Глава 10. Поклонник

Ночной город окутывал огнями и мерцающими вывесками. Впереди раскинулся широкий проспект, и мотоцикл взревел, ускоряясь. Нура сильнее сжала Тайпана, цепляясь за него, как утопающий за спасителя. А она тонула. Тонула в тревоге, сомнениях и проблемах. Но сейчас, когда мимо проносились шеренги зданий, а шлем обдували потоки ветра, забыть обо всем казалось проще.

Мир сузился до байка и дороги перед ним, все остальное стало темным морем свободы, которую Нура жадно глотала с каждым новым вздохом. Она не замечала ни холода, ни сгущавшихся на небе туч, ни того, как высокие здания сменились низкими, широкие улицы – узкими, а они почти выехали из города. Но забеспокоиться Нура не успела, Тайпан сбавил скорость и свернул к сиротливо стоящей забегаловке. В ее неоновой вывеске с названием Freedom не горела одна буква «е». Байк затормозил, двигатель заглох, и молчание сонной окраины окутало мягким одеялом тишины.

Нура слезла с сиденья и стянула шлем, только теперь обнаружив, что ее потряхивает от недавно пережитых эмоций, а в крови все еще бушует адреналин после быстрой езды.

– Прошу. – Тайпан по-актерски галантно поклонился, открывая дверь и придерживая ее для Нуры.

Она вошла внутрь пустого тускло освещенного зала. Ноздри защекотали приятные ароматы еды и крепкого фильтр-кофе, а уши – негромкая музыка. За стойкой зевал полный мужчина с пышными пшеничными усами. Он мягко улыбнулся посетителям, отчего уголки глаз прорезали морщинки.

– Доброй ночи! Чего желаете-с, мои ночные путники?

– Привет, Дэш. – Тайпан махнул рукой. – Мне двойной гамбургер и самый поганый кофе, что у тебя есть.

– Будет исполнено, малыш Кя, а твоей спутнице?

Нура прыснула от обращения, но виновато спрятала усмешку под строгим взглядом янтарных глаз. В ответ она хотела было сказать, что не голодна, но живот выдал ее и громко заурчал.

– Эм… Два пончика: с фиолетовой и синей глазурью, пожалуйста, и…

– Коктейль «Цыпленок»? – Тайпан ткнул в листовку на стойке. – Проклятие, он всегда у тебя был?

– Летнее меню, малыш Кя. Хочешь молочный шейк?

– Нет, но… – «Малыш» повернулся к Нуре: – Клянусь, я приплачу сверху, если ты возьмешь его себе.

– Будет достаточно, если ты оплатишь мой поздний ужин…

– Я бы и так оплатил, – хмыкнул Тайпан.

Сделав заказ, они заняли столик у окна, откуда виднелись мрачные заброшенные строения. Похоже, близ забегаловки Дэша проходила граница города.

– Почему «малыш Кя»? – спросила Нура. Горячая лавина эмоций сошла, и теперь ощущалась прохлада, вынуждая ежиться.

– Помнит меня мелким. А Кя – это сокращение моего имени.

– Кя? Это…

– Кьяр. Меня зовут Кьяр. – Тайпан стянул косуху и бросил в Нуру. – Надень, а то замерзнешь.

Она послушно натянула кожанку, пропахшую Тайпаном. Дымом, холодным цитрусовым ароматом и кашемиром. Интересно, откуда такая доброта? Неужели разжалобили слезы? Если бы Нура знала, порезала бы лук перед встречей с ним и рыданиями заставила рассказать правду.

– Итак, Кьяр, – осторожно начала она, – зачем ты меня сюда привез?

– Потому что ты достала меня, заноза в заднице!

– Я буквально один раз приходила к тебе с вопросами, – оскорбилась Нура.

Тайпан поморщился, следя за тем, как Дэш несет поднос с их заказом. Кажется, Кьяр только и ждал, когда сможет заткнуть себе рот огромным гамбургером. Ясно. Снова будет игнорировать вопросы. Нура качнула головой и вгрызлась в пончик, подтягивая нежно-желтый милкшейк ближе. Он оказался очень сладким, с банановым вкусом. Холодная жидкость прокатилась по пищеводу, но кожаная куртка Тайпана прекрасно грела.

