Глава 3

Наши дни.

— Мам, ты дома?

Лене недавно исполнилось двадцать, но она до сих пор громко произносила эту фразу, едва переступив порог квартиры.

— Дома, — Ирина вышла навстречу, улыбаясь. — Руки мыть и за стол.

— Слушаюсь, мамуль! — наклонившись, Лена чмокнула мать в щёку. Она выше Ирины почти на голову, ростом удалась в отца. Впрочем, не только ростом. Серёжа походил на свою мать, и Лена очень напоминала свою бабушку, которая так и не узнала о существовании внучки.

Ирина, как и все её родные, была блондинкой, к тому же, сохранила с годами свою миниатюрную фигуру. Дочка была высокой, статной, с огромными глазами удивительного цвета (то ли светло-карими, то ли тёмно-зелёными), густыми и вьющимися тёмно-русыми волосами, белой кожей и веснушками на носу. Родственники Ирины были уверены, что Лена пошла в родню Валентина, её отца.

— Лена, не торопись, никто не отберёт! Дольше жуёшь — дольше живёшь! — Ирина с нежностью смотрела на «ребёнка», подперев щёку кулаком.

— Просто очень вкусно, а я проголодалась, некогда было перекусить. Можно добавки?

…Тогда, осенним вечером больше двадцати лет назад, Ирина заключила сделку с совестью и с Валентином Яковлевичем. Перед этим она думала почти всю ночь. Она сказала, что выйдет за него замуж и позволит признать ребёнка, если они переедут в другой город. Не обязательно далеко, главное, чтобы город был большой, такой же, в каком они жили тогда. Переедут, но с ними поедут Вера Николаевна и кот Кеша. В том, что мама согласится последовать за ней, Ирина не сомневалась, потому что жёны братьев не особо стремились жить со свекровью под одной крышей, а оставаться на старости лет в одиночестве — так себе удовольствие. Ещё Ирина честно сказала, что она никогда не сможет полюбить мужа, она любит другого человека. Она бы никогда не пошла на эту сделку, они бы с мамой справились, но переезд им было не осилить. А оставаться в этом городе Ирина не хотела. Может, это было малодушно, но она не хотела даже воздухом одним с Ксенией дышать. К тому же, рано или поздно Сергей узнал бы о ребёнке и совершил в уме некие арифметические подсчёты. Узнала бы и Ксения. Ирине не хотелось даже представлять себе, во что всё могло вылиться.

Валентин Яковлевич согласился на всё: продать старую семейную квартиру, сняться с насиженного места. Он предупредил лишь, что каждое лето будет ненадолго уезжать в родной город, чтобы навестить и привести в порядок могилу Эльзы.

Квартиру удалось продать очень быстро, и часть денег Валентин Яковлевич отправил дочери Ольге.

Вера Николаевна с трудом приняла выбор дочери, ведь новоявленный зять был младше тёщи всего на восемь лет. Свадьбы и гостей не было, просто регистрация. Кроме того, впереди маячил переезд в другой город, в областной центр одного из соседних регионов. Но со временем, увидев, с каким уважением, с какой теплотой Валентин относится к Ирине, Вера Николаевна решила, что от добра добра не ищут. Образованный, при хорошей должности, состоятельный, в Ирине и Леночке души не чает… К тёще всегда относится с вниманием и уважением, выслушает, подскажет, даст совет. Ну был бы молодой, и что? Кто знает, как карта ляжет? Может, стал бы нервы мотать, пить — гулять? А тут человек с опытом, поживший, умеющий ценить то, что имеет. И Ириша рядом с ним стала спокойной, уверенной в себе, а то до переезда будто сама не своя ходила, Вера Николаевна часто тогда замечала, что дочь плачет. Ирина плакала, но ничего так и не рассказала, не поделилась. Хорошо, потом Валентин появился!

Ни Вера Николаевна, ни Лена так правды и не знали. Лена росла жизнерадостной и активной девочкой, родителей и бабушку обожала, проблем особых с ней удалось миновать даже в подростковом возрасте.

Валентин Яковлевич устроился на работу в большую и процветающую частную клинику. Ирина после декрета тоже вернулась к прежней деятельности, — работе участкового педиатра. Со временем стала заведующей отделением, потом одним из заместителей главного врача детской поликлиники.

Когда Лене было пятнадцать, не стало Веры Николаевны; похоронили её на родине, рядом с отцом Ирины. А ещё через два года ушёл Валентин Яковлевич. В последние годы жизни он перенёс два инсульта. Держался, стараясь не доставлять Ирине и дочери лишних хлопот. Он всегда был настоящим мужчиной, рыцарем без страха и упрёка.

