Глава 36. Похороны

С одной стороны – Уроборос утром прислал цветы, а с другой… Мало ли что? Однако связаться с ним возможности не было, так еще и Мамбу не потащишь в район темных эльфов, а она никуда не собиралась отпускать свою подопечную одну, серьезно относясь к ее защите. Так что Нуре оставалось лишь вернуться в квартиру, прокручивая в голове слова из статьи.

Из нее выходило, что сын Заммы Тана, Рэймонд Харуг, был убит ночью. Совершившего нападение поймали, а он признался, что мстил за свою дочь, которую десять зим назад изнасиловал наследник Полоза. Девушка получила увечья, оставшись слепой из-за яда, которым Рэймонд попал ей в глаза. Сейчас вся семья перебралась в Центральный кантон, а отец семейства не смог простить человека, покалечившего его дочь физически и морально, особенно когда увидел, что он все так же спокойно живет, а его мать и вовсе баллотируется на место главы кантона.

В конце статьи приводились слухи о том, чем промышлял Рэймонд раньше и что все преступления, как и слухи о них, были замяты, но теперь всплыли именно таким образом. «Мы выражаем сочувствие семье девушки и надеемся на справедливость, – писалось в финале, – а также задаемся вопросом о том, насколько такая скандальная личность, как Замма Тана, достойна вести за собой целый кантон».

Нура не могла усидеть на месте и заваривала уже третью кружку кофе, когда вдруг услышала…

Тук-тук.

Непрошеные мурашки разбежались по коже, а в животе что-то приятно защекотало. Нура подскочила к двери, распахивая ее. Снаружи с занесенной для стука рукой стоял он.

– Уроборос! – Она почти врезалась в него, крепко обнимая и жадно вдыхая знакомый восхитительный аромат.

– Привет, Пташка, – пробормотал Змей, стиснув ее в ответ и наклоняясь, чтобы чмокнуть в макушку. – Неужели так соскучилась?

– Ты! – Она отскочила, вырываясь из цепких рук. – Я места себе не находила! Как это понимать?

Нура подошла к оставленному на кухонной стойке выпуску «Рагнарского вестника» и затрясла им перед лицом Уробороса, уже зашедшего внутрь и прикрывшего за собой дверь.

– Это газета, – ехидно отозвался он.

– Я не спрашивала, что это! Я спросила, как это?

– Как что? Печатают? Ну в специальный промышленный артефакт для печати заливают чернила, потом магический кристалл в нем…

– Я знаю, как работает печать! Не беси меня!

Змей счастливо улыбался, следя за раздражением Нуры, будто она тут не злилась, а признавалась ему в вечной любви.

– Прекращай ухмыляться!

– Извини, просто… Это так мило, ты меня ругаешь, прямо как будто я действительно накосячивший муж.

– А это не так? – фыркнула Нура. Но тут же спохватилась: – Я про то, что ты накосячил, а не про супружество…

– Ладно, – рассмеялся Уроборос. – Я виноват!

– В чем?

– В чем захочешь, в том и буду виноват. Хоть во всем сразу… Но кроме падения Империи!

Нура, закатив глаза, залезла на барный стул, пока Уроборос заботливо подавал ей кофе. Она приняла его и сделала несколько глотков.

– Если серьезно, то спроси, что желаешь узнать.

– В газете написали, что Рэймонд убит, а им притворялся ты. Но ты жив…

– Хотела бы, чтобы я умер?

– Не шути о таком, – осадила Нура. – Ты знаешь, как я переживала за тебя?

– Правда? – Уроборос застонал, приближаясь и утыкаясь носом в ее шею. – Я рад слышать это, Пташка… Я буду жить ради тебя.

Она покосилась на него, но смогла увидеть лишь его темную макушку и почувствовать горячие поцелуи на своей коже.

– Я пытаюсь узнать про убийство Рэймонда из статьи…

– Мхм, – неопределенно промычал Змей, облизывая шею Нуры. – Мне нужно было избавиться от его роли… А сейчас самое время, чтобы поднять уровень скандалов вокруг Бойги…

– И как ты все провернул?

