой, но их было очень сложно достать, не говоря уже о их баснословной цене. Лавр совершенно не афишировал их наличие — всё пускал в свою выпечку в качестве секретного ингридиента, и не хотел, чтобы они продавались на поток и делали выручку всяким «безруким дилетантам». То есть, другим пекарям — так он рассказывал Торшу. А Торш — мне.

Лавр недобро нахмурился, и я уж подумала, что сейчас откажет и прикажет забыть о том, что у него вообще есть ягодки.

— Вот негодник, всё-таки проболтался! Ну язык, как помело! — погрозил пушистым пальцем мирид. — Ладно, — грузно вздохнул он. — С тобой поделюсь. Но по двойному тарифу. И больше никому!

— Справедливо. Я — могила.

Двойной тариф за мехаэрийские ягодки… боги, они же и так дорогущие. Ладно, что уж не сделаешь ради Торша! Тот наверняка ждал меня ночью и волновался, нужно было загладить вину. Лавр, вроде смягчившись, поставил на деревянный прилавок два ароматных бумажных стаканчика, скреплённые между собой виноградной лозой, а к ним — ещё один бумажный пакет, в который он торопливо бросил маленький мешочек из-под прилавка.

— Я у тебя в долгу! — сгребая всё в охапку, горячо поблагодарила я.

— Милая, долг платежом красен. — подняв пушистую бровь, мудро изрёк мирид. — С тебя ровно два фраса. И, пожалуй, никаких долгов. Хоть и полезно иметь теневика в должниках в нынешних реалиях.

— О чём ты? — рука дрогнула, доставая кошелёк из кармана пальто.

— Новости читала? — Лавр указал на свежий выпуск «Шарденской Галки», что лежал на краю прилавка. — Хотя, ты-то наверняка в курсе всего из первых уст. Ох, что творится-то…

На первой полосе второй день подряд красовались новостные статьи о том, что Совет обучает нового теневика. Я, бегло пробежав глазами по тексту, сморщила нос и даже не стала дочитывать эту ересь, бросив на прилавок две золотые монетки. Лавр сгреб монеты лапой в кассовый ящик, и тот, радостно дзынькнув, захлопнулся.

— Всё под контролем, Лавр. — заверила его я. — Ещё раз спасибо!

— Тебе-то я верю. А юнцу этому Дархановскому… ох, ладно. Не за что. — усмехнулся он и махнул огромной лапой. — Желаю удачи. И передай этому паршивцу, что нас ждёт серьезный разговор! — мирид хмуро указал на один из моих пакетов, в котором ждали своего часа мехаэрийские ягодки.

— Разумеется! — пискнула я, уже выскакивая за дверь.

Да уж, Лавр, не поверишь, но у меня тоже есть вопросы к Дарханам. Нести два бумажных пакета и два стаканчика чая было очень неудобно, учитывая, что ещё жутко хотелось есть — и я ускорила шаг. Путь до «Пеплотрав» занял буквально пару минут. Я толкнула дверь лавки ногой и, точно так же захлопнув её, от чего дверной колокольчик зло взвизгнул, столкнулась взглядом с двумя огромными оранжевыми глазами, что смотрели на меня из-за деревянной стойки.

— О! Явилась, не запылилась. Предохранялись? — Торш вытер лапы, испачканные в травах, о полотенце и с вожделением воззрился на пакеты в моих руках. Я наконец-то опустила их на стойку и сама плюхнулась на стул, от чего тот недовольно скрипнул.

— Чего-о-о-о? За кого ты меня принимаешь? — нарочито обиженно протянула я, делая глоток восхитительного чая с плачущей мятой. Горячий напиток приятно согрел горло.

— Дорогая, я живу на этом свете как минимум вдвое больше тебя. И знаю, что если молодая женщина проводит ночь с подругой, то на следующий день та обязательно одолжит ей новый наряд. Судя по тому, что ты в том же, в чём и была вчера, делаю вывод, что ты была с мужчиной. И, думаю, вы уж явно не в карты всю ночь играли. Отсюда и напрашивается логичный вопрос: предохранялись?

Торш последовал моему примеру и, достав выпечку из упаковки, положил её на дежурную тарелочку с земляничками, которую мы держали на случай чаепитий. У неё был отколот один край и она являлась парой к любимой чашке Имитра. Главное, не показывать её ему, а то и этот предмет обихода присвоит себе.

— Тебе нужно детективное агенство открывать, а не вот этим вот заниматься, — уходя от ответа, я кивнула на полынь, которую мирид, судя по всему, усердно нарезал до моего прихода. — С каких пор у тебя такой высокий уровень дедукции?

— Возраст, дитя, — назидательно произнёс Торш, с аппетитом уминая хрустальную булочку. Он испачкал нос в корице, которой щедро было посыпано тесто, и фыркнул, пытаясь избавиться от неё. — Ладно, скажи, тебя хоть повысят за это? — хохотнул он, сдавшись и вытеревшись салфеткой.

— С чего меня должны повысить? — с недоумением спросила я, тоже принимаясь за кристальную булочку. Подушечки пальцев мягко проваливались в промасленное тесто, как в бока толстого кота.

— Обычно это и происходит после того, когда спишь с начальником. — пожал плечами Торш и залпом допил чай.

— Боги, Торш! — протянула я с полным ртом вкуснейшего слоёного теста. Пришлось сделать паузу и сделать глоток чая, прежде чем продолжить. — Это… это был не Магистр! И я не хочу это обсуждать. Ещё раз от тебя такое услышу…

— Всё, понял. Дело твоё, я лишь беспокоюсь о твоём благополучии. — Он поднял лапы в жесте капитуляции.

— Торш!

— Розан пополам? — Как ни в чём не бывало, он указал на клубничное произведение кулинарного искусства, что осталось последним на тарелке с земляничками.

— Пополам. — хмуро ответила я, одним ударом ножа для трав, что кстати оказался рядом, разрезая булочку на две равные части.

Ирис то и дело цеплялся сапогами за камни, шаркал подошвой по склизкой брусчатке, и я уже хотела в сотый раз шикнуть на него, как вдруг раздался звонкий, оглушительный в этой гулкой тишине удар. Талькар, видимо, оступившись, задел металлическим носком ботинка нечто, лежавшее прямо на пути. Пустая бутылка, — зелёное стекло тускло блеснуло в свете маленького магического пламени на его ладони, — с жутким грохотом покатилась по камням, подпрыгивая на выбоинах. Звук разлетелся по улице, множась эхом и возвращаясь уже десятками призрачных стеклянных голосов. Я зажмурилась — такой был оглушительный звук! А в следующую секунду из темноты позади приглушённый, но полный ледяной ярости шёпот Эврена:

— Твою мать! Ты! Можешь! Быть! Тише!

— Ещё одно слово — и пойдёте без меня. — невозмутимо ответил чёрный капюшон голосом Ириса. — Я, знаешь ли, не горю желанием торчать в дерьме, даже во имя великой, по чьему-то мнению, цели. Есть много способов провести вечер намного приятнее, кхм… друг. — он повторно и уже специально пнул ногой стеклянную бутылку, которая тотчас вновь с задорным звоном покатилась по переулку вниз. Сделал он это лишь для того, чтобы позлить Магистра, разумеется. Тот что-то недовольно пробурчал, но пререкаться дальше не стал.

— Ирис, прекрати! — шикнула я. — Ты как ребёнок!

— А ты — как наседка. — Парировал он, но голос его дрогнул.