Ирина организовала всё так, чтобы перевезти Валентина и похоронить рядом с Эльзой. Тогда дочь впервые побывала в городе, в котором когда-то жила Ирина. Там, где, скорее всего, до сих пор жил её настоящий отец.

Ирина не общалась с бывшими одноклассниками, ни с кем не поддерживала отношений, в соцсетях не регистрировалась, потому ни о чьей судьбе не знала. Единственная школьная подруга ещё в студенческие времена вышла замуж и затерялась где-то на просторах постсоветского пространства.

Ирина и Лена остались вдвоём, но два года назад их жизнь кардинально изменилась. Ирина стала всё чаще задумываться о том, что надо бы перебраться поближе к могилам родителей и Валентина, да и поближе к родне, хотя братья не особо поддерживали с ней связь, но всё же. Маленькая квартирка, в которой они когда-то жили с Верой Николаевной, так и стояла, закрытая, все эти годы, и оплата за неё своевременно вносилась. Валентин ежегодно останавливался там, когда ездил на могилу к Эльзе. Вызывал представителей клининговой компании, квартиру приводили в порядок.

Всё решилось, когда Лена захотела связать свою жизнь с фармацевтикой. Там, где они жили сейчас, учебного заведения данного профиля не было, а вот в городе, где Ирина жила раньше, находилась фармацевтическая академия, старая и прославленная, с высоким рейтингом в системе высшего образования. К тому же, все дети Сергея давно выросли. Даже если когда-нибудь всё выяснится, ничего непоправимого и трагичного не случится. Уж Лене-то Ирина точно сможет всё объяснить в случае необходимости. А не выяснится, — значит, так тому и быть.

Лена ещё доучивалась в школе, когда они продали квартиру. Переехали сразу после школьного выпускного вечера. И вот уже два года они жили в городе, в котором Ирина когда-то оставила свою любовь и боль.

Пока искали приличное жильё, устроились в маленькой квартирке. Первое время Ирина сильно ностальгировала, но потом привыкла, освоилась, вновь всё приняла. Потом купили хорошую квартиру в центре, а маленькую опять закрыли. Ирина решила, что когда Лена выйдет замуж, оставит дочери большую квартиру, а сама поселится в маленькой родной квартирке.

Ирина, уставшая от должностей, вновь вернулась к работе участкового педиатра. Работы хватало. Они с Леной установили хорошие памятники Вере Николаевне и Валентину; казалось, отдали все моральные долги. Или почти все? Кота только не завели пока, всё мечтали, но так и не собрались, обе были слишком заняты.

Лена с успехом училась, перешла на третий курс. Сейчас она проходила практику в одной из крупнейших аптечных сетей города.

…- Мам, почему не спрашиваешь, как дела? — голос дочери вынул Ирину из пучины воспоминаний. Лена пила чай и внимательно смотрела на мать.

— Извини, родная! Задумалась. Конечно, спрашиваю! Рассказывай.

— Я теперь не только на складе сижу. Узнав, что я приезжаю в аптеку на собственном автомобиле, руководство возложило на меня дополнительные полномочия. Я теперь возглавляю службу доставки, в которой сама же и работаю. Интересно, мне нравится. Надоело на месте сидеть, за компьютером. Бензин оплачивают.

Ирина была рада за дочь, она понимала, что подвижный образ жизни Лене более близок. Дочь всегда была очень активной и общительной. Странно, что при своём характере она выбрала для себя столь спокойное поприще.

На следующий день, когда Ирина, закончив приём, уже выключила компьютер, позвонила Лена.

— Мам, ты уже освободилась на сегодня? — голос дочери звучал как-то непривычно тревожно и неуверенно.

— Да, Лена. Случилось что-то?

— Помощь твоя очень нужна. Сможешь приехать?

* * *

Этот рабочий день начался для Лены так, как обычно начинались дни на практике в аптеке: накладные, приёмка товара, сортировка. В зале с посетителями Лена не работала, зато теперь осуществляла доставку.

Во второй половине дня, когда поступили несколько заказов из одного микрорайона, Лена сделала необходимые отметки в программе, разложила лекарства и чеки по пакетам и отправилась в дорогу. Ближайшие адреса были в многоквартирных домах, а один оставшийся заказ необходимо было доставить в частный дом, расположенный в одном из элитных коттеджных посёлков.

Лена прошла фейсконтроль и проверку документов на въезде; там же ей объяснили, где именно находится улица Сиреневая. Сирень, правда, уже отцвела, но в целом улица оправдывала своё название: кустов сирени было неимоверно много тут и там.

