ГЛАВА 2. «Любовь без процентов»

Вера проснулась от запаха кофе. Не от будильника, не от храпа, а от настоящего, свежесваренного кофе. Это было так необычно, что она сначала не поняла, что происходит.

Открыла глаза. Денис стоял в дверях спальни с подносом. С подносом, Карл! За пять лет совместной жизни он ни разу не приносил ей завтрак в постель. Ни разу.

На подносе стояла чашка с кофе, тарелка с круассаном и лежал конверт. Белый, красивый, явно не из супермаркета.

Денис улыбался. Широко, довольно, как кот, который наконец поймал ту самую птичку.

— С добрым утром, любимая! С праздником!

Вера села на кровати, прижала одеяло к груди. Волосы торчат, глаза сонные, но она улыбалась в ответ.

— Спасибо, — сказала она. — Ты чего это?

— А чего я? — Денис подошел, поставил поднос на тумбочку. — Решил порадовать. Открывай давай, не томи.

Вера посмотрела на конверт. Сердце забилось чаще. Может, она зря наговаривала на него? Может, он всё-таки умеет делать сюрпризы? Может, там билеты? Или украшение? Или хотя бы просто открытка с хорошими словами?

В прошлом году он подарил ей набор полотенец. Вафельных, как у мамы. Она тогда убедила себя, что полотенца — это нужная вещь. В хозяйстве всё пригодится. Теперь сертификат. Прогресс? Или регресс?

Она взяла конверт, открыла. Внутри лежал подарочный сертификат. В магазин бытовой техники «ТехноРай». Номиналом 5000 рублей. Мелким шрифтом внизу: «Не подлежит обмену на деньги».

Вера смотрела на сертификат. Потом на Дениса. Потом снова на сертификат.

Денис сиял.

— Ну как? Нравится? Я специально выбирал. Думал, что тебе подарить, и понял: ты сама лучше знаешь, что хочешь. Вот, купишь себе что-нибудь. Ну, или там блендер старый сломается — пригодится. Практично же?

Вера кивнула. Рот открылся сам собой:

— Спасибо. Очень... практично.

— Я же знаю, ты любишь практичные подарки, — Денис наклонился, чмокнул её в щеку. — Ладно, я в душ, потом в баню с пацанами. А ты отдыхай, праздник же.

Он ушел, напевая что-то себе под нос. Из ванной сразу зашумела вода.

Вера осталась сидеть с сертификатом в руках. Перевернула его. На обратной стороне было написано: «Срок действия — 1 год». Целый год, чтобы решить, нужен ли ей новый блендер. Или чтобы решить, нужна ли ей эта жизнь.

Практично. Как купить пакет молока. Как оплатить коммуналку. Как секс по расписанию по средам. Практично и пусто. Очень пусто.

Кофе остывал. Круассан лежал нетронутым.

Вера представила, как расскажет об этом подругам. Катя с зеленкой на носу покивает понимающе — у неё кастрюля. Лера покрутит пальцем у виска — у неё круассаны и мужские руки с дорогими часами. А у Веры — сертификат.

Она положила сертификат на тумбочку. Легла обратно на подушку, уставилась в потолок.

Из ванной лилась вода. Денис мылся, пел, наслаждался жизнью. А она лежала и слушала этот звук. Вода текла, а внутри всё пересохло.

На глаза навернулись слезы. Глупые, обидные, детские. Она их смахнула, села.

Не реветь. Только не реветь. Это же просто подарок. Бывает хуже.

Вера встала, накинула халат, пошла на кухню. Налила себе свежий кофе — тот, что принес Денис, уже совсем остыл. Села у окна, посмотрела на улицу.

Солнце светило. Весеннее, яркое, праздничное. Люди шли с цветами, женщины улыбались, мужчины тащили букеты. Красивая картинка.

Вера смотрела на них и думала о том, что где-то там, в другом доме, другая женщина сейчас получает цветы. Настоящие, живые, с запахом. А может, украшения. А может, просто открытку с хорошими словами.

А у неё — сертификат на блендер.

Она допила кофе, поставила чашку в раковину. Вернулась в спальню, взяла сертификат с тумбочки. Хотела засунуть в ящик, но замерла. Посмотрела на него еще раз. Пять тысяч рублей. Пять тысяч рублей на новый блендер.