Мы встретились несколько минут назад в какой-то дыре, хотя, словом «дыра» можно было охарактеризовать весь район Северных древностей. Вечер уже плавно клонился к ночи, и в этой части города, где почему-то никогда не горели магические фонари, было темно, хоть глаз выколи. Чтобы не привлекать внимания случайных прохожих и никому не запоминаться, мы облачились в чёрные плащи с капюшонами. Прах побери, можно подумать, процессия из троих мантий с капюшонами совершенно неприметная!

Но в Северных древностях чудаков и опасных людей хватало. С расспросами здесь соваться к незнакомцам мог отважиться только бессмертный… ну или полный кретин. В этом районе никогда не знаешь, кто перед тобой — бездомный бродяга или же широко известный в узких кругах контрабандист, который легко похитит и продаст тебя на чёрном рынке за парочку фрасов. Поэтому — видишь кого-то странного — лучше держись от него подальше. А уж если это необычная компания из нескольких человек… обходи по широкой дуге.

— Где там этот ваш… люк? — тихо спросила я у спины Ириса, что дёрганно маячила впереди. Мы шли по пустынной, дурнопахнущей узкой улочке меж заброшенных лачуг с заколоченными окнами. Было холодно, противно, и поскорее хотелось домой. Хотя, какой дом… кто знает, с чем мы столкнёмся в канализации. Эврен хотел найти новые улики, а меня волновало то, что мы встретим там ту самую фигуру из библиотеки. На мой вопрос об этом он лишь хмыкнул и сказал, что вряд ли тот, кто за всем этим стоит, будет прятаться в вонючем коллекторе. Особенно, если он на короткой ноге с Варастом Дарханом — скорее всего, он его укрывает. Возможно, он был прав — но верный лук Велатр, спрятанный под моим плащом, приятно грел спину и придавал уверенности. В гипотетическом бою с опытным теневиком быстро всё закончить может одна метко выпущенная стрела.

— Уже близко. Что, не терпится нюхнуть парфюм «Северные древности»? — истерически хохотнул плащ впереди голосом Ириса. Эврен за мной замыкал шествие.

— Фу. Нет, просто погода мерзкая.

— А в канализации — райские тропики, по-твоему? — огрызнулся Талькар и чуть развернулся ко мне. Маленькое пламя, что освещало нам путь на его ладони, блеснуло золотом в карих глазах.

— Прах. Я просто хочу побыстрее разобраться со всем этим и лечь в тёплую постель. — опешив от его резкости, вздохнула я. Хаэль позади хмыкнул.

— О, подруга, напомни, кому вы там молитесь? Этерне? — скептически спросил Ирис, затем снова споткнувшись о какой-то деревянный ящик. Древесина, не выдержав столкновения с металлическим носком излюбленных ботинок Талькара, с оглушительным звуком треснула. — Было бы славно, если б ваша страшная теневая богиня распорядилась там в своей канцелярии, чтобы нам сегодняшней ночью светила реально тёплая домашняя постель, а не тюремные нары. Прах его знает, что там… и кто… Может, ну его?— вдруг лукаво спросил он. — Спокойная, сытая, богатая жизнь, нет, они прутся бороться за справедливость для тех, кто плюёт вам в спины!

Он агрессивно жестикулировал, и от этого огонёк на его ладони заметался, отбрасывая чудовищные, искореженные тени на стены. Дыхание Ириса стало сбивчивым, слишком частым для обычной ходьбы.

— Это наш долг. — коротко ответил голос Эврена позади меня.

— Долг! — презрительно фыркнул Талькар. — Должны вы только гадить, дышать и моргать! Всё остальное — усложнение жизни самим себе. Ты бы ещё про «честь» завёл шарманку.

— Что-то ты нервный, брат. — усмехнулась я, хотя внутри вдруг стало беспокойно. Ирис всегда был за любую авантюру и сейчас вёл себя странно.

Друг впереди что-то невнятно пробормотал. Наши шаги гулким эхом отражались от стен.

— Ясен пень, я не в восторге!— фыркнул он, не оборачиваясь. — Это забота государства, и всё это… наше… расследование… да, это хорошо, что мы что-то нашли, но… прах.— тихо выругался он, а затем перешёл на шёпот. — Расследование было подпольным, и о нём никто не знает. Мы прямо сейчас можем развернуться! — парень вдруг резко обернулся к нам, и пламя лихорадочным блеском заплясало в его глазах. — И пойти куда угодно. Мы можем уехать из города, из Шардена. Всей весёлой компанией!

Мы остановились. Ирис с надеждой посмотрел на меня, а потом на Эврена, нервно облизав губы. Маленький огонёк задорно извивался на его ладони, отбрасывая сюрреалистичные отсветы на лицо друга. В свете магического огонька его лицо выглядело осунувшимся — тени залегли глубже обычного, под глазами темнели круги. Он выглядел уставшим. Напуганным. И от этого мне стало не по себе. В возникшей паузе вдруг стало слышно, как начинающийся дождь роняет первые тяжелые капли по металлическим крышам, и одна из них метко плюхнулась мне прямо на нос. Фу, ледяная!

— Талькар, — Эврен, судя по его тону, нахмурился, а затем прямо спросил: — В чём дело?

Кажется, предстоит серьёзный разговор.

— Umbra, tene sussurrum, — тихо произнесла я заклинание тишины, раздумывая, сработает ли оно без вытягивания серебристой нити из теней поблизости. Серебро под кожей на секунду приятно согрело нутро теплом. Повисла гробовая тишина, будто бы вокруг нас создался вакуум. Получилось! У меня редко выходило колдовать без пассов — для этого требовалась максимальная концентрация и теневые татуировки. С татуировками мне крупно повезло, а вот с концентрацией — не особо, но сейчас я была собрана до предела, как натянутая струна.

Хаэль рядом благодарно кивнул мне.

— В чём дело⁈ — Ирис, будто почуяв, что наконец-то можно дать волю эмоциям, почти выкрикнул это. — Что, если за всем этим стоит тот, кто нам не по зубам?

Он сделал пару беспокойных шагов из стороны в сторону, назад-вперёд, как маятник.

— Я ничего не смог найти по своим каналам! — Он вскинул свободную руку, и она мелко задрожала. — Ни-че-го! Я много чего повидал в своей жизни, и знаю, когда надо отступить! Иногда лучший бой — тот, из которого ты вовремя сбежал! И сейчас именно такой случай!

Он перевёл дыхание. Пламя на его ладони затрепетало, отбрасывая дрожащие блики на влажную брусчатку.

— Этот человек… или эти люди меняют воспоминания с помощью практически всемогущего грёбаного теневого артефакта! Погибла студентка! Пропало трое людей и мирид! Нашему маленькому другу, господину С., всучили теневую магию, как кролику — морковку! — он перевёл дыхание, и пламя на его ладони затрепетало, отбрасывая дрожащие блики на влажную брусчатку. — Ни один лигат, ни Совет, никто ничего не знает! Замешан предатель! Ставки слишком высоки! Нам повезёт, если там, — он дёрнул головой в сторону просвета между домами, где чернел люк каналитации, — мы найдём какую-то весомую улику, а не нож под ребро!

Эврен рядом со мной хмыкнул. Плечи Талькара поднимались и опускались слишком быстро. В полумраке я увидела, как, несмотря на холод, на его лбу блестит испарина.