– Ну и как Цыпленку «Цыпленок»?

– Вкусно, – вынесла вердикт Нура.

На какое-то время оба погрузились в важнейшее дело – в пережевывание пищи. Кьяр доел первым. Отряхнув руки, он уставился на своего неожиданного подельника в ночной вылазке.

– Ты даже не попытаешься выудить из меня информацию?

– А ты хочешь что-то рассказать? – Нура заинтересованно подалась вперед.

– Нет, – Тайпан застучал по столешнице пальцами, – но я не хочу, чтобы ты снова приходила в «Серпентс». Не хочу, чтобы мучила моего брата…

– Я мучаю? Это вы все мучаете меня своими загадками!

– Ты напоминаешь ему о ней. Аспид – глава клана, которому не пристало впадать в отчаяние. Но смерть Кеи тяжело далась ему, даже после того, что эта стерва сделала…

– Не называй так мою сестру!

– Ладно. Попытаюсь.

– И если ты не хочешь, чтобы я приходила к Аспиду, давай заключим сделку.

Кьяр заинтересованно поднял одну бровь.

– Я не буду приближаться к нему, а ты ответишь хотя бы на некоторые мои вопросы.

– Идет. – Тайпан протянул ей руку.

Нура вложила в нее свою, мстительно сжимая его ладонь. Но похоже, он даже не почувствовал.

– Начинай, Цыпленок.

– За что ты ненавидишь Кею?

– Она изменяла моему брату.

– С кем?

– Полагаю, ты знаешь. Белобрысая тварь заглядывала и к тебе. Брат был в бешенстве, когда ему сообщили, что тот свободно прошел со своими ключами. Если бы он задержался хоть немного, мои наги, дежурившие снаружи, размозжили бы его головешку, и никакой дух бы ему не помог.

Значит, Лерос и правда был не просто «другом»… А Кея… Она, конечно, была свободолюбивой и дерзкой, но встречаться с двумя? Не слишком ли это? Впрочем, чему удивляться, если сестра умудрилась связаться не просто с «плохой компанией», а с преступной организацией?!

– А больше… Больше ни о каких визитерах не сообщали? – осторожно спросила Нура. Может, кто-то из нагов заметил Змея.

– Нет. А что?

– Ничего… Так ты ненавидишь Кею за то, что она изменила твоему брату?

– Это чепуха, но значимая. Иные привязываются сильнее людей, но они встречались не так долго, да и мой брат не успел полностью замкнуться на ней, чтобы страдать сто зим. Так что… Переживет. Если ты, разумеется, не будешь крутиться рядом, напоминая обо всем! Но самое дерьмовое, что твоя сестричка сливала информацию о делах клана.

– Кому?

– Тому, кто приплатит, очевидно.

– Значит, у вас был повод ее убить, – глухо пробубнила Нура.

– Если так, то на кой Морок мне с тобой болтать? Мы ведь уже говорили об этом. Но… Твоя правда, причины свернуть шею Кее у меня были. Я, вероятно, так бы и сделал… Но мой брат… Нет. Он собирался изгнать ее. Но перед этим запер, чтобы разобраться с последствиями, но…

– Но?

– Она сбежала. А меньше чем через сутки стала трупом.

Нура похолодела.

– Хорошо. Не ты и не Аспид. Может, кто-то из ваших нагов? Нашли ее и…

– Нет. Поверь, главе клана сложно врать, как и действовать против его воли. Никто не нашел ее. Мы искали, но… Она сама нашлась. Связалась по нусфону с моим братом.

– Аспидом? Что она сказала?

– Просила спасти ее, назвала адрес. Он сорвался туда сразу же, и я следом. Но когда мы прибыли, было поздно…

Значит, вот почему клан Аспидов оказался на месте преступления раньше всех… Если, конечно, верить словам Кьяра.

