Глава 18

Андрей

Внутри меня все кипело от злости и негодования. Не зря гнев считают одним из самых страшных человеческих пороков. Когда он красной пеленой застилает глаза, то ты можешь совершать разного рода глупости.

Со мной такое случилось впервые, когда Евка довела меня до неконтролируемой ярости. Мне тогда жуть как хотелось выплеснуть ее на нее, но это явно могло плохо кончиться. Я каким-то чудом сдержался и ушел от нее с твердым намерением нажраться до потери пульса в первом попавшемся баре. Так, собственно, и поступил, а ярость выместил на случайно снятой девке. И это точно было глупостью…

С тех пор я повзрослел и, надеюсь, поумнел, и меня довольно сложно вывести из равновесия. Нервишки я за те годы, что живу подальше от бывшей женушки, подлечил.

И, тем не менее, именно сейчас я в полной мере понял, что они сдают.

Гадина какая! Просто настоящая змея, оказалось, а не баба!

Друг познается в беде, а баба — при разводе или расставании.

Ведь все казалось чинно, мирно, по-хорошему. В глаза улыбалась, а на деле такую свинью подложила!

Не обращая внимания на возмущенные вопли бывшей тещи, заметил в глубине коридора Олькину фигуру.

Остановилась, смотрит и наслаждается.

Наслаждается местью, тварь!

Ладно, я. Но ребенка-то за что?

— Анна Антоновна, не кричите, пожалуйста, — услышал я сквозь барабанную дробь собственного пульса спокойный голос Полины.

Вот у кого стоит поучиться держать лицо практически в любой ситуации!

— Она мне еще будет тут указывать! — перешла на визг Максова бабка. — Вы поглядите на нее!

— Я не указываю, а предлагаю перейти в более спокойное место для разговора, — холодно процедила Снежная Королева. — Вы своим поведением отвлекаете людей от работы. Это больница.

Ладонь Макса испуганно подрагивала в моей руке, и это даже на мгновение отвлекло меня от собственной ярости.

Переведя взгляд на сына, с удивлением понял, что тот совершенно не рад видеть бабушку. Он ведь в ней всегда души не чаял. Что случилось в этот раз?

— Нам с вами, — с акцентом на последнее слово выплюнула женщина, — разговаривать не о чем. Я сейчас же забираю Максима домой, где ему и место!

Она решительно шагнула вперед и пошла напролом, словно пытаясь задавить своей избыточной массой тела, как авторитетом. Протянула руку, чтобы ухватить мальчика, но тот быстро спрятался за мою спину.

— Никуда мой сын с вами не пойдет! — Я в упор взглянул на бывшую тещу — еще одну змею из моей прошлой жизни.

— Это по какому праву?! — Глаза Анны Антоновны, казалось, готовы были вылезти из орбит от моей «наглости».

— Наверное, потому, что я ему отец и значусь в свидетельстве о рождении, а вы, простите, ему кто будете?

— Я — бабушка! Я имею право…

— Прийти в выходной день к нам в гости, принести подарок и провести время с внуком, с разрешения родителя, — доходчиво объяснил я, чувствуя как Макс напряженно уткнулся мне носом в спину.

Бывшая теща некоторое время открывала и закрывала рот, совсем как безобразная тупая жаба, а после гаркнула:

— Вот, значит, как ты запел! А ничего, что ребенок должен жить с матерью?

— Вот именно, — согласно кивнул я, чем еще больше взбесил женщину. — С матерью, а не с иными родственниками.

— После развода суд определил место жительства Максима с матерью. И прописан он у нас!

— Так это недолго исправить, Анна Антоновна. Когда, вы там говорите, Ева приезжает?

Бывшая теща с радостью, если бы могла, испепелила бы меня своим злобным взглядом. Понимая, что ребенка я ей не отдам без боя, она, естественно, была в бешенстве.

— Ты ведь понимаешь, Андрей, что мы это так не оставим? — гордо расправив плечи, проговорила она.

Под этим «мы» подразумевался ее деятельный муж. Аркадий Павлович занимал пост заместителя главы администрации управы района. Поговаривали, что он метит на должность самого главы. Фигура он видная, но и на таких, как он, свои рычаги давления находятся. Я-то знаю, что свой шикарный особняк он построил не на зарплату обычного чиновника и что дорогая тачка, на которой рассекает уважаемая Анна Антоновна, тоже не на эти деньги куплена.

