Глава 14

Андрей

Утро понедельника началось с неприятностей.

Сначала у меня заболел Макс. Встал утром с насморком и небольшой температурой. Я посмотрел на его красный, сопливый нос и понял, что последнюю учебную неделю можно и пропустить.

Пока бегал в аптеку за лекарствами и почти силком впихивал их в отчаянно сопротивлявшегося лечению сына, опоздал на совещание.

За что мгновенно получил «на пряники» от вышестоящего начальства со словами, что я уже в конец охамел решать свои личные проблемы в рабочее время.

Много чего хотелось ответить неприятного в ответ, но я усилием воли сдержался и помчал на работу, чтобы на перекрестке «подружиться» с симпатичным красным Фордом Фиестой.

Очаровательная дама — милая блондинка за рулем просто не поняла, что уже загорелся красный. Она такая рассеянная по утрам…

Я ее слушал…слушал, а потом зло вызверился на перепуганную дамочку и плюхнулся обратно в машину, стараясь не думать о раскуроченной морде моей любимой «Тойоты»

Все зло от баб!

Все нервы вымотали!

И самое главное — как сговорились все.

Сначала Евка опять названивала в истеричном припадке и требовала, чтобы я вернул ребенка обратно в дом к бывшему тестю. При этом сама она не спешит домой, так как в Тае у нее еще есть дела.

Ага. Ну, как же. Арабского шейха там себе присматривает.

Потом эта тупая блондинка на своей Фиесте, что катастрофически опаздывает на маникюр и не хочет ждать ДПС.

И венец этого бабского заговора — Полинка, зараза моя замороженная.

Ничего ее не берет.

Я уже и так к ней, и эдак, а она заладила одну песню:

— Мне некогда с вами разговаривать, Андрей Александрович.

И это ее «Андрей Александрович» — как серпом по…ну вы в общем поняли…

Я-то уже губу раскатал после нашей совместной ночи на даче. Думал, что попалась птичка в клетку и никуда красавица Полина Геннадьевна не денется.

Но не тут-то было. Потому что прекрасная птичка после невероятной ночи любви превратилась в настоящую змею, что смотрит холодными глазищами и заранее шипит — защищается.

Эта неожиданная метаморфоза сначала разозлила меня. Хотелось встряхнуть Полину за плечи, а после подхватить на руки и отнести обратно в спальню, что бы потом долго и плодотворно доказывать, как она не права.

И если бы не Макс я бы, пожалуй, так и сделал, лишь с поправкой на спальню. Не стал бы заморачиваться, а затащил бы ее прямо на стол. Больше чем уверен: сама Снежная Королева была бы не против.

Но пока я отвлекся на сына, она уже успела собраться и вызвала такси.

Трусиха.

Мысли о строгой учительнице не давали мне покоя. Я то и дело гонял в голове обрывки ее коротких фраз, образы нашего вечера на веранде, чувства, подарившие ночь, и понял, что не успокоюсь, пока не заполучу Снежнкю Королеву в свое полное и единоличное пользование.

Эгоистично?

Еще как!

Зато честно.

Пока блондинка-автомобилистка вытаптывала свежий асфальт на дороге своими каблуками, мне пришла в голову неожиданная мысль.

Я хотел убедиться в одной своей догадке и поэтому, достав из кармана телефон, набрал одного своего бывшего коллегу, с которым у меня остались неплохие отношения.

— Палыч? Привет, привет! Дело у меня к тебе есть магарычевое. Помнишь, ты года три назад дело вел одно, фигурантом там был Кирилл Рязанцев? Отлично! Девушка там у тебя по делу проходила, Эля ее звали. Не помнишь такую?

Палыч ее, разумеется, помнил, но по телефону говорить не стал. Сослался на загруженность и предложил вечером встретиться за кружкой хорошего пива за мой счет.

Рабочий день тянулся невыносимо медленно, словно кто-то отсчитывал секунды, подтягивая их за хвост. Я, заваленный текущими делами по самую макушку, то и дело косил глаза в сторону часов, прикидывая, успею ли я смотаться домой перед встречей с Палычем и посмотреть, как там Максим.

Пару раз я набирал его в течение дня, и, судя по бодрому, сиплому голосу, насморк усилился, но дом еще цел, а значит, можно спокойно работать дальше, ибо от соплей еще никто не умирал.

— Пап, у меня все нормуль, — проскрипел сын в трубку. — Ты только не покупай те противные капли для носа, что мама обычно дает. Я лучше как-нибудь так потерплю.

Оказалось, что в мое отсутствие он неплохо справляется. Сумел сам разогреть себе суп в микроволновке, сделать чай и даже соорудить бутерброд, благо, для этого в наше время и нож не требуется: уже нарезанные хлеб и колбасу всегда можно купить в любом супермаркете.

Палыч выбрал для встречи нынче модный пивной паб. Сам я пиво не очень-то люблю, а он — наоборот. Может, именно поэтому в сорок пять отрастил богатое брюхо, на котором не всегда форменные рубашки сходятся.

Вот и сейчас Палыч сидел на стуле, почесывая бок, и вздыхал так, что пуговицы на рубашке в районе пупка готовы были вот-вот отскочить.