Сунула в ящик, захлопнула. Звук получился глухой, как будто крышка захлопнулась. Гроба с надеждами.

Из душа вышел Денис, мокрый, довольный.

— Ну что, уже придумала, что купишь? — спросил он.

— Ещё не решила, — ответила Вера.

— Ну ты думай, не спеши. Главное — до года, а то сгорит.

Сгорит. К маю следующего года сертификат сгорит. Как и её надежды на нормальные отношения.

Вера пошла на кухню, села есть круассан. Круассан был вкусный, свежий, с шоколадом внутри. Хоть что-то в этом утро было вкусным.

Вера сидела на кухне и смотрела в окно. Круассан был съеден, кофе выпит, а сертификат лежал в ящике тумбочки. Спрятанный, но не забытый. За окном всё так же светило солнце, люди всё так же шли с цветами. А она всё так же сидела и не знала, что делать с этим днём. Можно было бы пойти гулять, но сил не было. Можно было бы лечь обратно спать, но спать не хотелось. Можно было бы заняться уборкой, но это в праздник? Нет уж. Вера просто сидела и смотрела, как за окном течёт чужая, праздничная, счастливая жизнь.

В кармане халата зазвонил телефон. Вера достала его, посмотрела на экран. Иван Петрович. Начальник. В праздник. Она сбросила вызов. Телефон зазвонил снова. Она сбросила ещё раз. Третий звонок. Четвертый. На пятом Вера поняла: не отстанет. Взяла трубку.

— Верочка! — голос начальника звучал бодро, как будто он только что пробежал кросс. — Извините Христом-богом, что в праздник! Но там с цветами для жены проблема! Она решила, что хочет не розы, а орхидеи! Фаленопсис! Белый, но с розовой серединкой! До обеда надо, иначе я труп! Выручайте!

Вера слушала и чувствовала, как внутри поднимается волна. Тёплая, злая, тяжёлая. Она хотела сказать «нет». Открыла рот. Набрала воздух. И сказала:

— Хорошо, Иван Петрович. Найду.

Положила трубку. И стукнулась головой об стол. Бум. Больно. Почему? Почему она не смогла сказать «нет»? Почему она должна искать орхидеи с розовой серединкой в праздничный день, когда её парень дарит ей сертификат на блендер и уходит в баню? Потому что она удобная. Удобная Вера. Девочка на побегушках. Филолог, который ищет цветы, потому что не умеет отказывать.

Вера подняла голову, посмотрела на лоб в отражении микроволновки. Красное пятно. Будет синяк. Красиво. Встала, налила ещё кофе. Руки дрожали. То ли от злости, то ли от обиды, то ли от всего сразу. Позвонить Денису? Пожаловаться? Сказать, что её достал начальник? А что Денис скажет? «Ну ты сама согласилась, чего теперь». Или вообще не ответит — в бане связи нет.

Вера допила кофе, пошла одеваться. В спальне открыла шкаф, посмотрела на свои вещи. Что надевают на охоту за орхидеями? Что-то удобное, наверное. Чтобы бегать, искать, выпрашивать. Надела джинсы, свитер, куртку. Посмотрела на себя в зеркало. Лицо бледное, глаза грустные, на лбу краснеет пятно.

— С праздником, Вера, — сказала она своему отражению. — С Международным женским днём. Днём, когда ты ищешь цветы для чужой жены, потому что свой мужик подарил тебе сертификат на блендер.

Отражение промолчало. Ему нечего было сказать. Вера взяла сумку, ключи, вышла из квартиры. В лифте достала телефон, набрала в поиске: «цветочные магазины орхидеи фаленопсис белый с розовой серединкой». Поиск выдал двадцать вариантов. Половина ещё закрыта. Половина откроется через час. Значит, есть время.

Вера вышла из подъезда, села в машину. Завела, выехала со двора. Куда ехать? В какой магазин? Она не знала. Просто поехала в сторону центра, надеясь на удачу. На светофоре остановилась, посмотрела на соседнюю машину. Там сидел мужик с букетом роз на пассажирском сиденье. Красные, пышные, красивые. Для кого-то. Зеленый. Вера нажала на газ.

