Глава 17

Поля

Решительный блеск в глазах Андрея меня откровенно пугал. Даже больше, чем до этого отморозок на лестничной площадке. Я не могла понять причину этого тревожного чувства. И единственное объяснение ему — мои собственные чувства, которые вопреки велению разума уже пустили уже корни в сердце.

Впервые за долгое время я боялась не за себя, а за другого человека.

И это в десятки раз больнее обычного. К этой боли примешивается отвратительное чувство вины за то, что дала слабину и не нашла в себе сил отшить Макарова еще в начале, когда он не был так уверен в своей победе в нашем сражении за мое собственное сердце.

Теперь он точно не отступится! И сделает только больнее… нам обоим…

— Дверь запри на все замки и никому не открывай, — строго приказал он. — И не вздумай одна выходить из квартиры. Утром я тебя на работу отвезу.

Бросив на меня тяжелый взгляд, он быстро, но крепко поцеловал меня в губы и ушёл, оставив после себя спасительную от его властной энергетики пустоту.

Какое-то время я неподвижно сидела без движения, бесцельно уставившись в стену, словно ища на ней ответы на те вопросы, терзавшие меня.

А после… щелкнула замком на двери вопреки приказу Андрея.

— Кис-кис-кис! — хрипло позвала я, боязливо высунув голову.

В темноте мгновенно появились желтые кошачьи глаза. Хвост не ждал приглашения дважды и бесшумной походкой проскользнул в прихожую.

Я снова закрыла дверь на все замки и сурово посмотрела на кота.

— Голодный?

— Мяу! — Хвостатая подлиза потёрлась о мои ноги.

— А нечего по чужим подвалам шляться! — беззлобно выругалась я и пошла на кухню, чтобы совершить настоящий акт вандализма — отдать коту наивкуснейшую запеченную курицу.

Хвост радостно набросился на предложенное лакомство и благодарно заурчал.

Хоть у кого-то сегодня будет праздник.

Сон ко мне так и не пришёл этой ночью. Слишком много событий произошло, а моя хрупкая нервная система всегда так реагирует на стресс — саморазрушается.

Рассвет я встретила, сидя в кресле у окна. На коленях у меня мирно посапывал отмытый и перекормленный Хвост, а в голове роились самые разнообразные мысли. Но, так или иначе, все они замыкались на Кристине.

Меня всегда удивляло желание Кирилла окружать себя красивыми женщинами, но при этом возвращаться ко мне домой и изображать из себя влюбленного идиота. Мы довольно долго были вместе, и я в силу своего возраста, неопытности и вечного стремления влюбить в себя весь этот мир просто не замечала многого за своим возлюбленным. Оказалось, что носить розовые очки гораздо проще и безопаснее, чем понять правду и узнать настоящего Кирилла — того самого, в которого он превращается, стоит ему выйти за предел нашего любовного гнездышка.

Он изменял мне почти всегда, и я, как самая настоящая тупая овца из «мыльных опер», узнала об этом самой последней. От Кристины — той самой девушки, с которой он спал, как оказалось, последние полгода, пока я дома ждала его со своими борщами и котлетами.

Позже я пойму, что мое бездействие в данной ситуации стало роковой ошибкой.

Кирилла я никогда не любила по-настоящему. Просто боялась остаться одна без его покровительства. Ведь это так удобно — жить на всем готовом и не заботиться о завтрашнем дне.

Зато его боготворила Кристина, всем своим истекающим от бессильной ревности и ненависти сердцем. Готовая на все ради того, чтобы быть с ним.

И только Кирилл, как мне кажется, любил только себя. Ну, еще деньги.

Ведь именно из-за них, проклятых, он толкал молодым людям в своих притонах дурь.

И об этом я тоже узнала последней.

Ну, не дура ли?

