Глава 12

Андрей

Я узнал ее мгновенно.

Едва красивая, высокая девушка с длинными темными волосами показалась в раскуроченном проеме, меня пронзило стрелой узнавания.

Я уже видел ее раньше.

Три года назад она работала танцовщицей в печально известном клубе Кирилла Рязанцева.

Имени я ее не запомнил, только танец. Танцевала она хорошо. Даже меня, прожженного скептика, за душу брало.

Много воды утекло с того времени. Лавочку Рязанцева, что неплохо успел приподняться на распространении дури, прикрыли, виновные были осуждены, а я после этого перевелся в другой отдел.

Осталось только воспоминание о девушке с короткими темными волосами и мягкими, чуть пухлыми щеками, по имени Эля.

И вот сейчас глядя на красавицу танцовщицу, я невольно проводил мысленные параллели между прошлым и настоящим. Многое по ощущениям сходилось, и только вид измотанной и едва стоящей на ногах Полины немного затормозил этот мысленный процесс.

— Что у вас тут стряслось? — вклинился в едва слышное перешептывание подруг я.

Наконец, танцовщица обратила внимание на меня. Ее заплаканные и припухшие от слез глаза на мгновение широко распахнулись в узнавании, а после она перевела взгляд на Полину и промямлила:

— Поль, вы…

— Андрей, это Вика — моя подруга, — устало выдохнула Поля. — А это бесчинство устроил ее бывший парень. Кровь у него горячая. Мозг периодически закипает. Блин, как же спать теперь будем без двери?!

— То есть у вашего, Виктория, парня хватило ума дверь выбить, а поставить на место у него кишка тонка? — обратился я к девушке, что сейчас по непонятной причине вызывала раздражение.

Насколько я знаю, моя Снежная Королева живет одна. Значит, она пустила подругу пожить, пока у нее размолвка с этим психованным товарищем. Пока хозяйки не было дома, эта парочка устроила мексиканские разборки, а в итоге бедная Поля, которой явно еще нездоровится, должная разгребать последствия.

— Выходит, так, — пробормотала Вика. — Поль прости меня, пожалуйста. Я не думала, что так все получится.

Девушка снова заплакала.

Полина прошла в прихожую, по которой были раскиданы вещи, и обреченно опустилась на пуфик.

Посмотрел я на это и понял, что надо брать дело в свои руки.

— Так, Виктория, хорош сырость разводить! Слезами делу не поможешь.

Она шумно высморкалась и посмотрела на бледную Полю, под ногами которой живописно раскинулись обломки штукатурки.

— Да, вы правы. Пойду за веником схожу.

Пока Вика ходила, я успел набрать знакомого спеца по ремонту. Вкратце обрисовал ситуацию, и тот согласился приехать.

— Сейчас приедет Михаил. Старую дверь поставит, чтобы хоть что-то в проеме ночью висело, — сказал я Вике. — А завтра вы с ним договоритесь и купите новую. Он парень толковый. Все сделает в лучшем виде. А подругу вашу, Виктория, я забираю.

— Как забираете? — хлопнула глазами она, — Куда?

— Туда, где ей дадут отдохнуть и выспаться. — С этими словами я подхватил Полину под руку, которая к слову не сильно-то и сопротивлялась.

— Вам не кажется, Андрей Александрович, что вы много на себе берете? — пробормотала она, когда я придержал для устойчивости ее за талию.

— Не кажется, — совершенно серьезно ответил я, — Кто-то же должен позаботится о тебе, пока ты сама не в состоянии.

После этих слов строгая Снежная Королева странным образом притихла и послушно села обратно в машину, даже не поинтересовавшись, куда я ее собираюсь везти.

— Пап, а куда мы едем? — заметив, что я повернул в противоположную сторону от дома, спросил Макс.

— На дачу, — ответил я, а сам краем глаза проследил, что Полина снова задремала.

Дорога не заняла много времени.

Дача моей покойной матери находится в довольно живописном месте на берегу реки, в популярном нынче СНТ «Радуга». Из-за близости к городу и красивой природы это местечко облюбовали богатеи, поэтому тут есть и магазин, и отличные подъездные пути. Даже детская площадка недавно появилась.

Дом на участке лет эдак двадцать назад построил мой отец. Небольшой, но довольно добротный, он долгое время пребывал в запустении. Отца рано подкосила болезнь, и завершить строительство он не успел. Мама долгие годы сюда и ездила только помидоры высаживать. Уже когда вырос я и обзавелся кое-какими серьезными денежными средствами, наш дачный дом стал жилым.