— Ты не первый, кто говорит мне «надо отступить». И, вероятно, не последний. Но я отвечу тебе то же, что отвечал всегда.

Он сделал шаг к Ирису, и тень от его фигуры, немного дрожащая от движения пламени, легла на брусчатку, сливаясь с ночной мглой.

— Мы не выбираем, с кем сражаться. Но мы выбираем, за что. За нами — Шарден и его люди. Не его Совет, не его законы, а простые люди, которые даже не знают, что сейчас происходит и чем это может обернуться. Как ты уже сказал, Совет ничего не знает, и это — хуже всего. Теневики явно что-то готовят, а я — Магистр Тени, если ты не забыл. И если мы сбежим сейчас, то бежать придётся вечно. А я устал бегать. В отличие от тебя, у меня не такая натренированная задница.

— О! И давно вы специалист по задницам? — Ирис фыркнул, а Эврен же остался предельно серьёзным. Я глупо хихикнула.

— И, — проигнорировав нас, Хаэль чуть склонил голову. — если мы найдём там не нож в ребро, а улику… то, возможно, нож всё-таки будет направлен. Но в спину нашему врагу. Не нам. Шансы пятьдесят на пятьдесят. Если ты боишься, я не осуждаю тебя — можешь идти обратно прямо сейчас.

Он развернулся и, не дожидаясь ответа, шагнул вперёд — туда, где маячил заветный проход. Ирис переглянулся со мной. Я лишь молча пожала плечами и пошла следом за Магистром. Я понимала Ириса, но Эврен, прах его дери, был прав. Что-то происходило, и никто, кроме нас, единственных теневиков Совета, не мог это решить. Решение друга сопровождать нас принадлежало только ему, и ничего его не держало здесь.

Я обернулась — Ирис дёрнулся, будто хотел что-то сделать, но передумал, и решительно шагнул вперёд.

— Ты прав, Талькар. Страшно. Но страх — не повод разбегаться, как тараканы от света. Это повод быть осторожнее и быстрее. А ты сейчас тормозишь всех нас своей паникой. — произнёс Магистр, смотря на нас из-за плеча.

— Знаешь, — едко бросил Талькар, нагоняя его, — иногда мне кажется, что твоя самоуверенность — это просто хорошо замаскированная тупость.

— Это ты зря сказал. — тихо проворчала я. Реакция Магистра не заставила себя долго ждать. Эврен резко развернулся, вплотную приблизившись к Ирису. Тот и глазом не моргнул, будто только этого и ждал. Его рука метнулась к поясу, и в следующее мгновение до блеска отполированное лезвие Селин упёрлось в грудь Магистра. Твою мать! Это уже слишком!

— Попробуй, — прошипел Ирис. Белые пряди выбились из под-капюшона, и он мотнул головой, откидывая их с лица. — Грёбаная магия против ножа под ребро. Посмотрим, кто быстрее.

— Какого хрена, Ирис! Жить надоело⁈ — воскликнула я, метнувшись к ним. Эврен вскинул руку в предупреждающем жесте, от чего я резко остановилась, скрестив руки на груди. Зубы гневно скрипнули, а серебро под кожей опасно нагрелось. Разумеется, я была готова к бою, но не с этими двумя придурками, которым внезапно взбрендило в голову помериться причиндалами!

— Ты закончил? — голос Хаэля был тих, но в нём явно слышалось предостережение. — Или хочешь добавить что-то ещё про мои личностные качества?

Из тени под его ногами резко взвились серебряные нити — медленно, лениво, как послушные змеи, пляшущие под дудку. Они скользнули вверх, обвивая запястье Ириса, и замерли, едва касаясь кожи парня.

— Только учти: против твоей стали у меня есть теневая магия. А от моей тени тебя ничего не спасёт. Ни-че-го. — вкрадчиво произнёс он, склонив голову. — И мы оба знаем, кто из нас быстрее, вор.

Ирис скосил глаза вниз, и его рука дрогнула. Серебро на запястье мягко светилось — достаточно, чтобы он понял: одно лишнее движение, и тонкие, воздушные нити раздробят ему кости.

— Убери это, Талькар. Ты ещё нужен мне живым.

Вор цокнул языком и наклонил голову вбок, удобнее перехватывая кинжал. Нити угрожающе зашевелились, и парень тихо выругался. Я подобралась, готовясь к тому, что, возможно, сейчас придётся быстро орудовать пассами для того, чтобы связать Ириса… пока он не прирезал Магистра. Хотя оного, кажется, вообще не волновало положение дел — он пристально смотрел Талькару в глаза. Ещё несколько секунд они смотрели друг на друга, застыв в этой пугающей близости.

— Ну? — Эврен поднял брови, а я сглотнула, складывая пальцы в изначальную позицию.

Ирис что-то невнятно прорычал и резко отдёрнул руку, пряча кинжало обратно в ножны. Затем истерически усмехнулся чему-то своему и отвернулся.

— Ты — идиот, Хаэль, — сказал он с усталой улыбкой. — И ты, — он перевёл взгляд на меня, — тоже идиотка, если считаешь, что можешь что-то изменить. И я, — он горько усмехнулся и скривился, когда я ткнула его локтём под ребро. — Идём.

Несколько секунд мы стояли в тишине, нарушаемой только редкими каплями дождя, которые теперь беспрепятственно барабанили по капюшонам — заклинание тишины, произнесённое мною, рассеялось, когда я приготовилась колдовать, и мир вновь наполнился звуками. Я опустила руку, которой только что ткнула Ириса в бок, и почувствовала, как серебро под кожей остывает, возвращаясь в привычное состояние.

Ирис первым нарушил молчание. Он поправил воротник плаща, зачем-то проверил, на месте ли ножны, и, ни на кого не глядя, шагнул вперёд — туда, где в полумраке маячил чёрный провал люка.

— Далеко ещё? — спросил Хаэль, как ни в чём не бывало.

— Метров двадцать, —ответил Ирис. Голос его звучал ровно, но в нём чувствовалась та особая, натянутая вежливость, которая бывает после того, как ты только что угрожал человеку ножом, а теперь вам нужно идти дальше вмес. — Дальше — люк. Аккуратно, он открытый.

— Почему? — нахмурившись, спросила я.

Ирис впереди меня вздохнул.

— Я снял крышку сегодня. Попросил своего человечка из ДУИВ проверить, есть ли там кислород. Он дал добро, но порекомендовал снять крышку заранее. Тебе нужно объяснять про такие вещи как газ в подземном закрытом пространстве, отсутствие кислорода на глубине?… — он чуть повернул голову вбок, и я увидела полосу света на его скуле — огонёк выхватил из темноты хитрую усмешку.

— Фу, нет. — скривилась я, хотя на языке вертелось ещё с десяток вопросов — про газ, про кислород, про то, не ошибся ли человечек, и что будет, если он ошибся. Я подавила их все, потому что страх от этого бы всё равно никуда не делся. Ирис кивнул и продолжил, как учитель, который рад, что ученик не перебивает.

— Там лестница. Не самая удобная, конечно… — в его голосе вдруг проскользнула нотка вины, словно он сам проектировал эту лестницу и теперь приносил извинения за качество — Но, надеюсь, целая и от стены не отвалится. Сразу предупреждаю, будет скользко.

— О, прекрасно, — тихо буркнула я. — Скользкая лестница в канализации. Моя любимая комбинация.