Из размышлений меня вырвала надрывная мелодия телефона. На экране высветилось имя вездесущего майора Макарова. Он в своей обычной манере бодро отрапортовал, что ждет меня внизу у подъезда и надеется, что на этот раз я смогу спуститься с этажа без приключений.

— Я быстро, — вяло ответила я на его тираду и поплелась в ванную, чтобы там вместо себя обычной увидеть нечто больше похожее на неупокоенное умертвие.

Спасибо, на этот случай в моей косметичке есть тональник и румяна. Раз-два — и круги под глазами я увижу только вечером, когда смою с себя плотный слой «штукатурки».

В машине меня ждали оба Макаровых: хмурый, как туча, Андрей и радостный Макс.

— Доброе утро. Полина Геннадьевна! — улыбнулся он и специально оскалил зубы, демонстрируя черную дыру на нижней челюсти. — А у меня сегодня зуб выпал!

— Ух, ты! — Я округлила глаза. — Значит, сегодня к кому-то прилетит зубная фея?

— Папа сказал, что их не бывает.

— Правда? — Я бросила недобрый взгляд на застывшего изваянием Макарова. — Он просто уже старенький и забыл, как в детстве к нему тоже прилетали феи.

Мою завуалированную «шпильку» Андрей никак не прокомментировал, только стрельнул хищным прищуром, словно говоря: я тебе это припомню.

Всю недолгую дорогу до школы мы с Максом пытались выпытать у нашего одетого по форме майора, куда же мы пойдем в поход, но он как настоящий «крепкий орешек» прицыкнул на нас и важно сообщил:

— Сюрприз вам будет.

Мы с Максом переглянулись и решили, что тянуть из Макарова-старшего правду лучше вечером, и желательно после ужина, когда он подобреет и расслабится.

Между тем, машина плавно подкатила к школьной парковке и притормозила почти прямо у ворот.

— Ты во сколько заканчиваешь? — спросил Андрей, нервно постукивая большими пальцами по рулю.

— Сегодня пораньше. Где-то в полтретьего, — похолодела я, прекрасно помня, что он собирался вчера отвезти меня в отделение.

— У Макса запись после обеда к психологу. Ты обещала пойти…

— Да. Я помню. Конечно, заезжай, — кивнула я. — Не поздно будет?

— Нормально. Я договорился, — кивнул Андрей. — И…спасибо, Поль, за поддержку. Это для меня много значит.

Я неожиданно для себя покраснела и не нашла лучшего ответа, кроме сухого «пожалуйста»: слишком уж пронзительно и искренне позвучали его слова, будто…будто произошло то, чего я еще не знаю.

В состоянии такой вот растерянности я вышла из машины, краем сознания отмечая, как косятся на меня коллеги-сплетники. Почти бегом, благо, сегодня на ногах удобные летние балетки, я поспешила в здание школы, но не успела зайти за ворота, как меня окликнули:

— Полина! Постой!

Обернулась и увидела взволнованного Егора, который, пыхтя, как паровоз, почти бежал за мной, зажав под мышкой сумку с документами.

— Егор? — Я удивленно посмотрела на него, хлопая глазами. — Привет! Ты что-то хотел?

— Привет. Тебя, Поль, не догонишь. Неуловимая просто стала в последнее время, — улыбнулся он, восстанавливая дыхание. — Да. У меня к тебе просьба есть, большая.

— Какая? — насторожилась я, неожиданно заметив, что на щеке у него небольшой след от губной помады.

Верно, супруга утром поправила идеально отутюженную рубашку и чмокнула благоверного в щеку.

— Ты в прошлом году готовила методические материалы по начальной школе. По математике, если мне не изменят память?

— Было такое, — согласилась я.

— Поль, дай мне за образец, пожалуйста. Очень надо.

Готовить-то я готовила, вот только до ума так и не довела. Хотя… какой мне от этого прок?

— Хорошо, — махнула рукой я. — Скину тебе на почту сегодня. Только там черновик, если что.

