Глава 37. Замкнутый цикл

Нура проснулась абсолютно разбитая. После вчерашней поездки на похороны ее до сих пор потряхивало. Она наконец узнала личность убийцы Кеи, но облегчения это не принесло. Отчасти приятно было перечитывать статьи и злорадствовать, что Бойга потеряла сына и потеряла власть. Она была вынуждена сняться с выборов из-за скандалов, но этого было недостаточно.

– А ты не можешь заставить ее Приказом признаться в убийстве? – глухо спросила Нура, сидя за стойкой и помешивая суп-пюре, который приготовил Уроборос. Сам он деловито расставлял посуду.

– Могу. Но ее отпустят.

– Почему?

– Потому что она все еще Бойга. Для начала нужно лишить ее поддержки Полозов, Пташка. Они должны изгнать ее… Не думай об этом пока. Просто поверь, я все улажу. И давай, – Уроборос перехватил ложку и, зачерпнув суп, поднес его ко рту Нуры, – ложечку за тебя, ложечку за меня, ложечку за собачку…

Она невольно усмехнулась, возвращая себе столовый предмет и наконец начиная есть. Змей провел с ней весь день, хотя пару раз отлучался, чтобы связаться с кем-то по нусфону. Нура не прислушивалась, но один раз ей показалось, что Уроборос говорил не своим голосом…

К вечеру зашла Мамба, недоверчиво косящаяся на собирающегося уходить Змея. Тот только оскалился:

– Приглядывай за моей Пташкой, а если с ней что-то случится…

Нура хлопнула его по плечу, чтобы не запугивал. Он быстро чмокнул ее в уголок губ и, подмигнув, выскочил наружу.

Выпив кофе с Мамбой и обсудив то, как все плохо у Полозов, они попрощались. А Нура помылась и легла в кровать, поглядывая на зеркало. Сейчас там никого не было, и оно осталось немного сдвинутым в сторону, чтобы было заметно темное пространство за ним.

Уснуть было проблематично. Слишком много навязчивых мыслей о Кее, Драконе и кланах, и слишком мало тепла Уробороса рядом. Нура ворочалась, думая о странном лете, так круто поменявшем ее жизненный вектор. И о том, насколько иронично было то, что там же, где пришлось прощаться с Кеей, пришлось и знакомиться с ее убийцей. А еще квартира, в которой Нура жила вначале, вновь стала ее пристанищем. И Змей все еще ходит сюда, но уже не скрываясь ни от кого… Будто прошел цикл и все вернулось к начальной точке, но при этом что-то завершилось. Настоящий уроборос.

Попытки заснуть не приносили ничего, кроме рождающихся в черноте под веками картин падающей Кеи, но теперь стало видно и того, кто ее столкнул… Пришлось вскочить от ощущения подступающей иррациональной паники, кромсающей разум. Нужно было на что-то отвлечься…

Покопавшись в рюкзаке, Нура вытащила книгу со сказками, которую так и таскала с собой с того вечера, как выкупила ее в лавке. Она задумчиво пролистала ее до конца, пытаясь вспомнить отмеченную страницу в таком же томике в Башне… Тщетно. Однако стоило лишь взглядом пробежать по содержанию, как все встало на свои места.

– Страница четыреста пятьдесят шестая, – пробормотала Нура, возвращаясь в спальню и опускаясь на кровать на ощупь, – сказка «Непобедимый Дракон»…

Дракон в названии. Едва ли это случайность. Взгляд пробежался по строчкам с описанием могущественного дракона, которого боялись все в округе. Нура нервно сглотнула, заметив среди подношений для него и «живые сердца чистых дев». Все это напоминало Дракона из реальности…

…Народ голодал и страдал от болезней, но отдавал последнее, лишь бы снискать милости у Дракона. Никто не смел перечить традициям предков и их предков. Долгие поколения жили так, и долгие еще будут жить. То известно было каждому в округе, однако ж раз в сотню зим заглядывали чужаки в те сокрытые места.