– Твоя сестра, Цыпленок, явно попила крови не только нам, но и другим. И кто-то расквитался с ней.

– Там… там что-то было, когда вы приехали?

– Кто-то пытался магией убрать запахи… И у него получилось…

– Маг?

– Там использовали Древнюю магию. Так что это либо ведьма, либо чародей…

– А откат?

– Мы не заметили. Вероятно, тот, кто колдовал, достаточно умелый.

– Зачем тебе байк Кеи?

– Его сломали. Возможно, той же магией. И опять же, возможно, там остались следы.

– Для чего тебе выяснять это?

– Потому что Кея была под защитой клана. Кто-то убил ее. Клан должен разобраться.

– Ты ведь сам сказал, что она предатель…

– А кто об этом знает? Наша семья, а еще Мулга, потому что он правая рука, Крайт, его помощник, и Мамба, первая женщина в клане в отсутствие Кобры. Остальным еще ничего не сообщали.

– Я знаю, что похороны моей сестры устраивали Полозы. Почему?

– У них намечается… кое-что, и они думают, что так заручатся поддержкой Аспида.

– Выборы главы кантона?

– Ты знаешь?

– Я знаю, что кто-то из Полозов будет участвовать.

– Ну этого достаточно для понимания. Они надеются, что будут представлять всех Иных. В том числе и наш клан. Почти год, как пытаются склонить нас на свою сторону…

– И что Аспид?

– Пока не решил. Тянет время. Но у меня тоже назрел вопрос, Цыпленок.

– Какой?

– Ты отдашь мне байк Кеи? Его все равно охраняют мои люди, чтобы никто не пытался с ним ничего сделать.

– Я отдам его, но хочу знать, если ты что-то найдешь!

– Идет.

Нура порылась в рюкзаке, выуживая свой нусфон:

– Вот, считай мой идентификатор. Свяжешься, если найдешь что-то важное.

Кьяр не стал спорить и даже любезно оставил и свой идентификатор.

– Если понадобится вытащить из заварушки, – ухмыльнулся он, – свяжись, Цыпленок.

– Как мило.

Тайпан пожал плечами и повернулся к окну. Небо на востоке посветлело. Совсем скоро покажется Инти, если, конечно, ее не скроют тучи, идущие с севера…

Кьяр молча поднялся и, попрощавшись с Дэшем, вышел. Нура сделала все то же самое. Натянув шлем, она залезла на байк, который тут же зарычал, словно зверь, и рванул с места, неся их по еще спящему городу.

Тайпан остановил мотоцикл у двора, не став заезжать в узкие улочки. Нура же слезла, стянула шлем и передала его Кьяру. Она взялась было за куртку, но он осадил:

– Оставь. Потом вернешь. Байк заберем утром, тебе ничего делать не нужно. Иди.

Нура только кивнула, зевая. Спать хотелось ужасно. Она заметила, что Тайпан уехал лишь тогда, когда она зашла в подъезд. До того он все так же стоял на углу, наблюдая, как она приближается к дому. Милая забота. И неожиданная.

Наверху ее встретил уже другой охранник, лениво переворачивающий страницы какой-то книги. Нура негромко поздоровалась, получив в ответ невнятное угуканье, и зашла в квартиру. Тут было тихо. Никто не мог попасть сюда, но она все равно все оглядела, сжимая сковородку в руках, пока наконец не повалилась устало на кровать, так и не раздевшись. Рядом, глухо ударившись об пол, упала сковородка, но Нуре было все равно. Сон резко обрушился на нее, даря измотанному организму необходимый отдых.

* * *

Забавно, насколько приятным вышел обычный разговор с его Пташкой лично, хоть и под чужим лицом… Только следить из тени за ней было уже недостаточно. Уроборос стал зависим от того, чтобы смотреть на нее и дышать ею, но ему хотелось больше. Особенно после того, как он понял, что никто, кроме Нуры, ему не нужен…

Раньше были девушки с приятными запахами, но ни одна из них не будоражила инстинкты далеких предков. Все связи служили средством для утоления похотливого голода, однако змей быстро забывал о своих игрушках. А сломанный мальчик безнадежно искал в каждой немного нежности, чтобы на время заглушить боль.