— Сто лет с тобой, Андрюха, не виделись! Ну и как тебе с бэповцами работается? Не заскучал еще? — спросил Палыч, щедро отхлебывая темного нефильтрованного.

— Нормально мне работается. Не жалуюсь.

— Ходит слушок, что кто-то под тебя яму копает, — прищурился друг.

— Это не новость, — равнодушно хмыкнул я. — Батя Евкин все никак не успокоится. Мне иногда кажется, что у него, кроме меня, других проблем нет.

Достал из пачки сигарету и протянул Палычу.

— Будешь?

— Не. Я — пас. Жена учует — сожрет потом. И ведь фиг докажешь, что этот ее «здоровый образ жизни» меня угробит быстрее, чем пиво и сигареты.

Мы еще немного поговорили на старые темы, обменялись мнениями, поржали, припомнив наши совместные дежурства, а потом Палыч все же потянул на себя пачку сигарет и с интересом уставился на меня.

— Ну-с, я слушаю. И зачем тебе понадобилась бедняжка Элечка?

— Почему «бедняжка»? — удивился я.

— Да досталось девке по жизни! — скривился Палыч после первой затяжки. — Жаль мне ее было. Хорошая она, только жизнь сволочная. На Дашку мою похожа.

Даша — старшая дочь Палыча, темненькая и в меру пухленькая девушка. Его настоящая гордость.

— Ага, красивая, — кивнул я, а перед глазами стоял образ моей Полинки с выбеленными волосами. — Я ее приметил еще тогда, когда у Рязанцева в клубе тусовался.

— Понравилась? — хмыкнул друг.

— В душу запала, — пожал плечами я. — Было в ней что-то…эдакое…

Я замолчал, не зная, как подобрать слова, и развел руками в беспомощном жесте, словно желая получить незримую поддержку от друга.

— Рязанцев на ней жениться хотел. Они даже заявление в загс успели подать до того, как его закрыли.

— Разве это не она его заложила?

— Она, она, — согласно кивнул Палыч. — Мы тогда с Романовским ее долго и серьезно обрабатывали. Не хотела она идти на контакт. Рязанцев для нее — свет в окошке. А тут — на тебе! — наркота, малолетки и прочая дребедень, что творилась у него на второй площадке, о которой она толком особо и не знала.

— Так любила, что посадила?

— Он ее почти с улицы подобрал. Элька детдомовская, а там жизнь не мед, а для таких, как она, и вовсе каторга. Уж не знаю, что у них там произошло, но пришла она ко мне показания дать, чуть живая и со следами побоев на лице. Мы ее с Романовским под белы рученьки — и в больничку.

— А потом? — с замиранием сердца нетерпеливо спросил я.

— Да ничего особенного. Рязанцева закрыли, а Элька твоя уехала.

— И ты не интересовался ее дальнейшей судьбой?

Палыч немного подумал, пожевал куриное крылышко и ответил:

— Интересовался. Нормально все у нее. Квартиру сняла, училкой работает.

— Училкой? — Я почувствовал, как по спине побежали мурашки. — А фамилия у Эльки какая?

— Сейчас не знаю. Может, замуж вышла, а тогда Абрамовой была. Полина Абрамова она. Элькой ее Рязанцев называл. Кликуха так и прилепилась к ней.

Не то чтобы я был сильно ошарашен данной информацией, но образ прежней Полины никак не вязался с ней, теперешней. Было ощущение, что от той Эльки остались одни только глаза редкого небесного цвета.

Хотя нет, даже они изменились и смотрели на мир без прежнего восторга.

— Мне вот интересно, Андрюх, а что это ты о ней расспрашиваешь? — уставился на меня Палыч, не прекращая жевать.

— Сына она моего учит, — нехотя ответил я.

— О как! — Неизвестно чему радуясь, он хлопнул себя по коленке. — И как у Эльки дела? Нормально все?

— Вроде, да. Работает, снимает квартиру. Она очень изменилась. Не узнал ее сначала.

— Так это ж бабы! — махнул рукой Палыч. — Моя иногда так намалюется, что я сам ее не признаю. Как ей сорок стукнуло, все мозги в салоне красоты оставила. Постоянно волосы перекрашивает, что-то колет, мажет, наращивает. Тьфу! Словно я от того, что у нее появятся новые морщины, её меньше любить стану.

— Сколько вы уже вместе? — непонятно зачем поинтересовался я.

— Двадцать два года, — без запинки ответил Палыч.

— И до сих пор любишь?

— Люблю. А куда ж деваться, — хмыкнул он и заговорщически понизил голос. — Андрюх, а может, давай ко мне — баньку истопим. Я самогон на прошлой неделе выгнал. Натурпродукт!

— Прости, Палыч. — Я покачал головой я и посмотрел на часы. — Но в другой раз. Мне домой пора. Макс заболел, мне еще кормить его чем-то надо.

— Эх, ты, папаша! — беззлобно засмеялся друг. — Жениться тебе надо! Найди себе хорошую женщину, и все проблемы сами собой решатся.