Я произнесла это намного бодрее, чем чувствовала. На самом деле внутри всё сжималось при мысли о ржавых ступенях, которые обламываются под моими ногами и холодной, чёрной, зловонной воде, которая ждёт внизу. От этого меня не спасет ни метко выпущенная стрела Велатра, ни сама Этерна, ни Магистр, ни Ирис. Я прибавила шаг, поравнявшись с другом.

— Ирис, — тихо позвала я.

— Что? — он резко повернул голову, и я увидела, как напряжены его скулы. Он улыбнулся одним уголком губ. — Всё-таки хочешь отчитать меня и сказать, что мой поступок был абсолютно безрассуден?

— Нет. — отрезала я, а Ирис удивлённо приподнял тёмную бровь. — Ты как? — просто спросила я. Он отвернулся и, задумавшись, помолчал пару секунд. Потом выдавил из себя короткий, почти беззвучный смешок.

— Жить хочу, — сказал он, неловко почесав затылок в капюшоне. Жест был почти детский — так чешутся подростки, когда не знают, куда деть руки от смущения. — Сильно. И чтобы вы тоже жили. Глупо, да? — нервно хохотнул он.

— Не глупо, — ответила я, покачав головой. — Это нормально.

— Для нормальных — может быть, — он покосился на спину Эврена, шагавшего впереди. Я проследила за его взглядом. Эврен шёл ровно, не оборачиваясь, но я заметила, как чуть заметно напряглись его плечи — он слышал. Конечно, слышал. В этой тишине, нарушаемой только нашими шагами и стуком капель дождя о шифер на крышах, каждое слово отдавалось эхом.— А для этого… — он не закончил, только неопределённо махнул рукой.

— Я всё слышу. — невозмутимо отозвался силуэт впереди голосом Хаэля.

— И правильно, — бросил Ирис чуть громче. — Это я сейчас для тебя так, констатация фактов.

— Ирис, — я снова позвала его, мягче. Он не ответил, только сжал челюсть, и на скулах заходили желваки. — Ты не обязан быть храбрым всё время.

Он резко остановился, и я чуть не налетела на него.

— А кто сказал, что я храбрый? — он повернулся ко мне, и в свете магического огонька его лицо выглядело бледнее обычного. — Я просто… не знаю, как по-другому. В скольких передрягах я был, такого масштаба историй у меня не было. Если я сейчас начну думать о том, что мы лезем в дерьмо, из которого можем не выбраться, я сойду с ума. Или развернусь. Или…— Он замолчал, провёл ладонью по лицу, снимая невидимую паутину.— Или сделаю что-нибудь ещё более идиотское, чем угрожать Хаэлю ножом, — закончил он тихо. — Да, я знаю, это было глупо. Но он меня… вывел.

— Ты первый полез на рожон. — Ирис согласно кивнул, мол «ну такой уж я». — А Хаэль… да, он всегда выводит, — сказала я, и уголки моих губ дрогнули. — Это его талант.

— Талант? — хмыкнул Ирис. — Проклятие, скорее. Для окружающих.

Эврен впереди кашлянул.

— А если мы там ничего не найдём? — спросила я негромко. — Если мы ошиблись, и на самом деле этот ход ведёт в никуда? И там нет никаких улик?

— Тогда, — Ирис пожал плечами, и в этом жесте было столько усталости, сколько я не видела в нём никогда, — тогда мы хотя бы будем знать, что ошиблись. И будем искать дальше. Или… — он помолчал. — Или я всё-таки уговорю вас всех сбежать в Миридор.

— Да ну, — фыркнула я. — Ты же первый заскучаешь без приключений.

— Эльсе там бы понравилось. И Торш был бы рад вернуться на родину. — вдруг улыбнулся он. — Это раньше казалось, что без приключений скучно, — продолжил он. — А когда приключения начинают пахнуть реальной смертью, почему-то хочется тепла и вечеров у камина.

Он замолчал. Я тоже. Мы приблизились к люку.

— Леди, — Ирис, опустившись на корточки, сделал приглашающий жест рукой, и в его голосе впервые за вечер проскользнула тень прежней игривости. Он откинул крышку, и та с глухим, протяжным стоном упала на камень, подняв облачко пыли. Он кашлянул, отмахнулся и с наигранной галантностью указал в черноту: — Прошу, после вас. Первый класс, места у окна нет, зато гарантированная встреча с крысами и, возможно, с нашим старым другом — столбняком. Кстати, — он повернул голову к Эврену, прищурившись, — может, кто-нибудь просветит меня, куда это мы так бодро собрались? Что в этом проходе? Или это очередная тайна?

— Узнаешь, — коротко бросил Эврен.

— Обойдёшься! — фыркнула я, стараясь, чтобы голос звучал бодрее, чем я себя чувствовала. — Там вообще безопасно? Нас не смоет ливнем… или чем похуже?

— Нам повезло, — кивнул Талькар. — Насколько это возможно, конечно. Канал, к которому ведет этот люк, давно не используется, а лишь ведет туда, куда вам нужно. — Он выделил «куда вам» с лёгкой обидой. — Максимум — испачкаем полы плащей и промочим ботинки в какой-нибудь мерзости.

Он произнёс «мерзости» с особым смаком, словно предвкушая, как я буду жаловаться… и как Магистр будет кривить лицо, когда его дорогие ботинки заляпает дерьмо. Разумеется, я действительно собиралась жаловаться — но только после того, как мы выберемся.

Если выберемся.

Эврен, не сказав ни слова, первым перекинул ногу через край люка и начал спускаться. Я слышала, как его подошвы глухо ударяются о ржавые ступени — раз, два, три. Металл скрипел, но, вроде, выдерживал. Где-то внизу плеснула вода

— Бросай свой огонь вниз, — бросил голос Хаэля из темноты. — Не видно ни праха.

— А если я уроню? — усмехнулся Ирис, но всё же наклонился и, разжав пальцы, отправил маленький огонёк в свободное падение. Тот, задорно подпрыгнув, камнем полетел вниз, высвечивая на мгновение мокрые стены, покрытые налётом, и чёрную зеркальную гладь воды, которая колыхалась где-то глубоко внизу.

— Лестница кончается метрах в двух над уровнем воды, — прокомментировал Эврен снизу. — Придётся спрыгивать. Дно скользкое, будьте осторожны.

— Осторожно, — проворчал Ирис, перехватываясь руками за перекладину и начиная спуск. — Он говорит «осторожно». Будто мы на табуретку забираемся.

— Заткнись и полезай, — ответил Хаэль, и в его голосе проскользнуло что-то похожее на насмешку. Ирис, шутливо отдав честь, исчез в темноте люка. Я услышала, как он спрыгнул — глухой удар, всплеск воды, короткое ругательство.

— М-м-м-, тёплая, — донёсся его голос снизу. — Практически курорт.

Сглотнув, я неуклюже спустила ноги в темноту, перевернулась и ухватилась за лестницу. Металл был холодным, скользким, и периодически под пальцами попадались острые заусенцы. Я считала ступени, стараясь не думать о том, что будет, если одна из них не выдержит. Десять… двенадцать… пятнадцать… Руки начали уставать, но вот огонёк Ириса заплясал совсем близко, а Эврен подал мне руку.

— Прыгай, — коротко приказал он. Я вложила свою ладонь в его, оттолкнулась, и его пальцы крепко схватили мою руку, смягчая удар. Вода оказалась тёплой — противно тёплой, как суп, — и мгновенно пропитала подол плаща и ботинки. Я невольно поморщилась.

— Фу, — только и сказала я.