Денег я не жалел, и все вышло на совесть: и отопление современное, и душ с туалетом. Комнаты хоть и не большие, но светлые и чистые.

Мама практически круглый год жила на даче, и я как примерный сын приезжал к ней на выходные отведать голубцов из свойской капусты.

Она умерла в год рождения Максима, и дачный дом опустел, но я по старой памяти приезжаю сюда, чтобы побыть наедине с собой, своими мыслями, отдохнуть от городской суеты и будто почувствовать запах тех самых голубцов.

— Здорово! — радостно подпрыгнул на сиденье Макс, когда мы подъехали к воротам.

За высокой оградой из металлопрофиля угадывалась зеленая крыша дома и часть уже распустившего пышные гроздья весенней листвы винограда.

— Т-ш-ш, — зашипел на сына, — Полину Геннадьевну разбудишь.

Пусть поспит. Совсем заморила себя, бестолковая!

Отперев ворота, я быстро загнал свою «Тойоту» во двор и, отправив Макса открывать дверь на веранде, внимательно посмотрел на Полину.

Моя Снежная Королева сладко спала и даже не почувствовала, как я взял ее на руки, чтобы отнести в дом. Только сонно пробормотала что-то неразборчивое и доверчиво прижалась лбом к моему плечу.

Спальни в домике было целых две. Одна когда-то была моей, а вторая принадлежала матери. Отправив Макса в комнату поменьше, осторожно положил свою драгоценную ношу на широкий матрас и прикрыл теплым пледом.

Раздеть Полину не решился, только снял с изящных ножек босоножки, чтобы они отдохнули после трудного дня.

Постельное белье достану позже. Сначала нужно заполнить холодильник едой, а то хороший же будет из меня хозяин!

Несмотря на теплую солнечную погоду, в домике было довольно прохладно, поэтому первым делом после магазина стало включение отопления и проверка исправности работы водоснабжения.

Убедившись, что все функционирует в штатном режиме, я переоделся в старые тренировочные штаны, футболку и заставил Макса сменить школьную форму на детский спортивный костюм.

Малой, конечно, покривился на пахнущие сыростью и пылью тряпки, но покорно переоделся и уже вскоре гонял по дорожке, пытаясь поймать какого-то страшного жука в коробочку.

Я посмотрел на него и хмыкнул себе под нос:

— Ну вот, а то все за планшетом круглые сутки.

Через пару часов я, занятый хозяйственными заботами, нагулял аппетит и решил на скорую руку пожарить омлет с зеленью. Благо, все это добро нашлось в магазине — на огороде зелени уже давно не водится. Во мне садовод умер еще в детстве, и после смерти мамы я только иногда кошу буйные сорняки, что отлично прижились на черноземе.

Ловко пожарил колбаску, привычным жестом взбил яйца, добавил молока, и вскоре аппетитные запахи приманили своим волшебством мою Спящую красавицу.

Полина выглядит еще не отошедшей от сна, растрепанной и немного растерянной. В первое мгновение даже кажется, будто она испугана, но стоило ей заметить меня, как взгляд её мгновенно изменился. Ушло напряжение с лица, а брови удивленно поползли вверх.

— Ты умеешь готовить? — Она настороженно посмотрела на сковородку.

— Немного. Это верх моего кулинарного таланта, — хмыкнул я и поставил на стол тарелку с ароматным омлетом. — Угощайся, соня. Я сейчас еще пожарю.

Сначала мне показалось, что Полина в своей обычной манере вздернет свой носик и взбрыкнет, но нет. Она медленно села за стол и с благодарностью принялась есть, очень тщательно пережевывая пищу.

— Ты вообще как? Нормально себя чувствуешь? — на всякий случай решил спросить я. — А то может в аптеку сгонять?

Полина внимательно посмотрела на меня и покачала головой:

— Не надо, Андрей. Мне уже лучше… правда. И… спасибо тебе.

Благодарность Снежной Королевы — это слова ценнее золота!

— Пустяки, — отмахиваюсь я. — И часто…с тобой такое бывает?

Она на секунду замирает, а после, отложив вилку, говорит:

— Иногда.

Сажусь напротив и пододвигаю к ней тарелку с отварными сосисками.

Снежная Королева, потерявшая все свои ледяные шипы, выглядит очень трогательно и беззащитно. Вот правду говорят, что каждый мужчина по своей природе либо защитник, либо завоеватель. Я, наверное, и то, и другое. Мне хочется завоевать, покорить эту женщину и одновременно защитить.