А что, если бы она тогда, десять лет назад, не струсила? Если бы уехала с Максимом? Сидела бы сейчас в другом городе, в другой машине, и ей бы дарили цветы, а не сертификаты? Глупая мысль. Прошлое не вернуть. Вера свернула к первому цветочному магазину. Тот самый, с сайта, который обещал открыться в девять. На часах 9:45. Должен быть открыт. Припарковалась, вышла, подошла к двери. Закрыто. На двери табличка: «Работаем с 10:00». Вера прислонилась лбом к стеклу. Холодно. На лбу останется ещё одно пятно. Будет парно.

В сумке зазвонил телефон. Иван Петрович.

— Верочка, нашли? — голос нетерпеливый, требовательный.

— Магазин закрыт, — ответила Вера. — Жду открытия.

— А, ну да, ну да. Вы тогда ищите, ищите. Жена нервничает.

Жена нервничает. Конечно. А кто не нервничает? Вера нервничает. Денису вообще плевать. А жена начальника нервничает из-за орхидей. Вера убрала телефон, отошла от двери. Встала у машины, ждала. Через пятнадцать минут подошла продавщица с ключами. Открыла дверь, удивленно посмотрела на Веру.

— Вы ко мне?

— К вам, — сказала Вера. — Мне нужна орхидея. Фаленопсис. Белый с розовой серединкой. Нежной. Очень нежной.

Продавщица вздохнула, кивнула.

— Проходите. Посмотрим.

Вера зашла в магазин. Пахло цветами, сыростью и землёй. Красиво, но как-то тревожно. Продавщица подвела её к стеллажу с орхидеями.

— Вот белые. Вот с розовой серединкой.

Вера посмотрела. Белые были белыми. С розовой серединкой — с розовой серединкой. Но серединка была яркой, почти малиновой.

— Это слишком розовая, — сказала Вера. — Нужна нежная.

— А какая нежная? — не поняла продавщица.

— Ну... не такая яркая. Чуть-чуть розовая.

Продавщица пожала плечами.

— Других нет. Только эти.

Вера вздохнула. Спасибо, сказала, вышла. Села в машину. Следующий адрес.

Второй цветочный магазин находился через три квартала. Вера припарковалась у входа, выключила мотор. Посмотрела на часы. 10:15. Уже пятнадцать минут потрачено, а результата ноль.

Вошла внутрь. Здесь было побольше, чем в первом. Много цветов, много людей. Продавщица с ярко-красной помадой улыбнулась профессиональной улыбкой.

— Чем могу помочь?

— Мне нужна орхидея. Фаленопсис. Белый с розовой серединкой. Нежной.

Продавщица повела её к стеллажу. Орхидеи стояли рядами, как солдаты на параде. Белые, розовые, фиолетовые, даже синие — крашеные, наверное.

— Вот, посмотрите. Белые есть, розовая серединка есть.

Вера посмотрела. Серединка была. Но она была яркой. Опять.

— Это слишком розовая. Мне нужна нежная. Чуть-чуть розовая.

Продавщица нахмурилась.

— А вы не думали взять белую и подкрасить? Лаком для ногтей, например. У меня есть перламутровый. Никто не заметит.

Вера уставилась на неё. Продавщица предлагала подкрасить орхидею лаком для ногтей. Это было дно. Или не дно? Может, можно ещё глубже?

— Нет, спасибо, — сказала Вера. — Мне нужна настоящая.

— Как хотите, — пожала плечами продавщица. — Но если что, обращайтесь. Лак качественный.

Вера вышла из магазина, села в машину. Посидела минуту, глядя в одну точку. Потом засмеялась. Сидела в машине и смеялась, как сумасшедшая. Ей предлагали подкрасить орхидею лаком. Для жены начальника. Чтобы та не заметила. Это был абсурд чистой воды.

Отсмеялась, вытерла слёзы. Поехала дальше.

Третий магазин оказался рынком. Вера зашла в павильон, где торговали цветами. Там было шумно, людно, пахло разносолами и сыростью. Продавщица цыганского типажа сразу подскочила к ней.

— Красавица, цветы нужны? Для любимого? Для мужа? Смотри, какие розы! Тюльпаны! Орхидеи!

— Орхидеи, — сказала Вера. — Белые с розовой серединкой.