Одиночество терзало Уробороса. Он слишком давно никому не открывался. Вечно приходилось играть кого-то другого. Он мог быть собой только в те редкие моменты, когда снимал маски. Но и тогда освобождение не приносило желаемого покоя. Оставаясь наедине с настоящим лицом, Уроборос мучился в ненависти либо к другим, либо к самому себе. Сколько бы он ни стоял на коленях, прося прощения, сколько бы ни молился Матери матерей, его отчаяние и злость не угасали.

Уроборос был отравлен гневом и одиночеством. Он не признавался даже самому себе, как сильно нуждался в ком-то, кто просто был бы рядом. Может, потому он и вцепился в Нуру, как в свой последний шанс перед тем, как все наконец закончится. Перед тем как ставки сыграют, а его, возможно, раскроют и уничтожат… Ну а пока… Мир мог бы чем-то утешить, мог бы дать перед гибелью то, чего Уроборос хочет… А он хочет Нуру…

Он хочет себе Пташку.

К тому же это не совсем эгоистичное желание, не так ли? Ведь Нура может приблизить его к искомому… Проклятая Кея оставляла подсказки, рассчитывая, что их найдет именно ее сестра. Она не успела бы спрятать все до своей гибели… А значит, Пташка может пройти по хлебным крошкам, нужно лишь немного помочь и оберегать ее от остальных. Так, возможно, она сама приведет к нужной информации.

Звучало логично, и будто бы все, даже провидение, выступало за их связь. Чего Уроборос не ожидал, так это того, что отчаявшееся сердце так долго и так сильно жаждало любви, что не оставит ему времени на размышления. Он не привязывался к Нуре постепенно, он замкнулся на ней почти мгновенно…

Он понял это в момент, когда все так же играл свою роль, в которой был просто обязан отыметь очередную симпатичную девицу. Та сама на него лезла, а Уроборос не смог… Смеющаяся красотка села на его колени, а у него в горле образовался ком, и тошнота кислотой поднялась от желудка. Все естество противилось, желало оттолкнуть девушку, имени которой он даже не запомнил, потому что она ощущалась не так. Горький запах, разъедавший нос и оседавший нестерпимо мерзким привкусом на языке, вынуждал задерживать дыхание, а мысли неслись к другому запаху – сладкому и легкому.

Тогда Уроборос ушел под улюлюканье «друзей», перед которыми приходилось играть больше, чем перед кем-либо другим. Он сделал вид, что перебрал с алкоголем, пытаясь скрыть собственную растерянность. Красотка обиженно надула губки, оставшись с компанией, и, судя по тому, как кто-то уже наклонился к ней, нашептывая пошлости, одна она не уйдет. А еще это означало, что отвратный аромат ощущал только Уроборос… Почему?

Ну-ра.

Два слога щекотали язык, во рту расцветал нежный привкус.

Нет! Как можно так быстро замкнуться на ком-то? Нужно было проверить. Найти ту, чей запах он хорошо знает. Уроборос нашел. Блондинка, которая часто делила с ним постель. Ее аромат – цветочный с фруктовой кислинкой. Однако вместо него остался лишь прогорклый пыльный запах.

Значит, Нура, его Пташка, основательно въелась в тело. И теперь организм давал знать об этом хозяину. Теперь Уроборосу не нужен никто, кроме его пары. Можно обрубить связь, отстраниться, пережить очередную боль, но…

Нура его.

А он отдаст себя ей.

От этих мыслей кожа Уробороса покрылась мурашками, а члены напряженно заныли. Однако вина тут же обрушилась на него тяжелым грузом. Он весь был соткан из противоречий и болей, своих и чужих. Сломанный мальчик когда-то сшил Уробороса из лоскутов личностей, пропитанных страданиями и страхами, горячей вязкой кровью и солеными ледяными слезами. И он не мог быть достоин любви. Уроборос не мог обменять свою разломанную, пропитанную ядом душу на нежную, теплую душу Нуры.