У ворот одного из домов Лену встретил высокий темноволосый молодой человек. По-видимому, это был хозяин дома; хозяевам, судя по всему, сообщили с поста охраны посёлка, что приехал курьер. Лена с облегчением вздохнула, увидев, что в самом доме из охраны только две устрашающего вида собаки, сидящие в вольере. Секьюрити не наблюдается, значит, хозяева более или менее простые люди. Не совсем, конечно, простые, но и не слишком «сложные».

Парень доброжелательно поздоровался и почему-то пригласил Лену в дом. Она ожидала, что её дальше ворот не пустят. В небольшом холле их встретила высокая красивая блондинка, тоже очень молодая. Она явно была чем-то сильно встревожена.

— Здравствуйте,… — хозяйка задержала взгляд на бейдже Лены. — … Елена! Вы позволите задержать вас на несколько минут? Нам нужна помощь специалиста. Мы не можем разобраться с дозировкой.

— Да, конечно! Я с удовольствием окажу всю возможную помощь. Тем более, мне нужен рецепт на одно из лекарств, на антибиотики. Это рецептурный препарат. Как я могу к вам обращаться?

— Лиза, — улыбнувшись, девушка протянула руку для пожатия. — А это Иван, мой муж.

— Вот инструкция, которую нам оставила участковый педиатр, и рецепт, который вам нужен, — Иван протянул Лене два листка с небольшой круглой печатью врача. — Мы в волнении, потому не сразу хватились, не задали врачу все вопросы. А почерк…такой врачебный. В названиях кое-как разобрались, а в дозировке не можем. Мы ещё не очень опытные родители, да и Глебушка впервые так разболелся.

В это время в холле сработал датчик, реагирующий, видимо, на то, что ребёнок проснулся, и Иван быстро ушёл вглубь дома. Пока Лена изучала записи врача, хозяин дома вернулся. Он держал на руках щекастого малыша, которому ещё точно не исполнилось и года. Максимум десять месяцев.

— Как он? — Лиза коснулась губами ясного лобика малыша и с тревогой посмотрела на мужа. — Опять повышается.

Лене показалась, что Лиза вот-вот расплачется.

— Что у вас случилось? — с сочувствием спросила Лена, улыбнувшись маленькому Глебу. Тот тоже улыбнулся, обнажив четыре зуба.

— Понимаете, Елена, второй день температурит. Причём, лихорадка такая бывает, какой до сих пор не было, у меня даже паника начинается. Температура поднимается почти до сорока́! После сиропа снижается, но через несколько часов опять поднимается. У нас на зубы никаких проблем не было, легко вышли. Доктор пришла, посмотрела, послушала. В лёгких чисто, дыхание нормальное, горло не воспалено, дёсны не набухли. Утром лаборант приезжала, взяла анализы — всё в порядке, в том числе, почки. Съездили на рентген лёгких, — тоже всё в порядке. Сегодня снова врача вызывали, картина та же. Предложили стационар, но мы написали отказ. Вот деда дождёмся, с ним будем решать.

— Антибиотики такому маленькому… Тем более, если лёгкие и горло в порядке? Даже не знаю… — Лена размышляла несколько секунд. Очень уж жаль было и малыша, склонившего голову на плечо отца, и самих молодых родителей. — Знаете, моя мама — педиатр с большим стажем, и поликлиника, в которой она работает, находится не так уж далеко. Конечно, она курирует другой участок, не этот. Но я ей позвоню. Вдруг она как раз по вызовам бегает или уже освободилась. Ведь не зря говорят, что лучше узнать мнение нескольких специалистов.

— Леночка, простите, что так обращаюсь, но мы были бы очень благодарны! — эмоциональная Лиза молитвенно сложила ладони. — И мы обязательно заплатим вашей маме за осмотр и за беспокойство!

— Хорошо, сейчас я позвоню маме, — бросив встревоженный взгляд на Глеба, который совсем пригорюнился, Лена начала набирать номер.

— Мама скоро будет, — успокаивающе сказала Лена. — Как давно давали жаропонижающее?

— Четыре часа назад, — ответил Иван.

— Значит, уже можно дать, только желательно другой препарат. Чередовать.

Глебушке дали сироп, а Лену проводили в гостиную и усадили на диван. Лиза принесла для неё на подносе чай с печеньем. Предлагали даже накормить, но Лена вежливо отказалась.