Эти смельчаки, вдохновленные легендами о славе и богатстве, уходили сражаться с Драконом, не веря люду, что твердил одно: «Дракона нельзя победить». И юные сорвиголовы, и опытные рыцари, и могущественные колдуны проходили все тот же путь, стремясь доказать, что они способны сотворить чудо. Но Дракон все так же жил на своих сокровищах и все так же сокрушал города, которые не смели ему перечить.

И вот однажды в те края забрел Храбрец. На поясе его был меч, равного которому не было ни в одном из миров. Под руками его рождалась магия настолько свирепая, что никто не мог противостоять ей. В сердце его горела отвага, которая подтолкнула его к новой битве…

Незаметно для себя Нура отключилась, погрузившись в сон, наполненный сражениями Дракона и Храбреца. Разбудил ее аромат кофе и звуки готовки. На кухне хозяйничал Уроборос. Лицо его было хмурым, но, как только он заметил сонную Пташку, на губах его расплылась улыбка. Нура поспешила привести себя в порядок и сесть за завтрак.

– Ты куда-то собираешься сегодня? – Уроборос убрал тарелку, отпивая кофе.

– А что?

– Я с тобой до полудня, потом… дела… Так что напоминаю: без Мамбы не выходи никуда.

– Я помню, – вздохнула Нура. – Но вообще… Я иногда навещаю Шанти…

По выражению Змея сложно было сказать, как он отреагировал. Он смотрел в окно и сидел с идеально ровной спиной в напряжении.

– Мамбу туда не потащишь. В общем, мне нужно к храму… Сначала зайти в булочную, а потом покормить Шанти… Я обычно ходила после завтрака, чтобы аппетит не сбивать ей…

Уроборос отрывисто кивнул:

– Тогда в Дом богини, а потом я завезу тебя обратно.

После этого Змей сделался необычайно молчаливым. В мобиле он так и не заговорил, а Нура не стала настаивать. В храме, как всегда, было немноголюдно и уютно. Послушница узнала частую гостью с бумажным пакетом из булочной и приветливо помахала, остановив внимание на Уроборосе, но ничего не сказала, лишь скользнула взглядом по его татуировкам с молитвами богине и улыбнулась.

– Никогда не входил так… – признался Змей, идя за Нурой, уверено поднимающейся по лестнице. – Обычно под мраком ночи забирался через балкон.

– Да, у тебя вообще своеобразные представления о том, как стоит куда-то заходить…

Уроборос прыснул, но быстро снова стал серьезным, остановившись перед входом в комнату матери, куда Нура уже спокойно прошла, шелестя пакетом. Шанти, как и чаще всего бывало, сидела в кресле, но оглянулась на знакомый шум, предвещавший лакомство.

Подставив поближе стул, Нура села рядом с ней, отламывая от булочки и подавая ей по чуть-чуть. Сегодня Шанти не меняла ничего в своей внешности, а сходство Уробороса с ней стало еще очевиднее. Общие черты лица едва не кричали об их родстве. Когда они были так близко друг к другу, легко было сравнить два миловидных лица с пухлыми губами и насыщенно-зелеными глазами.

– Забавно, я не замечала, что ты иногда улыбаешься как Шанти, – заметила Нура, подавая той очередную порцию булочки.

Уроборос остановился у стенки рядом со входом, опираясь на нее спиной, и медленно произнес:

– Обычно я заглядывал, когда мама спала… Только несколько раз был тут, когда она бодрствовала… Но тогда еще Даяна была жива…

– Даяна, – кивнула Шанти, доедая кусочек.

Ее слабый голосок заставил вздрогнуть. Он был высоким и, несмотря на возраст, немного походил на детский… Удивление прервал звук бряцающих браслетов, а затем в проходе показалась Пурнима:

– Значит, не соврали. Впервые вижу, как ты, Вир, вошел в приют, как полагается, а не как тать.