Все это и даже больше мне захотелось высказать этой зарвавшейся даме, но Полина остановила меня жестом, успокаивающе дотронулась до моего предплечья и прошептала одними губами:

— Не надо.

Наше переглядывание и доверительный тактильный контакт не укрылись от хищного взора бывшей тещи.

Глаза ее гневно сузились и впились в Полину.

— А вы, милочка, такое участие оказываете всем своим ученикам или только тем, у кого родители в разводе?

Я открыл было рот, чтобы встать на защиту девушки, но она опередила меня, быстро отдернув руку:

— Нет. Только тем ученикам, которым требуется моя помощь.

— Какая вы… отзывчивая! — ядовито произнесла бывшая теща и, одарив нас обоих презрительным взглядом, удалилась, даже не попрощавшись с Максимом.

По дороге к дому Полины мы все дружно хранили напряженное молчание. Максим на заднем сиденье выглядел и вовсе отрешенным. Он смотрел в окно и нервно теребил декоративную заплатку на джинсах.

— Давай заедем в магазин, — попросила Полина, указывая глазами на ближайший супермаркет. — Куплю чего-нибудь вкусного к чаю.

Я заехал на парковку, остановил машину почти возле входа, чтобы Полине было недалеко идти, и когда она вышла из салона, повернулся к сыну.

— Макс, ты почему такой грустный? Что случилось?

Сын перевёл на меня испуганный взгляд и, пытаясь выдавить из себя улыбку, пожал плечами.

— Ты расстроился из-за похода к врачу? — продолжал наседать на него я.

— Нет. Все было нормально.

— Тогда… из-за бабушки? — наконец, озвучил я свою догадку.

Он кивнул и снова отвернулся. Казалось, он пытается скрыть свои чувства.

— Завтра приезжает мама, и ты отправишь меня обратно, — наконец, выдал он полушепотом.

— А ты что хочешь? Обратно домой? По маме соскучился?

Макс затряс головой и испуганно посмотрел на меня.

— По маме соскучился, но домой не хочу. Мне с тобой лучше.

Я, признаться, после этих слов слегка растерялся.

— Но почему?

Кусая губы, сын с явной неохотой признался:

— Мама дома редко бывает, а бабушка…Она меня не любит.

Сказать, что я был удивлен таким откровением Макса — не сказать ничего! Я пристально смотрел на него, пытаясь понять, говорит ли он правду. Обычно Макс манипулировал взрослыми через истерики. Зачем ему врать?

— Почему ты так решил? — спросил я, пытливо вглядываясь в расстроенное лицо сына. — Ты же сам рассказывал, как бабушка пироги готовит.

— Это для деда, — вздохнул Макс. — Он меня любит.

— Вот видишь, какой у тебя хороший деда!

Ага, такой хороший, что папу чуть с работы не выгнали под зад коленкой!

Но ребенку об этом знать не обязательно. Он и так выглядит перепуганным после встречи с бабулей.

Пока мы с Максом думали каждый о своем, вернулась наша любимая учительница, принеся с собой в салон автомобиля аромат свежести и частичку солнечного света.

— Я не купила булочек — все уже разобрали, — виновато улыбнулась она, поворачиваясь к Максу. — Но у меня есть идея получше, чем скучное чаепитие в квартире. Мы можем сходить в кино. Там мультик вышел, который ты хотел посмотреть, и если твой папа не будет букой и поторопится, то мы даже успеем купить попкорн.

— Ура! — Сын радостно подскочил на сиденье, и мне отчего-то стало неловко.

Иногда мне кажется, что Полина знает гораздо больше о моем ребенке, чем я и родная мать вместе взятые.

Мультик новый? Он хотел в кино?

Почему тогда мне не сказал?

Или он говорил, но я его не слышал?

— Ну что, поехали? — Поля пытливо взглянула на меня.

— Конечно, — заторможенно кивнул я и завёл двигатель машины.

Кинотеатр мы выбрали в ближайшем торговом центре. На то, чтобы дойти быстрым шагом до кассы, нам хватило всего десять минут. Там мы купили два небольших ведра со сладким и соленым попкорном, сока, колы и большой пакет «вредных» чипсов.

Макс, подпрыгивая от восторга, тащил в зал все это съестное добро, а мы шли следом, и Полина, смеясь, сказала:

— Бедный ребенок дорвался!