Цыганка метнулась к прилавку, достала горшок с орхидеей. Цветок был вялый, листья пожухлые, серединка бледно-розовая, но какая-то больная.

— Вот, красавица! Самые свежие! Сегодня привезли!

Вера посмотрела на цветок. Цветок смотрел на неё как-то обречённо. Он явно не дожил бы до вечера.

— Он вялый, — сказала Вера.

— Какой вялый? — возмутилась цыганка. — Это он от любви вянет! К тебе, красавица! Покупай, не пожалеешь!

Вера покачала головой и вышла. Цыганка кричала вслед что-то про судьбу и скорое одиночество. Приятного было мало.

В машине зазвонил телефон. Иван Петрович. Пятый раз за утро.

— Верочка, ну что? Нашли? Жена уже с ума сходит! Там свекровь приедет, а цветов нет!

Вера закрыла глаза.

— Ищу, Иван Петрович. Скоро найду.

— Вы поторопитесь, пожалуйста. Я на вас надеюсь.

Он отключился. Вера посмотрела на телефон. Надеется. Все на неё надеются. Денис надеется, что она приготовит ужин. Ирина Валентиновна надеется, что она купит греческие оливки. Начальник надеется, что она найдёт орхидею. А на кого надеется она сама?

Ответа не было.

Вера завела машину и поехала по следующему адресу. Маленькая мастерская в промзоне. Сайт сказал, что там есть всё. Она уже не верила, но выбора не было.

Дорога заняла двадцать минут. Промзона встретила пустыми улицами, гаражами и мрачными зданиями. Вера нашла нужный адрес — неприметная дверь с вывеской «Райский сад».

Зашла внутрь и замерла.

Внутри было красиво. Очень красиво. Цветы стояли ровными рядами, каждый как на подбор. Пахло свежестью, зеленью и чем-то неуловимо правильным. За прилавком стояла пожилая женщина в очках на цепочке. Она посмотрела на Веру поверх очков и улыбнулась.

— Девушка, вы ко мне? По глазам вижу, по делу.

Вера выдохнула.

— Мне нужна орхидея. Фаленопсис. Белый с розовой серединкой. Нежной. Очень нежной. Для начальника. Жена требует.

Женщина кивнула, как будто слышала эту фразу тысячу раз.

— Для начальника? Понимаю. Идёмте.

Она провела Веру в глубь магазина. Там, на отдельном стеллаже, стояли орхидеи. И среди них — одна. Белая, с розовой серединкой. Нежной. Очень нежной.

— Вот, — сказала женщина. — Последняя. Специально для таких случаев. С вас в два раза дороже. За нервные клетки.

Вера смотрела на цветок и чувствовала, как к глазам подступают слёзы. Нашла. Наконец-то нашла.

— Беру, — сказала она. — Спасибо вам огромное.

Женщина упаковала орхидею в красивую коробку, перевязала лентой. Вера расплатилась, вышла на улицу. Вдохнула воздух промзоны — он показался ей сладким.

В машине сфотографировала цветок, отправила начальнику. Через минуту пришёл ответ: «Супер! Завезите сразу к нам домой, а то я на объекте. Спасибо, Верочка! Вы чудо!»

Чудо. Она чудо. Чудо, которое ищет орхидеи в промзоне, пока её парень в бане с пацанами.

Вера завела машину и поехала по адресу начальника. Элитный дом, центр города, охрана на входе. Она назвала фамилию, её пропустили. Поднялась на лифте, позвонила в дверь.

Дверь открыла жена начальника. Холеная женщина в дорогом халате, с маской на лице. Маска зелёная, страшная, только глаза блестят.

— О, привезли, — сказала она, даже не поздоровавшись. — Ну поставьте в вазу, вон туда.

Вера зашла в квартиру. Огромная прихожая, зеркала, мрамор. Она прошла в гостиную, поставила орхидею в вазу на журнальный столик.

— Красиво, — сказала она.

— Ну да, — ответила жена начальника. — А вы Верочка? Муж про вас рассказывал. Вы просто чудо, всё успеваете. А себе цветы уже купили? — она засмеялась своей шутке.

Вера улыбнулась.

— Нет, не купила.

— Ну и правильно, зачем они вам? У вас же молодой человек есть, пусть дарит.

Вера кивнула. Молодой человек дарит сертификаты. Но об этом жена начальника знать не обязана.