От чего?

А хрен его знает!

Пока я задумчиво смотрю в окно, чтобы не смущать лишний раз свою гостью, она успевает расправиться с омлетом и осмотреться.

— Чей это дом?

— Мой.

Полина недоуменно смотрит на вышитые подушечки в центре дивана, на шторки с розовыми воланчиками и смеется:

— Суровый майор увлекается рукоделием. Крестиком вышиваешь?

— Ага. Работа у меня нервная — снимаю стресс, — усмехаюсь я. — Хорошо получается?

— Неплохо, — улыбается в ответ девушка, а у меня моментально скручивает узлом живот от теплоты в ее взгляде.

Мне и раньше ее губы — не слишком пухлые, но и не тонкие — были знакомы. Чистые голубые глаза, которые, как раньше казалось, смотрели на этот мир более жизнерадостно. Сейчас на миг в них будто вернулся солнечный свет, в секунду преображая лицо Полины.

— Ты такая красивая, когда улыбаешься! — неожиданно для самого себя брякаю я.

Все девушки любят комплименты, но только не эта.

Эта сразу закрывается в себе и деловито интересуется:

— Где помыть посуду?

«Вот кто тебя за язык тянул, романтик фигов?!

Рано, Макаров. Рано еще в оборот ее брать по-взрослому».

Полина — словно пугливые олененок: схватит приманку-лакомство и потом бежит куда глаза глядят, лишь бы быстрее и подальше.

— Я сам, — забираю тарелку из ее рук. — Вообще, это дом моей матери. Вышивка — это ее работа.

— А она не против гостей? — Она нервно теребит бумажную салфетку.

— Она умерла уже давно.

— Прости, я не хотела расспрашивать, — отводит взгляд девушка.

— Ничего страшного. Спрашивай. А я спрошу в ответ.

Полина испуганно смотрит на меня.

— Это зачем еще?

— Хочу узнать тебя получше. Ты же уже поняла, что я настойчивый, да, Полина?

— Ты наглый! — заявляет она в ответ. — И что ты хочешь обо мне узнать?

Сажусь рядом с Полиной за стол и наклоняюсь чуть ниже, намеренно вклиниваясь в ее личное пространство.

— Все, Полечка. Все.

Она фыркает в ответ и отклоняется.

— Но для начала можешь тоже немного рассказать мне о своих родителях, — выразительно смотрю на нее. — Мне же интересно…

— Да нет там ничего интересного. Потому, что родителей у меня нет.

— Умерли? — осторожно интересуюсь я.

— Живы, — пожимает плечами Полина, — И вполне себе неплохо себя чувствуют. Отец в тюрьме сидит. А мать…Она в Москве где-то. Никогда ее не видела.

Несколько долгих мгновений мы молчим, каждый думая о своем.

— Прости, Поль. Вероятно, это не то, о чем хочется рассказывать.

Она поворачивает голову и снова смотрит своим пронзительным взглядом, от которого у меня по спине бегут мурашки.

— Ты прав, Андрей: совсем не то.

Гнет повисшей между нами тишины разрывает громкий хлопок двери и радостный визг:

— Пап! Я его поймал! Ты только посмотри, какой красавчик!

Сын подлетел ко мне и принялся что-то возбужденно рассказывать о жуке, которого ему все же удалось изловить. Я похвалил Макса, посмотрел на страшное зеленое чудище в коробке и даже как-то пошутил, но так и не понял до конца, что именно мне показалось странным в дрожащем женском голосе.

Полина, пользуясь тем, что я отвлекся, все же принялась прибирать со стола.

Я на мгновение залюбовался ею, воображая, как она смотрелась бы на моей кухне, если бы готовила еду для меня.

Картинка отчего-то не выходила.

Может, потому, что я привык жить один, а может, хрупкая красота Полины не вписалась бы в аскетичное пространство моей квартиры. Зато здесь, на маминой кухне, она кажется ее полноправной хозяйкой. Ни одного лишнего движения. Будто она точно знает, где и что должно лежать. Словно мы уже много лет женаты и она встала пораньше перед началом трудового дня, чтобы порадовать меня завтраком.

— Я там мясо купил, — зачем-то говорю я. — В пакете.

— Отлично! Значит, голодными вы у меня не останетесь.

С этими словами она решительно разбирает пакет с продуктами и достает разделочную доску с большим ножом.