— Спасибо, Поль! — расплылся в широкой улыбке Егор. — Ты вообще как сама? Нормально?

— Нормально. А что?

— Я просто подумал… — Он замялся и громко сглотнул. — Подумал, может, сходим куда-нибудь вечером? Давно нигде не был и… по тебе соскучился.

Я смотрела на улыбчивого молодца, и хотелось стереть с его лица эту улыбку, причем так, чтобы потом думал, что и кому предлагает.

— А разве тебя жена после работы не ждет? — ласково напомнила я.

— Уехала она на две недели.

— А ты, стало быть, заскучал без женского внимания? — Я понизила голос до хриплого полушепота. — И с какого-то бодуна решил, что я приму за честь предложение скрасить твое одиночество?

— Но…. — Он растерянно захлопал глазами. — Ты же сама говорила, что не хочешь серьезных отношений. Я подумал…

— Козел ты, Егорушка! — перебила его я и окинула тяжелым взглядом. — Больше ко мне с такими предложениями не подходи. Понял?

И, не дожидаясь ответа, развернулась и поспешила дальше.

— Поль! Ты материалы скинешь? — донеслось мне в спину.

Скину, конечно, но ему об этом знать не обязательно. Пусть помучается в неизвестности.

Злость после утреннего разговора с Егором неожиданно придала мне бодрости, и ведь день, несмотря на бессонную ночь, я бегала по школе, как электровеник, спеша завершить дела перед отпуском.

На большой перемене ко мне в класс заглянула сама Анна Олеговна и, окинув помещение придирчивым взглядом, поинтересовалась:

— Как ты, Полина Геннадьевна, смотришь та то, чтобы в сентябре подать твои документы на конкурс «Учитель года»?

Предложение директрисы стало приятной неожиданностью. Я с радостью согласилась и весь последующий урок, дав ребятам самостоятельную работу, размышляла над темой своей будущей авторской разработки.

Я так увлеклась, что совершенно забыла о времени. Погрузившись с головой в работу, очнулась только тогда, когда в сумочке зазвонил телефон, высвечивая на экране официальное «Макаров»

Сняла трубку, одновременно выглядывая в окно и выискивая глазами черный автомобиль Андрея.

— Мы с Максом ждем тебя, — усталым голосом произнес он, и я поспешила собрать свои вещи, не забыв прихватить персональное задание для Макса.

Мальчик еще сопливел, и я попросила Андрея пока оставить его дома, но это не значит, что он должен сидеть без дела и играть в планшет. Буду сегодня с ним заниматься, а заодно посмотрю, что осталось от вчерашнего борща. Что-то мне подсказывает, что ничего, а значит, надо приготовить мужчинам что-нибудь вкусненькое.

Прокручивая все это в голове, я убеждала сама себя, что мною движет только чувство благодарности. Андрей спас меня, и самое малое, что я могу сделать для него — это направить его сына в нужное русло. Здесь не так уж и много усилий надо приложить. Все основное за меня уже сделал сам Макаров. Он установил прочную связь между собой и сыном. Мальчик ожил, стал интересоваться учебой, знаниями. Он хочет быть похожим на отца, и это серьёзный стимул — как в учебе, так и в становлении его как личности. Конечно, такие черты характера, как лень и безответственность, которые в нем годами культивировала мать, не пропадут так быстро. Психика восьмилетнего ребенка пластична, и сейчас главное — не упустить его, направить в благое русло.

В машине Андрей не стал утруждать себя долгими приветствиями и, бросив на меня беспокойный взгляд, быстро развернулся и выехал на основную дорогу.

— Мы спешим? — Поглядывая на спидометр, я отметила, что мужчина прибавил скорость больше допустимого.

— Есть такое дело. Неудобно будет, если опоздаем.

— Нам потом еще в отделение?

— Зачем? Не надо, — покачал головой Андрей.

