ГЛАВА 15. Соцсети-детектив

Вера лежала в кровати и смотрела в потолок. Спать не хотелось. Мысли крутились, прыгали, не давали покоя. За окном шумел город, где-то далеко сигналили машины, слышались голоса. Из стены доносился глухой ритм музыки — сосед сверху опять включил своё радио. В комнате было прохладно, она натянула одеяло до подбородка, но это не помогало. Сон не шёл. Она повернулась на бок, достала телефон. Экран засветился, осветил её лицо, на миг ослепил.

Она листала ленту. Коты, еда, новости, реклама. Кто-то выложил фото заката, кто-то жаловался на погоду, кто-то хвастался новой машиной. Скучно. Пальцы сами потянулись к поиску, набрали имя. Максим. Его страница открылась сразу.

Она уже видела эти фото сто раз за неделю. Вот он на объекте, в каске, улыбается. Вот с коллегами на фоне какого-то здания. Вот просто портрет, крупным планом, где видно морщинки у глаз. Она рассматривала каждое, будто видела впервые. Читала посты про архитектуру, про проекты, про вдохновение. Вспоминала его голос, его слова, его обещания. Тепло разливалось в груди. Всё это она уже знала наизусть.

И вдруг заметила. Под одним из фото — новым, вчерашним — появился комментарий. От женщины. Аватарка — красивое лицо, профессиональное фото, дорогая одежда, улыбка. Ник: @arch_anna.

Комментарий: «Макс, проект супер! Давно не виделись, надо выпить кофе, когда вернешься в город».

Вера замерла. Пальцы застыли над экраном. Сердце пропустило удар, потом понеслось вскачь. Кто это? Бывшая? Коллега? Тайная любовь? Почему она пишет «давно не виделись»? Почему «выпить кофе»? Что за интонация? Что значит «когда вернешься» — она знает, что он в командировке? Она следит за ним? Она ждёт?

Мысль колола, не отпускала. Вера села на кровати, прижала телефон к лицу, будто пыталась разглядеть больше. Потом ткнула в аватарку, перешла на страницу Анны.

Фотографий было много. Анна на фоне зданий, Анна с коллегами, Анна на конференциях, Анна в кафе, Анна в горах. Красивая, стильная, уверенная. Архитектор. Точно архитектор. В описании профиля значилось: архитектор, бюро «Анна Проект», Санкт-Петербург.

Вера листала, листала, листала. Фотографии мелькали одна за другой. Нигде не было Максима. Ни одного совместного фото. Только общие знакомые, только коллеги, только мероприятия. Время тянулось, пальцы устали, но она не могла остановиться. Надо найти. Должно быть что-то.

И вдруг — стоп.

Фото двухлетней давности. Какая-то вечеринка, много людей, все с бокалами, улыбаются. В центре — Максим. Рядом с ним Анна. Она стоит чуть сбоку, улыбается в камеру, и рука её лежит на его локте. Легко, едва касаясь. Чуть-чуть.

Вера приблизила фото. Рассмотрела. Увеличила ещё. Точно, локоть. Её пальцы на его рукаве. Ничего особенного. Просто касание. Случайное. Дружеское.

Мысль застряла в голове, колола, не отпускала: она держит его за локоть. За локоть! Это ничего не значит. Или значит? Наверное, ничего. Просто фото. Просто момент. Просто коллеги.

Она отложила телефон. Легла, уставилась в потолок. В комнате было темно, только свет фонарей пробивался сквозь шторы, рисовал полосы на стене. Часы тикали громко, слишком громко. Холодильник на кухне гудел, включался и выключался. Вера смотрела на полосы и думала.

Я веду себя как идиотка. Мне 33 года. У меня повышение, свой кабинет, подруги, любимый человек. А я ревную к фотке двухлетней давности. К фотке, где какая-то женщина держит его за локоть. Прекрати, Вера. Прекрати сейчас же.

Она закрыла глаза. Попыталась дышать ровно. Считала про себя до десяти, до двадцати, до ста. Не помогало. Перед глазами всё стояла эта картинка. Её рука на его локте. Её улыбка. Её «давно не виделись». Её «выпить кофе».

Через час она всё ещё не спала. Ворочалась, вздыхала, смотрела на телефон. Потом снова взяла его. Открыла страницу Анны. Посмотрела ещё раз на то фото. Потом перешла в мессенджер. Набрала Максиму: «Привет. Кто такая Анна?» Посмотрела на слова, подумала и стёрла. Набрала: «Ты знаешь архитекторшу Анну?» Снова стёрла. Набрала: «Спокойной ночи». Отправила.

Положила телефон под подушку. Закрыла глаза. Уснула только под утро.