* * *

Ирина барабанила кончиками пальцев по рулю, ожидая, пока представители поста охраны свяжутся с хозяевами нужного дома. Вскоре ворота в коттеджный посёлок медленно открылись, и Ирина въехала на территорию. У ворот нужного дома её встречали Лена и высокая красивая блондинка. Ирина мысленно порадовалась, что на участке, который она курирует, дома сплошь многоквартирные, да и люди живут самые обычные. Она не горазда была заглядывать в чужие карманы, но считала, что от сильных мира сего лучше держаться на некоторой дистанции.

Правда, в этом доме хозяева оказались радушные и общительные. Вымыв руки, Ирина осмотрела малыша, вновь измерила температуру, изучила все записи.

— То есть, четыре дня назад Глебу исполнилось девять месяцев, и вы были на плановом приёме в поликлинике. Просто осмотр и взвешивание, без прививок. А вчера впервые поднялась температура. Горло чистое, рентген хороший, в лёгких тоже порядок. Анализы хорошие. Знаете, если моё мнение интересно, я бы с антибиотиками повременила. Продолжайте давать жаропонижающее, но только если есть необходимость. Оставлю вам номер своего телефона, я не сплю долго, можете позвонить и рассказать, как у Глеба вечер прошёл. И если, не дай бог, начнёт кашлять, сразу мне звоните и в скорую. Но я почему-то уверена, что ухудшения не будет. Возможно, завтра ещё день продержится лихорадка, а потом температура снизится и появится характерная сыпь.

— Ой…- у Лизы расширились глаза. — Доктор…

— Ничего страшного. Вероятнее всего, розеола, она же трёхдневная лихорадка. В поликлинике «поймали». Найдёте в интернете, почитаете.

Ирина поднялась, Лена следом за ней.

— Чай, Ирина Владимировна? — предложил вежливый Иван.

— Спасибо, нет. Нам пора. Дочь ещё заедет в аптеку, а я поеду домой, отдыхать.

От оплаты Ирина тоже наотрез отказалась.

— Так удивительно, вы совсем не похожи, — щебетала немного приободрившаяся Лиза, провожая Ирину и Лену до входных дверей. Иван и Глеб, сидящий у отца на руках, замыкали шествие. — Елена, скорее, на Ваню похожа. Даже удивительно. Глаза, волосы…даже взгляд. Бывает же!

В этот момент входные двери распахнулись, и на пороге появился высокий темноволосый мужчина средних лет. Глеб, у которого пока не было повышенной температуры, радостно запрыгал на руках у отца.

— А вот и дед приехал, твой любимый деда, Глебушка! — радостно сказала Лиза. Казалось, она единственная не заметила того, что «дед» и Ирина Владимировна буквально застыли, во все глаза глядя друг на друга.

— Знакомьтесь, — продолжала улыбаться Лиза. — Папа, это Ирина Владимировна, детский врач. Это Елена, её дочь. А это Сергей Александрович, отец Ивана, мой свёкор. Папа, Елена и Ирина Владимировна очень выручили нас, помогли с Глебушкой.

У Лизы хорошо получалось выполнять роль хозяйки дома, тем более, все остальные участники сцены вели себя подобно истуканам. Только Глебушка подпрыгивал на руках у отца и тянул руки к деду.

— Очень приятно, — кивнул Сергей и перевёл враз потеплевший взгляд на внука. — Сейчас, Глебушка, руки надо помыть и переодеться. Потом возьму тебя.

— Взаимно! И всем до свидания, — вежливо кивнула Ирина и продолжила путь, незаметно потянув за указательный палец руки зависшую Лену. Лиза проводила их до ворот.

Рассевшись по машинам, Ирина и Лена поехали в сторону поста охраны. Только оказавшись на расстоянии от коттеджного посёлка, Ирина вернула себе способность мыслить более-менее здраво. Она поняла вдруг, как им повезло, что настоящая хозяйка дома отсутствовала в период их с Леной пребывания там, иначе ситуация могла развиваться совсем по-другому. А ещё Ирина подумала, что кажется, вот-вот наступит момент ответов на вопросы Лены.

С тех пор, как они вернулись в этот город два года назад, Ирина знала, что такой момент настанет, но всё же надеялась максимально «отодвинуть» его во времени. А с другой стороны, вполне возможно, что Сергей и не захочет ничего выяснять. Это было бы просто прекрасно. Можно сказать, это было бы подарком с его стороны. Однако внутренний голос честно предупредил Ирину, чтобы она не слишком надеялась на такой поворот событий. Всё только начинается.

