ГЛАВА 9. «Третий не лишний»

Вера выехала со стоянки у кофейни и сразу поняла, что за рулём быть не может. Руки дрожали, перед глазами всё ещё стояло его лицо. Остановилась у обочины, выключила мотор. Посидела минуту, глядя на свои ладони. Они тряслись. Тогда она достала телефон, вызвала такси. Машину решила забрать завтра. Сейчас она просто не доедет.

Через пять минут подъехала белая иномарка. Вера пересела, назвала адрес. Откинулась на сиденье и уставилась в окно. За стеклом проплывал ночной город. Огни, витрины, редкие прохожие. Где-то смеялись, где-то сигналили машины, где-то играла музыка. Обычная жизнь. Но для неё всё стало другим.

Она прижала пальцы к губам. Ещё чувствовала его поцелуй. Лёгкий, нежный, почти невесомый. Губы горели. Или только казалось. Внутри всё пело, звенело, рвалось наружу.

Таксист что-то говорил про погоду. Вера кивала, не слушая. Смотрела на огни и улыбалась. Потом спохватывалась, делала серьёзное лицо, и через минуту снова ловила себя на улыбке.

Мысли путались, скакали с одного на другое. Максим. Его глаза. То, как он смотрел на неё, будто видел насквозь. Его руки — тёплые, сухие, чуть шершавые. Как он накрыл её ладонь своей. Как сказал: «Я рад, что ты здесь». Как поцеловал.

И тут же — Денис. Он там, дома. Храпит, наверное, в наушниках. Даже не знает, где она была. Не спросит, не заметит. Ему плевать. Вера представила его лицо, когда она вернётся. Он даже не повернётся. Скажет «пришла?» и уткнётся обратно в монитор.

Вздохнула. Отвернулась от окна. В салоне пахло ароматизатором — хвоя и что-то приторное.

Телефон пиликнул. Лера в чате: «Ну чо? Рассказывай!»

Вера набрала: «Потом. Завтра».

Лера ответила сразу: «Не завтра, а сейчас! Я не усну!»

Вера улыбнулась. Набрала: «Поцеловал».

Лера: «ОХРЕНЕТЬ! Подробности!»

Вера: «Завтра. Всё завтра».

Лера: «Ладно. Но ты держись там. И не вздумай рефлексировать».

Вера убрала телефон. Рефлексировать. Легко сказать.

Такси остановилось. Вера расплатилась, вышла. Постояла минуту, глядя на окна. Свет горел только в их комнате. Денис не спит. Или спит с включённым светом. Второе вероятнее.

Вошла в подъезд, поднялась на лифте. В кабине пахло сыростью и котами. Зеркало отразило её лицо — раскрасневшееся, с блестящими глазами. Вера отвернулась. Открыла дверь. В коридоре темно, из комнаты доносятся выстрелы. Танчики. Она прошла на кухню, включила свет. Села за стол. Холодный, даже через одежду чувствовалось.

Телефон снова пиликнул. Лера: «Ты как?»

Вера набрала: «Нормально. Дома».

Лера: «Он не спросил?»

Вера: «Нет».

Лера: «Козёл».

Вера: «Не говори».

Она сидела на кухне, смотрела в одну точку. Вспоминала вечер. Кофейню, разговор, его руку на своей. Поцелуй. Как он пах. Чем-то знакомым, забытым, родным.

Из комнаты донёсся голос Дениса:

— Вер, ты пришла?

— Пришла.

— Иди спать.

— Скоро.

Он не спросил, где была. Не спросил, почему так поздно. Не спросил вообще ничего.

Вера ещё посидела минуту. Потом встала, пошла в спальню. Денис уже лёг, храпел. Вера легла на край кровати, сунула руку под подушку. Телефон там. Достала, посмотрела на экран. Сообщение от Максима: «Спокойной ночи. Спасибо за сегодня».

Написала: «И тебе. Спасибо».

Спрятала телефон под подушку. Закрыла глаза. Перед ними всё ещё было его лицо. Его улыбка. Его руки. Уснула не сразу. Долго лежала, смотрела в потолок и улыбалась в темноту. Вера отодвинулась на самый край.

Денис храпел рядом.

Утром Вера проснулась от того, что телефон пиликнул. Схватила, посмотрела. Лера в чате: «Во сколько встречаемся? Я уже слюной истекла в предвкушении подробностей». Вера набрала: «Вечером. В семь. В «Кофе-Терре»». Лера ответила сразу: «Катя будет?» Вера: «Напишу ей».