— Но как же… — растерялась я. — Ты говорил, что надо написать заявление.

— Его за тебя уже написали, фоторобот я составил. Ориентировку еще отправили по отделению. Скоро этого козла поймают. — Он перехватил мою ладонь в успокаивающем жесте. — Не волнуйся.

Я промолчала в ответ, но взглядом дала понять, что его самоуправство мне не понравилось. Вовсе не хотелось, чтобы Андрей копался в моем прошлом, а оно обязательно всплывет в тот момент, когда он найдет мужика, напавшего на меня в подъезде.

Конечно, я не думала, что проблема сама по себе рассосется и Кристина забудет обо мне. Имея куриные мозги и жадное до легких денег сердце, она не успокоится, пока не вытрясет из меня все, что я, по ее мнению, задолжала ей. Ведь это я посадила ее любимого Кирилла за решетку, из которой он еще не скоро выберется.

Мне на мгновение даже стало интересно: носит ли она ему передачки, как клялась в зале суда, или прошла любовь и остался один голый расчет?

В поликлинике нас уже ждали.

Невысокая фигуристая шатенка в белом халате и стильных очках окинула нашу троицу не слишком приветливым взглядом и сухо проговорила:

— Здравствуй, Андрей. Вы немного опоздали, но Артур Михайлович вас примет.

— И тебе не хворать, Оль! Не будем заставлять ждать нас еще? Потом поговорим.

Шатенка величественно кивнула и бросила на меня изучающий и неприятно оценивающий взгляд. Так обычно женщины оценивают соперниц.

— Здрасте, теть Оль! — беззаботно брякнул Макс, и я сразу поняла, что это бывшая пассия Андрея.

Признаться, у него хороший вкус. Эта Ольга хоть и не молода, но очень привлекательна. В ней чувствуется ум и достоинство. Иначе она бы не стала помогать бывшему, а то, что они расстались, видно по ее ядовитым и полным обиды глазам.

Артур Михайлович оказался довольно симпатичным и энергичным молодым мужчиной. По дороге Ольга рассказывала, что он у них чуть ли не светило науки и что попасть к нему очень трудно — запись на месяц вперед. Поэтому я очень удивилась, когда увидела вместо умудренного опытом пожилого доктора улыбчивого блондина в белом халате.

Судя по каменной физиономии Макарова, тот тоже был не в восторге от этого Артура Михайловича. Я же, вспомнив на собственном примере, как несправедливо оценивают профессионализм молодых специалистов, улыбнулась и подтолкнула Макса, практически вынуждая его присесть на кушетку.

Улыбчивый блондин вопреки ожиданиям, оказался очень деликатным и внимательным психоневрологом. Сначала он долго беседовал с Максимом, потом — с Андреем, после чего перевел взгляд на меня и легонько прищурился:

— А вы не мама, я так понимаю?

— Все верно, — кивнула я. — Я классный руководитель Максима.

— С вами, если не возражаете, я бы хотел побеседовать отдельно. С согласия Андрея Александровича, разумеется, — удивил меня мужчина и снова переключил внимание на маленького пациента.

Мы с Андреем переглянулись, согласно кивнули и принялись внимательно слушать, о чем беседуют Макс с доктором. Странно, но он не показывал ему картинки, не проводил тесты, не заставлял решать психологические задачи, но при этом смотрел участливо и понимающе и постоянно делал какие-то пометки у себя в ежедневнике.

— Отлично, Максим! — ободряюще улыбнулся доктор в конце из беседы, — Спасибо тебе за разговор. Я рад с тобой познакомиться. Могу попросить тебя?

— Конечно! — с готовностью ответил мальчик.

— Напиши мне свою имя и фамилию, чтобы я потом на тебя карточку завел.

С этими словами Артур Михайлович придвинул к нему свой ежедневник.