– Главная Жрица! – Нура вскочила. – Мне говорили, вы уехали в Южный кантон…

– Вернулась только вчера, – улыбнулась Пурнима. – И я гляжу, Пташка и Змей поладили.

Нура покраснела, будто ее видели насквозь, в том числе и ее порочное влечение…

– А ты против? – Уроборос выпрямился.

– Что ты, может, это поможет тебе вовремя порвать порочный круг.

– Опять ты за свое? – Он поморщился.

– Не давай ей вторую булочку, она будет после обеда. – Главная Жрица обратилась к Нуре.

Та кивнула, отряхивая руки, и оставила пакет на столе. Шанти же расслабленно откинулась на кресле, прикрыв веки.

– Идемте, дети, провожу вас. – Пурнима развернулась, и ее мантия взметнулась.

Уроборос пропустил Нуру вперед, закрыв за собой дверь в комнату матери. Они шли чуть позади, и атмосфера была… давящей. Казалось, будто у них в руках была бомба с зажженным фитилем, которая вот-вот обязана взорваться.

– Так ты что-то решил? – подала голос Главная Жрица, нарушая хрупкое спокойствие.

– Я своего решения не менял, – сквозь зубы ответил Уроборос.

– Даже теперь? – Пурнима красноречиво окинула взглядом Нуру, выходя в зал с четырьмя статуями.

– Теперь тем более.

– Жаль… Значит, я была права. Дракон уже победил, сомнений нет…

Глаза Змея сверкнули, он дернулся в сторону Главной Жрицы, шипя:

– Займись собой и своими грехами.

Нура взяла Уробороса за руку, таща ко входу, пока сюда не сбежались служительницы храма и прихожане. Ей стоило усилий заставить его идти к выходу, особенно когда Пурнима крикнула вслед:

– Сказка не лжет.

Эта фраза засела в голове. Нура снова и снова возвращалась к сборнику сказок с недочитанной историей про Дракона. А Уроборос перед тем, как отпустить свою Пташку домой, крепко сжал ее в объятиях, на какое-то время замерев так, а после унесся на мобиле по своим таинственным «делам».

Нура поднялась к себе, почти сразу же беря в руки книгу. Может, так станет понятнее, о чем говорила Главная Жрица? Судя по всему, Уробороса это злило… Почему?

Найдя место, на котором прервалась вчера, Нура принялась за чтение.

Долго ли, коротко, а Дракон обессилел и рухнул вниз. Тогда Храбрец опустил на его клыкастую морду ногу и молвил: «Выходит, и такое чудище можно победить». Он отсек голову его и отнес в ближайшую деревню, и начался пир.

Пир был велик, и Храбрец счастливо принимал похвалу и подсчитывал те несметные богатства, что достались теперь ему. Той ночью ему позволили возлечь с теми девами, которых он желал. Его одаривали украшениями и артефактами. И взялся он наставлять людей и властвовать ими.

Но опустил Храбрец взор на доспехи, а те обратились чешуей. Меч его стал когтями, а магия пламенем вырывалась вместе с выдохом. «Прими подношения, о Дракон, – твердила толпа, – и смилуйся над нами».

Хотел ответить Храбрец, да только Драконы не говорят, лишь рычат. И тогда понял он истину – Дракона нельзя победить. И каждый новый рыцарь, что сможет убить его, становился частью одной легенды. Дракон живет в душах тех, кто когда-либо осмеливался бросить ему вызов.

И кричит люд каждый раз новому Храбрецу: «Дракон мертв. Да здравствует Дракон!»

Пустым взглядом Нура уставилась в стену, обдумывая то, что прочла. Герой стал тем, с кем боролся… Станет ли Уроборос новым Драконом? Злым и беспощадным, хитрым и властолюбивым? Будет ли у него собственный Сад? А может, лишь золотая клетка с одной глупой Пташкой?