Вот, значит, какой он, — Ваня? Они с Леной, действительно, похожи, Лиза сказала правду. Интересно, а где второй ребёнок Сергея, младший? А может, есть ещё и третий? Столько лет минуло!

… — Папа, ничего не хочешь рассказать? — спросил умный Ванька, едва две гостьи и Лиза скрылись за дверями.

— Наверное, хочу, сын, — Сергей прошёл в ванную комнату, в голове стучало. — И непременно расскажу, как только сам хоть что-нибудь пойму.

Потом Сергей пошёл в свою комнату, чтобы переодеться, но настырный Иван ждал под дверью. Хлопнула входная дверь, вернулась Лиза.

Сергей взял на руки внука, прижал к себе.

— Как у Глебушки дела? — он понимал, что Ваня имеет право на объяснения, но сам Сергей, действительно, пока не готов их дать. Необходимо сначала всё узнать наверняка. Хотя сомнений у него не было: девушка — вылитая мама Сергея, одно лицо. Где-то в старых альбомах есть фотографии, нужно найти их.

— Пока температуры нет. Надеюсь, что Ирина Владимировна не ошиблась с диагнозом, — Лиза села на диван рядом со свёкром.

— Откуда взялась Ирина Владимировна? Ведь вчера приходил другой детский врач.

— Да, папа! Сегодня утром тоже. Это Лена нам помогла, позвонила своей маме. А сама Лена — курьер из аптеки, она привезла лекарства для Глебушки.

И Лиза рассказала в подробностях всю историю визита в их дом Лены и Ирины Владимировны. Сергей внимательно слушал, старательно игнорируя взгляд Ваньки. Этот взгляд по внимательности и цепкости мог составить хорошую конкуренцию взгляду Ивана Васильевича Бунша из знаменитого Гайдаевского фильма. Он, как Жорж Милославский, готов был сообщить Ване, что тот скоро на нём «дыру протрёт».

Итак, встреча всё же произошла! И как понял Сергей, судьбоносная. Есть справедливость на свете, есть, хотя он долгие годы считал иначе. Рррраз! — и всё приобретает другую окраску. Теперь-то всё оправдано, всё не зря!

Ирине придётся дать ответы на его вопросы. Тогда, двадцать лет назад, она сбежала, исчезла. Едва Ксения родила Романа, их младшего сына, Сергей нашёл ещё редкую в то время лабораторию, где можно было сделать тест на установление отцовства. Хотя можно было и не делать этого, ведь Рома унаследовал все его, Сергея, фамильные черты.

Сейчас Рома живёт и учится в Москве, но скоро должен приехать. Итак, Сергей сделал тест, а затем принял решение возобновить процедуру развода. Он был полон решимости сделать всё, чтобы дети остались с ним.

Одновременно Сергей попытался встретиться с Ириной. Приезжал к ней домой несколько раз, всё безуспешно. Потом кто-то из соседей Ирины сказал ему, что обе хозяйки не живут тут с зимы. Сергей отправился на работу к Ирине, и там его ждали вести, которые буквально подкосили его: ещё зимой Ирина уволилась, вышла замуж и уехала жить в другой город. В какой именно город, никто не знал.

Собрав силы и волю в кулак, Сергей поехал в их с Ирой родной городок, и там встретился с одним из братьев Ирины. Тот подтвердил слова бывших коллег Ирины. Куда именно уехала Ирина, узнать не удалось, она запретила братьям рассказывать кому бы то ни было. Да и надо ли было знать?.. Зачем? Он даже не имел права просто посмотреть в её глаза и задать вопросы, ведь в том, что они не смогли быть вместе, её вины не было. Целиком и полностью его вина.

Несколько дней Сергей боролся с нежеланием жить, потом взял себя в руки принял ряд решений. Разводиться с Ксенией он пока не будет, подождёт, пока младшему исполнится десять лет. Спешить теперь некуда, Сергея никто не ждёт. Когда Роману будет десять, оба сына на суде смогут сами выбирать, с кем из родителей остаться. Если, конечно, Ксения раньше не отдаст ему детей.

Сергей сдержал слово, они жили лишь как соседи, он больше не прикоснулся к ней даже пальцем. Сказал ей: она вольна делать всё, что угодно, но за пределами их дома, так, чтобы дети не видели и не знали. Дома они с Ксенией общались спокойно и ровно, даже вчетвером выбирались в отпуск время от времени, сохраняя ради детей видимость цивилизованных отношений.

Со временем у Сергея тоже появилась личная жизнь на стороне, но ничего серьёзного больше не возникало. Он сосредоточился на детях и на карьере.