Вера проснулась от того, что телефон пиликнул. Схватила его, не открывая глаз. Сердце уже колотилось, хотя мозг ещё не проснулся. Экран засветился, она прищурилась, вгляделась. Сообщение от Леры: «Ну чё там с архитекторшей?» Вера выдохнула, отложила телефон. Потом снова взяла, проверила другие мессенджеры. От Максима тишина.

Она села на кровати, посмотрела на часы. Восемь утра. Обычно он писал раньше. «Доброе утро», «Как спалось?», «Уже скучаю». Что-нибудь простое, тёплое, своё. Сегодня — ничего. Мысль пришла сразу, будто только и ждала: он с ней? Пьёт кофе? Обсуждает проекты? Держит за локоть?

Вера зажмурилась, потёрла лицо ладонями. Хватит. Прекрати. Он занят. У него работа. Он не обязан писать каждые пять минут. Мы не подростки. Но внутри всё равно сосало под ложечкой. Холодок пробегал по спине, когда она думала о вчерашнем комментарии. «Давно не виделись». «Надо выпить кофе». «Когда вернёшься в город».

Она встала, накинула халат, пошла на кухню. Включила чайник, пока грелся, смотрела в окно. За стеклом серое утро, моросил дождь, люди спешили по делам. Обычный день. А у неё внутри всё дрожало.

Чайник закипел, выключился. Вера налила кипяток в кружку, бросила пакетик. Села за стол, обхватила кружку ладонями. Тепло разливалось по пальцам, но внутри не согревало.

Достала телефон. Открыла страницу Анны. Обновлений нет. Открыла страницу Максима. Новых фото нет. Открыла мессенджер. От Максима тишина.

Мысль: он занят. У него работа. Он архитектор, у него проекты, встречи, заказчики. Он не может сидеть в телефоне каждую минуту. Не помогло.

Вера отложила телефон, отпила кофе. Обожглась, поморщилась. Поставила кружку. Через минуту снова взяла телефон. Проверила. Тишина.

Так повторялось весь день. На работе она сидела перед монитором. Открывала документы, делала вид, что читает. Но пальцы сами тянулись к телефону. Каждые пять минут проверяла. Каждые десять. Каждые две.

Лена заглянула в обед, принесла кофе.

— Ты чего сегодня? Сама не своя.

— Нормально, — ответила Вера.

— По глазам вижу. Случилось что?

— Да нет. Всё хорошо.

Лена постояла, посмотрела на неё с сомнением, но ушла. Вера осталась одна.

В обед написала Лере. Пальцы стучали по клавиатуре быстро, зло.

«Я нашла у Максима в комментариях красивую архитекторшу. Меня трясёт. Что делать?»

Лера ответила через минуту:

«Ох уж эти соцсети. Не выдумывай. Спроси у него прямо. Чего гадать?»

Вера смотрела на экран. Мысль: спросить прямо? А если он подумает, что я психованная ревнивица? А если это действительно просто коллега? А если она ему нравится? А если...

Она затрясла головой, отгоняя мысли. Положила телефон экраном вниз. Посидела так минуту. Потом снова взяла. Проверила. Тишина.

Весь день она ходила сама не своя. Открывала документы, закрывала, не понимая ни строчки. Отвечала на вопросы коллег односложно, невпопад. Смотрела на телефон, ждала, злилась, снова ждала.

К вечеру внутри было пусто и гадко. Мысль крутилась одна и та же: почему он не пишет? Что случилось? Может, я всё придумала? Может, он просто занят? А может, он с ней?

Вера ехала домой в такси. Смотрела в окно на мокрые улицы. Чувствовала, как ревность разъедает изнутри. Как кислота. Как ржавчина.

Вера сидела на кухне и смотрела на телефон. Экран погас, она нажала на кнопку, он снова засветился. Время — 20:00. Обычно он звонил ровно в девять, но сегодня ждала с семи. В груди колотилось, руки дрожали. Она уже сто раз пожалела, что не спросила прямо. Сто раз передумала все варианты. Сто раз представила, как он скажет, что это просто коллега. Или не просто.

Телефон зазвонил. Резко, громко, разорвал тишину. Вера вздрогнула, схватила трубку. Экран светился — Максим.

Она нажала на зелёную кнопку, поднесла к уху. Голос дрожал, когда она сказала:

— Алло?

— Привет, — голос Максима, тёплый, уставший. — Как день?

— Нормально, — ответила она. Слишком быстро. Слишком сухо.

Пауза. Максим молчал секунду, потом спросил:

— Ты чего? Что-то случилось?

— Всё нормально. Работа просто.

— Вер, я тебя знаю 10 лет. У тебя голос меняется, когда ты ешь невкусную еду. Что случилось?

Вера зажмурилась. Сердце колотилось где-то в горле. Язык прилип к нёбу. Надо сказать. Надо спросить. Не молчать.