Катя ответила через полчаса: «Я буду. Муж согласился посидеть. Сказал, что я стала какая-то нервная и мне надо проветриться». Вера улыбнулась. Прогресс. Даже Денис бы до такого не додумался — заметить, что она нервная.

День тянулся бесконечно. На работе Вера делала вид, что занята, но мысли были далеко. Лена заглядывала два раза, спрашивала, всё ли нормально. Вера отмахивалась, пряча улыбку.

В шесть вечера она уже сидела в машине и ехала в центр. За окном моросил дождь. Дворники ритмично шуршали, размазывая грязь по стеклу. В салоне пахло её духами и влажной одеждой. Вера включила радио, нашла какую-то спокойную музыку. Через пять минут выключила. Мысли мешали слушать.

В кафе приехала раньше на полчаса. Зашла, оглядела зал. Леры ещё нет. Взяла столик в углу, заказала чай с жасмином. Пахло кофе, выпечкой и чем-то сладким. То ли ваниль, то ли корица.

За соседним столиком пара о чём-то спорила. Тихо, почти шёпотом. Вера смотрела в окно. За стеклом прохожие спешили под зонтами, прятались от дождя, шлёпали по лужам.

В семь ровно влетела Лера. В красном платье, с мокрыми волосами, пахнущая духами и дождём. Скинула плащ на спинку стула, плюхнулась напротив.

— Ну! Рассказывай!

Вера усмехнулась.

— Катю ждём.

— Да ну её, она вечно опаздывает. Давай хоть начало!

— Подождём.

Лера закатила глаза, но спорить не стала. Подозвала официантку, заказала себе кофе и кусок чизкейка.

— Будешь? — кивнула на Верин чай.

— Я чай.

— Скучная ты.

Через десять минут прибежала Катя. Запыхавшаяся, с каплями дождя на куртке, в руках зонт, с которого на пол натекло. Плюхнулась на стул, выдохнула.

— Простите, маршрутка сломалась. Пришлось ждать следующую.

— Садись давай, — Лера пододвинула ей салфетки. — Вытирайся. Вера, не томи!

Вера отпила чай, поставила чашку. Посмотрела на подруг. Обе смотрели на неё в упор. Как кошки на мышь. Вера мялась, не зная, с чего начать.

Катя смотрит на неё, требуя:

— Рассказывай давай, мы свои. Или ты нас для антуража позвала? Мы, между прочим, ради тебя из дома вырвались.

Вера улыбается, собирается с мыслями.

— Ладно. Слушайте. Только не перебивайте. А то я собьюсь и ничего не расскажу.

В кафе пахло кофе, корицей и тёплыми булочками. За стойкой шипела кофемашина. Звякала посуда. Тихо играл джаз. За окном моросил дождь. Капли стекали по стеклу. Размывали огни фонарей.

Вера отпила чай. Поставила чашку на блюдце. Посмотрела на подруг.

Лера сидела напротив в красном платье. Крутила в пальцах бокал с вином. Нервно постукивала пальцами по стеклу.

Катя рядом помешивала ложечкой остывший чай. Глядела куда-то в сторону. О чём-то задумалась.

— Ну? — поторопила Катя. Перевела взгляд на Веру. — Ты нас уже заждалась. Рассказывай давай. Мы, между прочим, ради тебя из дома вырвались.

Вера выдохнула. Собралась с мыслями. Провела пальцем по краю чашки. Собрала капельки влаги.

— Мы встретились вчера вечером. В «Стекляшке».

Лера присвистнула. Поставила бокал на стол. Чуть не опрокинула его.

— В той самой? Где вы в первый раз сидели?

— В той самой.

— И что дальше? — Лера подалась вперёд. Оперлась локтями о стол. — Не томи!

Вера повела плечом. Будто сбрасывала напряжение.

— Разговаривали. Долго. Часа два, наверное.

— О чём? — спросила Катя. Отодвинула чашку. Повернулась к Вере.

— Обо всём. О работе, о жизни. О том, как мы жили эти десять лет.

Лера усмехнулась. Покачала головой.

— Десять лет — это серьёзно. И что он рассказал?

Вера посмотрела в окно. За стеклом моросил дождь. Капли стекали по стеклу. Размывали огни фонарей.

— Что не женат. Что было пару раз, но не сложилось. Работа, говорит, съедает.

— Работа, — хмыкнула Лера. — Удобное оправдание.