Когда Ване было одиннадцать лет, а Роме почти девять, Ксения встретила, наконец, «любовь всей своей жизни». На одной из выставок, на которую она пошла с подругой, ей удалось обаять заезжего столичного художника. Он был намного старше Ксении, оставил ради новой любви жену, с которой прожил почти тридцать лет.

Сергей и Ксения развелись, поделили имущество. Сыновья остались с Сергеем, а Ксения уехала в столицу. Сейчас, спустя годы, она стала настоящей светской львицей, владелицей одной из самых модных и процветающих галерей. В провинцию и носа не казала; впрочем, никто её тут и не ждал.

Сергей тоже даром времени не терял: повышал профессиональный уровень, делал карьеру. Потом начал строить дом. Когда ему исполнилось сорок два, он возглавил организацию, в которой работал с молодости.

Встретить женщину, которая вновь пробудит в нём желание создать семью, не удалось, но Сергей был доволен жизнью и так. Как отец и как профессионал он состоялся. Ему удалось стать настоящим, уважаемым руководителем.

Сыновья выросли. Иван женился на Лизе, ещё когда учился на четвёртом курсе. В профессиональном плане пошёл по стопам отца, стал инженером. Подарил Сергею внука Глебушку. Роман выбрал профессию переводчика, учился в Москве. Он единственный поддерживал связь с Ксенией, в отличие от Ивана, который мать не воспринимал, хотя Сергей не препятствовал встречам с ней и не настраивал сыновей против.

Почти всё получилось так, как хотелось Сергею. Однако, как выяснилось, кое-что от него скрыли. Причём, очень важную информацию. Ирина, оказывается, воровка. Она украла у Сергея дочь. В том, что Елена — его дочь, он не сомневался ни секунды. Что ж, пришло его время, хоть и благодаря случайности.

…Лена уже собиралась домой, когда на аптечный склад заглянула одна из сотрудниц зала.

— Бельская ещё здесь? Лена, о тебе какой-то симпатичный взрослый мужчина спрашивает. Что ему сказать?

— Спасибо, Аня! Скажи ему, что я выйду через пару минут.

Лена сняла униформу, надела сарафан, взяла сумочку. Посмотрела на себя в зеркало, выдохнула и решительно толкнула двери. Итак, он пришёл. Надо заметить, очень оперативно.

Лена была готова к тому, что Сергей Александрович предпримет попытку встретиться и поговорить с ней, но не думала, что так скоро: на следующий день после того, как они с мамой побывали дома у Корниловых. Хорошо, что мама сразу же рассказала ей обо всём, они проговорили до глубокой ночи.

Вчера, когда Лена вернулась из аптеки, мама уже приготовила ужин. Лена проголодалась, ела, как обычно, торопясь, но мама не одёргивала её, сидела, подперев щёку кулаком и задумчиво глядя прямо перед собой. Казалось, она видит то, что больше никому увидеть не удаётся.

Когда Лена пила чай, она сама заговорила с мамой:

— Мам, не мучай себя, расскажи. Этот Сергей Александрович… вы с ним знакомы?

— Мы с ним знакомы всю жизнь, Лена. Мы были чуть старше его внука Глебушки, когда познакомились. Раньше наши мамы в отпуске по уходу за ребёнком находились всего год, а наши бабушки ещё меньше. Это сейчас отпуск длится до трёх лет. Мы вместе с Серёжей ходили в ясли, потом в детский сад, потом в течение десяти лет учились в одном классе. Только вузы выбрали разные.

— Мам, и он…скажи, он мой настоящий отец, да? Физиологический?

— Мне кажется, даже Глебушка это понял. Только Лиза не поняла, но её можно оправдать, она в шоке из-за болезни Глеба. Ты удивительно похожа на свою покойную бабушку, маму Серёжи. Я очень хорошо помню её, мы долго жили по соседству.

— Я думала обо всём, пока была в аптеке и ехала с работы, и мне стало многое понятно. Папа был намного старше тебя, и хотя вы всегда жили дружно, никогда не ссорились, но искры между вами не было. Всё спокойно, гладко, мягко и по-доброму, как река, которая протекает по равнине. А когда вы сегодня смотрели друг на друга с этим… Сергеем Александровичем, у вас обоих в глазах был Ниагарский водопад. Мне даже обидно стало за моего папу. Значит, ты его не любила, а всегда любила другого? Который, к тому же, женат?

— Подожди, Лена! Давай я всё тебе подробно расскажу, а уже потом ты спросишь о том, что тебя интересует, сделаешь выводы.

— Хорошо, — кивнула Лена.