— Кто такая Анна? — выпалила она. — Которая архитектор? Которая написала тебе «давно не виделись»?

Тишина. В трубке было так тихо, что Вера слышала своё дыхание. И его дыхание. Тяжёлое, ровное. Потом он засмеялся.

— Ты что, мою страницу мониторишь?

— Не мониторю. Случайно увидела.

— Случайно?

— Ну да.

Он смеялся. Вера слышала, как он смеётся, и внутри закипала злость.

— Что смешного? — спросила она резко.

— Ты ревнуешь, — сказал Максим сквозь смех. — Это так мило. Аня — моя бывшая одногруппница. Мы вместе учились. Она сейчас замужем, двое детей, живёт в Питере. Просто коллега. Написала, потому что проект мой увидела.

Вера молчала. Щёки горели, уши защипало. Мысль: дура. Какая же я дура. Ревновала к замужней женщине с двумя детьми.

— Ты чего молчишь? — спросил Максим.

— Краснею.

— Ого. Я бы на это посмотрел.

— Не на что смотреть.

— Ну да, ну да.

Она выдохнула. Напряжение уходило, таяло, оставляло после себя только лёгкую глупость.

— Прости, — сказала она. — Я поглупела.

— Ничего. Даже приятно.

— Что приятно?

— Что ты ревнуешь. Значит, я тебе нужен.

Вера улыбнулась в темноту.

— Нужен.

— Кстати, — голос Максима стал хитрым. — У меня тоже вопрос. А кто такой Дмитрий, который тебе постоянно лайкает фото? Я смотрю, он под каждым твоим постом отмечается.

Вера засмеялась. Громко, облегчённо.

— Димон? Это коллега из бухгалтерии. Он всем лайкает. Он гей, Максим. У него муж и собака.

— А я откуда знаю? — Максим тоже смеялся. — Я тоже ревную. Просто молчу.

— Молчишь, значит?

— Молчу. Но сегодня решил сказать. Для симметрии.

Они смеялись оба. В трубке, в темноте, вдвоём. Вера чувствовала, как уходит тяжесть, как расслабляются плечи, как становится легко и тепло.

— Спасибо, — сказала она.

— За что?

— Что ты есть.

— И ты есть.

Они говорили ещё час. О работе, о ерунде, о том, как он сегодня чертил лестницу и чуть не упал. Вера слушала его голос и улыбалась. Потом положила трубку, легла на диван, закрыла глаза.

Мы ревнуем друг друга. Как подростки. Это нормально? Наверное, это и есть любовь. Она заснула быстро, впервые за два дня спокойно.

После смеха они замолчали. Тишина повисла в трубке, но не тяжёлая, а тёплая, уютная. Вера слышала, как Максим дышит, как где-то у него на фоне играет тихая музыка. Она лежала на диване, смотрела в потолок и улыбалась.

— Вер, — сказал Максим.

— Что?

— А давай договоримся?

— О чём?

— Никаких тайн. Если что-то беспокоит — спрашивай сразу. Я тоже буду.

Вера замерла. Мысль: он прав. Мы взрослые люди. Не надо играть в молчанку, не надо копить обиды, не надо придумывать то, чего нет.

— Хорошо, — ответила она. — Договорились.

— И ты прости меня, что не сказал про Анну раньше. Я как-то не думал, что это важно. Она просто коллега. Бывшая одногруппница.

— Я знаю. Уже не ревную.

— Врёшь.

— Немного. Но уже меньше.

Максим засмеялся. Коротко, тепло.

— Вер, я серьёзно. Если что-то не так — говори сразу. Не копи, не молчи, не придумывай. Мы столько лет потеряли из-за молчания. Я не хочу снова.

Вера слушала и чувствовала, как внутри разливается тепло. Он говорит это не потому что должен. Он говорит, потому что правда так думает.

— Я тоже не хочу, — сказала она. — Просто... я боюсь.

— Чего?

— Тебя потерять. Снова. Это мой главный страх.

Пауза. Длинная, тяжёлая. Вера слышала, как он вздохнул.

— Я знаю, — сказал Максим. — Я тоже боюсь. Но мы же взрослые. Мы справимся. Просто будем говорить друг другу правду. Даже если она неприятная. Даже если страшно.

— Хорошо.

— И ещё.

— Что?

— Расскажи мне про Анну. Всё. Чтобы я знала. Не как ревнивая дура, а просто... чтобы знать.

Максим помолчал. Потом начал рассказывать.

— Мы вместе учились в институте. На одном курсе. Дружили. Даже целовались пару раз на первом курсе, но это было несерьёзно. Так, студенческие глупости.

Вера слушала, затаив дыхание.