Но отказаться от нее он уже не мог, и охранник на пути к ней его не остановил бы. Змей умел надавить, заставить забыть себя… По крайней мере, до тех пор, пока кто-то не менее сильный копнет глубже… Но сейчас этого было достаточно.

Однако новое разочарование – Нура сбежала. Она стремилась вылететь на волю, подальше от опасной клетки с хищником. Уроборос понимал это желание, потому смиренно ждал, печально размышляя о том, куда же она ушла. Он устало плюхнулся на диван, откинув в сторону кепку и оглядывая жилище. Чем-то оно напоминало самого Уробороса – пустое, одинокое, пропитанное ароматом Пташки, нуждающееся в Нуре, чтобы снова ожить…

Ночь тянулась медленно, и когда за окном начало светать, стало понятно, что ждать бессмысленно. Пора уходить. А Нура так и не вернулась… Где она? С кем? Что, если ее сладкое тело ласкают другие руки? Что, если чужой язык пробует ее на вкус? Что, если…

Чуткий слух уловил звук открывающихся дверей лифта и шаги… Нура! Уроборос поспешил в укрытие. Оттуда он следил за тем, как она ходила со сковородкой в руках, пока не упала на кровать и не заснула.

Даже из укрытия он чуял чужой запах. Холодный и цитрусовый. Он знал его. Братец Аспида… Что она делала с ним? Что он делал с ней? Выйдя в спальню, Уроборос поморщился. На Пташке была косуха Тайпана.

Искра ревности зажгла пламя ненависти почти мгновенно. Ярость жаром заструилась по венам, мышцы болезненно напряглись. Ему хотелось найти Кьяра Заврия прямо сейчас и сломать этому мальчишке нос или ноги, а лучше руки, чтобы он не мог прикоснуться к Пташке. Пришлось закрыть глаза и досчитать до десяти и обратно, как учила Даяна.

Он почти слышал ее спокойный и твердый голос: «Ты сердишься, мальчик, значит, ты не прав». Она повторяла это каждый раз, когда Уроборос в споре начинал горячиться. «Ты злишься, и это демонстрирует, что аргументы твои закончились. Тебе нечего возразить по сути, – объясняла она, – охлади свой пыл. Пожар эмоций не поможет».

Она учила, а Уроборос был способным учеником. Холодный разум всегда был помощником, а эмоции мешали. И мешали сейчас, с Пташкой… Он слишком увлекся, а теперь замкнулся на ней. Он больше не контролировал ситуацию.

– Что мне делать? – тяжело вздохнул Уроборос, поднимая взгляд к потолку.

Он бы многое отдал, чтобы вернуть Даяну, чтобы спросить ее совета, увидеть силу и тепло в ее глазах, бесконечную мудрость. Иногда казалось, что ее устами говорила сама богиня, указывая путь своему заблудшему ребенку.

Уроборос опустил голову к Нуре. Она спала, распластавшись на кровати. Рядом валялась забытая сковородка. Пташка боялась того, кто прятался в ее доме, даже не зная его. Что она думала? Ненавидела? Почти наверняка… Она ведь не понимала, что Уроборос не причинит ей вреда. Она ничего о нем не знала, а он успел кое-что выучить…

То, что она любит кофе, что она робкая, но упрямая, умеет быть язвительной и смелой и учится быть хитрой. Она напевает песню, когда моется в душе. Она выходит оттуда голой и использует крем, который пахнет печеньем. Она ест на завтрак яичницу с беконом и записывает все дела в блокнот. От нее сладко пахнет, и у нее есть родинка под правой грудью…

Уроборос медленно подошел к Нуре и наклонился. Она спала. Но могла проснуться. Стоит обезопасить самого себя. Он опустил ладонь на ее лоб, углубляя сон. Теперь в запасе не меньше часа.