— Что ты делаешь? — спрашиваю я, всеми силами стараясь не закапать слюной на стройные ножки Полины — уж очень красиво она стоит.

— Порадовать Макса ужином, — отвечает она и умело включает духовку. — Мне бы только переодеться во что-то более удобное.

— Сейчас найду.

Пока Макс рассказывает суетящейся у плиты Полине, как он собирается разводить жуков на продажу, я нахожу старые вещи матери. Полине они будут чуть великоваты, но в моих спортивных штанах она точно утонет.

— Вот, — протягиваю ей сложенные стопкой вещи. — Должно подойти.

Будь на ее месте Ева, скривила бы нос, при виде поношенных старых вещей. Но Снежная Королева только коротко поблагодарила и тихонько юркнула в комнату.

— Давай помогу? — предложил я.

— Не надо. Лучше костер разведите. Я тут мангал в окно видела. Сто лет не ела печенной на костре картошки. На улице тепло. Можно там стол накрыть?

— Конечно, — улыбнулся я и на всякий случай добавил: — Чувствуй себя, как дома. Договорились?

Полина кивнула и снова отвернулась к плите, а мы с Максом, набрав целый пакет картошки, потопали разводить костер.

— Ура! Костер! — возбужденно подпрыгивал рядом Макс, пока я пытался заставить отсыревшие дрова гореть. — Классные у нас выходные получаются. Правда, пап?

Сын был так счастлив, что меня на секунду остро кольнуло чувство вины.

И как я раньше не догадался его сюда привезти?

Ответ прост: раньше я всегда брал его к себе, потому что так было надо. Вытерпеть эти злосчастные выходные и снова отправить его к матери.

И что же изменилось сейчас?

Вероятно, я сам стал по-другому смотреть на многие вещи и теперь не терплю, а получаю удовольствие от общения с сыном.

Вечер прошел чудесно.

Мы с Максом напекли картошки, накрыли чистой клеенкой стол на веранде. Полина приготовила обалденное мясо и очень вкусный салат.

Мы с Максом уплетали, только за ушами трещало, а Снежная Королева со снисходительной улыбочкой поглядывала на нас, и отчего-то казалось, что ей такой наш энтузиазм очень приятен.

— Фух, я объелся! — заявил Макс. — Даже бабушка так вкусно не кормила. Полина Геннадьевна, а вы на завтрак блинчики испечете?

— Макс, не наглей! — прикрикнул я на него. — Полина Геннадьевна наша гостья.

— Я вообще-то домой собиралась, — сказала она, откидываясь на спинку плетеного кресла.

— Это еще почему? — Я даже жевать перестал. — Ты еще выглядишь бледной.

— Не хочу вас стеснять. Да и Вика…

— Она большая девочка. Сама разберется! — отрезал я. — Комнаты у нас две. Я лягу с Максом.

Полина ничего не ответила, только задумчиво посмотрела на костер.

— А я знаю, чем можно заняться! — неожиданно вскочил Макс. — Я тут нашел карты. Сыграем?

Потом мы допоздна играли в карты — под негромкий треск костра, смех наблюдающей за нами Полиной, окруженные сладким ароматом распустившихся пионов.

— Ты жулик! — воскликнул проигравший в очередной раз Макс и бросил карты на стол. — Я больше не играю и иду спать.

— Ну, тогда пошли, — усмехнулся в ответ. — Постелю тебе постель.

Ребенок и вправду устал и начал клевать носом. Даже от душа отказался. Только, ворча и фыркая, словно старый пес, почистил зубы.

Едва его растрепанная голова коснулась подушки, как он сладко засопел и уснул.

На улице давно наступила ночь, а мы так и не зажгли на веранде уличный фонарь.

Когда я вернулся, мягкий свет костра нечеткими гранями обрисовал тонкий силуэт женщины, что стоит ко мне спиной и смотрит в ночной сад.

Никогда не был трусом, но в этот момент отчего-то стало страшно, потому что я совершенно не знал, как Полина отреагирует на мое прикосновение.

Медленно приблизился к ней и положил руки на хрупкие плечи, привлекая к себе, согревая теплом, чтобы в следующую секунду услышать тихий вздох. Рука сама скользнула на тонкую талию, складками собирая ткань халата, а губы коснулись затылка в нежном поцелуе.

— Андрей, — чуть повернулась она, явно собираясь разорвать первое знакомство наших тел.

— Нет, Полина, — твердо сказал я и поцеловал ее удивленно раскрытые губы. — Нет.