— Потом она вышла замуж. За моего друга, кстати. Тоже архитектора. Они сейчас в Питере живут, двое детей. Работают в смежных сферах, иногда пересекаемся на конференциях.

— И всё?

— И всё. Она хороший архитектор. Но как женщина меня не интересует совсем. Ни тогда, ни тем более сейчас.

Вера выдохнула. Гора с плеч.

— Спасибо, — сказала она.

— За что?

— Что рассказал.

— Договор есть договор.

Они помолчали. Потом Максим сказал:

— А теперь твоя очередь. Расскажи про Димону-гея из бухгалтерии.

Вера засмеялась.

— Димочка? Он золотой человек. Лайкает всех подряд. У него муж Слава и собака породы корги. Они вместе уже восемь лет. Я с ними на корпоративах танцевала.

— Значит, не опасен?

— Абсолютно.

— Ну и хорошо.

Вера села на диване, поджала ноги.

— А ещё у меня есть Ольга. Которая меня подсиживает. И Лена, которая всегда за меня. И Иван Петрович, который теперь мной гордится.

— О, целый сериал.

— Ага.

Они говорили ещё долго. О коллегах, о работе, о всякой ерунде. Вера рассказывала про офисные интриги, про то, как Ольга пыталась её подсидеть, но ничего не вышло. Максим слушал, смеялся, комментировал.

За окном давно стемнело. Фонари горели ровным жёлтым светом. Где-то лаяла собака, где-то хлопнула дверь подъезда. Обычный вечер. Но для Веры — особенный.

— Поздно уже, — сказала она наконец.

— Поздно, — согласился Максим.

— Спокойной ночи.

— Спокойной ночи. Я тебя люблю.

— И я тебя.

Она положила трубку, ещё долго смотрела на экран. Потом улыбнулась в темноту. Мысль: мы справимся. Мы правда справимся.

Вера положила телефон на тумбочку и ещё долго смотрела в потолок. В комнате было темно, только свет фонарей пробивался сквозь шторы, рисовал полосы на стене. Где-то за окном лаяла собака, где-то хлопнула дверь машины. Обычные ночные звуки. А у неё внутри было тепло и спокойно.

Мысль: как же хорошо, что мы встретились. Что мы пробуем снова. Что я теперь не одна.

Она вспомнила его голос в трубке. Как он сказал: «Ты ревнуешь. Это так мило.» Как смеялся — открыто, легко, без тени насмешки. Как потом спросил про Дмитрия, и в голосе тоже была ревность, но мягкая, тёплая. Как они договорились не молчать, не копить, не придумывать.

Тепло разлилось по груди, поднялось к горлу. Вера улыбнулась в темноту.

Она повернула голову, посмотрела на подоконник. Там, в рамке, стояла салфетка. Три фигурки, держатся за руки. Детский рисунок, который стал символом. Символом того, что она могла потерять. Того, что нашла.

Вера встала, подошла к окну. Потрогала рамку пальцем, провела по стеклу. Холодное, гладкое. За стеклом моросил дождь, капли стекали по стеклу, размывали огни города.

Вспомнила утро. Как металась по квартире, проверяла телефон каждые пять минут. Как сидела на работе, смотрела в монитор и не видела ни строчки. Как Лена заходила, спрашивала что-то, а она отвечала невпопад. Как в такси ехала домой и чувствовала, что ревность разъедает изнутри, как кислота.

Мысль: какая же я дура. Потратила полдня на переживания из-за того, что оказалось ерундой. Ревновала к фотке двухлетней давности, к женщине, у которой муж и двое детей. Придумала себе невесть что.

Она усмехнулась, покачала головой.

Надо учиться доверять. Он прав — мы взрослые люди. Не подростки, которые играют в молчанку. Если что-то не так — надо спрашивать сразу. Не копить, не молчать, не придумывать.

Вера вернулась на диван, села, поджав ноги. Взяла телефон. Экран засветился, осветил её лицо. Набрала сообщение: «Спокойной ночи. Я тебя люблю. И больше не буду ревновать к архитекторшам».

Отправила. Замерла, глядя на экран. Через минуту пришёл ответ: «Спокойной ночи. Я тебя люблю. И буду ревновать к бухгалтерам, но молча, чтобы ты не нервничала».

Вера засмеялась. Громко, в голос, запрокинув голову. Смех разнёсся по маленькой студии, отразился от стен.

Она прижала телефон к груди. Почувствовала, как бьётся сердце — ровно, спокойно, счастливо. Потом убрала телефон под подушку.

Легла, натянула одеяло до подбородка. Закрыла глаза. Шепнула в пустоту: «У нас всё получится».

За окном шумел дождь, где-то далеко сигналила машина. В комнате было тепло и тихо. Вера дышала ровно, глубоко. Засыпала быстро, легко, без тревог. Впервые за два дня — спокойно.