Ирина рассказала обо всём по порядку, начиная с их с Сергеем трогательной детской дружбы, и заканчивая последним тяжёлым разговором на школьном стадионе, а также «сделкой» с Валентином. Рассказала и всю жизненную историю Валентина. Ему уже всё равно, а Лена должна понять причины поведения родителей.

— И ты вот так взяла и уехала? Ну ты даёшь, мам! Просто железная леди! Я бы так не смогла! — Лена с восхищением смотрела на мать.

— Никто не знает, что он смог бы, а что не смог, пока жизнь не припрёт, Лена! Хотя, может, ты и права. Ты характером тоже в Серёжу, а он всегда был более чувствительным и эмоциональным, чем я.

— Ну не скажи, мам! Ты не видишь себя со стороны, когда произносишь его имя. Не видела себя сегодня, когда вы с ним смотрели друг на друга. Ты всё ещё любишь его, мама!

— Люблю, — просто ответила Ирина. — Судьба такая, видимо. Люблю только его, и всегда любила его одного. Но ты должна пообещать мне, что не расскажешь ему об этом моём признании, Лена!

— Конечно, не расскажу, мам! С чего мне с ним беседы разводить? У него своя жизнь, своя семья, а у нас своя.

— Напрасно ты так думаешь. Серёжа всегда очень трепетно относился к своим детям, а теперь и к внуку, и он обязательно захочет встретиться с тобой, познакомиться, будет стремиться наладить общение с тобой.

— Ага, только пусть сначала спросит меня, мама! Хочу ли я с ним встречаться, общаться и налаживать контакт!

— Подожди, Лена! В тебе говорит максимализм молодости. А я очень прошу тебя: не отталкивай его. Он ведь не знал о твоём существовании, потому и не участвовал в жизни. Представь, каково ему сейчас осознавать, что тебя вырастил другой человек, а его, настоящего отца, лишили радости общения с тобой? Зная Сергея, я представляю, какое значение это для него имеет! Я видела сегодня в его глазах всё то, что он думает теперь обо мне. Он винит меня, я знаю.

— Он? Винит? Какое он имеет право? Кто знает, что его сумасбродная жёнушка могла сотворить с тобой, со мной, если уж она своими детьми не дорожит?

— Хорошо, что ты это понимаешь. Я верю, что и Серёжа со временем всё поймёт правильно. Сейчас он в замешательстве и в возмущении. Позже он всё проанализирует, поймёт, что это была бы за жизнь, останься я. Вырастить-то мы бы с мамой тебя вырастили, но в какой обстановке? Серёжа метался бы меж двух огней, а уж от его благоверной вообще можно ожидать чего угодно. Она привыкла получать всё, на что указала пальцем, и всех, кто ей стал интересен по той или иной причине. Ксения — человек, для которого всегда все средства хороши. Валентин взял на себя заботу обо мне, о тебе и даже о твоей бабушке. Помог с переездом, поддерживал всегда и во всём, подарил тебе настоящую семью и защищённость.

— А где сегодня была жена Сергея Александровича?

— Понятия не имею, Лена! Мне всё равно. Сейчас все дети взрослые, да и на Серёжу я не претендую. Что было, то прошло. Обещай, что поговоришь с ним, когда он придёт к тебе?

— Ты очень хочешь, чтобы я с ним поговорила, мам?

— Да. И я уверена, что он будет искать с тобой встречи в обход меня. Раз уж я всем распорядилась, не поставив его в известность тогда, много лет назад, то и он теперь будет игнорировать меня.

— Посмотрим, надолго ли его хватит, мам! Мне показалось, не очень-то он к тебе равнодушен!

— Он просто зол на меня, чувствует себя оскорблённым, потому и кажется, что неравнодушен. Значит, обещаешь?

— Конечно, обещаю, но только ради тебя!

Ирина подошла к дочери, и та обняла её за пояс, прижавшись головой к груди, как всегда делала раньше, в детстве.

…Когда Лена вышла из служебного помещения, Сергей Александрович стоял в зале аптеки и смотрел в окно. Видимо, он ехал с работы, потому что был в костюме; стоял, сложив руки на груди.

— Здравствуйте! — Лена в нерешительности остановилась неподалёку от него.

— Здравствуйте, Лена! Здравствуй, — он внимательно посмотрел в её лицо и понял, что она уже всё знает. Хоть на том спасибо! Ирина подготовила дочь к встрече с ним.

Лена готова была поклясться: его взгляд выдаёт неуверенность и готовность к тому, что Лена может послать новоявленного отца далеко и надолго. Неожиданно Лене это понравилось: по крайней мере, он не самоуверенный напыщенный тип, а просто человек со своими чувствами и обычными страхами.