Я быстро оплатил по счету картой, и мы встали и направились к парковке, где Палыча уже дожидалось такси.

— Нашел уже, — почему-то чувствуя смущение, решил поделиться я.

— Вот и молодец!

Друг по-свойски хлопнул меня по плечу, попрощался и нетвердой походкой направился к такси. Кажется, жена ему сегодня устроит и баньку, и самогончик…

Я не так много выпил и решил ехать домой на машине.

Привычно припарковался под окнами и на секунду поднял голову вверх, чтобы посмотреть на горящий свет в окнах своей квартиры — Макс решил устроить иллюминацию во всех комнатах.

Поднявшись на этаж, в недоумении шевелил ключом в замке, понимая, что дверь закрыта изнутри на щеколду.

Странно. Точно помню, что закрывал дверь сам. Разве что ее открывал Макс, у которого тоже есть ключи на случай внезапного ЧП.

Чувствуя легкое беспокойство, нажал на кнопку звонка и удивленно заморгал, когда вместо Макса на пороге появилась моя Снежная Королева.

— Полина? Что ты тут делаешь?

Она окинула меня цепким, колючим взглядом строгой учительницы, и с её бледных, не тронутых помадой губ сорвалось холодное:

— Вот и задаюсь тем же вопросом: что я делаю в твоей квартире, Макаров, с твоим больным сыном, когда ты неизвестно где гуляешь?

Я прямо так и присел на пуфик у порога от данного заявления.

Это что, сцена ревности?!

Совершенно не похоже на обычно сдержанную Полину.

— И ничего я не гуляю, — попытался оправдаться я и тут заметил шкодливо проскочившего мимо по коридору сына. — Да и Макс тут не при смерти. И все же, зачем ты приехала?

Все оказалось довольно просто: маленький поросенок по имени Макс решил отчего-то, что нас с Полиной Геннадьевной надо подтолкнуть друг к другу — слишком уж мы, взрослые, долго топчемся на одном месте! И позвонил Полине, сообщив, что папа его бросил одного, дозвониться он до него не может, а температура все поднимается и поднимается. И как дожить до моего прихода, он не знает.

— И ты, разумеется, сорвалась с места и прилетела по первому его зову? — усмехнулся я, глядя на ее воинственно вздернутый подбородок. — Поль, неужели я такой плохой отец, что оставил бы его одного в опасности?

— Я этого не говорила. Просто я подумала…

— То же, что и думает моя бывшая жена, — закончил за нее я. — Что я неответственный, несамостоятельный, и ребенка мне доверить нельзя. Все так?

Девушка смущенно отвела взгляд, потому что именно так она и думала.

— Прости, — через несколько секунд напряженного молчания выдала она. — Я не должна была приезжать и вести себя как…

— Как ревнивая кошка? — Я вопросительно и немного игриво изогнул бровь, с удовольствием замечая, как щечки моей Снежки заливает румянец.

— И вовсе я так не думала, просто беспокоилась за Макса, — пробормотала она, пряча взгляд, и стянула с вешалки легкий пиджак. — Я дала ему лекарства. Температура была небольшой — сбивать не стала, но на случай, если поднимется — все лежит на кухонном столе. Горло полоскать, нос закапать. Проконтролируй его.

Она уже собиралась накинуть пиджак, но я перехватил ее руку и придвинулся ближе, почти касаясь губами ее волос.

— Проконтролируй его сама. Останься, Поль, пожалуйста.

Она подняла на меня взгляд, в котором неожиданно отразилось слишком много эмоций.

— Я не могу. — И отошла на шаг, упираясь спиной в стену.

— Можешь. — Я направился к ней, при этом не пытаясь ее прижать.

Не хватало еще, чтобы Макс застал нас в пикантной позе! Я знал, что он и так где-то в комнате подслушивает.

— Не хочу.

— Зачем ты мне врешь? Чего ты так боишься?

Она открыла рот и тут же закрыла его, не проронив и звука.

Я уже знал, что в этой хорошенькой головке полно всяких разных тараканов, но каждый раз ее отчужденность и недоверие разили в самое сердце. Казалось бы, чем я его заслужил, это недоверие?

Да мы были знакомы в прошлом, но я не помню, чтобы у маленькой смешной Эльки был повод на меня обижаться.

Глядя на ее расширенные в испуге зрачки, я думал, что не в этом дело. Просто маленькая Эля отчего-то боится серьезных отношений, Вот и строит из себя холодную Снежную Королеву.

От прямого и честного ответа Полину, как всегда, избавил Макс.

— Мы есть-то будем? — без конца шмыгая носом, спросил он, появляясь к коридоре, — Я голодный!

С трудом припоминая содержимое нашего с Маком холодильника, я не нашёл ничего лучшего, кроме как предложить:

— Пельмени?

— А больше ничего нету? — сиротливо шаркнуло ножкой «больное» чадо.

Этот вопрос застал меня врасплох, и я с надеждой взглянул на Полину.

— Мясо у вас в морозилке есть? — спросила она и со вздохом повесила свой пиджак на место.

Мы с Максом обменялись победными взглядами, и я ответил:

— Нет. Но сейчас будет!