После расставания со Змеем Нура почти была уверена в том, какое решение примет – остаться с Уроборосом, а теперь… Снова сомнения, подпитываемые и личностью убийцы Кеи, что выбило из колеи, и дурацкой сказкой о Драконе. Вир был так похож на Шанти, но его характер… Он был по-настоящему змеиным, не зря Вир превратился в Уробороса… И снова… Как иронично, что он взял себе имя, олицетворяющее цикл, и цикл же теперь стремился повторить…

Весь день Нура бродила по квартире, как призрак, поглядывая на брошенную открытой книгу и пытаясь понять, чего она хочет и способна ли смириться с той жуткой стороной своего Змея, оставшейся ему от Дракона.

Нура вышла из душа, промокнула волосы и натянула огромную темно-зеленую футболку с белой горлицей, все еще вспоминая о сказке. Стоило выйти из коридора, как на периферии зрения мелькнула тень. Сердце тут же сорвалось в быстрый ритм, а страх комом застыл в горле. Нура вздрогнула, отпрыгивая в сторону раньше, чем заметила два огонька-глаза.

– Чтоб тебя! – пробормотала она, выдыхая. – Напугал!

Уроборос хмыкнул, перелистывая страницу. Он сидел на полу у дивана, а в руках держал сборник сказок. Нура потянула футболку вниз, вспомнив, что не надела белья, но все же не стала возвращаться обратно, а подошла к Змею. Он весь день был сам не свой…

– И как тебе история? – Уроборос не поднимал голову, все еще разглядывая строчки на белых листах. – Ты оставила книгу открытой, и я заметил, что ты прочла про Дракона.

Она пожала плечами, не зная, что ответить.

– Метафорично. – Уроборос швырнул сборник в сторону, и тот, проскользив по полу, ударился о стену. – Даяна дала мне это, когда объяснила все, когда показала мою мать, когда я захотел убить биологического отца… Она, наверное, считала, что я должен выучиться всему, стать сильнее, чтобы мог защитить себя, но дальше, по ее задумке, я обязан был спокойно жить. Даяна была против моей жажды мести, она говорила, что Дракона нельзя победить, и позже вручила дурацкие сказки.

Змей тяжело вздохнул, его пальцы взъерошили волосы, задевая длинную серьгу в остроконечном ухе. Серебряный серп Луны закачался, поблескивая от света.

– Дракона можно убить, но нельзя победить. Смерть заканчивается рождением. Это цикл. Дракона сменит Дракон. Я не хотел в это верить, но, признаться, умерил пыл, однако после гибели самой Даяны злость во мне вспыхнула с новой силой. И я не мог спокойно жить, зная, что этот ублюдок спокойно сидит у власти… – Уроборос закрыл глаза, откидываясь на диван. – А Даяна сама дала мне инструменты. Она привела меня в Башню и научила ее применять, она заставила меня освоить Древнюю магию и пригласила друга из темных эльфов, чтобы тот показал мне, как использовать метаморфизм на полную мощность. Она думала, что так помогает мне выжить в жестоком мире, но так она подарила мне все для мести…

Нура облизнула пересохшие от волнения губы. Почему-то в животе тревога закручивалась в узел, распространяя ужас холодом по позвоночнику. Она ощутила то, чего не ощущала с тех пор, как бежала по лесу, – страх к своему Змею.

– Даяна считала, что я не стану Драконом. Но… Наверное, я знал все с самого начала. Знал, кем я буду. Знал, что меня ждет. Я Уроборос. Я продолжение этого цикла. Я уничтожу Дракона, чтобы занять его место.

Сглотнув, Нура невольно сделала шаг назад, когда Змей распахнул глаза, в которых плескалась уверенность и жестокость. Он поднимался медленно и плавно, не моргая следя за своей Пташкой. И этот взгляд заставлял замереть на месте, почти не дыша.