Макс бросил на меня беспомощный взгляд, и только когда я кивком подбодрила его, принялся старательно выписывать свое имя большими корявыми буквами. Письмо — это самая большая проблема для Макса. Он пишет так, словно ему слоны руку отдавили.

Когда Макс закончил, доктор его поблагодарил, похвалил, а после окончил прием со словами:

— Минутку подождите вашу учительницу в коридоре. Это не займет много времени.

Андрей с Максом вышли, а я в ожидании посмотрела на доктора.

— Вы что-то хотели узнать?

— Да. Полина Геннадьевна, верно? — Мужчина серьезно посмотрел на меня. — Я уже понял, что родители Максима в разводе, но для меня все равно немного странно было увидеть рядом с мальчиком не маму, а его учительницу. Вы, вероятно, в хороших отношениях с Андреем Александровичем.

— Да. И что из этого? — с вызовом посмотрела на него я.

— Ничего дурного. Я просто заметил, что связь ребенка с вами гораздо крепче, чем с отцом. Он держит вас за руку, шепчет на ухо, ждет именно вашего одобрения. Даже разрешения спрашивает у вас, а не у папы. При этом не чувствует себя скованно или подавленно. Максим очень привязан к вам, и привязанность эта обоюдная.

Я промолчала, а он между тем продолжил.

— У вас доброе сердце, Полина Геннадьевна, но в данном случае добро, которые вы совершаете, идет не во благо, а скорее во вред. У Максима явно выраженный комплекс недолюбленного ребенка. Взрослые пинают его из стороны в сторону, и только в вашем лице он нашел свою тихую гавань. И это было бы замечательно, если бы не социальный и юридический аспект. У мальчика есть родители, и чем сильнее он привязывается к вам, тем сложнее будет потом эта связь разрываться. Я так понимаю, мама Максима не знает о вашем визите?

— Все верно, — нехотя кивнула я.

— Я бы вам посоветовал, Полина Геннадьевна, ослабить свое влияние на ребенка. Это может привести к серьезному конфликту, — с сочувствием сказал мужчина и снова посмотрел в свой ежедневник. — Что же касается всего остального, то я думаю, вы и сами знаете, что моторика у Максима слабовата. Гиперактивность прослеживается, но там все не критично. При должной коррекции все перерастет. Я выпишу ему препараты и занятия для развития моторики. Андрей Александрович выглядел слегка растерянным, поэтому я постараюсь разъяснить ему все на следующем приеме более подробно. Занятия с психологом в школе были бы желательны. Это возможно?

— Только с согласия родителей, — сухо ответила я, понимая, что Ева никогда не даст на это согласия.

— Я понял. У меня есть контакты квалифицированного специалиста, у которого опыт и широта спектра работы с детьми гораздо больше. — Он протянул мне записку с номером.

— Вам лучше передать это Андрею Александровичу! — резко ответила я и поднялась. — Вы что-то хотели еще у меня спросить?

Артур Михайлович покачал головой.

— Нет. Спасибо за разговор, и…не принимайте близко к сердцу мои слова. Я вижу вашу привязанность к ребенку, но у него есть родители. 1439f7c

«Да. Родители, которым до недавнего времени было на него начхать!» — подумала я и вышла из кабинета.

В коридоре меня ждал неприятный сюрприз: рядом с Андреем стояла высокая полная женщина с ухоженными светлыми волосами и громко вещала:

— Это переходит все границы, Андрей! Мы этого так не оставим! Завтра прилетает Ева, и Максим должен быть к этому времени дома.

Хлопок двери заставил обратить на меня ее внимание.

Бабушка Максима замолчала и, чуть повернув голову, заметила меня.

— А вы что, позвольте узнать, тут делаете?!

Мы с Андреем не нашлись, что ответить, и только Макс, метнувшись, схватил меня за руку и заявил своей опешившей бабке:

— Полина Геннадьевна со мной! Она скоро станет моей мамой, и я буду жить с ней и папой! Понятно?