– Ну не совсем я… Труп Рэймонда, – пальцы Уробороса пробрались под топ своей Пташки, – был сделан так же, как его делал я, – с помощью таланта темного эльфа. Просто нашел одного плохиша и заставил его перекинуться, а там дело за малым…

Нура резко выдохнула, ощутив теплые руки, сжавшие ее грудь. Проклятый Змей даже с такой темой умудрялся приставать… Впрочем, она ведь сама не делала ничего, чтобы его оттолкнуть…

– Остатки крови Рэймонда пошли на подтверждение личности трупа, а метаморфизм эльфов работает еще сутки после смерти, постепенно спадая, но… – Одна рука Уробороса продолжала играть с соском, а вторая, спустилась ниже, расстегивая ширинку на джинсах Нуры. – Знаешь, когда хоронят, Жнецы очень стараются над тем, чтобы сберечь вид трупов, и никого не удивит магия на мертвеце, а так я могу продлить сохранение личины до того, пока тело не сожгут.

– И как ты обманул Жнецов? – Она не сдержала стон, когда пальцы Уробороса пробрались под белье и начали ласкать клитор.

– Став одним из них, разумеется. Считаешь, я первый год думал об избавлении от своей роли Рэймонда? Нет, конечно. Так что один милейший Жнец работал с Минохом вот уже пять зим… Им был я, как ты понимаешь…

Нура откинулась на Змея, раздвигая ноги и прерывисто дыша, позволяя ему играть с ней.

– А убийца, которого поймали?

– Тот не смог отказаться от предложения Уробороса о мести… Я дал ему то, чего он хотел. И я дам тебе то, чего ты хочешь, только спой мне, Пташка…

Она снова застонала, выгибаясь, чувствуя, как Змей прикусывает кожу на ее шее, царапая клыками. Его пальцы трахали ее так, как умел только он, задевая все нужные точки. Оргазм накрыл Нуру, и она закричала от наслаждения, вслушиваясь в довольный рык над ухом.

– Ну вот, Пташка, ты промокла. – Уроборос вытащил руку из ее джинсов, показывая блестящие от смазки пальцы. – Тебе стоит сменить одежду. Но выбери черное, мы едем на похороны.

– Похороны? – Нура сползла со стула, пошатываясь, словно пьяная, от испытанного экстаза и не совсем понимая смысл слов.

– Нужно достойно похоронить мою роль, – отозвался Змей, проходясь раздвоенным языком по своим пальцам и блаженно щурясь.

Это было грязно. И порочно. И теперь Нура ощущала, что и сама в какой-то степени стала такой, потому что, несмотря на то что она снова смущенно покраснела, ей нравилось наблюдать за таким актом проявления желания Уробороса к своей Пташке.

* * *

В черном Нура была великолепна. Платье, заканчивающееся у колен, облепило ее фигуру, а туфли на каблуке сделали ее выше. Распущенные волосы скользили по спине, и Пташка иногда сворачивала их жгутом, перекидывая на одно плечо. Она очаровательно смущалась, когда подол задирался, показывая манящие полные бедра, которые Уроборосу ужасно хотелось укусить… Нура спешно тянула платье вниз, поглядывая на своего Змея, и зачем-то периодически прятала животик за руками или втягивала его, неестественно выпрямляясь. Это забавляло настолько, что Уроборос даже забыл, куда они приехали.

Колокольчики на ветвях позвякивали от легкого ветра, будто разговаривая друг с другом. Змеящиеся тропинки вели к нескольким площадкам для сожжения, на одной из которых уже установили гроб. Вокруг него собрались люди в черных одеяниях, среди них легко угадывалась Бойга. Ее рыжие волосы будто пылали под лучами Инти. Интересно, достаточно ли ей больно от смерти сына?

Но Уроборос отвел от нее взгляд, перемещая его на Нуру, медленно двигавшуюся вперед. Ее бедра покачивались, и ладони покалывало от желания шлепнуть аппетитную задницу, но пришлось лишь поравняться с Пташкой и взять ее под локоть, уводя в сторону.

– Ну слава предкам, – шепнула она, – я уж думала, что мы действительно заявимся на похороны и перепугаем всех Полозов.