— Привыкай, — хмыкнул Ирис, уже шагая вперёд по тоннелю. — Это только начало.

— Вы же говорили, что этот… эм, канал… не используется? — я брезгливо поморщилась, когда наступила на что-то склизкое. Благо, воды было немного — сантиметров пять.

— Верно. Но, слушай, я не из ДУИВ и разбираться особо не стал. Видимо, что-то всё равно сюда попадает. — отмахнулся Ирис.

Мы медленно двинулись: Ирис впереди с огоньком на ладони, я за ним, Эврен замыкал. В тоннеле было темно, сыро и тихо — только наши шаги, да редкие всплески воды, да иногда откуда-то сверху падала капля, и этот звук казался здесь оглушительным.Стены были сложены из старого, выщербленного камня, кое-где поросшего чёрной слизью. Свод над головой поднимался и опускался, и в некоторых местах приходилось пригибаться, чтобы не задеть макушкой выступы. Воздух стоял спёртый, с примесью серы, старого железа и ещё чего-то сладковато-гнилостного, от чего к горлу подкатывала тошнота.

— И долго нам идти? — спросила я, стараясь дышать ртом.

— Минут десять, — ответил Ирис, не оборачиваясь. — Потом будет развилка. Нам налево.

— Откуда знаешь? — удивилась я.

— Наш великий Магистр снабдил меня, как проводника, картой. Читать я, вроде, ещё не разучился. — Ирис помахал свитком, который выудил из-за пазухи. — Темно, правда, как у пиккилы в меху… — он хмыкнул и шарик огня на его ладони увеличился вдвое. Света от этого сильно не прибавилось, будто бы тени специально поглощали его. — И стены в какой-то фиолетовой дряни.

— Плесень, — отозвался Хаэль. — Кстати, некоторые виды плесени светятся под теневым заклинанием.

— Или подсказать, где север, — заметила я.

— Или подсказать, — согласился Эврен.Мы шли молча какое-то время. Я считала свои шаги — сто двадцать, сто тридцать, сто пятьдесят. Вода постепенно опускалась, теперь она доходила только до края подошв, но ботинки уже промокли насквозь, и мне было всё равно. Мы всё шли и шли дальше, в беспросветную глубину. Тоннель начал сужаться, и я почти касалась плечами стен. Вода совсем ушла, под ногами хлюпала жидкая грязь. Где-то впереди послышался новый звук — мерное, ритмичное капанье, как метроном.

— А вот и гвоздь программы. Наш поворот, ради которого мы здесь все сегодня собрались, — сказал Ирис, останавливаясь и сверяясь с картой. — Идём. — Он бодро шагнул вперед, но Хаэль протиснулся передо мной и мягко отодвинул парня в сторону.

— Тут, позволь, я пойду первым.

Друг фыркнул, но показательно пропустил Магистра вперёд. Стены тоннеля вдруг резко раздвинулись, потолок ушёл вверх, и мы оказались в узком коридоре — настолько узком, что нам пришлось встать в ряд. Всё, как и в прошлый раз — мышиная нора по сравнению с этим местом была просторным особняком. Влажно, холодно, крошка со стен сыпалась и хрустела под ногами. Блеклый свет магических фонарей затрепетал на стенах, выхватывая гравировки, которые я заприметила ещё в прошлый визит. Стены вокруг были исписаны старой, вытянутой вязью умерших языков Шардена. Символы, которых уже никто не знал… кроме одной древней книги, которую я как-то стянула из личной библиотеки Хаэля. Но то ли я не соображаю, то ли автор этой наскальной живописи не дружил с головой — написана была полная бессмыслица.

— О, — Ирис, откинув капюшон, провёл рукой по шершавому камню и поднёс огонёк к ней поближе. — Так это отсюда?… То, что я нашёл в лавке Черниля и Мотыля.

— Да, — тихо ответил Эврен, нетерпеливо уходя вперёд. — Давайте двигаться, да побыстрее. — бросил он через плечо. — Старайтесь не шуметь. Заклинание тишины мы сделать не сможем, нужно слышать то, что вокруг. А если нас здесь ждут — не хотелось бы быть обнаруженными раньше времени.

Ирис молча кивнул и пропустил меня вперёд, замыкая наш импровизированный строй. Я немного замешкалась и достала лук из за спины. Ирис понимающе кивнул и достал Селин из ножен — драгоценные камни блеснули в свете пламени, плящушего на его ладони. Нагнав Хаэля, я натянула тетиву, держа стрелу наготове. Вряд ли в таком узком коридоре на нас кто-то бросится из темноты, но кто знает, что нас ждёт в конце… в Архивах. В молчании, изредка нарушаемым тихими ругательствами Ириса, мы прошли, кажется, минут десять. Камень под подошвами был холоден, как лёд. Боги, хоть бы выжить… и не заболеть. По возможности.

— Что это за место? — наконец, не справившись с любопытством, тихо спросил Ирис позади меня.

— Я не могу этого разглашать. Только если догадаешься сам. — уклончиво ответил Хаэль. Он шёл впереди, и даже в полумраке я видела, как напряжены его плечи. Он знал, куда идёт. Будто знал, что… или кто ждёт нас в конце туннеля. Ирис позади меня шёл так бесшумно, что я периодически поворачивалась, проверяя, на месте ли он. Тот лишь заговорщически подмигивал.

Наконец, впереди, метрах в тридцати, замаячила дверь, и я нахмурилась, выглядывая из-за спины Хаэля. Внутри всё похолодело.

— Твою мать! — зашипел Эврен. Затанцевали серебряные нити, вырываясь с теней туннеля и сплетаясь в сложных пассах пальцев Хаэля. Ирис сзади По затылку скатилась холодная капля пота. Готовить заклинание, стрелять, бежать⁈

Дверь, которая в последнее наше посещение Архивов была полностью укрыта светящейся вязью заклинания элериарха была приветливо распахнута. Я напрягла память, вспоминая, что рассказывал Хаэль об этом плетении элериарха… его мог открыть сам элериарх, Магистр Тени по прямому приказу элериарха или тот, у кого был доступ к Архивам. Все те, у кого был доступ к Архивам, мертвы! Нов прошлый раз Хаэль воссоздал похожее заклинание… может, поэтому оно поддалось теневику?

— Кто? — коротко спросила я, целясь в непроглядную темноту Архивов. Никакого движения и звука… это хорошо?

— Только тот, кто знает. — ответил Хаэль и вдруг резко схватил меня за запястье руки, которая держала лук. Руку обожгло, и я зашипела — серебряное плетение с ладони Хаэля буквально вонзилось в мою магию, переливающуюся под моей кожей. По позвоночнику прокатилась волна силы, от которой перехватило дыхание. Прах. Каждый раз это ощущалось так, будто он касался не моей руки, а меня целиком.Часть его Тени, слившаяся с моей, по ощущениям была неуместно тихой, странно спокойной, как чёрная, непроглядная гладь озера, в которой отражается ночное небо с россыпью мириадов звёзд. Звёзд, на которые сначала ты просто смотришь, а потом понимаешь, что они смотрят на тебя в ответ. — Повторяй! — гаркнул он и начал читать заклинание.