Катя вздохнула. Поправила край свитера.

— А про ту девушку с ребёнком? — спросила тихо. — Из-за которой ты тогда сбежала?

Вера улыбнулась. Коротко, смущённо.

— Сестра это. И племянница.

Лера присвистнула. Громко, на весь зал.

— А ты себе напридумывала! Целую драму развела.

— Сама знаю, — Вера развела руками.

— И что теперь? — спросила Катя. Наклонилась ближе.

Вера пожала плечами. Посмотрела на свои руки.

— Не знаю. Он сказал, что хочет видеться. Что я ему нужна.

— А ты?

— А я не знаю. Внутри всё поёт. Но страшно.

— Чего страшно? — Лера нахмурилась. Отставила бокал.

— Всего. Что он уедет. Что я опять всё испорчу. Что Денис узнает.

— А Денис что? — подняла бровь Лера.

— А Денис ничего. Ему плевать.

— Тогда о чём речь?

Вера покачала головой. Вздохнула.

— Не знаю. Пять лет всё-таки. Привычка.

Катя вздохнула. Откинулась на спинку стула. Посмотрела в потолок.

— Я понимаю. Сама пять лет замужем. Иногда думаю: уйти? А куда? Дети, быт, обязательства.

— Но ты же не жалеешь? — спросила Вера.

— Не знаю, — честно ответила Катя. — Бывает по-разному. Иногда смотрю на мужа и думаю: а это тот человек, с которым я хочу состариться? И ответа нет.

Лера откинулась на спинку стула. Посмотрела на них обеих.

— Девочки, вы даёте. Одна встретила мужика и боится, другая сидит в клетке и не вылезает. А я одна, свободная, и счастлива. Ну, почти.

— Легко тебе говорить, — Катя усмехнулась. — Ты никому ничего не должна.

— А ты кому должна? Мужу? Детям? А себе?

Катя задумалась. Долго молчала. Глядела в свою чашку.

— Не знаю. Наверное, всем понемногу.

— А себе? — повторила Лера.

Катя не ответила.

Вера смотрела на подруг. Думала о том, как они разные. Лера — яркая, свободная, никому ничего не должна. Катя — замотанная, уставшая, но с огоньком в глазах. И она сама — между прошлым и будущим, между Денисом и Максимом, между страхом и надеждой.

— Ладно, — Лера хлопнула ладонью по столу. Чашки звякнули. — Давайте выпьем. За Веру! За то, чтобы она перестала бояться!

— За Веру! — подхватила Катя.

Они чокнулись. Вино плеснулось. Несколько капель упало на скатерть. Вера вытерла их пальцем.

— Смотри, какая влюблённая, — усмехнулась Лера. — Даже пьёт как-то иначе.

— Я не влюблённая. Я растерянная.

— Одно другому не мешает.

Катя улыбнулась. Посмотрела на Веру.

— А он тебе нравится? Правда?

Вера задумалась. Представила его лицо. Его глаза. Его руки.

— Нравится.

— Тогда чего ты ждёшь?

— Не знаю. Сама не знаю.

Они замолчали. За окном стемнело. Фонари отражались в мокром асфальте. В кафе играла тихая музыка. Где-то за стойкой шипела кофемашина. Пахло кофе, корицей и чем-то сладким.

— Знаешь, — сказала Катя. — Я тебе завидую. У тебя есть шанс начать сначала. А у меня... у меня, наверное, уже нет.

— Есть, — возразила Вера. — Всегда есть.

— Не всегда.

Лера налила ещё вина.

— Девочки, давайте без трагизма. Жизнь одна, и она классная. Даже когда не очень.

— Философ, — усмехнулась Катя.

— Реалист.

Вера смотрела на них. Чувствовала, как напряжение уходит. Подруги — это якорь. Они держат. Не дают утонуть.

За соседним столиком засмеялись. Звякнули чашки. Кто-то встал, зашуршал курткой, пошёл к выходу. Колокольчик над дверью звякнул.

Лера откинулась на спинку стула, посмотрела на Веру. Усмехнулась.

— Вер, я тебе завидую. Честно.

Вера удивилась.

— Мне? С чего бы?

— У тебя есть шанс на вторую попытку. У большинства людей его нет. Они живут с «а вдруг бы тогда»... А у тебя есть реальный шанс.

— Какой шанс? — тихо спросила Вера.

— Максим. Он появился снова. Это не просто так.

Вера покачала головой.

— Не знаю. Я боюсь.