Не боясь больше разбудить Пташку, Уроборос приподнял ее, стягивая проклятую косуху, и отбросил ту в угол комнаты. Затем снова уложил Нуру и потянулся к ее ширинке. Он старался очистить разум, не представлять, чем они вдвоем могли бы заняться… Уроборос облизнул губы и выпрямился, стягивая джинсы с Пташки. Она осталась в одной футболке и белье. Чтобы не испытывать себя, пришлось тут же накрыть ее сверху пледом.

Вернуть контроль можно лишь двумя способами. Один из них – отрезать себя от Нуры. И этот вариант Уроборосу не нравился, он не хотел лишаться Пташки, а значит, нужно показать ей – он не враг. Напротив, он, возможно, единственный в этом серпентарии, кому она может довериться.

Наконец решившись, он довольно усмехнулся. Бережно сложив джинсы, он оставил их на краю кровати, а сам подобрал сковородку. Уроборос задумчиво повертел ее в руках и вышел на кухню.

Пташке стоит познакомиться поближе со своим Змеем…

* * *

Нура потянулась, ногами сминая плед, и вдохнула приятный аромат еды. За окном было пасмурно, виднелись островки голубого неба, но тучи продолжали сгущаться. Начало лета, к счастью, не собиралось мучить горожан жарой и плавящимся асфальтом.

Зевнув, Нура задумчиво огляделась… Странно… Она резко села, сонливость прошла, уступив место тревоге. Куртка, одолженная Тайпаном, валялась на полу, сковородки рядом не было. Джинсы аккуратно сложили…

Нура вскочила так быстро, что голова закружилась. Нос защекотал теплый сладковатый запах сливочного масла и теста… Так обычно пахло, когда мама делала блинчики. Неужели она приехала? Может, внутрь ее пустил охранник? Змей бы ведь не стал готовить, так?

– Мам? – осторожно позвала Нура, на ходу натягивая джинсы. Никто не откликнулся.

Борясь со страхом, она медленно вышла на кухню. На стойке действительно была тарелка с блинами, от которых еще поднимался пар. У раковины осталась вымытая сковородка и кружка, которую Нура не использовала. Чайник оказался еще горячим, а в мусорке валялся чайный пакетик. Но в квартире никого не было.

Нура подошла к двери. Закрыта на магический замок. Но она сама была не уверена, что закрывалась на нижний… Снаружи все так же сидел охранник, на вопрос приходил ли кто-то, он ответил:

– Никто, кроме вас, госпожа Йон.

– А вы никуда не отлучались?

– Нет.

Столкнувшись с хмурым оскорбленным взглядом, Нура не решилась продолжать расспросы. И все же… Кто-то был в квартире… Если бы это была мама, охранник явно бы о ней знал, а если нет, то… Змей. Он снова проник сюда незамеченным. Как? Когда он пришел? И остановят ли его новые замки?

Сердце мучительно сжималось. Но разум пытался успокоить. Ведь кем бы ни был Змей, чего бы он ни хотел, он не тронул, не убил. «Пока что», – проскочила едкая мысль.

От громкого стука Нура вздрогнула. Она приблизилась к выходу и настороженно спросила:

– Кто?

– Доставка для госпожи Йон, – громко произнесли снаружи.

– Я ничего не заказывала.

– Это подарок.

– От кого?

– От поклонника, полагаю. Госпожа, я просто развожу заказы.

Нура глубоко вдохнула и открыла дверь. Ее встретил букет белых пионов. Курьер сунул листок и, получив подпись, ушел. Охранник взглядом проводил доставщика, который вскоре исчез за закрывшимися дверьми лифта. Нура же зашла к себе. Совершенно растерянная, но с букетом. От кого он? Что еще за «поклонник»?

Все в ней затрепетало, когда среди цветов она заметила свернутую вдвое небольшую бумажку. Медленно Нура раскрыла ее.

Я не враг тебе. Если хочешь получить информацию о Кее, приходи на третий день после заката в «Слангер».

Уроборос