— Umbra, necte animas! — я запнулась на последнем слове, и Хаэль сильнее сжал мою руку. — Vinculum taceat! — я закричала, когда серебряные нити сорвались с моих рук и исчезли во тьме Архивов. Разрушительное заклинание. Не смертельное, но очень сильно связывающее. Однажды, в ту самую ночь, я поклялась не использовать магию Тени во вред другим людям. Прах. Внутри всё неприятно сжалось. Хреново же я держу обещания, данные даже самой себе. Вдруг пространство Архивов за дверью осветилось ослепительным, белоснежным светом. Щит! Я видела щит такой силы лишь однажды.

— К СТЕНЕ! — крикнула я. Твою мать! Лук пришлось бросить. Я дёрнула Ириса к стене, а сама спряталась за дверью и зажмурилась. Связывающее плетение, созданное нами несколько секунд назад, вылетело из тёмного пространства и со скоростью света направилось в противоположный конец коридора. Ещё бы секунда промедления — и нас бы не то, что связало, нас бы размазало. Раздался оглушительный треск камня где-то позади нас — заклинание достигло цели.

Эврен, вжавшись в стену напротив, знаком приказал молчать. Ирис весь подобрался, доставая второй кинжал из ножен на бедре. Я знала этот клинок — тот самый. С тёмным ядом на лезвии, который он доставал только тогда, когда действительно собирался убивать.

По затылку скатилась холодная капля пота, и я посмотрела в тёмные глаза Хаэля. Он, предельно собранный, медленно кивнул мне и осторожно двинулся к двери, из которой наш теневик не спешил выходить.

— Ирис, — еле слышно позвала я. Нужно заставить его развернуться… уйти, чтобы он был в безопасности. — Иди обратно. Нам нужны лигаты. — выпалила я первое, что пришло мне в голову. — Кажется, будет бой. Подкрепление не помешает.

Эврен, отвлекшись от осмотра тихого пространства Архивов, удивлённо поднял брови

— Ты с ума сошла? — зло прошипел Талькар. Горячее дыхание опалило моё ухо. — Я вас здесь одних не оставлю.

— Там теневик! — шикнула я, дёрнувшись. — Он убьёт тебя за секунду!

— А у нас что, есть какой-то секретный теневой отряд в Карал Вельторне, который тотчас прибежит на помощь? — хмыкнул Ирис. — Прекрати паниковать и пытаться меня спровадить. Умереть в бою за правое дело — почётная смерть.

Я взглянула на него, когда он коротко сжал мою руку и грустно улыбнулся. Шансы, честно, были невелики: пусть нас и трое, наш теневик, судя по щиту, очень силён. Мы с Хаэлем справимся, но Талькар… никакой защиты от теневой магии, кроме нас с Магистром, у него не было.

— Ладно, герой, что написать на твоей могиле? — усмехнулась я. Ирис расплылся в улыбке по-настоящему и загадочно промолчал, подтолкнув меня к дверному проёму. Друг щёлкнул пальцами, и небольшой огненный шар, встрепенувшись на его ладони, направился вслед за Хаэлем, спина которого уже пересекла порог Архивов. Мы двинулись вглубь. Как и в прошлый раз, бесконечные книжные стеллажи уходили вверх, теряясь в высоте осыпающегося потолка. Книги — сотни, нет, тысячи — одетые в тёмную кожу, пергаменты, ткань, будто спящие под одеялами.

— Это… остатки Тихого Круга? — еле слышно спросил Талькар.

— Да. — выдохнула я.

Ирис удивлённо присвистнул. Было тихо. Единственным источником света служил лишь огонёк, который, подрагивая, освещал пространство на пару метров впереди нас.

А потом я услышала голоса. Ирис резко развернулся ко мне спиной, направляя кинжал в темноту. Я натянула тетиву Велатра. К ногам Эврена из тьмы вокруг плавно подползали серебряные нити — тот тихо нашёптывал заклинание. Опасное, грязное, о котором я слышала лишь единожды.

— … это уже слишком, — говорил кто-то. Голос был мужской, скользкий, насмешливый, с той особенной интонацией, когда человек знает, что его слова режут, и наслаждается этим. Голос был… знакомым. — Мы на такое не договаривались, дорогая. Ты обещала мне свободу!

Эврен остановился, как вкопанный, и я врезалась в его спину. Он вскинул руку, преграждая мне дальнейший путь. Эврен явно что-то понял.

— Ты забываешь, кто здесь принимает решения, — ответил женский голос. Холодный, властный, спокойный. О, боги! Говорила Ауриэль. Точно она! Я посмотрела снизу вверх на Хаэля — он бросил на меня через плечо ошеломлённый взгляд. Ирис сзади меня на мгновение замер. — Ты — моя пешка. Будешь делать, что я скажу.

— Пешка? — мужской голос зазвенел, как натянутая струна. В нём слышалось что-то безумное, почти… восторженное. — О, дорогая, какая же ты всё-таки… предсказуемая. Я не пешка. Я — твой самый большой просчёт. Ты думала, что сможешь управлять мной, как марионеткой? Что я буду молча смотреть, как ты убиваешь тех, кто мог послужить мне?

— Лиана узнала правду, — холодно ответила Ауриэль. — Она должна была умереть.

Я застыла.

— Должна была? — мужской голос дрогнул. — Ты, мать твою, не имела права!

Что-то во мне всколыхнулось при этих словах. Что-то…

— Не выражайся. Я имею право на всё. — спокойно константировала факт Ауриэль. — Ты подписался на это, когда согласился работать на меня. Или забыл, кто вытащил тебя из пепла?

— Я сам себя вытащил! — воскликнул мужской голос, и я почувствовала, как дрожь электрическим разрядом пробегает по спине. Быть не может. Это кто-то… очень похожий. — Не забывай, дорогая, что я собирался тебя убить. И с удовольствием это сделаю и сейчас.

— Но пока же не сделал. — равнодушно ответила элериарх.

Эврен резко рванул вперёд, и я дёрнулась, ринувшись за ним. Но Ирис сзади резко схватил меня за руку и прижал спиной к себе, заставив спрятаться вместе с ним в тени одного из книжных стеллажей.

— Не спеши себя обнаружить. — тихо прошептал он мне на ухо. — Прежде чем лезть в драку — у нас есть преимущество увидеть слабые места в их позиции. — он легко кивнул в просвет между полками, у которых мы стояли. Я прильнула к нему, стараясь выхватить в темноте очертания хоть чего-нибудь. Ирис, вставший рядом со мной, и правда выбрал очень удачное расположение: щель была очень узкой, и увидеть нас через неё было практически невозможно. Дрожащий отсвет огонька выхватил три силуэта: Хаэль, стоящий к нам спиной, очертания гордой фигурки Ауриэль Тенцзар и… нет. Это невозможно.

— Райс? — голос Эврена сорвался на хрип. Я никогда не слышала его таким.

Ирис замер. Мои колени дрогнули. Высокая, ростом с Хаэля, мужская фигура, шагнула вперёд. Райс. Райс Торенвельд. Как всегда, в вычурном тёмно-бордовом фраке, расшитым золотом — он всегда любил помпезность. Он прислонился к книжному шкафу, в позе полной, почти вызывающей расслабленности. Медные, почти красные, кудрявые волосы, чуть длиннее, чем я помнила, новая полоска шрама на брови, и хитрые, безумные глаза — карие, с прищуром, с той особенной искрой, которая делала его одновременно притягательным и пугающим. На губах играла полуулыбка — тонкая, хитрая. Он перебирал пальцами серебряную нить теневой магии, как кошка играет с мышью, прежде чем сломать ей хребет. Ноги подкосились, и я схватилась за друга. Нет. Нет-нет-нет, это невозможно! Если бы рядом не стоял Ирис, я бы, наверное, просто сползла на каменный пол между этими проклятыми стеллажами.