— Спасибо, до свидания, — сказала Вера и вышла.

В лифте прислонилась к стенке. Усталость накрыла с головой. Хотелось домой, лечь и не вставать. Но дома ждал ужин со свекровью. А вечером подруги. Надо держаться.

Вера вышла из подъезда, села в машину. Посидела минуту, глядя на элитные окна. Там, за одним из них, стояла её орхидея. Для чужой жены. Для чужого праздника. А у неё не было ничего. Кроме сертификата и чувства, что сегодня что-то изменится. Обязательно изменится.

Вера сидела в машине и смотрела на подъезд элитного дома. Орхидея была доставлена, миссия выполнена, можно было ехать домой. Но что-то её держало. Она просто сидела и смотрела, как из подъезда выходят люди. Красивые, дорогие, явно довольные жизнью. У кого-то в руках были цветы, кто-то нёс пакеты с подарками. Женщина в шубе загружала в машину торт в огромной коробке. Мужчина с ребёнком на плечах ловил такси. Праздник. У всех праздник. Кроме неё.

Вера посмотрела на часы. Половина второго. Она носилась по городу три часа, искала эту чёртову орхидею, психовала, злилась, чуть не плакала. А сейчас сидит и смотрит на чужую жизнь. На чужой праздник. На чужую орхидею, которая стоит у чужой жены на журнальном столике.

Из подъезда вышел мужчина с собакой. Маленький пушистый комок в смешном комбинезончике. Пёс увидел голубя, рванул, мужчина споткнулся, выронил поводок и побежал за собакой. Вера проводила их взглядом. Хоть у кого-то сегодня проблемы серьёзнее, чем орхидеи.

В кармане завибрировал телефон. Вера достала его, посмотрела на экран. Иван Петрович. Опять. Она вздохнула и взяла трубку.

— Верочка! — голос начальника был таким же бодрым, как и утром. — Спасибо за орхидею! Жена в восторге! Вы просто спасли мне жизнь! Я теперь ваш должник навеки!

Вера молчала. Слушала.

— Я звоню по делу, — продолжил Иван Петрович. — Там отчет по кварталу надо подчистить. Цифры немного съехали, я скинул на почту. Вы посмотрите сегодня, если не сложно? До понедельника далеко, но вы же понимаете... праздник... а мне завтра с утра отчет сдавать...

Вера слушала и чувствовала, как внутри что-то закипает. Не сразу. Сначала просто тепло, потом жарче, потом горячо. Очень горячо. Она смотрела на элитный дом, на людей с цветами, на свою дешёвую машину, на руки, которые до сих пор пахли цветочным магазином. И слушала голос начальника, который просил подчистить отчёт. В праздник. В её праздник. После того как она три часа искала ему орхидею.

— Верочка? Вы там? — спросил Иван Петрович.

Вера открыла рот. Хотела сказать «да, конечно, сделаю». Как всегда. Как все пять лет. Как удобная Вера, которая никогда не отказывает. Которая всегда придёт на помощь. Которая найдёт орхидею, подчистит отчёт, закажет билеты в театр, купит цветы для жены. Удобная Вера. Девочка на побегушках. Филолог, который ищет орхидеи и правит чужие ошибки.

Но вместо этого выдохнула и сказала:

— Нет.

Тишина. В трубке было так тихо, что Вера подумала — связь оборвалась. Посмотрела на экран — вызов идёт.

— Что? — переспросил начальник. Голос растерянный, будто ему сказали, что завтра отменяют понедельник.

— Нет, Иван Петрович, — повторила Вера. Голос дрожал, но она продолжала. — Сегодня 8 марта. Я не работаю. Отчет подождет до понедельника. Я три часа искала вашу орхидею по всему городу. Мне предлагали подкрасить цветок лаком для ногтей. Лаком, Иван Петрович. Вы понимаете, до какого дна я опустилась ради вашей орхидеи?

Начальник молчал.

— С меня хватит, — сказала Вера. — С праздником вас.

И нажала отбой.

Телефон выпал из рук. Упал на пассажирское сиденье. Вера смотрела на него и не верила своим глазам. Она это сделала? Она правда это сделала? Она сказала «нет» начальнику? Впервые за пять лет? Она ещё и про лак вставила? Про дно?