– Так ты шла туда с таким намерением? – почти восхитился Уроборос, представляя эту картину и шок в глазах тех, кто знал Вира.

– Вовсе нет! – попыталась оправдаться Нура, и ее щеки стали красными.

– Тогда давай зайдем в рощу, там удобнее прятаться.

– А что, если нас увидят?

– Не увидят. Ты же не увидела…

Пташка непонимающе нахмурилась. Между ее бровками залегла морщинка, и Уроборос чмокнул ее, тихо засмеявшись. Нура удивленно улыбнулась. Простой жест нежности помог забыть о том, что брякнул ее Змей.

Незачем напоминать о смерти ее сестры уже сейчас. Чуть позже… И тогда он расскажет ей, как впервые увидел свою Пташку. Ее печальное бледное лицо, так похожее на лицо врага. Будто кто-то решил воспользоваться тем же талантом метаморфизма, что был у Уробороса. Но нет… Пока не стоит говорить об этом. Ни о том, как в серых глазах Нуры тогда мелькнуло отражение сломанной девочки, которую захотелось обнять сломанному мальчику; ни о том, как сладко пахла Пташка, когда Змей почуял ее такой нужный аромат…

Нура доверчиво льнула к Уроборосу, расслабляя ноги, не привыкшие к каблукам, а он обнимал ее за талию, привлекая ближе, чтобы чувствовать ее тепло и аромат. Ее вкус еще сохранялся во рту после того, как он тщательно вылизал соки Пташки, оставшиеся на пальцах…

Над головами серебряные, как глаза Нуры, колокольчики пели неясную загадочную мелодию. Деревья шумели вместе с ними, аккомпанируя музыке, а ветер, словно дирижер, направлял свой оркестр. Вдали вспыхнуло яркое пламя, сжигая гроб вместе с телом. По воздуху поплыл запах гари и благовоний. Рэймонд Харуг был окончательно похоронен, а Вир стал окончательно свободен.

Уроборос прикрыл глаза, наслаждаясь моментом. Моментом, когда Пташка в его руках, а сломанный мальчик может наконец выдохнуть свободно. Ему больше не придется ходить в проклятый дом, где прошло его детство, где он был одинок, где лежал под землей труп его друга, который погиб щенком, где остались все тычки и унижения, где было получено столько синяков и ссадин, где кровь Вира смешивалась с его горькими слезами. Все закончилось. Все. Нужно лишь удовлетворить местью Змея. Ну и Пташку…

Уроборос опустил взгляд к Нуре, державшей его за руку так, будто понимала, что это для него значит, так, будто была здесь только ради его поддержки. Впрочем, наверное, без «будто», наверное, все так и было. Но надо как-то начать разговор о Кее. О ее убийце…

Знакомые голоса, звучавшие в отдалении, приближались, и Уроборос настороженно поднял голову. Шаги слышались уже не по тропинкам, они шелестели травой, ступая глубже в рощу. Нура негромко пискнула, когда ее подняли, утаскивая в тени деревьев, но не возмущалась и не спорила, лишь крепче схватилась за руки своего Змея.

– Умница, – шепнул он, целуя ее за ухом. Он не опасался, что их услышат, а вот почуять могли… Но здесь было слишком много ярких ароматов из благовоний, цветов и сожженных тел, различить отдельные запахи было сложно, если не стоять почти вплотную.

– Что случилось? – тихо спросила Нура.

– Тшш, – прошипел он нежно, обнимая ее и притягивая к себе. Голоса слышались так громко, что еще немного – и Пташка сама их услышит, а может, и увидит…

Яркое рыжее пятно волос Бойги вспыхнуло совсем близко, она раздраженно вытягивала шпильки, давая прядям упасть на плечи. Движения ее были рваными, неосторожными, а Вир долго жил рядом с ней, чтобы распознать крайнюю степень гнева. Будь поблизости мальчик-гибрид, ему бы точно прилетело…

– Успокойся, мы должны провести поминальный обед. – Минох остановился чуть в стороне от взбешенной сестры.