– Мой отец был одержим своими чистыми Бабочками. Это болезнь. У этого не было причин. А у меня не было ни одной причины влюбиться в тебя так быстро. Ни одной, кроме болезни. Кроме одержимости певчими птичками. Кроме лица той, кто узнала мою тайну, кого я и сам хотел убить. Ты, Нура, оказалась не в том месте и не в то время. Теперь ты моя Пташка, хочешь ты того или нет.

– А если я решу уйти… Ты отпустишь меня?

Уроборос расхохотался пугающим клокочущим смехом, напоминающим почти истерический. А затем в мгновение смолк, останавливаясь рядом. Так близко, что его ядовитый аромат обволакивал Нуру, вынуждал окаменеть и не шевелиться.

– Нет. Ты моя Пташка. И думаю, мы выяснили, что случится, если ты убежишь…

Нура вскрикнула, когда Змей схватил ее за волосы, потянув вниз так, чтобы она открыла ему шею.

– Я догоню тебя. Я найду тебя, где бы ты ни пряталась. Я убью любого, кто решит, что ты его, а затем трахну тебя в его крови, чтобы ты запомнила это.

Раздвоенный язык оставил влажный след на шее, а шепот защекотал кожу.

– Чтобы ты осталась, я постоянно буду вливать в тебя яд, если это понадобится. Я сожгу весь мир, я брошу тебе под ноги трупы твоих врагов. Я дам тебе все, чего ты захочешь, любое твое желание я исполню! Дома, деньги, что угодно, моя сладкая Пташка. Просто… люби меня. – Уроборос уперся лбом в ее лоб, смотря в глаза.

Нура почти задыхалась от его слов. Его чувства, его безумная любовь тяжестью обрушились на ее невидимые крылья свободы. Она хотела бы сказать, что все это не для нее, что она просто человек, что это нездорово, но… Что-то внутри нее не позволяло ей ответить так, оттолкнуть его. Что-то внутри жаждало опасных игр. Это что-то хотело присвоить себе Змея, приковать его к себе, чтобы вечно слушать его мучительно-ласковое шипение.

Неужели она такая же? Неужели готова принять это? Принять его?

Рык Уробороса прорезал комнату, а Нура взвизгнула, когда он вдруг перекинул ее через плечо, широкими шагами продвигаясь по коридору к спальне. Его рука лежала на ее бедре, но двинулась выше…

– Ты не надела белье? – Его пальцы поднялись, вжимаясь между ног.

– Прекрати! – Нура наконец пришла в себя и ударила Змея по спине.

Уроборос грубо скинул ее на кровать.

– Что ты делаешь? – сдавленно спросила она, оттягивая футболку, чтобы прикрыться. Она завороженно смотрела за тем, как он стаскивал с себя одежду, оставаясь по пояс голым. Проклятие! Конечно, она и так знала, что он собирается делать!

Рот Змея перекосил жутковатый оскал, а глаза широко распахнулись. Миловидное лицо исказилось от неясной эмоции. Уроборос выглядел так, будто прямо сейчас окончательно сошел с ума и больше ему ничего не поможет.

Это пугало и одновременно возбуждало. Нура злилась на себя за то, что она вместо того, чтобы остановить все это, сбежать и позвать на помощь, ощущала неправильное желание…

– Я хочу, чтобы ты поняла, кто я, и осталась. – Уроборос склонился, упираясь руками в кровать по обе стороны от головы Нуры. – Я зло, Пташка, я новый Дракон. И ты принадлежишь мне.

– Я никому не принадлежу, – пробормотала она, цепляясь за остатки собственной вменяемости.

– Посмотрим. – Усмешка Змея терялась в обжигающем поцелуе.