Руки затряслись. Сильно, крупно, как в ознобе. Она схватилась за руль, пытаясь успокоиться, но не получалось. Тогда она откинулась на спинку кресла и закрыла глаза.

В голове было пусто. Ни одной мысли. Только гул, как после удара. Сердце колотилось где-то в горле, мешая дышать.

Потом пришло другое. Сначала тихий смешок, потом громче, потом она уже хохотала в голос. Сидела в машине у элитного дома и хохотала, как сумасшедшая. Люди на тротуаре оборачивались. Тот мужик с собакой как раз поймал своего пушистика и теперь с удивлением смотрел на Веру. Пёс тоже смотрел и гавкал.

Вера махнула им рукой и продолжила смеяться.

Она сказала «нет». Сказала. Начальнику. В праздник. Просто взяла и сказала.

— Я сказала «нет», — произнесла она вслух. — Я. Сказала. Нет.

Слова звучали странно. Как будто на иностранном языке. Она повторила ещё раз:

— Нет.

Легче. Гораздо легче.

Вера вытерла слёзы — она даже не заметила, когда начала плакать. Посмотрела на себя в зеркало заднего вида. Глаза красные, тушь потекла, на лбу синяк от утреннего удара об стол, на носу грязь — когда успела измазаться? Красавица, елки-палки. Интересно, если бы Максим увидел её сейчас, обрадовался бы, что не женился?

— С праздником, Вера, — сказала она своему отражению. — Ты это сделала.

Отражение улыбнулось. Впервые за сегодня.

Вера завела машину и выехала со стоянки. Ехать домой не хотелось. Совсем. Там Денис, танчики, вечером свекровь. А здесь, в машине, было хорошо. Легко. Свободно.

Она просто каталась по городу. Без цели, без маршрута. Смотрела на улицы, на людей, на солнце. В голове было легко и пусто. Как будто камень с души свалился. Маленький камешек, но тяжёлый. Пять лет таскала, а теперь сбросила.

Проехала набережную, мост, площадь. Остановилась на светофоре, посмотрела по сторонам. И вдруг увидела знакомую вывеску. «Кофе и Корица». Любимая кофейня, где они с Максимом сидели в студенчестве. Давно не была. Лет пять, наверное.

Вера свернула, припарковалась у входа. Зачем? Сама не знала. Просто захотелось кофе. Настоящего, вкусного, из любимой чашки. В честь победы. В честь первого в жизни «нет».

Вера толкнула дверь кофейни, и её накрыло теплом и запахами. Корица, ваниль, свежий кофе. То, что надо. После трёх часов беготни по городу, после разговора с начальником, после этой дурацкой орхидеи — ей нужен был именно этот запах. Домашний, уютный, спокойный.

Внутри было немноголюдно. За столиками сидели парочки, девушка с ноутбуком в углу, пожилая пара с пирожными. Обычный день. Обычный праздник. Вера подошла к стойке, улыбнулась бариста — молодому парню с татуировкой на руке.

— Капучино, пожалуйста. И тот самый десерт.

— Какой именно? — спросил парень.

— Который мужчины считают бесполезной тратой денег. Шоколадный мусс с малиной.

Бариста засмеялся.

— Знаем такой. Жёны его любят, мужья ругаются. Сейчас сделаем.

Вера отошла к столику у окна. Самый лучший, с видом на улицу, на прохожих, на весеннее солнце. Села, скинула куртку на соседний стул. Откинулась на спинку, закрыла глаза на секунду.

Хорошо. Очень хорошо.

Принесли кофе и десерт. Чашка большая, белая, с красивым рисунком. Мусс — идеальной формы, с малиновым соусом на тарелке. Вера сделала глоток. Обожглась, но приятно. Отправила в рот кусочек мусса. Шоколад таял на языке, малина давала кислинку. Идеально. Дорого. Бессмысленно. Очень вкусно.

Рядом за столиком пара спорила о чём-то. Девушка говорила: «Ты обещал!», парень отвечал: «Я забыл, ну прости». Типичное 8 марта. Вера улыбнулась. У неё хотя бы сертификат, а не пустое обещание.