– Да плевать мне на этот проклятый обед! – рявкнула она. – Ты что, не понимаешь, что происходит?

– Рэймонд…

– Если бы я стала главой, если бы я избиралась, я бы сама избавилась от него! Он не оправдал моих надежд, он только создавал мне проблемы!

– Замма… Это ведь твой сын, – спокойное лицо Миноха исказилось от шока. – Знаю, он не самый лучший наг или человек, но…

– Что «но»? Если бы не он, ничего бы не случилось! Если бы он не привел эту проклятую девку в мой дом, она бы не украла документы! – завизжала Бойга.

Пташка в руках Уробороса напряглась. Она поняла, что речь о ее сестре…

– Она обманула его…

– Его все постоянно обманывали! – прервала Замма робкие попытки оправданий. – И эта вертихвостка исключением не была! Он вечно думал своими членами, а не башкой! Будь он поумнее, давно стал бы Полозом, а я бы не лезла из кожи вон, лишь бы удержать власть! Но нет, он притащил с собой гребаную Йон ради того, чтобы всунуть ей! И все! Моя жизнь разрушена из-за этого идиота! И ты!

– Я? – изумленно поднял брови Минох.

Уроборос не сдержал усмешки, следя за Бумслангом. Нечасто удавалось увидеть эмоции на его лице такое продолжительное время.

– Ты! Ты позволил ей улизнуть!

– Ты сошла с ума? Я всегда старался для тебя! – Минох не кричал, но говорил с несвойственной ему экспрессивностью, а в черных глазах плясали искры ярости. – Думаешь, я был в восторге от Рэймонда и его выходок? Не приказывай ты мне просто «присматривать», я бы убил его! Но я этого не сделал, ради тебя! И я был с тобой тогда! Это я вывел из строя байк Кеи! Я загнал ее в ловушку!

Нура прерывисто выдохнула, впиваясь ногтями в руки Уробороса. Он сжал ее сильнее, одновременно жалея свою нежную Пташку и радуясь тому, что не пришлось самому все рассказывать. Так даже лучше. Пусть узнает все из первых уст.

Уроборос уже был в курсе… Он помнил плетения Миноха, а услышав от Нуры, что Тайпан смог разобраться, чем был поврежден байк Кеи… Договор с Аспидами позволил Уроборосу лично взглянуть на мотоцикл, который раньше был ему неинтересен… Раньше ему было плевать, кто убил Кею, важнее была информация, которую она спрятала и которую никто не мог найти. Раньше. Сейчас у него была Пташка, которой нужно было узнать это… И ее Змей все узнал. В тот момент, когда он увидел плетение на байке Кеи, он понял, кто его сотворил. Но Бумсланг не склонен был к опрометчивым действиям, так что предположить, кто вероятный убийца, труда не составило…

– Все, что нужно было сделать тебе, – выяснить, где гребаные документы, Замма! – продолжал Минох. – Но ты вышла из себя, как сейчас!

– Она на меня напала! – всхлипнула вдруг Бойга.

– И ты должна была обезвредить ее и допросить, а не сталкивать! Но ты подставила всех и убила Кею! – воскликнул Бумсланг.

Нура вздрогнула, и Уроборос заметил, как затрясся ее подбородок, а распахнутые от шока глаза наполнились слезами.

– Не надо вешать на других свои ошибки, – более спокойным тоном произнес Минох, приглаживая растрепавшиеся смоляные волосы и возвращая себе прежний невозмутимый вид. – Все, что произошло, – следствие твоих поступков. Имей смелость отвечать за них.

С этими словами окончательно успокоившийся Бумсланг развернулся, следуя к тропинке. Бойга осталась одна, всхлипнув от обиды. Уроборос снова улыбнулся. Он просто не мог не злорадствовать, ведь сейчас Замма Тана наконец получила то, что заслужила. Воистину велика Маан-Маан, и от гнева ее не укрыться…

Пташка вдруг рванула из рук и выбежала вперед. Негромко ругнувшись, Уроборос поспешил за ней. Бойга как раз в том состоянии, чтобы творить глупости, и она вполне может убить очередную Йон.