Раздвоенный язык толкнулся в рот Нуры, щекоча нёбо. Она пыталась сдерживаться, не поддаваться на очередные игры, но снова растворялась в Уроборосе. Ее язык скользнул между его губами, и острые ядовитые клыки поцарапали ее. Кровь и яд наполнили их поцелуй, делая его еще более неправильным и порочным…

* * *

Внутри Уробороса смешивались страх и злость, безумие и любовь, он отказывался бороться и отчаянно хвататься за свет внутри себя. Ему это было не нужно. Больше нет. Ему нужна была только Пташка под ним, которая отвечала ему с той же яростью, какая горела внутри него.

Нура мстительно прикусила губу своего Змея, царапая тонкую кожицу, и вкус крови стал сильнее. Уроборос застонал. Ему нравилось это. Нравилась их кровь, солью остающаяся на языке и распаляющая желание. Вытянутые клыки наполнились измененным ядом, а тело готово было к новому гону, более продолжительному и продуктивному. Но следовало сдержаться. Пока что… Пока не закончены все дела, пока нельзя было утонуть в Пташке… Хотя члены уже натянули ширинку и болезненно пульсировали в жажде погрузиться в Нуру.

Уроборос задрал ее футболку и грубо сжал ее мягкую грудь, шипя:

– Я буду трахать тебя, пока ты не устанешь. Но даже когда ты уже не сможешь терпеть, я все равно сделаю это опять. И опять. Пока ты не скажешь, кому принадлежишь. Кому ты принадлежишь, Пташка?

– Никому, – нахмурилась она.

– Неправильный ответ.

Уроборос резко перевернул ее на живот и поднял ее задницу. Шлепок вышел хлестким и звонким, отпечаток ладони остался на нежной бледной коже попки Нуры. Она охнула, а потом снова, когда ее ноги оторвались от постели и легли на плечи Уробороса. Он прижался ртом к ее влагалищу, настойчиво трахая ее языком, на кончиках которого расцветал сладкий вкус возбуждения. Пальцами он обводил клитор, немного грубо касаясь его, а другой рукой массировал ее задний проход.

Когда Уроборос оторвался от нее, отбросив на кровать, между ее ног маняще блестела смазка и слюна. Нура тяжело дышала, переворачиваясь и приподнимаясь. Несмотря на то что ее глаза были затуманены дымкой желания, они казались стальными, непримиримыми.

– Хочешь поиграть, Пташка? – Уроборос ощерился, приоткрыв рот и показывая вытянутые клыки.

Но она молчала, стиснув зубы. Это раздражало, и он схватил ее за шею, немного сжав ее. Нура выпрямилась, держась за запястье своего Змея. Он поцеловал ее, но она принялась царапаться и кусать его. Кровь снова наполнила их рты. Уроборосу хотелось поставить ее на колени перед собой, вынудить сосать его изнывающие по ее теплу члены…

– Отвечай, – хищно облизнулся он. – Кому ты принадлежишь?

– Никому, – упрямо ответила она.

Уроборос снова отбросил ее на кровать. А когда она откинула за спину свои спутавшиеся влажные волосы, он все же Приказал:

– На колени!

* * *

– На колени! – прорычал Змей, и тяжесть Приказа обрушилась на Нуру.

Было в этом зверином рыке что-то, что снова заставило думать о Драконе. Его действительно нельзя победить, можно лишь следовать по замкнутому циклу, вновь и вновь повторяя то, что уже было. Только вместо Бабочек – Пташка, которая послушно опускалась на колени даже тогда, когда Приказ ослабел.

Нура смотрела на Уробороса снизу вверх, пытаясь поймать свои чувства за хвост и разглядеть их получше. Что она, Морок ее дери, чувствовала? Злость горела внутри, а вместе с ней страх и вожделение. Взрывной коктейль, который можно запустить в кого-то, желая уничтожить. Однако между бедрами чувствовалась мучительная пульсация. Хотелось унять эту боль, и мысли ускользали, теряясь в тумане похоти, мешая сосредоточиться на чем-то, кроме ширинки Уробороса, где ткань натянулась на выдвинувшихся членах.