— Ему не станет плохо? — Я с недоверием смотрел, как сын усаживается на нужное место и сразу отправляет себе в рот большую пригоршню попкорна.

— Не переживай. Он же не младенец. Детям тоже нужно иногда расслабляться.

Мультик вопреки моим ожиданиям оказался интересным: незатейливый, добрый сюжет, отличная графика. Я обычно скептически отношусь к такого рода развлечениям. Мне самому нравятся старые советские ленты или, на худой конец, современные фильмы о войне. А тут прямо неожиданно затянуло.

Настроение приподнялось, стирая неприятный осадок, оставшийся от встречи с бывшей тещей. Заразительный смех Макса и сияющие радостью глаза Полины заставили забыть обо всех проблемах, отключиться от них и искренне насладиться этим драгоценным временем, проведенным с…семьей.

Семья…

Такое важное, как оказалось, слово.

Пользуясь моментом, я закинул руку на плечо Полины, сидевшей справа от меня, и легонько прижал её к себе, чтобы на хоть секунду почувствовать тепло ее тела.

— Ты что? Здесь же Макс! — услышал я ее предупреждающее ворчание.

А что Макс? Он не маленький и прекрасно знает, что папе очень нравится Полина Геннадьевна.

Я в ответ только усмехнулся и поцеловал свою ворчливую добычу в щеку.

Она для вида еще немного посопротивлялась, а потом расслабилась и, слегка прислонившись ко мне, смотрела мультик.

Мы уже смеялись все вместе.

Когда мультик закончился и в зале с экраном зажёгся верхний свет, я даже почувствовал легкий укол сожаления — так мы хорошо сидели.

— Пицца?! — на выходе из кинотеатра обернулся Макс, смешно поигрывая бровями и пытаясь подражать одному из персонажей мультика.

— Ты не лопнешь, деточка? — с преувеличенной строгостью поинтересовался я.

— У меня в животе еще полно места! — заверил меня сын и, схватив Полину за руку, потащил ее в сторону кафе.

— Вот бы он так кашу ел! — пробурчал я себе под нос, но покорно потащился следом за ними, попутно ловя себя на мысли, что мне нравится эта новая роль — отца семейства.

И пусть пока это только иллюзия. Ведь в моих силах сделать так, чтобы она стала реальностью.

Макс заказал сразу несколько кусков пиццы, а Полина, глядя на то, с каким энтузиазмом он тычет пальцем в меню, выбрала только сок.

— Кто-то же должен будет за ним это все доесть, — ответила она на мой вопросительный взгляд. — Терпеть не могу выкидывать продукты!

Вроде бы, ничего такого особенного она и не сказала, но меня почему-то покоробило от ее слов. Практичная, экономная и довольствующаяся самым малым Полина на мгновение представилась мне совершенно в ином свете. Это маленькая, худенькая девочка, которая прошла через многие лишения, испытания, чтобы не потерять себя, свою доброту, если не искренность. Последнее для нее всегда было роскошью, почти так же, как и вкусная еда.

Вчера я не поленился поднять ее небольшое досье. Распечатал его и дома, когда Макс же улегся спать, раз за разом вчитывался в скупые, сухие строки из ее биографии, которые, между тем, слишком ярко рисовали в моем воображении ее прежнюю жизнь.

Оба родителя Полины — люди с низкой социальной ответственностью, прожигатели жизни. Мать девочки, едва та родилась, подцепила мужика и свалила из деревни, в которой родилась и выросла, оставив своему бывшему сожителю крошечную дочь. Мужик, надо заметить, был более ответственным, чем его возлюбленная. Он какое-то время держался и пытался воспитывать дочь.

Ну, как воспитывать…

Мать у него была еще жива, вот она и воспитывала. А как умерла она, стало некому за девочкой глядеть, потому как батя ее уже второй свой срок укатил мотать в места не столь отдаленные.

Так Поля и попала в детдом. В шесть лет.

Матери, надо полагать, сообщили. Опека обычно старается в таких случаях найти родственников. Почему же мать не забрала ее к себе?

Этого, разумеется, в тоненькой папочке не было.

Но тут и самому догадаться не сложно: не нужна была ей такая обуза.

— Пап! Пап, я в туалет хочу! — вырвал меня из размышлений требовательный голос сына.

Макс нетерпеливо подергал меня за рукав, отчего я недовольно нахмурился.

— Ты же не маленький. И без меня справишься.