— Можно я буду обращаться на «ты», Лена?

— Можно.

— Спасибо! Не сочти за назойливость… Пожалуйста, давай поужинаем где-нибудь в приличном месте и поговорим?

— Хорошо, давайте! Только мне нужно позвонить маме и предупредить, что я задержусь.

— Конечно.

Они вышли на улицу, и Сергей, дождавшись, когда Лена завершит разговор, указал на небольшой ресторанчик, расположенный на противоположной стороне улицы:

— Может, туда?

— Пойдём. Вроде, приличное место.

Они говорили ни о чём, потому что не знали, с чего начать. Сергей собирался с силами (не каждый день узнаёшь о том, что у тебя, оказывается, есть двадцатилетняя красавица — дочь!), а Лена просто боялась разговора.

— Как дела у Глеба? — выпалила вдруг она, обрадовавшись, что нащупала такую благодатную тему. — Вчера вечером, когда Лиза звонила маме, температура ещё держалась.

— Твоя мама оказалась права. Я был дома после работы, видел Глебушку. Во время дневного сна он весь пропотел, температура резко снизилась, и появились высыпания на коже. Сразу глазки заблестели по-другому, полегчало.

Лена невольно улыбнулась. Они сделали заказ, и когда официант отошёл, Лена спросила:

— Вы живёте в том же доме, вместе с детьми, большой семьёй?

— Да. Нас четверо, как ты вчера могла убедиться. Но это пока, скоро на каникулы приедет младший сын, Роман; он учится в Москве. И тогда нас станет пятеро. Лена, мама тебе всё рассказала, да?

— Да.

— Хорошо, — кивнул он. — Ирина избавила меня от необходимости объяснять, кто я такой, и зачем пришёл.

— Мне всё равно не понять, Сергей Александрович. Буду с вами честна. Я согласилась встретиться только потому, что мама просила меня не отталкивать вас.

— Я понимаю, Лена! На распростёртые объятия я и не рассчитывал. Но раз уж мама рассказала тебе всё, то позволь и мне объясниться. Можно?

— Конечно, иначе для чего мы сюда пришли?

Они говорили несколько часов. Сначала Сергей рассказывал свою версию их общей истории, говорил о разводе, а потом рассказывал о семье, в которой он вырос, о своём детстве. Лена говорила, в основном, об учёбе и о практике в аптеке.

— Лена, я хочу, чтобы ты пришла к нам домой. Это ведь и твой дом, хочешь ты того или нет! И мы все твои родственники. А ещё мне очень хочется сделать тебе хороший, нужный подарок. Подумай, прикинь, и скажи мне, чего бы тебе хотелось.

— У меня всё необходимое есть, Сергей Александрович, я не сирота. А с мамой вы собираетесь когда-либо объясниться? Серьёзно поговорить? — всё же Лена не выдержала и задала этот вопрос, хотя обещала маме не обсуждать её и не пытаться адвокатировать её поведение.

— Лена, пойми, — Сергей говорил спокойно, но она видела, что он волнуется. — Я далеко не ангел, и вёл себя совсем не идеально. Ирина не обязана была ждать, пока я решу свои проблемы, это так. Но скрывать от меня моего ребёнка? Отдать на воспитание чужому дяде⁈ Ты знаешь, каково это, — осознавать, что мои родители, твои бабушка и дедушка, ушли, так и не узнав о существовании внучки? А они всегда мечтали о девочке! Понимаешь? У них был я, их сын, и два внука, но не было ни дочери, ни внучки. А им так хотелось! И это не исправить, никак не исправить, Лена! Скажешь, твоя мама полностью права во всём, да?

Сергей тяжело дышал, на лице ходили желваки.

— Мама сделала всё, чтобы оградить меня от проблем! Вы же не могли этого сделать! Наверно уж она бы доверилась вам, если бы вы дали ей возможность убедиться в ваших чувствах, в вашей серьёзности и в вашей защите!

Сергей побледнел, и Лена вдруг остро пожалела о своём выпаде. Он был ей симпатичен, и она ничего не могла поделать с собой. Видимо, зов крови.

— Я не готов пока встречаться и говорить с твоей мамой. Меня интересует только общение с тобой. Подумай, пожалуйста, над моими словами. Не отталкивай нас.

— А я не готова встречаться с вашей (Лена особо выделила слово «вашей») семьёй, нет желания, простите!

С этими словами она поднялась и быстро пошла к выходу из ресторана.