Змей больше ничего не говорил, кажется, даже не дышал, и Нура сама подползла ближе, расстегивая ремень и ширинку. Она приспустила штаны, чтобы высвободить два члена. Вены на них вздулись, а головки блестели от предэякулята. Рот наполнился слюной, потому что в прошлый раз сперма Уробороса была несправедливо вкусной… Может, это из-за действия яда? Может, теперь она будет горькой и противной?

«Проверь», – напела Пташка внутри, и Нура обхватила оба члена. Уроборос застонал, пошатываясь. Пришлось дать ему время, чтобы он опустился на кровать. Как только он сел, упершись ладонями в одеяло и сжав его, Нура вернула руки обратно, скользя по длине снизу вверх к сочащейся головке.

Змей издал сдавленный звук, будто задыхался. Сдержать ехидство было почти невозможно, и усмешка расползлась на губах. Нура отстраненно подумала, что нельзя дразнить его, ведь он сильнее физически и магически. Он может сделать с ней все что угодно…

«То, что позволю я», – поправила Пташка. Она считала, что дразнить Уробороса – отличная идея. И кольцо пальцев вокруг членов разжалось.

– Морок! – выругался Змей, приподнимая таз.

Головка соскользнула с ухмылки Нуры, но как только послышался жалобный мужской стон, ее губы распахнулись, а язык слизнул с горячей нежной кожи предэякулят.

– Вот так… – Пальцы Уробороса путались в волосах Пташки. – Ты моя…

Его слова действовали опьяняюще. Нура отпустила верхний член, сосредоточившись только на нижнем, который набух сильнее внутри ее рта и пульсировал. Она потянулась к клитору и облегченно выдохнула, когда наконец смогла хоть немного унять боль между бедрами.

– Да, сильнее! – приказал Змей. Его Пташка послушно начала сосать интенсивнее.

Она застонала, пытаясь взять больше, но снова вернулась к головке члена. Уроборос же приподнялся, сильнее толкаясь в нее, а затем кончил с шипением, таящим в воздухе. Во рту Нуры разлилась его сперма, почти такая же вкусная, как и прошлый раз. Если это очередная особенность нагов, то, пожалуй, она понимает ту первую женщину, которая возлегла со змеем…

– Ты такая умница, Пташка. – Уроборос приподнял ее лицо за подбородок.

Нура сглотнула его сперму, завороженно глядя в сияющие изумруды глаз.

– Кому ты принадлежишь? – хрипло спросил он, стирая большим пальцем руки сперму, оставшуюся на уголке ее губ.

– Тебе, – застонала она, стискивая бедра.

– Хорошая девочка. Иди сюда, поцелуй меня.

Нура оперлась ладонями о его колени, вставая и жадно вылизывая его рот, специально задевая клыки, с которых капал кисло-сладкий яд. А затем отстранилась, гневно нахмурившись:

– Ты Приказал мне!

– Только опуститься, отсосала ты мне сама, – хмыкнул Уроборос.

– Поднимайся! – рявкнула она, отступая.

Змей ошарашенно уставился на нее, но поднялся.

– Раздевайся.

Он подчинился.

– Ложись.

Уроборос лег, завороженно наблюдая за тем, как она стаскивает через голову футболку, оставаясь абсолютно голой. Нура злилась. Она безумно злилась на него! Как он посмел! Гад!

Она перекинула ногу через тело Змея. И предупредила:

– Не вздумай кончать, пока я не разрешу!

– Да, – выдохнул он, даже не смотря на ее лицо, только вниз, туда, где его второй член плавно погружался в нее.

Нура могла бы помучить его, но она была на грани. Пытать саму себя ни к чему. Ей просто нужно наконец почувствовать Уробороса полностью, унять жажду по нему. Она резко опустилась на член, застонав от гаммы ощущений. От наполненности и от того, как при наклоне ее клитор вдавился в кожу Змея. Она замерла, ловя его взгляд:

– Кому ты принадлежишь?