Потому что мёртвые не возвращаются, такк не бывает. Я сама видела его тело. Сама стояла на похоронах, сама бросала в могилу ветви чёрного тиса. Сама годами просыпалась по ночам с мыслью, что должна была тогда быть рядом. Что должна была заметить его намерения и их конфликт интересов с Хаэлем. Предотвратить, помочь, сделать хоть что-то. Пять лет. Пять проклятых лет я жила с мыслью, что Райс Торенвельд, мой наставник, мёртв. И сейчас он стоял в нескольких шагах от меня. Живой, дышащий, улыбающийся.

Словно эти пять лет существовали только для меня.

— Не дёргайся, — прошипел Ирис, схватив меня за плечи.

— Это Райс! — потрясённо прошептала я.

— Я вижу. А ещё я вижу элериарха. И если ты сейчас выйдешь, мы все трое умрём раньше, чем ты успеешь его обнять или пристрелить.

— А вот и мои любимые гости, — расплылся в улыбке Торенвельд, и голос его сочился сарказмом. — Эврен, живой, невредимый, и всё такой же… угрюмый. Айлин, детка! Я знаю, ты здесь. Выходи!

Я рванула из нашего импровизированного укрытия. Ирис выругался, попытавшись ухватить меня, но я отпихнула его. Это невозможно! Райс умер! Я сама видела! Я столько лет оплакивала его… Я столько лет не могла простить Хаэлю его смерть! Райс обманул меня, Эврена! Он заставил нас столько лет жить с таким грузом на душе, виной… сколько свечей на Самхейн я сожгла в знак о его памяти! А что, если другие тоже живы⁈ Лиарен… Лиарен, о, моя бедная Лиарен. Я всхлипнула. Всепоглощающая буря эмоций взметнулась внутри меня штормом, и серебро татуировок засветилось, взрываясь всполохами серебристого света по моим рукам.

— Как ты мог⁈ — закричала я, взводя стрелу и целясь ему прямо в лицо. Слёзы мгновенно застлали глаза, и всё вокруг слилось в одно тёмное пятно. Эврен попытался оттолкнуть меня, но я, зло вытерев щёки, успела отпустить тетиву. Уроки меткой стрельбы, которые мне преподавал Райс, не прошли зря. Время замедлилось. Я видела, как наконечник рассекает воздух — стремительно, неумолимо, — и стремится вонзиться прямо между его бровей. Наставник лишь лениво повёл рукой — и в долю секунды взметнулась серебристая нить, переломив стрелу надвое. Обломки с глухим стуком упали на каменный пол. Я глухо зарычала, готовая броситься на него с голыми руками. Сердце колотилось где-то в горле. Живой.

— И мой лук, я вижу, до сих пор при тебе? Молодец. — одобрительно кивнул Райс, усмехнувшись. — А это? — он перевёл взгляд на Ириса. — О. — его вдруг лицо прояснилось узнаванием. — Талькар. Ты вырос.

Ирис, белый, как лист бумаги, ничего не ответил — пара резких пассов пальцами, и вот в Райса уже летит огненный шар. Торенвельд рассмеялся— коротко, отрывисто, почти истерично, и лёгким движением руки развеял его. Ирис потрясённо выдохнул. Некстати мне вспомнился утренний разговор Солейла с отцом. Что он там говорил? «Никому не доверяй… особенно ему.»

— Прекрасно! — осклабился наставник. — Вот это приветствие, я понимаю.

— Ты был мёртв! — закричала я. Всё это время я вспоминала его смех, его уроки, идиотские шутки. Как он критиковал мою позицию при стрельбе.Я вспоминала его каждый раз, когда брала в руки лук. Каждый раз, когда ловила себя на мысли, что сейчас бы Райс обязательно отпустил какую-нибудь смешную реплику и довёл Эврена до белого каления. А он был жив. Жив. И ни разу не дал о себе знать.

— Был. — кивнул Райс.

— Мы похоронили тебя!

— Видимо, не очень качественно. Ладно, оставьте. — он махнул рукой в кожаной перчатке. — Так о чём мы? Ах да. Тенцзар? Не прячься, выходи.

Ауриэль шагнула на свет. Как всегда, в строгом сером платье, волосы растрепаны, на лице — холодная, ледяная маска. Ни страха, ни удивления. Только неприкрытое раздражение.

— Ты привёл их сюда? — спросила она, глядя на Райса.

— А они сами пришли, дорогая, — Райс развёл руками, и в этом жесте было столько театральности, что я невольно восхитилась. — Они, видишь ли, расследуют. У них даже улики есть. Представляешь?

— Райс, заткнись, — пророкотал Эврен, и его голос дрожал от плохо сдерживаемой ярости. — Ты предал нас. Ты…

— Предал? — Райс резко оборвал его, и в его глазах впервые мелькнуло что-то настоящее — боль? — Я пытался спасти нас всех, Эв. Ты не знал и части того, что происходит на самом деле. А ты… ты выбрал сторону закона. Как всегда. Предсказуемый, правильный, скучный.

Он перевёл взгляд на Ауриэль.

— Но я не виню тебя, Эв. Она… ты не знал, чего она хочет. Ты не понимал, кто является настоящим злом. — он усмехнулся, и в его усмешке было столько презрения, что у меня мурашки побежали по коже. — Как вы думаете, кто стоит за кражей Сферы Отклика? Злые теневики? Я? О, нет, друзья!

— Ты лжёшь, — прошипела я. — Я не верю ни единому твоему слову, ты, жалкая крыса!

Райс посмотрел на меня неожиданно мягко.

— Скажи мне, Айлин. Сколько тебе было? Пятнадцать?

Я замерла.

— Не смей.

— Пятнадцать, — задумчиво повторил он. — Дом на Теневой улице. Твоя мать. Твой отец. Асессор и летописец, чьё место жительства было известно только Совету…

— Замолчи.

— И Магистр Тени, который не успел придти вовремя. Магистр! Не успел, как школьница на свидание!

Воздух в Архивах стал тяжелее. Я услышала, как за моей спиной выругался Ирис. Эврен шагнул вперёд.

— Райс.

Тот даже не посмотрел на него, не сводя взгляда с меня.

— Ты ведь задавалась этим вопросом, правда? Хотя бы однажды ночью, пока не могла уснуть. Он печально улыбнулся. — Так скажи мне, Айлин, почему именно тогда?

У меня пересохло в горле. Конечно, я сотни раз задавалась этим вопросом, но ни к чему не могла придти. Мы с Эвреном миллион раз обсуждали эту ситуацию, и всё сводилось к тому, что это — нелепая случайность. Эффект бабочки, который привёл к необратимым последствиям. Я столько лет училась жить рядом с этой болью.Складывала воспоминания аккуратными стопками, запирала их, прятала.Чтобы они не мешали дышать, жить, чтобы не мешали смотреть на Эврена.Чтобы не задаваться вопросом, который убивал меня все эти годы: почему он не успел? Почему? Почему именно тогда? И сейчас Райс одним движением вытащил эту живую окровавленную рану наружу.Будто никаких пяти лет не прошло вовсе.

— Почему лучший теневик Шардена оказался на другом конце города именно в ту ночь, в ту минуту?

— Замолчи. — голос Эврена прозвучал опасно тихо.