— Ну, па-а-ап!

Я перевёл беспомощный взгляд на Полину, а та с улыбкой помахала рукой, типа, «кыш-кыш, сходи уже с ним».

Делать нечего. Почесал с Максом в туалет, а там обнаружилось, что ремень банально слишком тугой и он его сам не может расстегнуть.

— А сказать ты не мог? Я бы тебе его просто там расстегнул, и все. — сказал я, когда Макс скрылся за дверью кабинки.

— Я не мог сказать такое при Полине Геннадьевне! — прошипел он в ответ.

Ну, надо же, какие мы нежные, оказывается!

При Полине он и чихнуть боится, чтобы не оскорбить ее своими манерами.

Макс долго копался в туалете и вышел оттуда, уже заметно приободрившийся.

— Я сам его застегнул, — показал он на ремень.

— Мужик! — усмехнулся я в ответ, и мы вместе направились к ожидавшей нас даме.

И тут неожиданно оказалось, что дама за столиком не одна.

Наш заказ еще не принесли, и на чистом столе как-то слишком нагло лежали локти уже знакомого мне мужика — того самого географа, который с масляными глазами облизывался на мою Снежнкю Королеву.

И… продолжал, бля, облизываться!

Едва я увидел, как цепкая конечность хватает мою Полину за руку и пытается ее жадно облобызать, в голове мгновенно родилась картина, где я хватаю за шиворот этого придурка и дважды прикладываю мордой прямо о стол. А чтобы неповадно было раскидывать свои клешни в стороны чужих баб!

— Пап… — Макс схватил меня за рукав. — Ты только не нервничай. Она с ним уже давно не общается.

Максу не объяснишь, что давно или недавно — разницы нет, когда ревность пеленой застилает глаза.

Я сам до нее лишний раз дотронуться боюсь, а этот пальцы слюнявит.

— Я тебе уже, по-моему, все объяснила, — послышался фирменный ледяной голос Полины, когда мы подошли поближе. — Ты сам-то тут что делаешь? Подгузниками отовариваешься? Говорят, у вас в семье скоро пополнение будет?

Мужик пробормотал в ответ что-то, типа:

— Это была ошибка. Мне нужна ты.

Вот ведь слизняк! Его теперь даже бить противно!

Недолго думая, я решил сразу показать этого недомерку, что к чему, и сел рядом с Полиной на диванчик, чуть развязно приобняв ее. Макс плюхнулся рядом на стул, с улыбкой глядя на мужика.

— Здравствуйте! — жизнерадостно поприветствовал он его в противовес моему смертоубийственному взгляду.

Прифигевший географ от неожиданности отклонился назад и смотрел на нас так, будто мы как минимум с другой планеты прилетели.

— Не познакомишь меня со своим собеседником, дорогая? — лениво поинтересовался я у Полины.

Я знал, что она, конечно, мне еще припомнит это собственническое словечко «дорогая»! Но это будет потом…

А пока я переместил руку ей на талию так, чтобы придурок это обязательно заметил.

— Это просто мой коллега по работе, и он уже уходит, — нервно выдохнула Полина.

Хотел бы я знать, что сейчас ее больше нервирует — мужик напротив или моя рука, нагло лапающая ее за бедро?

Географ некоторое время тупо пялился на эту самую руку и, подняв пришибленный взгляд на Полину, спросил:

— Так я позвоню? Ладно?

— Хорошо, — к моему ужасу, кивнула она. — А теперь извини, наш заказ уже несут.

Географ, бормоча какие-то глупые фразы, бросил на меня быстрый изучающий взгляд и ретировался.

— Это что было?! — тут же вырвалось у меня.

Полина безразлично пожала плечами, протянула руку к своему стакану с соком и как ни в чем не бывало начала его жадно пить.

То есть, выходит, оправдываться она не собирается?

И что, твою мать, значило ее это «хорошо»?!

Я начал тихонько звереть от ревности, а Полина немного ерзала в моих руках, словно прижимаясь еще теснее, и… меня начало отпускать.

Чего я, в самом деле, завелся?

Вот же она, в моих руках! Не шипит, не ругается, не пытается отстраниться. Тихонько пьет себе сок через трубочку и смотрит так хитренько-хитренько, словно манит.

«Капец тебе, Макаров! И дитя одного с ночевкой не оставишь, и в однушке с Полинкой не уединишься. Разве что в ванной…»