Мысли текли медленно, лениво. Она думала о том, что случилось сегодня. Утро, сертификат, обида. Потом звонок начальника, идиотская орхидея, три магазина, промзона, та странная женщина в очках, которая сказала «за нервные клетки». Жена начальника с зелёной маской, похожая на инопланетянку. И потом — звонок. И её «нет».

Вера улыбнулась, глядя в окно. «Нет». Такое короткое слово, а как много в нём силы. Почему она не говорила его раньше? Чего боялась?

Она представила лицо Ивана Петровича в тот момент, когда она сказала про лак. Наверное, у него было такое же лицо, как у того мужика с собакой, когда пёс рванул за голубем. Растерянное и глупое.

Вера снова засмеялась. Люди за соседними столиками покосились, но ей было плевать.

Она подумала о подругах. Вечером встреча. Надо будет им рассказать. Про орхидею, про начальника, про «нет». Катя скажет: «Молодец», а Лера добавит: «Давно пора». Они поймут. Они всегда понимают.

Вера сделала ещё глоток кофе. Посмотрела на своё отражение в окне. Тёмный силуэт на фоне улицы. Волосы растрёпаны, но в полумраке не видно. Синяк на лбу скрыт. Глаза блестят. Она выглядит почти счастливой.

Я молодец. Я смогла сказать "нет". Наверное, я теперь буду другой. Смелой. Сильной. Которую никто не сможет заставить искать орхидеи.

Она улыбнулась отражению. Подняла чашку, чтобы сделать ещё глоток.

И замерла.

В отражении, за её спиной, в углу зала, сидел мужчина. Профиль. Очки. Линия шеи. Знакомые до боли. До дрожи. До остановки сердца.

Вера медленно обернулась.

Максим.

Он сидел за столиком в углу, напротив девушки с длинными волосами. Рядом с девушкой сидела маленькая девочка лет пяти. Девочка рисовала что-то на салфетке, сосредоточенно высунув язык. Максим смотрел на неё и улыбался. Светло, нежно, счастливо.

Вера смотрела на него и не могла пошевелиться. Десять лет. Десять лет прошло, а она узнала его сразу. По тому, как сидит. По тому, как поправляет очки. По тому, как улыбается. Эта улыбка снилась ей годами.

Он улыбался девушке. И девочке. Своей семье.

Вера смотрела на эту картину и чувствовала, как мир рушится. Только что был целым, светлым, тёплым. А теперь разлетается на осколки. Кофе остывал, мусс таял, а она сидела и смотрела, как чужой мужчина улыбается чужой девочке.

Максим повернул голову. Просто так, случайно. Их взгляды встретились.

В его глазах — узнавание. Удивление. И что-то ещё. Очень старое. Очень болезненное. То, что она не должна была увидеть.

Девушка за его столиком сказала:

— Макс, иди к нам, твой капучино остывает.

Он отвернулся.

Вера схватила сумку, вскочила, вылетела из кофейни. Забыла допить кофе. Забыла расплатиться. Забыла всё.

Выскочила на улицу, вдохнула холодный воздух. Сердце колотилось где-то в горле, мешая дышать. Ноги не слушались, подкашивались.

— Девушка! — крикнули сзади.

Вера обернулась. На пороге стоял бариста с терминалом.

— Вы забыли расплатиться.

Пришлось вернуться. Красной как рак, под взглядами посетителей. Под взглядом Максима. Подошла к стойке, достала карту, приложила. Руки тряслись так, что терминал упал на пол и укатился под столик к той самой парочке, которая спорила про подарок. Девушка наклонилась, подняла, протянула Вере с сочувственной улыбкой.

— С праздником, — сказала она.

— Спасибо, — прошептала Вера.

Бариста пробил чек, протянул ей. Вера выбежала снова.

Села в машину, захлопнула дверь. Посмотрела на свои руки. Они дрожали. Посмотрела в зеркало. Лицо белое, глаза безумные, губы трясутся.

— Это он, — сказала она вслух. — Это был он.

Голос сорвался.

Она уронила голову на руль и заплакала. Второй раз за день. Только теперь уже не от счастья, что сказала «нет». А от того, что увидела его. С другой. С ребёнком. С чужой жизнью, в которой ей нет места.

Мимо прошёл мужик с той самой собакой в комбинезончике. Пёс гавкнул на Веру. Мужик извинился и потащил его дальше. Вера даже не заметила.