— Почему проверка о несуществующем, как потом выяснилось, теневом всплеске выпала именно на тот вечер?

Я почувствовала, как серебро под кожей начинает жечь.

— Почему твой дом оказался без защиты? Откуда кто-то знал, где вы живёте?

— Хватит! — рявкнула я. Райс наконец посмотрел на Эврена. Воцарилась тишина. Ауриэль молчала, не выказывая не единой эмоции. Райс медленно повернулся к ней.

— Может, настало время раскрыть карты, госпожа элериарх? Признайтесь в содеянном.

Ауриэль не шелохнулась. Лицо Первого Лика Совета осталось совершенно спокойным. Слишком спокойным. Я смотрела на Ауриэль и отчаянно ждала хотя бы одного её слова. Чтобы она сказала: «Он лжёт».

Чтобы произошло хоть что-нибудь нормальное, предсказуемое, понятное. Потому что если прав он… Тогда последние пять лет моей жизни построены на лжи.

— Господин Торенвельд всегда отличался любовью к красивым спектаклям. — уклончиво ответила элериарх. — Продолжай, Райс. Мне любопытно, во что превратилась твоя версия событий за последние пять лет.

У меня внутри что-то оборвалось.Эврен резко повернул голову к элериарху так, будто впервые её тут увидел.

— Что всё это значит?

Райс негромко рассмеялся.

— О, так он не знает.

Его взгляд метнулся между ними.

— Тогда объясни всё. — потребовал Эврен. Желваки заходили на его скулах, а серебристые нити Тени под его ногами беспокойно шевельнулось. — Сейчас. Здесь.

Райс посмотрел на него долгим взглядом карих глаз, и вдруг весело усмехнулся.

— Всё такой же.

— Что? — нахмурился Хаэль.

— Ты всё такой же, Эв. — мечтательно вздохнул Торенвельд. — Думаешь, если задашь правильный вопрос, мир тут же даст тебе правильный ответ. Это не первоначальная проблема на данный момент. Скажи, ты правда ничего не понял?

От его тона по спине побежал холод.

— Что именно? — резко спросил Ирис.

— Пока вы бегали, мои юные следопыты, бегали по канализациям, искали Сферу, лигатов и пытались распутать заговор… вы сами влипли по уши.

— О чём ты? — нахмурилась я.

— Я о том, Айлин, что игра давно закончилась. И проигравший уже определён.

Эврен резко побледнел и бросил полный ненависти взгляд на Ауриэль.Райс посмотрел на него почти сочувственно.

— Ты правда думаешь, что они позволили бы тебе подобраться так близко?

Стало неестественно тихо.Даже капли воды перестали падать со сводов.

— Райс… — произнесла я. Но он уже смотрел только на Эврена.

— Сколько времени прошло с тех пор, как пропали Черниль и Мотыль? Сколько времени прошло после исчезновения лигатов? С убийства студентки? Сколько времени ты был единственным человеком в Совете, имевшим доступ абсолютно ко всем материалам расследования?

По лицу Эврена прошла тень, настоящая, страшная. И я вдруг поняла. Поняла раньше, чем он произнёс это вслух.

— Нет…

— Да, Айлин. — Райс кивнул.— Именно.— Он посмотрел на Ауриэль.Та стояла неподвижно. — Сегодня вечером Магистр Тени будет признан виновным. Всё уже готово. Решение вступило в силу… — он бросил взгляд на золотые наручные часы. — О, ровно час и пять минут назад.

— Ты лжёшь!

— Хотел бы. — Райс криво усмехнулся. — Но, к сожалению, нет. — Ирис грязно выругался. Эврен всё ещё молчал.

— Кто свидетельствует? — спросил он.

— Все, насколько мне известно. — наставник пожал плечами так, как будто бы мы обсуждали погоду.

— Кто подписал обвинение?

Райс посмотрел на Ауриэль.Очень медленно.Очень выразительно.

— Какая разница? Ты врёшь. — выдохнула я. — Всё, что ты говоришь — полная чушь!

— Тогда спроси её. — Райс кивком головы указал на госпожу Тенцзар.

— Вы закончили, господин Торенвельд? — Элериарх подняла брови.

— Нет. — парировал Райс.

— Жаль. Потому что ваше время вышло.

Я резко повернулась к элериарху.

— Госпожа?..— Ауриэль молчала, и это молчание уже само по себе было ответом. Элериарх стояла неподвижно, сложив руки за спиной. Свет огонька Ириса скользил по серебру её волос, собранных в безупречный высокий узел. Казалось, происходящее вокруг не имело к ней никакого отношения… Будто не её прошлое сейчас пытались вытащить на свет из самых тёмных глубин.— Госпожа? — повторила я. Серые глаза наконец остановились на мне. В груди вдруг неприятно заныло.

— Господин Торенвельд прав только в одном. — равнодушно ответила Ауриэль.

У меня похолодели руки.

— Нет.— Я отступила на шаг. — Нет.

— Решение Совета уже принято.

Мир качнулся, и я встретилась взглядом с Хаэлем. Его лицо не выражало никаких эмоций. Выдержка, достойная гвардиана Карал Вельторна. Только серебристые нити Тени вокруг его ног жили собственной жизнью, беспокойно скользя по каменному полу, словно чувствовали то, чего не позволял себе показать их хозяин.

— Магистр Эврен Хаэль отстраняется от исполнения своих обязанностей до окончания расследования.— Мне показалось, что я ослышалась.Слова прозвучали слишком буднично, спокойно. Так объявляют о переносе заседания. Сердце пропустило удар, а потом ещё один. Вдруг стало трудно дышать.

— Вы в своём уме? — протянул Ирис. Вопрос остался проигнорированным.

— Кто займёт мою должность? — Вопрос Хаэля прозвучал спокойно, даже деловито, будто он уточнял имя нового библиотекаря.

Прозвучало имя. Я даже не сразу поняла смысл услышанного, слова долетели до меня с опозданием, словно сквозь толщу воды. Я резко посмотрела на Эврена, а потом на Райса. Его лицо впервые стало серьёзным, по-настоящему серьёзным. А Ирис рядом выругался так грязно и изобретательно, что даже древние книги на полках, кажется, покраснели от смущения. Имя ударило сильнее, чем обвинение против Эврена. Потому что Эврен хотя бы умел выживать.Эврен был сильным, опасным, холодным.Эврен мог выдержать почти всё. Но он…? Они не назначали нового Магистра. Они подписывали ему смертный приговор. Он не сможет контролировать теневых магов. Они взбунтуются. Что произойдёт завтра, когда весть о снятии Эврена с должности распространится?

— Вы сошли с ума. — прошептала я.

Райс посмотрел на меня, а потом на Эврена. И улыбнулся, странно, печально, почти по-доброму.

— Берегите их.

У меня внутри всё похолодело.

— Кого?

— Магистров. Нового и старого. — Он склонил голову набок. Медные волосы скользнули по скулам.— Боюсь, долго они не проживут. — усмешка тронула тонкие губы. — Не прощаюсь.

И прежде чем кто-либо успел пошевелиться, тени вокруг него взметнулись серебристым вихрем.Архивы содрогнулись, со стеллажей градом посыпались книги.Воздух наполнился пылью и запахом старого пергамента. Кто-то, кажется, Эврен, схватил меня за руку и оттеснил к стене. А когда всё стихло — Райса уже не было. И я впервые за пять лет не понимала, хорошо это или плохо.

КОНЕЦ ПЕРВОЙ ЧАСТИ