— Чего?

— Всего. Что опять испорчу. Что струшу. Что он уедет и всё закончится.

Лера наклонилась ближе, оперлась локтями о стол.

— Слушай. Денис — он кто? Он просто место. Привычка. Мебель. А Максим — это человек, которого ты любила. Это другое.

— Любила, — повторила Вера. — Десять лет назад.

— И что? Чувства не пропадают просто так.

Катя молчала, смотрела в свою пустую чашку. Потом подняла глаза.

— Лер права, Вер. Я иногда думаю о своей жизни. Если бы я тогда, десять лет назад, не вышла замуж? Не родила? Где бы я была сейчас?

— Где? — спросила Вера.

— Не знаю. Может, в другом городе. Может, работала бы на классной работе. Может, путешествовала.

На глазах Кати заблестели слёзы. Она смахнула их быстро, будто стеснялась.

— Кать, ты чего? — Лера подалась вперёд.

— А если я опять испорчу? — спросила Вера.

Лера посмотрела на неё.

— Испортишь — значит, не судьба. Но ты хотя бы попробуешь. А так ты будешь через десять лет сидеть с Денисом, смотреть на его лысину и думать: «А что, если бы я тогда решилась?»

Катя всхлипнула. Вера протянула руку, накрыла её ладонь.

— Кать, ты чего?

— Я своих детей люблю, — сказала Катя. — Больше жизни. Но я иногда думаю, что умру в этой квартире. С этими стенами. С этим мужем, который меня не замечает. И никто не узнает, какой я могла быть. Какой я была до всего этого.

Лера встала, пересела ближе к Кате. Обняла её за плечи.

— Кать, ну ты чего? Ты своих детей любишь?

— Люблю. Больше жизни.

— Ну вот. А они тебя любят. Это уже много.

— Мало, — Катя вытерла слёзы. — Хочется ещё и себя.

Вера обняла Катю с другой стороны. Они сидели втроём, обнявшись. За соседним столиком посетители обернулись, засмеялись, зашептались. Кто-то покачал головой, кто-то улыбнулся. Но им было всё равно.

— Ты не умрёшь, — сказала Вера. — Ты будешь жить. Ты уже меняешься. Ты на курсы пошла. Деньги зарабатываешь.

— Маленькие.

— Неважно. Главное — начала.

Катя шмыгнула носом. Улыбнулась сквозь слёзы.

— Мы будем, — сказала Вера. — Вместе.

— Вместе, — повторила Лера.

Они сидели так минуту. Потом Лера разжала объятия, потянулась к бокалу.

— Ладно. Хватит нытья. Давайте выпьем.

— За что? — спросила Катя.

Лера подняла бокал. Посмотрела на них.

— За нас. За то, чтобы у каждой из нас была та жизнь, которую мы хотим. А не та, которую мы терпим.

Катя подняла пустую чашку. Усмехнулась.

— У меня только чай.

— А у меня вино, — Лера чокнулась с ней. — Неважно. Главное — вместе.

Вера чокнулась с ними. Вино плеснулось. Несколько капель упало на скатерть. Она вытерла их пальцем.

Выпили.

За соседним столиком снова засмеялись, зашептались. Но им было всё равно. За окном дождь усилился. Барабанил по стеклу. В кафе стало уютнее, теплее. Пахло кофе и дождём.

Катя посмотрела на Веру.

— А ты что решила? С Максимом?

— Ничего. Буду с ним встречаться. Посмотрим, что будет.

— Правильно, — кивнула Лера. — Не загадывай. Просто живи.

Вера улыбнулась.

— Постараюсь.

Они замолчали. Каждая думала о своём. Но вместе. Сидели так долго, не спешили расходиться.

За соседним столиком посетители встали, зашуршали куртками, пошли к выходу. Колокольчик над дверью звякнул. В кафе стало тише.

Время тянулось. Но им было хорошо.

Холодный воздух ударил в лицо, заставил поёжиться. Вера запахнула пальто, подняла воротник. Катя уже ловила такси — прыгала на месте, махала рукой, притоптывала замёрзшими ногами. Машина подъехала почти сразу.

Катя обернулась, подбежала к Вере. Обняла крепко, по-родному, прижалась щекой к щеке.

— Ты главное не бойся. Что бы ты ни решила — мы с тобой. И помни: ты достойна счастья. Мы все достойны.