– Тебе! – заскулил он, пальцами впиваясь в ее ягодицы. – Я только твой, Пташка.

– И ты хочешь, чтобы я тебя трахнула? – Она прошлась ногтями по его соскам.

– Да!

– Хорошие мальчики умеют просить.

– О Морок! Умоляю, Пташка! Используй меня! Пожалуйста!

Она застонала, довольная его словами. Нура начала двигаться вверх-вниз на нем, опираясь на его грудь.

– Даже лучше, чем я представлял, – судорожно глотая воздух, проскулил Уроборос. – Ты прекрасная наездница…

Нефритовые глаза проходились по Пташке, по ее подпрыгивающей груди, по ее прикушенной губе и по тому, как соединялись их тела. Его собственнический взгляд и желание в нем приближали к пику только быстрее.

Оргазм взорвался в теле, вырывая крик из горла. Нура замерла, невольно сжимая ноги и царапая кожу Уробороса перед тем, как расслабленно опуститься на него. Она вспотела, а еще у нее побаливали мышцы… Придется поупражняться в «скачках»…

– Пташка, – болезненно застонал Уроборос.

Нура не сразу поняла, чего не хватает… Спермы. Ну конечно, ее Змей обещал быть хорошим мальчиком, и он выполнял приказ Пташки – не кончал, ведь она не разрешала.

– Твоя очередь, – пробормотала она.

Однако этого хватило, чтобы Уроборос приподнял ее и опустил на одеяло, а сам пристроился сзади, приподнимая ее бедра и снова вводя свой член внутрь ее влагалища.

– Скажи еще раз, Пташка. Пожалуйста, скажи это…

– Я твоя. Только твоя, мой Змей.

Несколько грубых рваных толчков – и Нура почувствовала, как его семя заполняет ее, а сам он наваливается сверху. Тяжелое тело вдавливало в матрас, но ей было плевать.

Плевать, что вся она потная. Плевать, что Уроборос применил Приказ. Плевать, что подумают остальные. Плевать, что он станет Драконом. Пусть становится, но он будет только ее Драконом. Просто на все плевать. Нура будет брать то, чего она захочет. Больше никто и никогда не заставит ее отказаться от своих желаний ради того, чтобы кому-то угодить, будь то собственная мать или общество.

Нет, ей плевать! Она Пташка, и у нее есть Змей. Пусть это нездорово, пусть она безумна, пусть это одержимость. Плевать! Она усмехнулась, наконец чувствуя облегчение. Она приняла решение.

Пташка прокляла саму себя на любовь Змея.

– Нура, – позвал слабым голосом Уроборос, – я не думал, что это возможно, но, кажется, я люблю тебя еще сильнее, чем раньше.

Теплое чувство разлилось в груди, и приятные мурашки покрыли кожу. Он зашевелился сверху, перекатываясь на бок. Их глаза встретились, и Нура улыбнулась, чмокнув его в нос. Уроборос криво усмехнулся в ответ, сползая вниз по кровати и обнимая свою Пташку, уткнувшись ей в грудь.

– Ты знаешь, что я вечно буду твоим? Я всегда буду слушать тебя. Тебе не нужна магия, чтобы приказывать мне. И я… Я больше так не стану делать…

Нура обняла его в ответ, целуя в макушку. Забавно, как быстро он шел на попятную, как быстро становился тем самым послушным мальчиком.

– Можешь делать. Мне нравятся наши игры со Змеем. Главное, не перебарщивай.

– Никогда, – серьезно ответил Уроборос, поднимая голову. – Я слишком люблю тебя, Нура.

– Я тоже люблю тебя, Вир. И ты – мой выбор.

Он улыбнулся озорной ребяческой улыбкой, нежно целуя и выдыхая прямо ей в рот:

– Спасибо.