– Кея? – Замма, заметив Нуру, выбежавшую из рощи, изумленно уставилась на нее.

Порыв ветра растрепал волосы Пташки и вынудил колокольчики зазвенеть громче, злее.

– Вир? – Бойга пошатнулась, опираясь на дерево. – Не может быть… Вы умерли… Вы оба…

Уроборос оскалился. Какое же все-таки удовольствие смотреть на сломленную женщину, которая все детство искала причины для унижения и наказания мальчишки-гибрида…

С криком Нура подскочила к Замме, отвешивая ей пощечину.

– Ты! Ты убила ее! Ненавижу! – орала Пташка.

По ее лицу текли слезы, она беспорядочно колотила по Бойге, выплескивая горе. А вот Замма уже пришла в себя, она легко перехватила чужое запястье, остановив удар.

– Ты ее близняшка… Ясно… – Она мазнула рукой по воздуху, едва не сжав шею Нуры в своих мерзких пальцах.

Уроборос сдвинул Пташку за спину. И навис над Бойгой:

– Ну здравствуй, дражайшая мачеха.

– Вир… Ты…

– Вырос?

– Как?

– Ты знаешь, – усмехнулся он, – талант эльфов, о котором вы думали, что я не освоил. Это я убил твоего сына. Я обнародовал компромат. Я Уроборос.

Ошеломленная Замма оцепенела, задержав дыхание. Не стоило ей признаваться… Но ее выражение лица того стоило.

– А теперь… Забудь последние пять минут! – Приказ вырвался так же просто, как и обычно. – Спи.

Бойга рухнула на землю без сознания. Когда действие Приказа прекратится, она очнется, а вот вспомнить сможет лишь тогда, когда кто-то с более мощным Приказом скажет это сделать. Но… Уроборос знал только одного нага с более мощным Приказом – Аспида, а тот согласился стать его союзником.

Нура за спиной негромко плакала, обняв себя руками и глядя на Замму. Уроборос поспешил к своей Пташке. Нельзя было так долго упиваться мщением, нужно было сразу поддержать ее. Она ведь наконец узнала, кто убил ее близкого.

– Все хорошо, любимая…

Та доверчиво уткнулась лицом в его грудь, продолжая всхлипывать и трястись. Уроборос ласково поглаживал ее спину.

– Хочешь, я убью Бойгу? – спросил он. На самом деле раньше он вполне мог бы так и поступить сразу же, но из-за Нуры последнее время он прибегал к убийствам крайне редко. Не хотелось лишний раз пачкать в крови руки, которыми он ласкал сладкую Пташку.

Сейчас она вдруг замерла, смотря на Замму. Веки покраснели от слез, а на прелестном личике отражалась борьба между темной и светлой сторонами Нуры. Одна желала смерти той, кто убил ее сестру, а вторая… Чего же хотела вторая? Неужели прощения?

– Не убивай ее, – пробормотала Пташка.

Уроборос едва сдержал раздражение. Это было слишком глупо, по его мнению…

– Я хочу, чтобы она жила и помнила все то, что совершила. Все то, что имела и больше никогда не получит… Я хочу, чтобы она жила и каждый день мучилась…

Змей поднял подбородок Нуры, вглядываясь в ее стальные серые глаза. Он жадно целовал ее припухшие губы, слизывая слезы с ее щек. О, он сделает это. Он заставит Замму Тана страдать ради сломанного мальчика, ради Пташки.

– Обещаю, любимая, я все сделаю. Ее изгонят, а потом она окажется в такой грязной дыре, откуда уже не выберется.

Нура молча приняла это обещание, обнимая его за шею, и тихим дрожащим голосом сказала:

– Я хочу домой…

Уроборос поднял ее на руки, возвращаясь к оставленному мобилю через рощу, не оглядываясь на Бойгу. Очень скоро клан отвернется от нее, а Бумсланг не станет помогать ей, и тогда… Тогда месть Нуры будет удовлетворена. И может, то, что она не захотела убивать Бойгу, – победа не светлой ее стороны, а темной?

Уроборос уложил внутрь салона заснувшую Пташку. Еще немного – и она окончательно станет частью его мрачного мира…