Голос у Кати дрогнул, сорвался. Вера почувствовала, как по её собственной щеке скользнуло что-то мокрое — то ли дождь, то ли Катина слеза. От подруги пахло улицей, чаем из кафе и ещё чем-то родным, домашним, уютным.

— Спасибо, Кать.

— Звони. В любое время.

Катя разжала объятия, нырнула в салон такси. Дверь хлопнула, приглушив звуки улицы. Машина тронулась, огни исчезли за поворотом. Вера смотрела вслед, пока красные фонари не растворились в ночном потоке. Город жил своей жизнью — где-то сигналили, где-то смеялись, где-то хлопали двери. А у неё внутри было тихо и пусто.

— Ну что, пройдёмся? — Лера тронула её за плечо. — Я тут рядом.

— Пошли.

Они пошли по тротуару, обходя лужи, покрытые тонким ледком. Под ногами хрустело, противно, но привычно. Воздух влажный, тяжёлый, пахло весной и мокрым асфальтом. Где-то вдалеке лаяла собака, хлопала дверь подъезда — обычная ночная жизнь города.

— Знаешь, — Лера смотрела прямо перед собой, — я тоже боюсь.

Вера повернулась к ней. Лера в свете фонарей казалась не такой яркой, не такой уверенной. Обычная уставшая женщина в красном пальто.

— Чего?

— Что так и останусь одна. Что все эти скульпторы, художники, музыканты — просто развлечение. Что настоящего не будет.

Голос Леры звучал тихо, почти безжизненно. Вера впервые слышала в нём такое — усталость. Даже Лера, вечно яркая, свободная, оказывается, тоже боится. Тоже сомневается.

— Будет, — ответила Вера. — Не может не быть.

— Ты откуда знаешь?

— Чувствую. Ты слишком яркая, чтобы быть одной.

Лера усмехнулась. Коротко, без веселья, но усмехнулась.

— Спасибо. А ты?

— А что я?

— Ты будешь счастлива?

Вера остановилась. Задрала голову к небу. Звёзды пробивались сквозь облака, холодные, далёкие, равнодушные. Морозный воздух щипал щёки, изо рта вырывался пар. Где-то высоко пролетел самолёт, мигал огнями, увозил кого-то в другую жизнь.

— Не знаю, Лер. Очень хочу. Но не знаю.

Лера молчала. Долго, очень долго.

— Слушай. Ты главное не пропадай. Завтра напиши, как дела. И Максиму напиши. Не тяни.

— Хорошо.

— Ты его любишь?

Вера молчала. Смотрела на звёзды, на самолёт, на облака. Потом медленно кивнула.

— Кажется, да.

— Ну и дуй за ним. А Денис переживёт. Он себе другую найдёт, удобную. Таких, как ты, удобных — много.

Вера обняла её. Крепко, сильно, до хруста. Уткнулась носом в плечо, вдохнула запах духов, вина, дождя.

— Спасибо, Лер. Ты меня сегодня спасла.

— Не за что. Для того и подруги.

Лера разжала объятия, махнула рукой и скрылась в подъезде. Дверь щёлкнула, гулко отдалась в тишине.

Вера осталась одна. Постояла, глядя на звёзды. Потом достала телефон, вызвала такси. Пальцы замёрзли, экран реагировал плохо, пришлось дуть на руки.

Машина приехала быстро. Тёплая, с запахом хвои. Вера села на заднее сиденье, назвала адрес. Водитель молча кивнул и повёз.

Смотрела в окно на проплывающий город. Огни, дома, мосты. Фонари отражались в лужах, светофоры мигали жёлтым. Вспомнила разговор с подругами. Катю с её слезами. Леру с её прямотой. Тепло разливалось внутри, хотя на улице было холодно.

Дома разделась, прошла на кухню. В квартире тихо, только часы тикали на стене. Налила воды, выпила залпом. Холодная, аж зубы заломило.

В спальне спал Денис. Воняло пивом и потом. Он лежал на спине, раскинув руки, занимал почти всю кровать. Денис храпел, занимал почти всё место.

Вера легла на кровать, на самый край. Мысли путались. Максим. Его руки. Запах кофейни. Лера. Катя. Их слова. Их поддержка. Потянулась к телефону. Написала Максиму: «Спасибо за сегодня. Спокойной ночи». Отправила. Отключила звук. Сунула телефон под подушку. Рядом с салфеткой. Закрыла глаза. Долго ворочалась. Уснула только через час.

— Завтра, — шепнула в темноту. — Завтра поговорю. Честно. Хватит бегать.